Параллельные курсы

- Посмотрите, какая работа, - седой еврей протянул маленькую коробочку, обитую красным бархатом своему посетителю. Клиент – элегантный мужчина лет сорока пяти, в безукоризненном темно-сером костюме от известного кутюрье бережно взял в руки коробочку и открыл ее. Перед его глазами предстало кольцо в форме языков пламени. Он никогда в жизни не видел ничего подобного – кольца, которые носили дамы его круга, традиционно представляли собой либо цветы, либо что-то абстрактное, а здесь… Россыпь драгоценных камней всех оттенков красного и золотистого, играя на свету, создавали визуальное впечатление, что это был настоящий огонь.
- Как говорится, скромненько, но со вкусом, - мастер сразу понял, что изделие произвело должное впечатление. И хотя ему пришлось потрудиться над сложной конфигурацией, подбором камней для усиления эффекта, но все-таки – не просто один большой и дорогой камень, каких в последнее время появилось великое множество, а настоящее произведение искусства! Плюс, все камни не Бог весть какие дорогие, то есть не очень высокая себестоимость – а значит хорошая прибыль от продажи. По всему видно, что клиент запал, потому что смотрел на кольцо как завороженный.
- Исаак Маркович, я очень доволен Вашим исполнением. Я надеюсь, у Вас получилось уложиться в оговариваемый бюджет?
- Вы знаете, тютелька в тютельку… - Исаак Маркович скромненько потупил глаза, намекая на чаевые, а про себя подумал: «Крохобор… Не бывает бриллиантов за три копейки!»
- Отлично, теперь я убедился, что мне не зря Вас рекомендовали, - клиент открыл кейс и достал несколько пачек купюр. Потом демонстративно добавил еще одну пачку и положил в стороне от основной суммы – пусть старый хапуга видит, что перед ним человек состоятельный, который не забывает про чаевые, когда работа того стоит.
- Да, взаимно, молодой человек, - Исаак Маркович посмотрел на клиента поверх очков. – Очень приятно было с Вами работать!
Закрыв дверь за посетителем, Исаак Маркович тщательно пересчитал все купюры. Производить эту манипуляцию перед клиентом он считал дурным тоном. Откровенно говоря, проверять было излишне – клиенты ювелира появлялись исключительно по рекомендациям, все они были людьми обеспеченными, которые никогда не стали бы обсчитывать мастера. Работал он на совесть, никогда не допускал ни малейшего брака, для изделий своих брал только дорогие материалы, не работал с поддельными искусственными камнями. Поэтому за долгие годы он и его работы приобрели в Питере определенный имидж – изысканность плюс отличная работа. Было у Исаака Марковича еще одно кредо – никогда не делать одинаковых изделий. Он был убежден, что у каждой вещи – определенная судьба, каждая вещь делается для определенного человека, в каждую вещь заказчик вкладывал не только деньги, но и какую-то частичку своей души, потому что большинство его работ предназначались в качестве подарков. Так что, как нет одинаковых людей, так не было у Исаака Марковича одинаковых ювелирных изделий. А пересчет денег просто доставлял старику удовольствие – хрустящие новенькие купюры – одна к одной. Он сложил их в аккуратные пачки и положил в сейф. Вопреки традициям, сейф у него был на кухне, причем, сейфов у него было четыре – все на кухне, но в разных местах, неглубокие, но достаточно вместительные. Этого вполне хватало для хранения материалов. Деньги в сейфах, как правило, не задерживались. Все основные средства Исаак Маркович переводил в разные банки за границу, покупал недвижимость, словом, аккуратно распоряжался своим состоянием, стараясь максимально безопасно его увеличивать.
«Прекрасно подойдет Веронике», - думал заказчик, покинув квартиру Исаака Марковича. Коробочку он положил во внутренний карман пиджака, с левой стороны, поближе к сердцу. Он уже представлял, как она, такая яркая, с длинными волосами цвета меди, будет прекрасна в своем красном платье, которое он купил ей на прошлой неделе, как будет это кольцо смотреться на ее руке. У нее очень красивые пальцы – длинные, с безукоризненным маникюром, ногти всегда покрыты ярким лаком – идеальные пальчики для таких колец. Он даже не сразу завел мотор своего автомобиля – так сильно было желание еще раз достать коробочку и взглянуть на кольцо. Он смотрел на переливающиеся камни и представлял Веронику, представлял, как заблестят ее глаза при виде этого подарка – сегодня ведь ровно год, как они вместе. Он позаботился о подарке заранее, чтобы работа была закончена в срок, ровно к этому дню, и даже немного переживал, что мастер может задержаться и подвести его. Но старый еврей на все сто оправдал то доверие, которое ему оказывали все его клиенты – он был точен как кремлевские куранты и надежен как швейцарский банк. Так что заветное кольцо попало к заказчику именно в тот день и час, которые обсуждались в момент размещения заказа.
Припарковавшись у высотного дома на площади Победы, он посмотрел на свое отражение в зеркале, поправил галстук. Он всегда за собой следил, поэтому выглядел хорошо. В свои пятьдесят два он выглядел от силы на сорок пять, потому что с весны до осени каждое утро начинал с пробежки и холодного душа, а зимой три раза в неделю посещал тренажерный зал; стригся в дорогом салоне, тщательно подбирал одежду. Так что своим хорошим самочувствием и внешним видом он наполовину был обязан своим средствам, а наполовину – силе воли, заставлявшей его заниматься спортом вместо лишнего часа на диване. Кроме того, он ужасно боялся постареть. Нет-нет, он не боялся посеребренной шевелюры, он боялся утратить общий тонус и мужскую силу. Ему претила мысль о том, что общение с молодой привлекательной женщиной может свестись только к разговорам или просмотру телевизора. Он с ужасом думал о тех мужчинах, которые имели дряблое тело, которые не могли уже по-настоящему считать себя мужчинами, он не мог представить себе жизни без обладания женщиной. Эта фобия, в какой-то мере, тоже способствовала тому, чтобы не давать телу расслабиться, чтобы круглый год поддерживать форму. И его регулярные тренировки давали о себе знать – Вероника, которой было двадцать пять лет, проводила с ним целые ночи в постели, снова и снова отдаваясь страсти, почти без сна. Ему нравились эти марафоны, нравилось, что он совсем не чувствовал усталости, что он часами мог доставлять удовольствие ей и получать удовольствие самому.
