Свой тоннель

Это было ровно 10 лет назад. Ему тогда было 18. Он был благополучный студент факультета журналистики МГУ, высокий, красивый, яркий,  из хорошей семьи и с, очевидно, замечательным будущим. Он закончил второй курс телевизионной группы  и, так повезло, что на летнюю практику он уехал в Иркутскую телекомпанию.   Еще летя в самолете, он предвкушал удивительное чувство удовольствия, он увидит Байкал, остров Ольхон, будет работать в составе местных съемочных групп, многому научится,  много  узнает. Он, еще  учась в  школе, мечтал о работе журналиста, готовился, писал маленькие заметки в маленькие газетки, потом попал в новостную редакцию одного из центральных телеканалов и, можно считать, пропал.

  Теперь тележурналистика была его подлинной страстью. Успешно сдав вступительные экзамены, он стал первокурсником, но уже работающим  на телевидении. Любовь к будущей профессии давала ему не реальные силы. Он мог работать сутками, он не уставал, он радовался любому заданию редакции. Бегал на лекции на факультет, в метро читал книжки, работал в Останкино, всегда и везде бегом и, только поесть и поспать не хватало времени. Это была настоящая жизнь. Двадцать четыре часа в сутки – это просто ни чего, времени катастрофически не хватало. Хотелось участвовать во всем, делать все сразу, узнать, научиться по максимуму. Ему нравилось все в его жизни, он делал именно то, что хотел, о чем мечтал. Так бывает  редко, чаще приходится делать то, чего вовсе не хочется. Но ему очень повезло, и он был счастлив. Иногда, конечно, хотелось пойти с друзьями на вечеринку или проводить девушку, но надо было бежать в Останкино и, немного погоревав, он нырял в метро и вскоре оказывался в замечательном мире ТВ.
 
Так прошел первый курс, затем второй, он уже чувствовал себя увереннее, ему давали  более серьезные задания, он познакомился с известными журналистами и ведущими. Он смотрел на корреспондентов, вернувшихся из «горячих точек» и представлял себя, «прожаренного» горячим солнцем, пыльного, усталого, видавшего все ужасы бомбардировок, крови, смерти, человеческого горя и радости от того, что первый смог попасть на место событий, первым передать материал в редакцию и зрители, именно его канала, первыми увидят эти страшные новости. В университете тоже было все хорошо, успешно сдавал сессии, был на хорошем счету у преподавателей и, теперь, такой случай, такое везение – поехать на целый месяц на Байкал.  Душа ликовала, он был преисполнен уважением к себе и к Его Величеству случаю, помогшему ему поехать на эту практику.

Иркутск встретил его хорошей погодой и молодым сотрудником местной телекомпании. Его поселили в какое-то общежитие, где было много разного люда, но ему было все равно, было главное – он уже здесь и, теперь ничего не изменить, ни чего не сорвется, ни чего не отменится. Он на Байкале!

На следующий день с утра он пошел в телекомпанию, познакомился с руководством новостной программы. Его встретили радушно, показали рабочее место, представили коллективу и он стал изучать местные условия и ждать настоящей работы, выездов на место событий, происшествий и, главное, увидеть Байкал. Он читал об этом замечательном месте, знал энциклопедические данные Байкала, но очень хотелось увидеть, искупаться, почувствовать и пополнить свою биографию столь замечательным фактом.

Несколько дней прошли в обычной телевизионной жизни и, наконец, ему сказали, что на следующий день в составе съемочной группы он поедет снимать детский оздоровительный лагерь на острове Ольхон. Ура!!! Свершилось!!! Он приготовил все с вечера, что бы утром не было ни каких неожиданностей, чтоб ни чего не забыть. Выезд был назначен на 6 утра и  чуть раньше он уже прибыл на место сбора съемочной группы. Странно, но, ни в 6, ни в 6:30 никого не было. Он начал волноваться, решил подождать еще, никакого мобильного телефона у него в то время не было, да и редакционный ему не был положен. Он ждал, отойти к телефону – автомату он боялся, вдруг в это время они уедут, а он не успеет вернуться. Прождав два с половиной часа, он решил поехать в редакцию. Вот так всегда, только размечтаешься, а тут…. Он приехал, начал искать кого-нибудь, чтоб узнать, что сучилось и выяснил, что он сам виноват, что он не правильно понял место сбора съемочной группы и они уехали давно и без него.

