Теория вероятности

Одна дуга, вторая дуга – чайка. Очередная чайка на полях моей тоненькой клетчатой тетрадки, исписанной неровным почерком. В правом верхнем углу – чайка. Солнце. Волны. Может быть парус. Всегда одинаковый рисунок с одним и тем же сюжетом. В одном и том же месте листа.
Восток. Мой восток. Туда летит чайка. Чайка летит на мой восток. Всегда. На каждом рисунке.
Конечно, это что-то да значит. Но, честно говоря, мне плевать на мнение всех психологов на свете, которые обожают все анализировать, никогда, впрочем, не вдаваясь в суть проблемы.
 - Итак, остается посчитать n-факториал и поделить его на количество возможных исходов, что в данном случае составляет, как мы выяснили 24. Думаю, это вы можете сделать и самостоятельно. А пока давайте, если остались, другие вопросы…
Я подняла глаза на Марину Дмитриевну. Она мне нравилась, потому что была красивая. А ее семинары по теории вероятности и мат. статистике не нравились мне вовсе. Я вообще никогда не любила цифры и формулы. Однако преподаватель и предмет взаимно компенсировали друг друга, поэтому в целом к данному времяпрепровождению я относилась нейтрально.
- Неужели больше нет вопросов? На зачете я все у вас спрошу. Консультаций больше не будет.
Я никогда ничего не спрашивала у Марины Дмитриевны. Ну что, что я могла тут спросить? Цифры, цифры, слово «бином» казалось мне знакомым, но не очень – определенно теория вероятности не была моей стихией.
- Итак?
Поэтому я не знаю, как так получилось, что именно этой женщине я задала, как мне тогда казалось, вопрос всей своей жизни, вопрос. По-моему, он просто вырвался из меня вместе с чайкой, осевшей на полях тетрадки.
- Тогда, я думаю, можете быть свободны.
- Подождите, - перебила я, - у меня есть вопрос. Моя группа недовольно заворчала. Из всех окон в лекторную лез не по-питерски удушливый май, забивавшийся не только в щели, но и в помыслы.
- Ого, это неожиданно. Давайте.
- Вот вы нам целый семестр рассказывали про теорию вероятности…
- Да, это правильно, - улыбнулась она.
- А я так и не поняла: какова вероятность абсолютно случайно встретить в метро человека, которого очень нужно встретить?
- Ну если очень…То давай посчитаем. Итак, смотри, - она ловким движением стерла все предыдущие записи и взяла маркер. В самом простейшем случае, примем за пространство элементарных событий все встречи в метро за один день. За количество возможных исходов примем их количество. Тогда благоприятным исходом будет…
Она стала исписывать доску огромными формулами и сложными подсчетами. Мелькали факториалы, какие-то буквы, степени – я ничего не понимала. Однако во мне была твердая уверенность, что сейчас эта женщина решит мою судьбу. Хотя это и звучит немножко патетически, и потому пошло. Но думала я об этом совершенно спокойно и совершенно всерьез. Разумеется, от нее ничего не зависило, ведь она лично же лично не могла повлиять на этот вероятностный процент. Но если бы она только знала, сколько эта цифра для меня тогда значила.
- Ну если в простоте, то эта задача решается так.
Я взглянула на доску: уродливая дробь оскалилась огромным знаменателем, подавлявшим своим пятизначным весом хрупкую единичку числителя.
- Но если учесть дополнительные факторы… Впрочем, я думаю, ребят мы можем отпустить, а если тебе интересно, подойди ко мне, я постараюсь подоходчивее все это объяснить.
Народ радостно высыпал из аудитории, как-то странно косясь на меня. Я медленно и очень стесняясь этого столь неожиданного тет-а-тета подошла к столу Марины Дмитриевны.
- Так вот, я просто хотела заметить, что эта цифра совсем неточная. Стоит учитывать дополнительные факторы. Время суток, которое ты проводишь в метро, место твоего и его жительства, разную проходимость на станциях. При этом я взяла из головы то, сколько человек единовременно находятся в метро. Так что ответ может довольно существенно отличаться. Ах, и еще очень важно… Это, нужно ли ему встретить тебя. Т.е. можем ли мы прибавить к твоему вероятностному проценту встречи с ним его вероятностный процент встречи с тобой. Понимаешь?