Вот и сейчас, поправляя галстук, он представлял себе, как она ослабит узел и снимет этот аксессуар, потом расстегнет пуговицы на его рубашке своими тонкими пальцами, как подаренное им кольцо ярким пламенем сверкнет на ее руке. Он вышел из машины, нажал на сигнализацию, и поспешил к входу в подъезд.
Он поднялся на лифте на пятнадцатый этаж и нажал на кнопку звонка. Этажом выше вызвали лифт – это было понятно, потому что лифт совсем недолго был в движении, потом на шестнадцатом кто-то торопливо вошел в кабину. Вероника открыла дверь не так быстро, как обычно. Она стояла на пороге, в симпатичном шелковом халатике, второпях закалывая волосы заколкой.
- Привет! – Она ткнулась ему в плечо, а он уловил какой-то необычный запах, исходивший от ее кожи.
- Привет, родная! Что случилось? – Он интуитивно почувствовал ее напряжение, поэтому, задавая вопрос, отстранил ее лицо от своего плеча и заглянул ей в глаза.
- Я просто спала… Ждала тебя так долго и заснула.
Он прошел в спальню. Он планировал вручить ей подарок там, в той самой комнате, где они любили друг друга на протяжении целого года. Ее кровать была прикрыта покрывалом – большая редкость, потому что она никогда не стеснялась его. Покрывало было брошено наспех, под ним без труда угадывалось скомканное белье. Он присел на краешек кровати. Вероника подошла близко-близко и положила руки ему на плечи. Пояс на ее халатике оказался как раз перед его лицом. Он схватил зубами один кончик и потянул вправо, чтобы развязать. Взгляд его скользнул по маленькой тумбочке возле кровати. Он увидел часы. Отличные мужские часы на толстом металлическом браслете. Рот его от удивления приоткрылся, пояс выскользнул. Он отодвинул Веронику от себя так резко, что она вскрикнула.
- Который час, дорогая? – Он смотрел, не мигая, в ее глаза. Вероника стояла напротив, ее взгляд метался по сторонам.
- Я спрашиваю, сколько времени? Ты можешь ответить мне, если посмотришь на свои новые часы, любимая! – Он первый раз в жизни повысил на нее голос.
- Что ты имеешь в виду?! Нет у меня никаких новых часов… - Она действительно не понимала, о чем он говорил. Потом она проследила за его взглядом и тоже их увидела. Оправдываться было бесполезно, говорить, что она не знает, что это за часы – тоже. Она пошла на крайнюю меру – ложь, придуманную на ходу.
- Господи, милый, если бы я знала, что ты такой ревнивый, никогда не положила бы Темкины часы на свою тумбочку, - она попыталась беззаботно засмеяться, но смех у нее получился какой-то скорее истерический, чем непринужденный. – У меня была проблема с раковиной в ванной, а Темик помог мне что-то там подкрутить… Не мог же он делать манипуляции в ванной в часах.
Он смотрел на нее в упор. Артем – ее младший брат, часто бывал в ее квартире, поэтому не было вроде бы ничего удивительного в том, что он приходил в гости и оставил свои часы.
- А почему он снял их у тебя в спальне? Ванная достаточно далеко отсюда…
- Он и снял их в ванной. Но я убрала их сюда, чтобы побыстрее найти их, когда он за ними приедет. Не оставлять же их на раковине или полочке, чтобы они кувырнулись в воду.
- Когда он за ними приедет?
- Не знаю, милый… Я ему не перезванивала еще по этому поводу. Да, что на тебя нашло? Ты вроде всегда был таким современным мальчиком и не отличался приступами паранойи… Ну, иди сюда, малыш.
Она прижалась к нему своим телом, ослабила галстук и поцеловала его так страстно, как только могла. Он ответил на ее поцелуй, уже через секунду ее халатик валялся на полу. Туда же приземлился его пиджак, потом галстук и рубашка. Он резким движением откинул покрывало с ее кровати и бросил ее на простыни. Бешеный приступ ревности пробудил в нем еще более сильное желание, чем он испытывал когда бы то ни было по отношению к этой девушке. Одна только мысль, что она может принадлежать кому-то еще, вызывала в нем ярость. Он навалился на нее, неистово целуя ее губы, жадно лаская ее обнаженную грудь. Он чувствовал, что если по-прежнему оставаться в брюках, то они рискуют разорваться от его желания.
- По-моему, я все еще одет, девочка, - он отстранился от нее, открывая доступ ее рук к молнии.
- Это устранимо, - Вероника ловко скользнула под ним и оказалась на уровне его достоинства. Он стоял на руках, точно собираясь выполнять отжимания, пока она своими тонкими пальчиками расстегивала брюки. Он почувствовал, что ее горячий рот уже захватил его член, почувствовал, как волна наслаждения целиком накрыла его. Он освободился от ее горячих губ и лег на спину, чтобы расслабиться и полностью отдать себя во власть своей возлюбленной. Он развел руки в стороны, словно плыл на спине. Левая рука его случайно наткнулась под подушкой на острый край фольги. И хотя его сознание было в этот момент очень и очень далеко от реальности, рука, словно сама собой, схватила находку и извлекла ее на свет Божий. Это оказалась всего-навсего пустая упаковка от презерватива. Криво разодранная впопыхах, влажная от смазки, вытекшей наружу. Ярко-оранжевого цвета – как огонь. Она и обожгла его пальцы как огонь. Вероника не видела, как он доставал из под подушки вещественное доказательство ее неверности, она лишь почувствовала мгновенный уход его мужской силы. Она удивленно прервала свое занятие и подняла голову. Волосы спадали на лоб и закрывали ей обзор, однако, кусок оранжевой фольги, зажатый между его большим и средним пальцами, мелькал перед ней вправо и влево, как мерцание огонька свечи на сильном ветру. Она убрала волосы и поняла, что в его руках.
- Поздравляю тебя с годовщиной нашей любви, крошка! Я и не думал, что ты приготовишь мне такой неожиданный подарок, - он улыбался, но Вероника понимала, что это улыбка палача, который через секунду снесет ей голову. – Как приятно, что ты, как и все цивилизованные девочки, думаешь о своем, да и о моем здоровье, когда принимаешь у себя других парней. Только вот упаковка пустая… Надо было и содержимое где-нибудь здесь оставить… Хотя, я не искал. Может, если полазать и посмотреть по всем углам, может, еще и не то найдешь, а, детка?
