Свадьба

Свадьба

       По выходным мы ходим на свадьбы, так сложилось. Не то чтобы нас туда кто-то постоянно приглашает. К бойкому цеху массовиков-затейников мы не имеем никакого отношения. Нет, все намного прозаичнее: мы два беспечных соавтора, не отягощенных кучей денег, очень часто выбираемся на скамеечку куда-нибудь в парк и ведем свои тихие разговоры. Так рождаются реплики, проигрываются целые эпизоды, и тянется бесконечно долгое время ожидания ответа издательства, куда отправлено любимое чадо – книга.
       Среди недели скверы и парки почти пусты, летом здесь можно встретить лишь стайки беззаботных школьников или студентов, лениво валяющихся на неестественно зеленой коротко стриженой траве. Еще мамы с малышами и колясками всех цветов и размеров. Все эти люди нам совсем не мешают, собственно как и мы им, ну если только не начинаем громко смеяться, представляя лицо редактора, читающего очередной опус.
       А вот по выходным все живописные и хоть сколько-нибудь пригодные места для фотографирования оказываются в зоне повышенного внимания бесчисленных свадебных кортежей. Со стороны победоносное шествие белоснежных невест, зачастую отличающихся лишь цветом волос и костюмов женихов, которые гордо вышагивают рядом, напоминает бесконечный конвейер, увы, совсем не праздничный…
       Машины гудят, невесты улыбаются, фотографы кричат, кто-то машет руками, где-то на противоположной площади завывают кришнаиты… При этом процессии передвигаются быстро от одной достопримечательности к другой, и неустанно позируют по отдельности, группами, парами. Вот невеста с опаской усаживается на зеленый газон, ее подружки, застревая каблуками в траве, на перегонки ковыляют к ней, чтобы поправить фату или подол платья. Фотограф терпеливо ждет, пока дамы щебечут, потом выгоняет всех “лишних” из кадра. Несколько щелчков фотовспышки и миг счастья пойман. Теперь ему предстоит украсить собой фоторамку или страницы семейного альбома…
       Как все мы боимся времени, ведь оно уносит саму жизнь. Сам факт нашего присутствия, того, что мы как-то ухитрялись страдать и радоваться, вообще может превратиться в ни что и фактом перестанет быть. Порой мне кажется, что без таких банальных подтверждений как фотографии, мы можем всерьез усомниться в своем собственном “присутствии”. В шестьдесят не так-то просто поверить, что когда-то давно ты сидел за партой, веселым непуганым первоклашкой. Разве эти руки когда-то пытались вывести в прописи первые смешные крючки? Я не о старости говорю. Все мы “старые”. Я еще промокашки помню! Их ведь нет теперь, а может быть, вообще не было? Но сейчас о другом. Существует страх растворения, распыления. Живешь жизнь, и день за днем, период за периодом меняешься: то в тебе умирает великий максималист, то возрождается романтик, а на смену ему может прийти бесшабашный дебошир или вдруг выяснится, что ты никто иной, как волк-одиночка.
       Я иногда спрашиваю себя, где та маленькая девочка, где она, что с ней стало, была ли я вообще когда-то такой?
Вещам проще, например, стул моей прабабки, который хранится в нашей семье. Ему по самым скромным подсчетам лет 150, и он помнит не одно поколение пятых точек, и по-прежнему стойко служит делу своей жизни. Меняются люди, города, правители, курсы валют, система образования, а ему все ни почем. Он был стулом так стулом и остался.
       А мы так изменчивы. Может быть поэтому, люди все так или иначе стремятся “зависнуть” в этом бесконечном потоке, успеть запечатлеть какое-то состояние, которое невозможно проживать снова и снова. Оно уйдет и растворится в мутных водах времени, словно и не было его вовсе.
Вот и невеста уже поднялась, будничным движением поправила локон, кажется, она немного устала и волнуется за платье. Миг, волшебный миг, остался только на пленке…
       В небо запускают перепуганных голубей, машины прощально и длинно сигналят, нервы начинают сдавать, и, все это шумное, буйное и разноцветное уезжает к очередному объекту, который числится в списке непременных мест для посещения в сей светлый день.
       И вот тут уже можно с облегчением вздохнуть и даже лениво закурить, прогнать нечаянные мысли и вспомнить обрывок беседы, пытаясь выдать что-нибудь в ответ не менее озадаченному всем происходящим вокруг соавтору. Однако где-то за спиной вновь раздаются призывные гудки, и высаживается очередной десант брачующихся…

       Казалось бы, пережив выходные и вновь придя в тот самый сквер, заняв свою любимую скамью, можно расслабиться в благостной тишине понедельника. Но неожиданно боковое зрение выхватывает привычный развевающийся на ветру кусочек фаты… Первое впечатление: “не может быть!”
       Это не обычная свадьба. Во-первых, понедельник, еще почти раннее утро… Во-вторых, невеста в забавных коротких брючках, футболке. Из традиционных предметов одежды на ней лишь та самая фата, вполне обыкновенная, и даже жутко консервативная, годов семидесятых прошлого века. Но футболка, брючки… и опять же понедельник! Счастливый жених – здоровенный толстый дядька, из которого ключом бьет радость жизни, тот вообще в клетчатой рубахе, которая застегнута на пару пуговиц, и самых обыкновенных брюках, если вообще не в джинсах… Определенно, эти принадлежат к редкой и малочисленной группе людей, не убитых бытом и жизнью в офисах с восьми до семи.
Они возложили скромный букет к вечному огню, и повернули назад, он весело что-то говорил, она смеялась, друзья создавали фон. Фотография на фоне берез…
- Ну что здорово в десятый раз замуж выходить? – спросил он ее, она лишь рассмеялась в ответ и крепче сжала его руку. Необычная процессия дружно скрылась в недрах белого лимузина, который подобно кораблю величественно отправился в неизвестную даль.
- Свадьба в понедельник…
- Об этом надо непременно написать, да-да!
- Не поверят!