Мне не хотелось думать о формулах. Я смотрела на эту дробь и понимала только то, что мне становится жутко от ее вида. Ни больше, ни меньше.
- Даже если увеличить это число в несколько раз, все равно ее нет, да?
- Кого ее?
- Вероятности?
- Почему? Конечно, есть. Что мы, по-твоему, сейчас с тобой высчитывали?
- Эта ужасная дробь, она же очень маленькая. Это почти ноль. Да это и есть ноль.
- Нет, это не ноль. Ноль круглый, в нем нет углов, в нем нет надежды. Ноль очевиден и безапелляционен. А дробь, она живая.
Я смотрела на нее, раскрыв глаза от удивления; я никогда не думала о цифрах в подобном ключе.
- Потом мы же не учли, наверное, самого главного – того, насколько очень тебе нужно его встретить.
- Но…
- Я надеюсь, это поможет тебе на зачете. И подготовься получше.
- Да, спасибо, но…
- До свидания, Лена, - в ее улыбке было что-то от той единички в числителе, хотя, наверное, я уже бредила.
Вся группа уже разошлась. Парочка задержавшихся человек немного помучили меня шутливыми расспросами о том, до чего мы в конце концов досчитались, но, увидев, что я не в настроении, отошли.
Май палил нещадно. Город таял под его лучами. Мне некуда было идти. Домой мне не хотелось до отвращения, к кому-то тоже. Единственный человек, которого мне хотелось видеть, затерялся где-то в переходах метро, а вероятность наткнуться там на него уверенно катилась к круглому и безликому нулю.
Я стояла, наклонившись над Невой и мяла листок с расчетами Марины Дмитриевны. «Если уточнить статистику, ответ будет более точным» - мне не станет легче ни от статистики, ни от более точного ответа. Но только если…Так, мы живем на разных концах города. Как выразить это количественно? Можно посчитать количество станций метро, которые нас разделяют. Но ведь с другой стороны, это как бы должно повышать вероятность встречи в метро. Или нет? У него зеленая ветка, у меня синяя. Да еще разные концы. Очевидно, вероятность повышается в районе Гостинки и Маяковской. И еще…время, она сказала, учесть время. Вообще оно у нас должно быть примерно одинаковым. Господи, но там же толпа народу. Даже если встретиться, то можно просто не заметить. Или не захотеть замечать. Сколько раз, я так делала сама. Я если, вот эта крохотная вероятность уже выпала, а он не захотел, или я стояла, уткнувшись в книжку…Нет, нет…Он точно не хочет…
Я стояла, утопая в математических подсчетах и перебирая все возможные факторы. В этой рассеянности я почувствовала, как листок выскользнет у меня из рук. Я не стала его ловить. Зачем?
Он опустился на воду и стал лежать неподвижно – ветра почти не было.
Я же уже давно запретила себе обо всем этом думать. Запретила. Нельзя. Никак нельзя. Точка. Пора забыть. Уже пора, ну пожалуйста. Пожалуйста.

Теорию вероятности я так и не открыла. Мне было некогда. Но это была,скорее, отговорка. Даже столь надоевшая мне профильная социология и то казалась мне куда более жизнеприменимой, нежели все эти глупые формулы, законы и вероятности. Правда, мой философский подход к этому вопросу не избавил меня от зачета.
Я вошла в аудиторию третьей. Терять мне было нечего. Единственной моей надеждой было списать с чужого конспекта, решить практику я и не надеялась. Я взяла билет. Эти вопросы мне ничего не говорили. Нет, я знала, что они есть в списке, но, пожалуй, на этом интерпретация этих странных понятий для меня заканчивалась. "Закон полной вероятности и его связь с законом Бернули", - и я спокойно стала перелистывать Катькин конспект, ища в нем что-то, что было бы обозначенно этими же словами, прекрасно понимая, что Марина Дмитриевна все видит. Морально я уже готовилась к пересдаче.
- Ну, Лена, давай.
Вздохнув, я встала из-за парты и села рядом с Мариной Дмитриевной. Она оглядела мой кристально чистый лист со всех сторон. Катькин конспект так и не снабдил меня необходимой информацией.