Было обидно до слез, мир стал черным, рухнули мечты и надежды! В молодости мы все склонны к максимализму! Он не знал, что делать, все были заняты своими делами, всё как всегда кипело, все куда-то спешили, что-то делали, а для него жизнь остановилась. Так хотелось сейчас, ехать по городу к пристани, сесть на небольшой теплоходик, плыть по Байкалу до острова Ольхон, радоваться всему увиденному, шутить и смеяться с ребятами и чувствовать себя членом команды и быть причастным к какому-то большому и хорошему делу. Ан, нет…

Он слонялся по редакции и ему ни чего не хотелось. В коридоре его остановил выпускающий редактор и строго спросил, почему он не уехал. Он рассказал, что произошло. Умный и опытный выпускающий понял состояние практиканта из Москвы и решил его поддержать.
- Через пару дней группа поедет снимать старую железную дорогу, которая тянется  по берегу озера, и ты поедешь с ними. – Для него это прозвучало как музыка. Он затаил дыхание и не решался ничего уточнить. Он стал ждать.

Через два дня в составе съёмочной группы, замирая от радости, он все-таки выехал на Байкал. Они ехали долго, почти до вечера, надо было где-то переночевать, решили немного поснимать натуру, расположились на берегу, установили штатив с камерой. Поснимали закат на воде, было безумно красиво, вода тихо плескалась, солнце огромным ярким шаром погружалось в горизонт.    Не верилось, что все это натуральное, казалось, что так бывает только на картинках. Проехали еще чуть-чуть, и дальше было ехать некуда. Остановились у небольшого селения, решили ночевать, заодно выяснить, как добраться до заброшенных тоннелей, построенных заключенными, еще при Сталине в период массовых репрессий.

Утром отправились пешком, взяв на себя рюкзаки, камеру, блоки питания для камеры и полно еще всякой нужной мелочи. Оказалось достаточно тяжело, и идти надо было далеко, но это не пугало, т.к. именно этого и хотелось. Ведь шли по берегу Байкала и его волны, накатываясь, издавали приятный шуршащий звук. Иногда останавливались и что-нибудь снимали, в основном сопки, воду и старые рельсы  узкоколейки, поросшие травой. При очередной такой съемке, камера забарахлила. Пытались регулировать, настраивать – ничего не получалась, она погасла и больше работать не желала. Что делать – не понятно.
Как всегда, помог случай. Оказывается, по этой узкоколейки два раза в сутки, утром и вечером, ходит что-то непонятное и возит рабочих из прибрежных деревень на работу. Это вроде поезд, но один вагон, и кабина машиниста находится с двух сторон и имеет это что-то странное название «матаня». Этот мини-поезд остановился, увидев телевизионщиков, машинист рассказал, что едет в сторону центра, т.е. к Иркутску, но до него еще далеко, а если пройти в другую сторону километра три-четыре, то будет дом, где можно переночевать. Бедный студент из Москвы! Ему так не хотелось возвращаться. Ребята предложили ему отправиться в этот ночлег, а сами решили поехать в редакцию, заменить камеру и вернуться за ним. Такой план его очень обрадовал, он помог ребятам погрузиться в эту «матаню» и отправился, по указанному машинистом пути, искать себе ночлег. Все, конечно, опять как-то не так, но главное, вот он, Байкал, плещется, переливается яркими цветами в лучах солнца!  Он шел, точно по колее,  шел долго, с непривычки ноги устали и темп он снизил. Решил присесть отдохнуть, снял рюкзак, сел на рельс и вытянул ноги. Немного расслабился, стало клонить в сон. Он спохватился, один, где-то в глуши, надо идти. Вдруг он услышал странное шуршанье, совсем не такое, как вода. Он затих, присмотрелся и увидел, как прямо на него ползла вдоль рельса тоненькая змея, сантиметров двадцать длинной. Он подскочил, схватил рюкзак и быстро побежал вперед. Это потом он узнает, что укус этой маленькой змейки через полчаса становится смертельным.