- Это не то, что ты думаешь…
- Конечно, это обертка от конфетки, которую ты пососала сегодня утром, маленькая шлюха! – Он оттолкнул Веронику от себя, когда она попыталась приблизиться. – И эти сраные часы на тумбочке, и эта вонь дешевым лосьоном типа «Олд Спайс» от твоей кожи, я сразу почувствовал, как только вошел в квартиру! А ты врала мне про брата! Или ты уже трахаешься со всеми, включая родного брата?!
Вероника размахнулась, желая отвесить ему пощечину, но он перехватил ее руку и сильно сжал запястье. Он смотрел на нее и не понимал, как целый год мог находиться во власти этой мерзкой растрепанной потаскухи, которая даже душ не приняла после секса с другим мужиком. Она словно превращалась на его глазах из царевны обратно в лягушку. Он откинул ее руку, так как будто это действительно была скользкая лапка земноводного.
Он поднялся с постели и стал не торопясь одеваться. Вероника сидела в ужасе от сознания того, что он никогда больше не переступит порог этого дома, а вместе с этим для нее закончится целый ряд милых привилегий, таких как шубка, украшения, дорогие шмотки и поездка летом в какую-нибудь экзотическую страну, как они планировали. Она почувствовала, как слезы потекли у нее из глаз.
- Я люблю тебя! – Прошептала она одними губами, но он услышал. Он замер, застегивая рубашку, потом резко повернулся к ней.
- Ты продемонстрировала это сегодня. После такого неопровержимого доказательства ни один мужчина не остался бы равнодушным! Пока, дорогая, провожать меня не надо, сходи лучше в душ, - он схватил пиджак и вышел из спальни. Когда за ним захлопнулась входная дверь, Вероника упала на подушку и зарыдала.
* * *
- Великолепно… Просто нет слов, - дама в норковой накидке держала в своих руках мужской перстень с черным камнем. Печатка, на первый взгляд совершенно обыкновенная и ничем не примечательная, при ближайшем рассмотрении поражала воображение – стильный современный дизайн, никаких вычурных дешевых завитушек. – Исаак Маркович, Вы снова превзошли ожидания. Я бываю на всех ювелирных выставках, но такого не видела. Откуда Вы черпаете вдохновение?
Пожилой еврей стоял напротив клиентки и смущенно улыбался. Точнее, он делал вид, что смущен комплиментом. Получать за свою работу щедрое вознаграждение и слова признательности было для него обычным делом. Дама задумчиво прошла по комнате вперед и назад, трепетно держа кольцо в своих толстых пальцах с длинными красными ногтями. «Да, старый жид, безусловно, заслужил чаевые», - подумала она и открыла сумочку. На столе мастера появились рядом две пачки купюр и еще одна, чуть поменьше, - в сторонке.
- Рад услужить, Мариночка Петровна, - он вежливо расшаркался и изобразил старомодный поклон. – Какие клиенты, такое и вдохновение! Для прекрасных дам я готов работать без сна и отдыха, - своими зоркими глазами он уже оценил размер чаевых, так что душа его ликовала.
- Ну, мне пора, мой дорогой, - дама застегнула сумочку, куда бережно убрала коробочку с перстнем.
Исаак Маркович галантно приложился губами к ее руке, пахнущей дорогим кремом, потом пропустил ее вперед, в прихожую. Дама окутала его пряным ароматом духов, проплывая мимо. Аккуратно закрыв за ней дверь на все замки, мастер выполнил необходимый ритуал по пересчету купюр, спрятал выручку в сейф и глубоко вздохнул. Он уставал от общения, а кропотливая работа придавала ему сил. Поэтому он вынул все необходимое и засел за свой огромный рабочий стол, за новый заказ.


* * *
- Вот такие дела, дорогая… За сегодняшний день я так вымоталась, просто сил нет, - Вероника утопала в кресле в своей гостиной, с бокалом коньяка в одной руке и с сигаретой в другой. Она так и не переоделась, что красноречиво свидетельствовало о ее подавленном настроении; на ней был тот самый халатик, в котором она с утра встретила своего теперь уже бывшего поклонника. Напротив нее, с точно таким же бокалом, но без сигареты сидела ослепительная блондинка. Она контрастировала с обликом подруги на все сто процентов – тщательно уложенные волосы, безупречный макияж, открытый топ и супер-сексуальные джинсы из новой коллекции Армани, облегающие ее длинные ноги и открывающие загорелый животик с бриллиантовым пирсингом. Как только ей позвонила заплаканная Вероника и сообщила о своем несчастье, она, как и подобает настоящей подруге, быстро, не более чем за пару часов, собралась, надела лучший наряд и рванула на помощь. И хотя она тяжело вздыхала в унисон с приятельницей, в душе ей было отрадно, что не с ней так ужасно поступил мужчина, что не ее оставили в слезах сегодня.
- Ну что за козел… Как можно думать, что в полтинник ты так же интересен в постели, как в двадцать пять! Он в паспорт-то свой давно заглядывал? Ну и что, что ты позволила себе разнообразить свою унылую жизнь с ним? Ты же терпишь его вялые потуги! Тоже мне, нашелся гордый… Радовался бы, что такая девочка на него позарилась, хотя толку никакого – деньгами особо не баловал, ничего путного не подарил, побрякушки какие-то да тряпки, не иначе из дисконт-центра… О чем только думают старые пни? Вот пусть и уматывает к своей квашне, кушать борщики и пельмешки, даже переживать не стоит. Ник, ну правда, не раскисай! Таких как он по сто рублей пучок в любом клубе!
- Год на него потратила, дура…
- Ну, ладно, для нас пока год – ни о чем! За один вечер компенсируешь, - блондинка улыбнулась своей голливудской улыбкой. – Давай, собирайся, поедем, прошвырнемся… А то мой свалил на какие-то переговоры мифические, завтра только явится. Поехал типа договор заключать в Зеленогорск, прямо смешно! В парилке с ****ями если только что-нибудь заключать, а… ну его, - блондинка махнула рукой и посмотрела на носочек своей туфли. – Сегодня пятница, так что давай, золотко, все клубы наши!