- Я ничего не знаю.
- Кто бы сомневался.
- Открывала дома что-нибудь?
- Нет.
- Почему? Неинтересно?
- Не то чтобы…
- Так что так?
- Это бесполезно.
- Что бесполезно?
- Теория вероятности.
- Т.е. ты считаешь мой предмет абсолютно ненужным?
- В обще-то, да.
- Откровенно.
Что-то внутри меня вдруг истерично дернулось и заставило меня говорить.
- Все равно ее нет.
- Кого?
- Вероятности нет. Нет ее. Никакой. Ноль. Безнадежно. Понимаете. Зачем тогда мне все это. Это невозможно. Эта крохотная цифорка с пятизначным знаменателем все равно никогда не выпадет, не случится. Ее нельзя реализовать. Как воплотить в жизнь случайность? Она на бумаге. Где-то в Неве. В жизни ее не будет. Никогда.
Марина Дмитриевна слушала меня с таким непринужденным видом, будто бы ей все время на зачетах только и рассказывали, что про неверие в случай и личные проблемы.
- Послушай меня. Какова вероятность того, что при честной раздаче карт всем игрокам все карты выпадут одной и той же масти?
- Никакой.
- Да, никакой. Ноль, это можно доказать. Но лондонский игорный клуб ведет статистику. С 1903 года это случалось три раза. Задумайся о том, что вероятность подобной раскладки равна вероятности выпадения абсолютно любой другой раскладки. Но это правда, что она стремится к нулю.
Давай зачетку.
Я нехотя протянула. Нет зачета, нет допуска к экзаменам. Все равно придется все выучить. А тут эти раскладки.
- Держи, - она протянула мне открытую зачетку с красивым прописным «зачет» и ее росписью.
- Но…
- Зови следующего.
- А…
- Давай, давай. Вас еще много.
Я вышла в коридор почти ошеломленная. В голове моей мешались бессонная ночь, карты на зеленом сукне, маленькие циферки и скалящиеся дробь.
- Ну, ну, ну как? – со всех сторон.
- Зачет, - протянула я.
- Ну, конечно, не готовилась она совсем. Ну-ну.
- Но я ничего не решила.
- Не скромничай. Она строгая. Вот Вадик уже с незачетом сидит. Еще Женька и Анька из второй группы. Говорят, замучила их просто. Да, знаешь, знаешь, кто не сдал? Степнов. А он в математике рубит. Вот и понадеялся.
Я отвернулась и молча ушла. Я устала.

Сессию я закрывала долго и мучительно, что выбило из моей головы все посторонние мысли. И это, разумеется, пошло мне на пользу. Я задумалась о том, что все бытовые неурядицы, отнимающие много сил и времени, отвлекают от проблем куда более серьезных и навязчивых. Мне всегда казалась, что вся бюррократия по случаю смерти человека создана специально для того, чтобы дать близким возможность забыть о ее причине и таким образом уменьшить горе. Но это так, к слову.
Конечно, я  не хотела больше терзать себя бессмысленными раздумьями. И была готова заниматься чем угодно, лишь бы занять мысли чем-нибудь другим. Нет, значит нет. Ноль, значит ноль. А верить в эти странные раскладки, по крайней мере, глупо.
Правда, иногда в метро мне еще приходили в голову мысли на этот счет, но мне было некогда, что было определенно приятно.
Прошел месяц. Я как-то перестала думать о теории вероятности, отошла от экзаменов и вообще немножко поуспокоилась. Добившись отпуска на работе и набрав денег взаймы, я ходила почти что счастливая в предвкушении поездки на юг в милом моему сердцу обществе Ксюши (моей лучшей подруге, математического гения, к слову сказать).
В тот день в обществе этого гения мы как раз ездили на вокзал за билетами. Потом ей надо было куда-то по делам. Распрощавшись на с Ксюшей на Гостинке, где она выходила, я включила плеер погромче и пошла в сторону пешеходного перехода на станцию Невский проспект. Был будний день, два часа дня, народу почти не было. Потертый мрамор привычно освещался тусклыми лампами. Я шла, высчитывая смету своего отпуска, подводя в голове такую точную статистику, что Бернули и не снилось. Однако я думаю, что Бернули точно знал, что когда забываешь о самом главном, захламляя его множеством мелочей, оно, это главное, обязательно о себе напоминает. Именно это и называется случаем. Впрочем, это мое личное мнение, и Бернули тут совсем не при чем. если честно.
