I. Хроники Верхнего мира. 4. Глубинные пещеры

Песнь Орарту

Солнце сияло, как живое существо,
как страстная любовница,
жаждущая ласки.

Дракон повернул к нему свою огненную морду
и раскрыл бездонную пасть.

Солнце затрепетало,
не в силах противиться
воле дракона.

Дракон стал в себя
солнечный свет вдыхать.

Солнце было Лучом,
который потянулся к дракону
сквозь пропасть Пустоты.

Дракон дышал солнцем,
пока оно не остыло.

Солнце умерло,
оставив в пасти дракона
свое дитя.

Дракон отпустил дитя
на просторы Пустоты.

Солнце умерло, оставив дракону свое дитя…

Солнце умерло, оставив дракону свое дитя…

- Тихо…
Ничья соскочила с камня и упала на живот, прижавшись ухом к земле.
 - Идут, - прошептала она.
 - Кто?
 - Братья собираются в стаю…
Николя тоже вскочил на ноги:
 - Что теперь делать, Ничья? Ты поможешь мне?
Ничья, казалось, что-то быстро обдумывала.
       - Если ты пообещаешь мне, сын Зордина…Что никогда ничего не расскажешь Великому и его Стае…
 - Да, да, да, никому не расскажу!
 - Тогда иди за мной.
Ничья стремительно бросилась в угол пещеры, туда, куда не проникал свет от факелов, и нырнула в какую-то расщелину. Николя побежал вслед за ней. Они очень быстро крались вдоль каменных коридоров, опускаясь все ниже и ниже. Факелов становился все меньше, а огонь в них все слабее. Николя почувствовал, что ему не хватает воздуха. Ноги стали ватными и, споткнувшись о камень, он полетел куда-то вниз, в самое сердце Глубинных пещер.
Ледяная вода привела его в чувство. Николя начал фыркать, отплевываться, дрыгать руками и ногами, поднимая сотни брызг. Вынырнув на поверхность, он увидел полоску берега. Он все-таки был хорошим пловцом, потому что каждое утро плавал в Зеленом Озере, но здесь у воды был свой ритм, свое направление. Она мешала ему двигаться, тянула куда-то в сторону. С огромным трудом он выбрался на берег, да так и остался там лежать, глотая воздух ртом, как пойманная рыба. По мере того, как сознание его прояснялось, он начал различать предметы вокруг. Первым делом Николя заметил, что небо, на которое он смотрел, было вовсе не небом, а огромным каменным сводом, нависающим над широкой подземной рекой. Николя удивился, почему, если он находится под землей – вокруг так светло? Он стал вертеть головой и нашел очень мощный источник света почти под самым каменным «небом». Любопытство победило, и он отправился посмотреть на огонь поближе. Николя шел вдоль берега, разглядывая громадную подземную реку, и искал глазами Ничью. Но девочки нигде не было. «Может, это она разожгла костер, чтобы я мог ее найти?» - подумал он и зашагал быстрее.
 Чем ближе он подходил к огню, тем шумнее становилось вокруг. Вскоре шум перерос в настоящий грохот, и Николя вскоре понял, почему. Река обрывалась в неведомую пустоту огромным водопадом. Стены пещеры дрожали и сотрясались. А прямо из глубины этой пропасти поднималась скала, на вершине которой ярким огнем горела…
 - Лария… - прошептал Николя.
Он сразу понял, что это и есть то самое растение, из листьев которого готовилось любимое вино его дяди Ворка. Так вот, почему Варн послал его собрать листья ларии! Он знал, что сделать это невозможно, и, что при любой попытке Николя обречен. Если ему удастся проникнуть в сердце Глубинных пещер - он не сможет собрать листья ларии. Если ему, по какой-то счастливой случайности вдруг повезет, и он сможет это сделать – ему никогда не выбраться с ними обратно в Глубинные пещеры. Если ему и на этот раз повезет, и он каким-то образом найдет выход – его убьет жертвенная жасна, выпущенная ради развлечения стаей Варна. Ну, а если Николя проявит чудеса изобразительности, силы и ловкости, и сможет одолеть жертвенную жасну (что очень маловероятно), то его наверняка уже прикончит Варн со своей стаей, это точно.
       - Ничья, ну где же ты…
Николя осматривал скалу, на которой ярко горело растение с большими золотистыми цветами и мясистыми листьями. От него исходило сияние, и вокруг было светло и тепло, как в яркий солнечный день. К скале не было никаких подходов – она росла прямо из бездны, в которую, на огромной скорости, падала вода. У Николя не было сомнений, что, если кто и собирал листья ларии – так это была Ничья. Только она могла вскарабкаться по каменному своду к вершине скалы, спрыгнуть на нее, собрать листья, и так же ловко запрыгнуть обратно. Но Николя, даже если бы тренировался несколько дней, все равно бы упал в пропасть.
       Он сел на берег и стал думать. Но ничего в голову не приходило, вдобавок, почему-то ужасно захотелось спать. Веки Николя стали тяжелыми, голова упала на грудь, и он покатился по берегу прямо к водопаду. Даже если бы кто-нибудь был рядом, и захотел помочь – то не смог бы этого сделать, потому что в этом месте течение реки было настолько сильным, что человеку с ним ни за что не удалось бы справиться.
       Лететь было приятно и как-то совсем не страшно. Николя знал, что боятся нечего. Он смотрел на мир, как на череду движущихся живых картинок. Он видел чистую белую комнату, в которой вроде бы лежал уже очень-очень давно; видел хижину Инки, а затем Глубинные пещеры дяди Ворка; видел даже Мертвую пустыню с перламутровой пирамидой. Он как бы парил над этими мирами, выискивая нужный. Его заинтересовало огромное существо с перепончатыми крыльями и длинным чешуйчатым телом, оканчивающимся стреловидным хвостом. Существо, не мигая, смотрело на маленькое светлое пятнышко, которое оно держало в своей лапе. Николя очень взволновала эта картинка, ему захотелось рассмотреть ее ближе, и он стал понемногу снижаться.
Эшту смотрел в Око и видел фигурку маленького мальчика, балансировавшую на краю обрыва, с которого могучими потоками падала вода, и его странно притягивало это видение, ему хотелось помочь этому ребенку, удержать его от падения вниз, в глубину Бездонной пропасти…


