Шашни шашечников. Встречи на дорогах

- Встречаемся в Сочи…

Эдак мы с коллегами ставили жирную точку под гонкой и гоном сентябрьских прессух, щедрых и особо загрузных после ленно-летнего сезона отпусков во всех, не исключая и верхних (властных) слоях атмосферы. У нашего брата всегда так: то густо, то пусто, то все лето инфу из пальца сосешь, готовый принять внеплановый отел буйволихи в московском зоопарке за событие планетарного масштаба, то локти кусаешь от невозможности успеть везде и сразу… а'ля «три дома на вечер зовут, там будет бал, там детский праздник – куда поскачет наш проказник». И, устав от фуршетных возлияний и рябчиков в сыре пармезан, как о манне небесной мечтаешь о домашней картошечке, присыпанной зеленью, и говяжьей подошве, называемой бифштексом только из большой любви к семейным шеф-поварам.

Сентябрь – сезон фейерверков и праздников по случаю открытий, проектов и прожектов, слегка оттеняемых проблемами и «квадратноголовыми» проблемками круглых столов, форумов, брифингов и прочих общественных проседаний. Утомленные солнцем бойцы подписей и печатей возвращаются в строй и с новым азартом принимаются за тяжелое дело перетасовки писем и бумажек. Дабы хоть как-то разызюмить черствый хлеб трудовых будней, белые воротнички поправляют бабочки-воротнички и встряхивают себя шумными посиделками и столь же шумными разборками (*разборами полетов*) с прессой. Прессуя (читай, имея) нашего брата по чем свет, то слева, то справа и во все дыры сразу и ропща, когда представитель (ница) «второй древнейшей» отказывается <s>лизать глубоко</s> лажать и фимиамить грубо. Козлоногие песни на саксе, эзопов язык и любая ирония «в адрес» не проходят даже внутренней цензуры. Иной либеральный редактор – без галстука – и допустит (вы-пустит) «художественный свист» подчиненного, но рискует измарать воротничок, отчитываясь за «неожиданный пшик». Если он только не шеф независимой газеты г-на Берез… Да что я – о секретах Полишинеля. Отвлеклась
Короче, сентябрь – месяц пост-коит.. каникулярной активности – и у учащихся, и указующих.

Посему пост-скриптум к нему – и у тех, и у других – роскошный, как и брызги шампанского брю в «рабочий уикэнд». Ага, как последний писк, лебединая песнь перед затяжным осенним марафоном отчетов с одной стороны и аналитических статей – с другой. Живем по-сезонно. Открытие элитного лицея (или там пансиона) им. Лужкова где-нить в пред'олимпиадном Сочи (!) и приуроченный к нему образовательный форум – чем не повод отдохнуть от спринта сентября и не глотнуть напоследок лета перед нищей столичной осенью-зимой?

За массовым исчезновением коллег на «командировочных» югах фишка «глотнуть» солнца и соли прогретых волн выпала мне. Полетела мэрским пулом к морям-океанам, пальмам и кубанско-абхазским шашлыкам. Бессонная ночь перед взлетом аукнулась утренним шатанием по квартире и мужниным понуканием:
- Опять что-то забыла!
- Да… туфли почистить…
- Ёпрст, такси у подъезда, а она в лес идти - волков опять кормит.
- (нервно размазываю гуталин) Не могу же я в город будущего, в столицу Олимпиады да пред его светлые мэрские очи в грязной обуви…

Подробности бега за аэропланами и градоначальниками, равно как и говорильню форумов опускаю (об этом – только в официальных источниках) как прес(с)ное. О пряностях *встреч на дорогах* - отдельно. Туда летела. Пол-салона – наш брат. Другая половина – глухонемые футболисты… в наушниках… Музыку слушают. Охренеть! Первые мысли: язык, руки-ноги на месте, вот и счастье. Остальное фи-гня. Со своими возможностями и обретениями ощущаю себя королевой Клондайка на фоне обделенных…

Пять минут вперед, и уверенность иссякает. Немые хвастают друг перед дружкой крутыми бутсами за полторы тысячи «баков» (определяю по пальцам). Извлекая их поочередно из сумок-раскладушек, рассчитанных на одновременный провоз «груза жизни» с мячом и костюмом-тройкой. Сумка, изобилие хай-тека в ушах и руках – айподы, айфоны, ноутбуки, компактное видео. После аховой победы подопечных Хиддинга Федерация футбола не скупится и на пара-олимпийских игроков. Наушники – не самые бедные, но гремят на всю ивановскую. Первые пять минут, силясь хоть как-то уснуть перед марш-броском на официальное мероприятие с излияниями и возлияниями, делаю знаками: сделай потише… Глухонемому! Снижает звук, зовет со-товарищей фильм смотреть, быстро и смачно жестикулирует на ключевых сценах. Три головы над моей гогочат в уши. Отпуская по ходу словечки – нечто нечленораздельное, но по знакомым созвучиям явно нецензурное. Из чего делаю филологическое открытие: мат – легко осваиваемый и усвояемый язык даже среди людей с серьезными фефектами речи.