Она вскочила и подскочила к креслу, в котором сидела Вероника. Она отобрала у подруги бокал, выхватила сигарету, наспех затушила ее в хрустальной пепельнице и потащила ее к шкафу.
- Ну-ка, посмотрим, что новенького, - она по-хозяйски вытащила коротенькое платье цвета морской волны и бросила его на кровать. – Вот, цвет позитива! Давай, дуй краситься, я пока почитаю что-нибудь. Блондинка схватила журнал Vogue и вернулась в кресло.

* * *
- Малыш, а ты помнишь, что у тебя сегодня именины, мой сладкий? – голос Марины Петровны был ласковым и томным.
- Донна Роза, если бы не Вы, я бы и не вспомнил!
- Шалун! – она гортанно засмеялась. – Сегодня буду в клубе, так что увижу еще раз, как ты великолепен на сцене, дорогой! А потом, повезу тебя кататься, смотреть на мосты. Никогда не видел, наверное, все работаешь, работаешь…
- А как же, милая! Я же не альфонс, - молодой человек кашлянул.
- Тогда, до встречи, котенок! – Марина Петровна отключилась. Она уже практически закончила марафет и сейчас придирчиво изучала свое лицо в зеркале. Последняя работа ее пластического хирурга – просто шедевр – лицо гладкое, как тридцать лет назад. Кожа упругая, только разрез глаз чуть-чуть изменился, но, как говорится, такова жизнь – или исходные глазки с морщинами или молодость с легкими коррективами. Тем более, что никто уже и не помнит, какой она была в молодости – муж не сентиментален, он увлечен бизнесом, весь в работе, а фотографии ему смотреть некогда… Он даже не придавал большого значения тому, что супруга проводит вечера вне дома – его самого подчас не бывает до утра. Дети, Слава Богу, живут отдельно, поэтому не особо вникают в мамин режим дня. Так что, нет никаких препятствий к ее маленькой, вернее молоденькой слабости.
Марина Петровна надела платье с огромным вырезом – большой плюс пышных форм, как ни открывай, все равно что-то остается «за кадром», набросила на плечи полупрозрачный палантин, взяла сумочку и вышла их квартиры. У подъезда ее уже ждало такси.

* * *
- А теперь я обращаюсь к нашим прекрасным дамам! – зал зааплодировал ведущему ночного шоу в клубе «R», одном из самых престижных ночных заведений, в котором не было места студентам и недостаточно обеспеченным людям. – На нашем танцполе через несколько секунд зажжется новая звезда шоу «Ночь наслаждений», но, минуточку терпения, милые дамы!
Ведущий нарочно затягивал выход танцора, подзадоривая публику. Время – самое кассовое, половина второго – гости уже хорошо поднабрались, но еще не падают под столики – они готовы веселиться и платить. Под восторженные крики дамочек разных возрастов яркий свет над танцполом погас, остался один единственный красный луч, направленный в центр небольшой круглой площадки, где и стоял ведущий.
- Леди, перед вами безусловный фаворит нашего клуба – потрясающий, экстраординарный, горячий как глоток текилы, возбуждающий и невероятный Рррррррррррро-мео-ооооооо! – зал буквально взорвался криками и топотом сотен каблуков.
Никто не заметил, куда растворился ведущий. Красный луч погас на пару секунд, погрузив клуб в полнейшую тьму. Тихо зазвучала ритмичная музыка, красный свет появился снова, потом оранжевый, потом желтый, и все увидели на середине танцпола много-много шелковой ткани красного, оранжевого и желтого цветов. Под тканью никого не было видно, ощущалось лишь едва заметное подрагивание материи – как будто огонь на площадке только-только разгорался. Потом колебания шелка стали все сильнее и заметнее, словно пламя вспыхнуло ярче, темп музыки возрастал, и вскоре перед глазами изумленных женщин крутились языки шелкового костра, они поднимались все выше и выше… Внезапно музыка смолкла, ткани были сброшены, а в центре шелкового круга, скрестив руки на груди, застыл юноша в золотисто-рыжем костюме – коротком болеро и облегающих брюках. Он был прекрасен – слегка вьющиеся волосы до плеч, тщательно уложенные назад, лицо, словно сошедшее с картины итальянских живописцев. Он несколько секунд обводил глазами публику, которая буквально ревела от такого стремительного танца огня, после чего резко вскинул руки вверх. Мгновенно зазвучала музыка, на этот раз что-то завораживающее, и молодой человек стал двигаться. Его тело как будто пело вместе с исполнителем песни – словно говорило без слов. Каждое движение было отточено до совершенства, но вместе с тем танцор выглядел так непринужденно и томно, словно ему не надо было репетировать – он играл со зрительницами, он гипнотизировал их своим телом. Исчезло болеро, и взглядам восторженных дам предстал его торс – идеальный загар, мужественные пропорции – широкие плечи, сильные руки, плоский живот с отлично натренированным прессом. Кожа, натертая гелем, словно излучала энергию, которая приводила женщин в экстаз. Дамы то продолжали кричать и подзадоривать его, то замирали, если Ромео останавливался, потом снова продолжали визжать от восторга…
Наконец, сделано незаметное движение, и брюки буквально рассыпались на глазах у зрительниц – юноша остался в стрингах, открывающих его ягодицы и сексуально облегающих его достоинство спереди. Наступил накал страстей – дамы готовы были полезть на сцену, но никто не делал этого – все знали, что танцор сам поднимет счастливицу и вовлечет ее в свою игру.