       
Дикий крик заставил Николя открыть глаза. Он попробовал встать, но это было не так то просто. Все его тело, казалось, горело и отказывалось ему повиноваться. Осмотревшись, он увидел, что лежит на берегу Глубинной реки, довольно далеко от того места, где шумел водопад; а в нескольких шагах от него стоит Ничья с глазами, полными ужаса и восхищения.
 - Ничья? Где ты была все это время, я искал тебя…
Николя еще раз попробовал встать, но тело все еще дрожало и ему удалось только немного сдвинуть ноги. Ничья с громкими воплями повалилась перед ним на колени и стала биться головой о землю.
 - Мой господин, мой господин, прости свою ничтожную рабу, она недостойна, она ничтожество, она… - Ничья говорила быстрой скороговоркой, как безумная.
 - Что? Ничья, что ты несешь…, - Николя вдруг подумал, что где-то поблизости дядя Ворк, но Ничья, казалось, обращалась именно к нему.
 - Твоя рабыня просит простить ее за недостойные речи, прости свою рабу, прости, мой господин…
 - Ничья, к какому господину ты обращаешься?, - попытался перекричать ее Николя.
 - К тебе, мой господин, Солнцеликий Эшту…
 Николя в совершенном недоумении смотрел на девочку, которая только недавно ругала его последними словами, а теперь стояла перед ним на коленях и боялась взглянуть в лицо.
 - Ничья…ты…ты… что-то напутала…
 - Прости меня, прости, прости…
 - Я не понимаю, что с тобой? Объясни, почему ты меня называешь господином? И …Кто такой Эшту?
 - Господин смеется над своею рабой! Господин хочет наказать свою рабу…Раба готова понести наказание…
 - Ничья-ааааааааа! Ты меня что, не слышишь?! Я не господин! Я Николя! Сын Зордина, которого ты ненавидишь! Враг твоего Великого дяди Ворка! ТЫ ПОНИМАЕШЬ МЕНЯ?!
 Ничья начала трястись и Николя понял, что она трясется от рыданий. Потом медленно-медленно она подняла голову и взглянула на него.
 - Ты слышишь меня, Ничья?, - уже более спокойно спросил ее Николя. Скажи мне, что с тобой случилось? Кто сказал тебе, что я твой господин?
 - Господин явился мне в своем истинном облике, чтобы наказать неблагодарную рабу… - говорила она сквозь рыдания, - Теперь господин захочет убить ее…Господин решил посмеяться над своей рабой, представ перед ней в образе врага… Но потом господин показал свой лик… И раба увидела, как велик на самом деле ее господин. Раба просит простить ее за ее глупость, она знает, что заслуживает смерти. Она должна была узнать своего господина даже в теле врага…
       Взгляд девочки был безумным, тело тряслось от рыданий. Николя понял, что с ней произошло что-то странное, может быть, у нее было видение, вроде тех, что видел Николя, когда его настигал Синий туман. А может, ее напугал один из братьев Стаи. Но все равно, разговаривать с ней было невозможно.
 - Ничья…Ты…не поможешь мне встать?
Девочка поднялась с быстротой, на которую только была способна, и в следующий момент уже держала Николя под руку, помогая ему встать на ноги. Ноги Николя держали его, хоть и очень плохо.
 - Господин очень слаб. Господину нужна помощь его рабы. Приказывай, мой господин, раба ждет твоих приказаний.
 - Не называй меня твоим господином, называй «Николя»!
 - Хорошо, Николя.
Николя посмотрел в сторону скалы, на которой горел огненный цветок ларии и вспомнил, что Варн приказал ему.