Еще полчаса – и фефекты блекнут пред новым озарением: не все из соседей – инвалиды. Иные слышат, иные худо ли, бедно ли говорят, извлекая мычание наполовину с образцово-логопедическими фразами и предложениями. Ножь по ушам, дрожь по нервам, если бы не бзик мысли: млин, мы тут их обсуждаем, а они все понимают, но предпочитают молчать… Чтобы лишнее не ляпнуть. С такими точно – можно в разведку. Еще полчаса – и ощущаешь себя дикарем на тризне жизни. Эти глухонемые… простите за слово… с цезаревской синхронностью действий (слышать звук в ушах и одновременно жестикулировать-болтать) переплюнут тебя, здорового человека, в два счета. В голове щелкнули кинокадры в духе братьев Коэнов. Ага, возжелалось снять нечто из серии: *а на второй день вскрылось, что они говорят и поют, но предпочитали молчать…*

Еще четверть часа – и последние попытки заснуть, нацепив «шоры» на глаза, как и понять что-то в этом сюр-прайзном соседстве, в этом разгуле абсурда оставлены раз и навсегда. Действую от противного, возле умывальной кабинки (пардон) учусь изъясняться их жестами: Там кто-то есть? Уже сказала твоему другу… Нет, он не идет почему-то… Хочешь пропустить по рюмашке? Там кнопка в кресле, сам позови стюардессу…
Слушай, какие вы, глухонемые, шумные…Не дали, засранцы, мне выспаться. А у меня работа с утра. Какая?.. Ну, тоже, своего рода – голы забивать… Как? Да так…Не, спасибо, я не курю… Мимикой и ручными манипуляциями мы быстрее нашли общий язык. Из чего делаю еще один лингвистический вывод: «нормальный» язык придуман больше для писания, нежели говорения.

Суббота. Ночью, выветривая с градусом остатки хронической (уже!) бессонницы, меряем шаткими шагами расстояние до гостиницы. Курортный проспект, свернуть в переулок и… Нос к носу – отец. Мой папа! Первая мысль: ну, мать, допилась уже до… батюшек в глазах. Бред какой-то, мужик загребает меня в охапку и дышит в ухо:
- Наташка, откуда ты здесь взялась? Чушь просто.
- Чушь, пап. И я о том же. А ты ли?... Я ли… Елки-моталки, ты-то как на мою голову свалился?
- С неба. А ты?
- И я с неба. Прям снег на голову, да…
- Снег на юге… все ясно с тобой. Пошли, провожу. Где живешь?
- Подожди, ты – зачем здесь?
- В командировку как бы… не тебя ж контролировать приехал.
- И я… как бы в командировку.
Над нашим «как бы», уже ставшим классикой семейного жанра хохотали до кавказского ресторана, где – под сурдинку, точнее сулугунчик с баранинкой – и зафиналили встречу. Прощая друг другу мух в глазах. И куплетя вечер общей восторженной мыслью: надо же, дома, в Москве, по полгода не видимся. А встретились – в Сочи. Поистине неисповедимы пути…

Обратный путь (уже на колесах и без крыла) как плата за «шумное молчание» футболистов - говорливые шашечники и парашютисты. Соседи - не матом, так шахом по ушам. Коллеги-радисты на все мольбы перенять эстафету «добровольно-принудительного эфира» кидают мне: «извини, эту частоту мы не можем никак отключить!» А частота продолжает добивать чистотой звука…

Слева – 12-летняя чемпионка мира по шашкам и ее мамашка-тренер, директор спортшколы, тоже чемпионка. Справа – чемпион мира по парашютным прыжкам. Один – пол-дороги байки травит о 4-тысячниках, свободном падении, порванных тросах и нераскрытых крыльях, о заточке пяточки и попадании каблуком в 2-сантиметровое «яблочко» с тысячеметровой высоты (!). О заведении винта в пол-тычка с толкания… самолета. О кайфе заоблачной жизни и седьмом небе недельного счастья в семье.

 Вторая (мамашка-шашечница) – о шашнях с шахматистами, дзюдоистами, аланскими футболистами, князьями, восточными шейхами и шашечных композициях в походно-полевых романах. И все хором об одном и том же – любви. На ходу, на лету, в перелетах, в паузах меж турниров и таблиц. Жесть - шашечники! И в жизни как на дороге – «игра в шашечки» с перестроениями. У спортсменов, как у подростков, жажда успеть-ухватить обостряет желания. Мое случайно озвученное «пол-жизни за половину в небе» - и парашютист быстро вернул меня из эмпирей:

- Когда зае***ли прыжки (400-600 в год!), никакие эйфории уже не нужны, кроме земной любви…

Вот так и я – о беличьих прыжках-ужимках, когда «домой воротишься», и «Портлэнд примет нас в свои объятья». За неимением оной «земной» парашютист к финалу вояжа наклюкался, так и не ответив на прозрачные намеки шашечницы. С трудом удерживал вертикальное положение, рискуя войти в стопор… Прихваченный под белы ручки двумя коллегами-радистами, дошел на форсаже до поезда на Псков, где и был сгружен вместе с двумя парашютами в объятия соседа-попа (тоже тандем еще тот!)… У него (впервые за полгода) начинался затяжной зимний отпуск после весенне-летнего сезона полетов и перелетов с короткими набегами домой. У нас же – осенний марафон тягловых лошадок. Поистине неисповедимы пути-перекрестки