Марина Петровна сидела в VIP-зоне, как обычно. Это позволяло ей прекрасно видеть все шоу, так как эти столики располагались чуть выше уровня сцены. На время выступления Ромео она всегда переставала пить свой коктейль и не отрываясь смотрела на него. Это доставляло ей неземное удовольствие – несчастные ошалелые девочки готовы кинуться на него, тогда как она и только она получит билет на продолжение вечеринки – именно она окажется в постели этого тигра, она снимет все сливки, тогда как всем остальным останется лишь созерцать его великолепное тело и мечтать о нем. Вот и сейчас, он вытащит к себе очередную даму для нескольких совместных минут на сцене – необходимый элемент для стрип-дэнса, покрутит ею пару раз и отправит обратно, хлопнув по попке. Потом приблизится к разгоряченной толпе, подставив свои стринги под скомканные от волнения публики купюры, потом круг почета по залу – клиентки должны платить за такое удовольствие и все… Потом смывать с себя эту гадость, и к ней, к ней…
Она ощутила приятную тяжесть внизу живота – она всегда так возбуждалась в последние минуты его выступления, и хотя никто не знал о ее победе над всеми этими исступленными дамочками, хотя она была невидимой королевой бала, ей так сладостно было осознавать свое превосходство, свое величие по сравнению с беснующейся толпой поклонниц ее мальчика… Он как раз притянул к себе рыжеволосую девицу в бирюзовом платье и стал проводить руками по всему ее телу, потом стал танцевать с ней, словно обволакивая ее как волна – как он великолепен в этот момент! Девица активно ему подыгрывала, но Марина Петровна заметила, что сегодняшняя партнерша Ромео в большей степени пьяна, чем увлечена им. Марину Петровну даже передернуло – как можно не увлечься ее любимым? О да, их партия приближается к концу – у Ромео четкий хронометраж – пора собирать урожай, он точно знает, в какой момент публика как никогда готова платить, поэтому он никогда не передерживал девочек на сцене. Его фирменная фишка – галантно проводить даму со сцены и напоследок, хорошо отработанным движением, хлопнуть по заду. Это получалось у него так изящно, что партнерша не чувствовала себя униженной, наоборот, это заставляло ее еще раз повернуться к нему, после чего Ромео посылал ей воздушный поцелуй.
Ромео готовился выполнить последние движения с девушкой – пара поворотов, прикосновение к ее талии и бедрам, потом разворот и проводы со сцены. Обняв ее за талию и прижав к себе, он вдруг почувствовал, что ему стало невероятно тяжело держать ее – она просто повисла на его руке как кукла, перестав держаться на ногах. Ромео изящно перехватил ее другой рукой и кинул взгляд на ее лицо – так и есть – девушка была без сознания. Привыкший ко всему, он совершил вместе с ней эффектный разворот, потом элегантно подхватил на руки как невесту, и спустился с танцпола, ища глазами свободный стул, чтобы усадить свою партнершу. Заметив неладное, со всех сторон зала к ним устремились секьюрити.

* * *
Пока звучала музыка, а обалдевшие девицы ревели от движений Ромео, Марина Петровна не отрываясь смотрела на сцену, где ее юный друг танцевал с рыжеволосой девицей. Она была настолько поглощена зрелищем, что совершенно не заметила направившегося к ней мужчину.
- Доброй ночи, дорогая! – он прикоснулся к ее надушенному плечу. Марина Петровна вздрогнула.
- Что ты тут делаешь?! – меньше всего она ожидала увидеть здесь своего мужа. Однако самообладание и многолетний опыт супружества помогли ей за долю секунды оправиться от шока и перейти в наступление.
- Я здесь встречаюсь с партнерами по бизнесу. А что здесь делает моя жена, мне предстоит выяснить, - мужчина никак не ожидал увидеть в таком заведении свою жену, но у него было время продумать свой выпад, потому что заметил ее он несколько минут назад, когда оторвал взгляд от танцпола.
- А твои партнеры по бизнесу сейчас скачут там внизу вокруг сцены? – Марина Петровна жестом указала на группу кричащих девушек рядом с Ромео. Ее глаза выражали насмешку, хотя в душе ей было немного страшно оттого, что они встретились в таком месте. Теперь ей будет невозможно изображать скучающую жену, когда он в очередной раз будет пропадать где-то по вечерам и ночам.
- Я попросил бы тебя не комментировать моих партнеров, и вообще мое времяпрепровождение. Я занимаюсь серьезными делами и мне необходимо бывать в разных местах, если это поможет укрепить бизнес, - он старался говорить жестко, но сам понимал, что оправдывается. Ему вдруг пришла мысль, что было бы более благоразумно не подходить вот так, прямо здесь к Марине, а подождать, пока она станет собираться и проследить за ней на улице.
- По-моему, женатые мужчины в стриптиз-клубах укрепляют отнюдь не бизнес… - Марина Петровна взяла в руку бокал с коктейлем. – Хотя, мне все равно, что ты тут делал. Я не вчера родилась, - она вдруг поняла, что если их перепалка затянется, то ее прогулка с Ромочкой может и не состояться. Ее мозг судорожно придумывал способ отправить мужа куда-нибудь подальше, чтобы он не заметил ее исчезновения с молодым стриптизером.
- А что делают в стриптиз-клубах замужние дамы пятидесятилетнего возраста?
- Дорогой, бестактно напоминать даме ее возраст, - Марина кокетливо улыбнулась. – Особенно когда эта дама – твоя жена.
Он смотрел на нее в бешенстве. Мало того, что ее нисколько не смутило то, что он поймал ее в ночном клубе эротического характера, так она еще на него наехала, а теперь сидит и строит ему глазки. Одета в платье с вырезом, сидит нога на ногу, откуда-то взялись черные колготки со швом, туфли на платформе с каблуками сантиметров десять высотой… Неужели, это и есть ужасы климакса, о которых ему рассказывали мужики, когда перечисляли выходки своих жен?
- Никогда не думал, что ты можешь быть такой распущенной…
- А лет тридцать назад ты гордился тем, что твоя девушка – самая красивая и дерзкая в компании. Надо было жениться на учительнице музыки или воспитательнице детского сада. Она сейчас сидела бы дома и играла «Лунную сонату», пока ты болтаешься по кабакам. Меня абсолютно ничего не держит дома – муж развлекается, а детей я, Слава Богу, вырастила. Так что, могу я продолжить вечер спокойно? – Марина Петровна подняла на мужа глаза.
В ее взгляде он не увидел ни ненависти, ни злости. Просто она просила оставить ее в покое. Через тридцать лет совместной жизни, пятнадцать из которых он не отказывал себе ни в каких удовольствиях. Пятнадцать лет его волновали и привлекали другие женщины, пятнадцать лет он проводил время так, как хотелось ему, изредка выводя ее в театры или навещая вместе с ней ее родственников. И, конечно, она знала, или, по крайней мере, догадывалась о том, что он проводит время с другими, но никогда не устраивала ему истерик, разборок, проверок карманов и сотового телефона. Наверное, поэтому она до сих пор осталась его женой, хотя большая часть его ровесников давно рассталась с первыми супругами. Все это время она просто шла параллельным курсом, не упрекая его ни в чем. А сегодня она просто попросила его не мешать ей проводить спокойно время в свое удовольствие. Вместо того чтобы оправдываться или придумывать глупые отмазки, она просто спросила, оставит он ее сейчас или нет.