 - Ничья, ты поможешь мне собрать листья ларии? Варн приказал мне…
 - Господин… Николя… может убить Варна одним только взглядом, зачем Николя листья ларии?
 - Ничья, Варн убьет меня, если я не исполню его приказаний!
Николя попытался говорить твердым голосом, но на Ничью видно его слова не произвели никакого впечатления, и, посмотрев на девочку, он увидел на ее губах торжествующую улыбку.
 - У Николя великие планы! Мендра поможет своему господину!
Николя не успел опомниться, как она усадила его, прислонив спиной к скале, а сама молниеносно взобралась по почти отвесной стене свода пещеры, спрыгнула на верхушку скалы, на которой росла лария, и стала срывать листья. Собрав все до единого, она так же ловко, как и предугадывал Николя, запрыгнула обратно на свод пещеры и уже через мгновение держала перед ним раскрытую ладонь, полную листьев ларии.
 Николя взглянул и охнул – на ладони девочки танцевали язычки пламени.
 - Тебе больно, Ничья? - спросил испуганно Николя.
 - Нет, мой господин, – улыбнулась Ничья. – Ведь твоя раба знает секрет огненного цветка!
 - Секрет огненного цветка?
 - Да, господин Николя! Какие теперь будут приказания?
 - Теперь мы будем выбираться отсюда. Ты знаешь, где выход?
 - Конечно!
       Ничья снова подхватила Николя под руку.
 - Нет, спасибо Ничья, теперь я пойду сам, а ты показывай дорогу.
 - Хорошо, господин Николя.
 - Просто Николя, – проворчал Николя.
 - Хорошо, Николя.
Они пошли по берегу вдоль реки, откуда Николя впервые вынырнул из Глубинной реки.
 - Ничья?
 - Да, Николя.
 - Ты уже успокоилась? Можешь мне рассказать, почему ты теперь не ругаешь меня, а называешь своим господином?
 - Я видела, как сын врага превратился в того, кому поклоняется Великий и его стая, в того, кто спас меня и открыл мое настоящее имя…
 - Я? Превратился?
 - Солнцеликий, глупая Мендра хотела убить тебя.
 «Кто такая Мендра?» - хотелось спросить Николя, но Ничья продолжала:
 - Хоть сын врага был ко мне добр, я не могла оставить его в живых, ведь он мог причинить вред моему Великому и его Стае! Прости, Солнцеликий, я не знала, что это ты! Поэтому я не повела тебя по дороге, которая вела в самое Сердце глубинных пещер, а бросила в трещину между скал, надеясь, что твое тело разобьется прежде, чем достигнет Глубинной реки. Я думала, что, если ты не разобьешься о скалы, то утонешь в Глубинной реке или захлебнешься в Глубинном водопаде. Но, даже если бы ты избежал смерти в воде, я надеялась, что ты уснешь вечным сном, вдыхая аромат огненного цветка….
 Но, когда я пришла посмотреть на тело сына врага, то увидела Солнцеликого Эшту, вынырнувшего из Бездонной пропасти. А затем Солнцеликий снова превратился в сына врага, который лежал с закрытыми глазами.
 - Так значит, ты хотела меня убить?, - Николя удивленно и грустно посмотрел на нее.
 - Да, господин Николя, но я думала, ты – сын врага…
Николя решил потом сказать девочке, что, скорее всего, то, что она видела, ей приснилось из-за того же аромата огненного цветка, из-за которого сам Николя видел что-то подобное: какие-то картинки, связанные с драконом из колыбельной песни, которую перед сном пела ему Инка. Но вслух он этого не стал говорить. Пусть лучше Ничья думает, что он какой-то Солнцеликий Эшту, а не пытается его убить.