Мое сердце исступленно забилось еще до того, как я поняла причину этого. Я подняла глаза только, когда уже не чувствовала ног и явственно ощущала холод в ладонях. Нет, я не могла ошибиться. Никак не могла. Сколько раз там, в груди, нервно дергалось, пытаясь забиться в угол, сердце при виде, напоминающих его фирменный ярко-голубой, рюкзаков, сколько раз я, кусая губы, обгоняла людей, нервно заглядывая им в лицо, видя похожие на его, спутанные черные волосы.
У него не было рюкзака. И волосы были аккуратно расчесаны. Но это был он. Исключительно он. Живое воплощение скалящейся дроби с пятизначным знаменателем, которое стояло шагах в двух передо мной, на расстоянии далеко вытянутой руки. Только тут я поняла, что и я, и он стоим не двигаясь, глядя не столько друг на друга, сколько на свое удивление.
Это была идеальная встреча. В том плане, что хотел бы он этого или нет, он бы на меня обязательно наткнулся. Мы шли навстречу друг другу, людей почти не было. Гостинка – пересечение зеленой и синей веток. Вот они оптимальные условия, повышающие эту крохотную вероятность до чего-то осязаемого, почти реального. То, что я так долго и так мучительно отыскивала в своем мозгу. И, конечно же, самое главное – абсолютная случайность. 2 лишних предложения на прощание Ксюше, 20 секунд, которые мы стояли, гипнотизируя светофор, Ксюшины каблуки, из-за которых мы тащились, как черепахи. Много, много, много.
Я всегда думала только о том, что это невозможно. Никогда о тем, что, если бы…Хотя это может показаться странным и отнюдь не свойственным для молодой девушки.
Очень. Оно самое. Мне очень нужно было его встретить. И вот. А дальше?
Я улыбнулась, и почти шатающимся шагом пошла в свою сторону, словно не замечая его. Медленно и четко.
- Лена! Подожди! – я обернулась со скоростью ультразвука и словно очнулась.
- Лена! Лена! Привет. Ты что меня не заметила?
- Заметила, кончено.
Возникла пауза. О чем мы должны были говорить? Нам вообще было о чем говорить? Я смотрела на него и видела скалящуюся дробь, зеленое сукно игорного дома, бином Ньютона. Случай в стерилизованном виде. Да это все был один сплошной случай. Нелепое знакомство, нелепые встречи, нелепые отношения, нелепые истерики, нелепое расставание. Все было нелепо и случайно от начала и до конца. Издевка?
- Ты разбираешься в теории вероятности? – спросила я (этот вопрос был нелепым во всех отношения, начиная с того, что в такой ситуации он в принципе неуместен, и кончая тем, что он был физиком, и в числах во всех их проявлениях разбирался прекрасно, о чем я, конечно же, знала). Но задала я его,и правда, совсем не намеренно. Как будто бы это была еще одна чайка, вырвавшаяся из меня.
- Да, а что?
- Ну да, кончено…А знаешь какова была вероятность вот этой встречи.
- Нет, - сказал он, сопроводив это вполне оправданным удивлденным взглядом поверх очков.
Я, суетясь, вытащила из кошелька крохотный листок, размером со школьную записку, на котором карандашом была выведена уродливая дробь.
- Вот такая вероятность. Я ее вместе с моей преподавательницей считала. И была уверена, что это тоже самое, что ноль. А вот ты стоишь передо мной и вовсе не ноль, а единица.
- Я не понимаю, о чем ты, Лена.
- Да уже не важно. Рада была тебя увидеть. Мне пора. Пока.
- Пока, Лена...
Я шла, улыбаясь длинными переходами, а он, постояв минутку с листком в руке, пожал плечами, сунул его в карман и пошел в другую сторону. А знала я об этом не оттого, что оборачивалась, ловя его последний взгляд, а просто от того, что он был донельзя предсказуем.