- Прекрасно, - наконец выдавил он из себя. – Поговорим дома.
- Договорились, - Марина Петровна поставила бокал на стол.
Они переглянулись и одновременно посмотрели на сцену. Ромео нес на руках рыжеволосую девушку в платье цвета морской волны. Супруги молча смотрели вниз с плохо скрываемым беспокойством, и их обоих одолевало одно и то же желание, быть там, где полуобнаженный красавец уносил со сцены посетительницу, голова которой была запрокинута назад, а правая рука безжизненно повисла в воздухе.

* * *
- Нельзя оставлять ее в зале, - Толик, огромный парень в черном костюме, обеспечивал проход Ромео через толпу фанаток. – Неси в гримерку, там хотя бы положим куда-нибудь, позовем Айболита. Чего с ней, перебрала что-ли?
- Блин, тут все перебрали, хрен поймешь, - Ромео устал тащить девушку, поэтому уже мечтал о том, чтобы поскорее добраться до гримерки.
На сцене уже вовсю шло выступление других танцоров, поэтому толпа скоро обратила свое внимание на группу парней и девушек в костюмах первобытных охотников, забыв о том, что сегодня танец любимца закончился не совсем обычно.
- Рома, спасибо огромное! – Наташа, высокая черноволосая девушка, менеджер клуба, зашла в гримерку.
- Ну, а как вы представляете, я ее бросаю на танцполе, а сам кланяюсь и убегаю, типа сами разбирайтесь.
- Сегодня получишь сверх нормы, - Наташа улыбнулась и прикоснулась к его плечу. – А завтра еще небольшой бонус, - она подошла к нему сзади вплотную и прижалась грудью к его спине.
- Не сомневаюсь, - Ромео развернулся и поцеловал ее в нос.
- Где этот Айболит шляется?
- Я его сегодня не видел.
- Я просила Толика найти его скорее.
В это самое время в комнату вошел изрядно поднабравшийся мужчина в очках. Он обвел глазами всех присутствующих и, наконец, обнаружил пациентку, лежавшую на диване.
- Виктор, это уже слишком! – Наташа почувствовала запах алкоголя. – Еще один такой эпизод, и мы с Вами попрощаемся.
Виктор присел на краешек дивана и сделал вид, что увлечен девушкой. Он пощупал пульс, достал из потертой сумки флакончик и тампон, поднес к носу пострадавшей нашатырь. Рыжая приоткрыла глаза и повернула голову.
- Вот и прекрасненько, - Виктор встал с дивана и посмотрел на девушку. – Нельзя же так, прямо на сцене, девушка. У нас тут не драматический кружок!
- Виктор, если у Вас все, то прошу Вас вернуться к себе, - Наташа пресекла его комментарии насчет посетительницы.
Доктор с облегчением вздохнул и отправился восвояси.
- Вам уже лучше, надеюсь, - теперь Наташа присела рядом с девушкой.
- Да, где я? Что случилось? – девушка с усилием поднялась на локтях и села.
- Вам стало плохо, и Вы потеряли сознание. Не переживайте, все в порядке. Сейчас охрана вызовет для Вас такси. Вероятно, Вы просто переутомились. Могу предложить Вам чай или воды, - Наташа четко выполняла свои обязанности – делать все возможное, чтобы у посетительницы не осталось дурного впечатления от заведения. Тем более девушка была дорого одета, и кажется, уже не первый раз приходила в клуб.
- Спасибо! Я оставила сумочку на столике.
- Сейчас, мы ее найдем, - Наташа взяла в руки маленькую рацию и вышла из гримерки.
Девушка встала, но, почувствовав легкое головокружение, снова опустилась на диван. Она старалась сидеть ровно, но все мышцы словно атрофировались – ее тянуло прилечь. Ромео стоял напротив, набросив на плечи халат. Пока врач осматривал девушку, стриптизер уже успел принять душ, смыть с себя блестящий гель, делавший его накачанное тело еще более привлекательным для многочисленной армии поклонниц. Он привык раздеваться перед публикой под музыку, а вот начать одеваться перед единственной посетительницей его гримерки почему-то немного стеснялся…
- Я совсем скоро уйду, вот только подожду, пока мою сумку вернут… - девушка словно уловила его нерешительность. – А то тебе ведь надо переодеться…
- Да, ладно…
- Я тебе устроила небольшой геморрой сегодня, ты уж прости, - она смотрела на Ромео и, если честно, не очень понимала восторгов публики по поводу его внешности. Сейчас перед ней стоял обычный мальчик с растрепанными после душа волосами. Ей нравились брутальные мужчины, а Ромео выглядел совсем пацаном по сравнению с…
«Он же меня бросил», - ее внезапно охватила волна ужаса. Да, именно из-за него она и оказалась в этой идиотской ситуации – отрубилась прямо на танцполе. Подруга притащила ее в клуб, развеяться, сама куда-то убежала – то ли любимый позвонил, то ли сняла кого, а она сидела и допивала заказанный виски, пока ей не пришло в голову пойти посмотреть стриптиз поближе… Черт ее дернул выходить на танцпол. Мозг, затуманенный алкоголем, отказывался работать четко и правильно – она не знала, который час, не помнила даже, где находится клуб, все как в дурмане, из-за него…
- Не парься, сейчас Наташка тебе такси организует – поедешь домой в лучшем виде. Что пили-то?
- Виски, черт… - Девушка терла гудящие виски пальцами.
- Ну да, неслабо…
- А ты классно танцуешь, я даже будучи пьяной поняла..
- Стараемся, - Ромео улыбнулся и подмигнул ей. Его начинал немного тяготить этот пустой разговор, но выгнать девушку из гримерки до прихода Наташи было невозможно. Кроме того, вот уже десять минут подряд у него вибрировал сотовый – Марина Петровна снова и снова набирала его номер, с целью узнать, что случилось. Дисплей честно отобразил пятнадцать непринятых звонков, и Ромео решился, наконец, перезвонить.
Он пообещал скоро освободиться и отключился.
- Твоя девушка звонила? – В его гостье проснулось любопытство.
- Можно сказать и так, - ему до ужаса хотелось скорее переодеться и отправиться восвояси, а Наташка все не шли и не шла…
- А у меня больше нет парня, - она захихикала. – С сегодняшнего дня. Можно, я закурю? – Девица села нога на ногу и принялась откровенно строить ему глазки. Ромео в ответ на ее вопрос только кивком указал на пепельницу.
- Вот, объясни, вот скажи, что мужикам надо? – она выпустила струйку дыма. – Я красивая?
- Ничего, - Ромео ненавидел пьяных, когда сам был трезв.
- Я молодая, красивая, у меня прекрасная фигура, божественные волосы, в постели – ураган… А он обнаружил в моей постели обертку от гандона… Ну и что? Бросить такую куколку из-за какого-то гребаного гондона? Это как, по-твоему, нормально для мужика? – Она захлопала глазами.
- Ты с кем-то еще переспала?
- Ой, - девушка закатила глаза и глубоко затянулась. – Ну ты как маленький… А зачем их вообще используют, глупыш? Ну конечно! А что, мне в двадцать с небольшим довольствоваться жалкими потугами пятидесятилетнего старого пня? – Она развязно смеялась, а Ромео больше всего на свете хотелось в этот момент заехать ей в глаз чем-нибудь тяжелым.
- А как тебя в таком случае вообще угораздило связаться со старым, как ты выражаешься пнем? – К сожалению, Ромео забыл основной принцип – не вступать в дискуссии с пьяными.
- А что делать, если молодые пока не в состоянии даже поговорить нормально ни о чем?
- Ты хочешь сказать, что не в состоянии тебя материально поддержать?
Ромео стал ее раздражать. Он говорил какую-то полную чушь, которая унижала ее достоинство.
- Ты такой же как и все – только и умеешь, что голой жопой крутить перед бабами, чтобы они тебе в стринги побольше бабла напихали. У тебя, кстати, в трусах подложен щиток или и вправду такой перец могучий?
Ромео подошел к ней и, стянув с дивана, поставил на ноги. Потом развернул лицом к выходу и потащил к двери.
- Кроме сверкания жопой я еще периодически выношу со сцены нажравшихся или наширявшихся девиц, а потом выслушиваю их бред. Всего доброго! – Он захлопнул за ней дверь.

* * *
Вероника вылетела из гримерки Ромео прямо в его объятия.
- Ты пришел! Как хорошо, что ты пришел! Я знала, что ты придешь и вытащишь меня отсюда, милый!
- Я видел, как ты потеряла сознание. Что с тобой произошло?
- Не знаю, сладкий, я просто от горя напилась, я так по тебе скучала… А потом я пошла танцевать, и больше ничего не помню. Но я так страдала из-за того, что сегодня утром ты ушел.
Она смотрела на него своими пьяными честными глазами, в которых стояли слезы раскаяния.
- Сегодня вечером я поняла, что мне не нужен никто кроме тебя, понимаешь? Ты сможешь простить мне ту ужасную ошибку, которую я совершила?
- Наверное, лучше не обсуждать это здесь, я отвезу тебя домой.
Вероника обняла его и прижалась всем телом. По ее щекам катились слезы, она целовала его лицо. Он почувствовал ее слезы на своих щеках и улыбнулся. Он сам покупал ей это платье – цвета морской волны, так гармонирующее с ее волшебными волосами медного цвета. Оно так красиво облегало ее божественную фигуру… И ко всему прочему, у платья был небольшой карман, куда прекрасно помещался ее крохотный дамский мобильный телефон, который он подарил ей на Новый Год. Так что можно было не искать его подолгу в сумочке, а всегда иметь поблизости. И сейчас телефон был в кармане. И по случайности, видимо пока Ромео нес Веронику на руках, телефон сработал на вызов, так что он слышал все разговоры, происходившие в гримерке…
Такси уже стояло возле клуба. Он помог Веронике сесть на заднее сиденье, а сам сделал шаг к передней двери. Что-то заставило его обернуться. На пороге клуба стояла Марина Петровна – величественная как памятник императрице в Катькином саду. Ее поддерживал под руку молодой парень в стильной рубашке и рваных по последней моде светло-голубых джинсах. Марина Петровна не заметила мужа. Она со своим спутником направилась к черному лимузину, шофер которого услужливо распахнул перед ними дверь, впуская их в мерцающий интимным голубоватым светом салон.

* * *
Лимузин остановился перед Дворцовым мостом. Марина Петровна и Ромео выбрались на воздух. В руках у него была бутылка шампанского и бокалы на длинных ножках. Он поставил все это на парапет.
- Сейчас начнется! – Марина Петровна волновалась как школьница – последний раз она была на разводе мостов тридцать лет назад на «Алых Парусах».
- Я успею открыть бутылку?
- Насколько быстро ты будешь действовать! – Она кокетливо засмеялась.
- Ты же знаешь, дорогая, где надо, я могу быть быстрым… - Ромео посмотрел на нее исподлобья, смешно сощурившись.
- Ты впервые это увидишь?
- Да, ты ведь знаешь…
Народа на набережных было достаточно, но вокруг них почему-то не было никого. Ромео наполнил бокалы шампанским как раз в тот момент, когда мост пришел в движение. Марина Петровна подошла к Ромео близко-близко, он обнял ее, они соприкоснулись бокалами. Крылья моста плавно взмывали вверх под хрустальный перезвон тонкого стекла. Марина Петровна пригубила глоток шампанского и свободной рукой вытащила из сумочки небольшую коробочку с подарком.
- Поздравляю тебя с днем ангела, милый.
- Марина, спасибо тебе… Если честно, ты – первый человек в жизни, который поздравил меня с этим праздником. Я даже не знал, что такое день ангела, пока ты мне не объяснила, что это – то же самое, что именины, - он со смущением взял коробочку.
- Ну, открой же скорее, малыш…
Ромео открыл и увидел изумительный перстень-печатку с черным камнем. Он примерил – кольцо идеально село на безымянный палец левой руки.
- Марина…
- Ничего не говори… Это тебе, мой хороший, - она улыбалась и снова чувствовала себя двадцатилетней девушкой на набережной, на фоне разводящихся мостов. По Неве проплывали маленькие и большие катера и корабли, все вокруг было волшебно подсвечено разноцветной иллюминацией. Мягким зеленым цветом смотрелся в реку Зимний Дворец, горели факелы на Ростральных колоннах на стрелке Васильевского, прямо из воды бил огромный комплекс фонтанов.
- Ты – самая лучшая девушка в моей жизни, – неожиданно выпалил Ромео.
- Мне пятьдесят, зайка! Разве я девушка?! – Марина Петровна привыкла смотреть на вещи трезво, невзирая на романтический антураж. Кроме того, она не питала иллюзий относительно своего материального положения – оно было для молодого парня не последним аргументом для вступления в отношения с ней. Вряд ли он нашел бы столь же привлекательной укладчицу шпал или гардеробщицу из районной поликлиники…
- Хорошо, ты – моя лучшая женщина.
- Маленький, ты такой хитрый лисенок! Заговоришь меня, старую тетку своими рассказами…
- Никакая ты не старая. Ты – то, что надо.
- Брось ты… Ты встретишь молодую девушку и создашь с ней семью, когда придет время.
- Ты знаешь, я сегодня пообщался с молодой девушкой, и она начисто отбила у меня охоту даже общаться с молодыми… - Ромео засмеялся, так открыто и заразительно, что Марина Петровна тоже засмеялась.
- Это с рыжей что-ли?
- Ага, ты себе не представляешь, насколько она отвратительная девица… Встречалась с мужиком, который старше ее, изменяла ему с молодыми, а потом, когда он ее то ли застукал, то ли что-то там нашел, он от нее ушел. Так она этим фактом так был возмущена, представляешь. Сказала, что он, старый пень, только этого и заслуживает. А мне его даже жалко стало.
- А я сегодня мужа своего в клубе встретила.
- Да ладно! И что? Он один был?
- А кто его знает – один не один… Он ко мне сам подошел. Что-то типа разборки устроил. Вот, теперь предчувствую, что дома еще поговорим.
- Марин, как неприятно… Ты его боишься?
- Почему я должна его бояться?
- А вдруг он за тобой следит?
- Может, это и к лучшему… Знаешь, мы с ним давно идем параллельными курсами, просто поддерживаем цивилизованные отношения. А так, у каждого своя жизнь… А вообще, если честно, узнает, так узнает, мне все равно. Не хотелось бы, конечно, его расстраивать, но уж если так суждено, то и пусть будет.
- А вдруг он узнает, и не будет тебя ко мне пускать, - Ромео сел на парапет и притянул Марну Петровну к себе. – Что я тогда буду без тебя делать?
- Поцелуй меня, маленький, - Марина Петровна немного в душе переживала за предстоящий разговор с мужем, однако от души надеялась, что он познакомится с кем-нибудь или встретит кого-нибудь и проведет вечер вне дома. Тем не менее, говорить об этом с Ромкой не хотелось.
Они долго целовались у парапета, как студенты. Шампанское кончилось, мост свели, народа на набережных явно поубавилось.
- Я люблю тебя, девочка моя, - слова сами сорвались с его губ. Он смотрел в ее глаза и ждал ответа.
- Ты очень милый, Ромик, - Марина Петровна отвела взгляд.
- Ты не готова ответить тем же? Тебе нужно время подумать? – Он нежно отстранил ее и снова попытался поймать ее взгляд.
- Ты так говоришь, как будто делаешь предложение, - она засмеялась.
- Может, и делаю! Только все получилось наоборот – ты мне подарила кольцо, а не я тебе… Но кольцо обязательно будет, ты только скажи.
- Хорошо, обещаю подумать! – Она поцеловала его.
Она так и не пришла ночевать домой. Они просто гуляли всю ночь, держась за руки, а следом за ними тихо шуршал покрышками черный лимузин.

* * *
Он довез Веронику до квартиры и буквально затолкал внутрь. От большого количества виски в машине ее развезло окончательно, так что ему оставалось просто двести ее до кровати и проследить, чтобы она не грохнулась на пол. Посмотрев на моментально уснувшую девушку, он вздохнул и прикрыл дверь в спальню. Он уже все решил.
Он вышел в прихожую. На небольшом листе бумаги он быстро написал своим Паркером «С Годовщиной!» и, поставив подпись «Старый пень», положил бумагу на столик с зеркалом. Сверху листка он положил открытую коробочку, в которой сверкало пламя из драгоценных камней.
В кабине лифта он нажал кнопку с номером последнего этажа. Ему повезло – выход на чердак оказался закрыт на щеколду, которая очень легко поддалась его сильным рукам. Он вышел на крышу.
Ночь был удивительно ясная. Небо светлое, все предметы хорошо различимы. С крыши дома Вероники был виден практически весь центр города – шпили и старинные купола, пестрые крыши домов. По улицам сновали машины, движение было почти таким же интенсивным, как и днем. Он вдруг пожалел о том, что не курит – наверное, здорово было бы сейчас выкурить сигаретку вот здесь, на крыше высотки. В сущности, для чего теперь ему нужно здоровье – Вероника считает его стариком, да и все остальные девушки ее возраста ценят мужчин его возраста исключительно благодаря их кошелькам. Жена, с которой он прожил тридцать лет, катается с молодыми парнями в лимузинах, то есть, для нее он тоже старик. Дети давно живут самостоятельно, им он тоже без надобности. Поэтому сейчас он и оказался здесь.
Он подошел к самому краю и, не посмотрев вниз, сделал маленький шаг вперед.

* * *
Здесь было тихо и спокойно. Зрелая листва шелестела на ветру, цвели цветы на клумбах и альпийских горках. Ухоженные газоны, симпатичные тропинки. Повсюду расставлены белые скамеечки с витыми металлическими спинками. Это место очень напоминало рай.
Они сидели на одной из скамеек, держась за руки. Она читала ему распечатанное электронное письмо, прилетевшее из Австралии. Дочка писала, что все хорошо, что перелет прошел нормально, что аллигаторы и змеи не набрасываются на туристов из-за угла, словом, переживать абсолютно не за что.
Он дослушал письмо, и ему захотелось погулять. Марина Петровна покатила каталку по дорожке. В инвалидном кресле ему предстояло провести еще пару месяцев, пока срастутся все кости на ступнях, которые он сломал, приземлившись обеими ногами на балкон 22 этажа на Площади Победы.