 Он бежал, не оглядываясь, и думал, только об одном, как быстрее найти ночлег. Вскоре, действительно, показались огоньки, и ему стало легче. Уже в глубоких сумерках он увидел дом прямо на берегу озера. Подойдя к дому, его встретили две смешные собаки, обычные дворняги, вроде и лают, но как будто радуются гостю. Они проводили его до самой двери, и он постучался. На крыльцо вышла женщина средних лет, вежливо поздоровалась, он обрадовался, вкратце, рассказал, что с ними случилось, и попросил разрешить ему переночевать. Она рассмеялась и пригласила в дом.

 В большой, хорошо освещенной комнате, за столом сидели двое мужчин, женщина, молодая девушка и мальчик. Было ясно, что они во что-то играют, но не видно во что. Он вошел, поздоровался и замялся у порога. Встретившая его женщина, со смехом сказала:
- Я вам гостя привела, отстал от съёмочной группы телевизионщиков – все повернулись к двери.
Крупный мужчина средних лет с открытым лицом и веселыми глазами встал из-за стола и  вышел навстречу, протянул руку и представился – Николай Сергеевич, хозяин этого дома.
- Влад, студент из Москвы, приехал на практику в Иркутскую телекомпанию, и так получилось, что сломалась камера.  Он начал рассказывать, что с ними произошло, всем было интересно, задавали вопросы.
- Полина Андреевна, хозяйка дома – представилась она, тоже пожала ему руку и предложила пройти к столу.
- Оль, пойди, покажи, где можно умыться и надо покормить человека.
Девушка Оля встала из-за стола, так запросто подошла к нему и сказала:
- Владик рюкзак положи в угол и пошли, я покажу, где можно умыться.
Он пошел за ней, девушка, открыла дверь, включила свет, и подала чистое полотенце. Он разделся, включил воду, начал умываться и думал, что-то его беспокоит. Все так хорошо, он дошел до жилья, он в безопасности, моется в чистой ванне, теплой водой, чистое полотенце. И тут его осенило, люди! Совсем не те люди, что он ожидал встретить, совсем не тот дом, что должен быть. Он сел на край ванны и начал думать. Он ожидал в глухой сибирской окраине встретить, покосившуюся избу, местных пьяных мужиков, грязь,  и отсутствие всякой цивилизации. Логично, если в те времена, на Западе  считали, что у нас в Москве медведи по городу ходят, то его ожидания  от  сибирской глуши были понятны. Что-то странно, надо разобраться, куда я попал?
Он вытерся, оделся и пошел к столу. Напротив одного свободного стула стояла тарелка с мясом и картошкой, лежали столовые приборы, два кусочка хлеба на тарелке и большая белая кружка с дымящимся чаем. Этого он хотел больше всего. Он вежливо поблагодарил и принялся сначала пить крепкий ароматный горячий чай. Немного отпив, он начал есть. Все продолжали играть, теперь он уже увидел, в «Монополию» и не обращали на него внимания. Он сосредоточенно ел и думал.

«Что же это за люди, почему так хорошо живут, как в Москве, такие милые, приветливые, накормили, спать устроят». Он очень устал, проголодался, и, размышляя над этим, чуть не уснул за столом.

- Владик, - Полина Андреевна тронула его за руку – пойдем, я тебе постелила.
Он встал, поблагодарил за еду и пошел за ней. Они поднялись на второй этаж, прошли по коридору, она распахнула дверь, и он вошел в комнату. Полина Андреевна пожелала спокойной ночи и вышла, закрыв дверь. Он сел на кровать и огляделся. Комната, метров 12-15, полностью  обшита деревом, чистая, уютная, необходимая мебель: двуспальная кровать, шкаф, тумбочки, по обе стороны кровати, столик, зеркало, кресло, окно с занавесками, забавный светильник на потолке и такой же над кроватью. Он не хотел больше ни о чем думать, быстро разделся,  лег и мгновенно уснул.

Проснулся он, когда было уже совсем светло, вставать не хотелось, было тепло и уютно в постели. Он полежал еще и решил, что надо встать и понять точно, где он и что делать дальше. Он встал, оделся, заправил постель и вышел из комнаты. В доме было тихо, он спустился на первый этаж, здесь тоже ни кого. Он вышел на улицу и оторопел. Прямо перед ним, метрах в пятидесяти была вода. Это был Байкал! Красота не возможная. Сзади дома, метрах тоже в пятидесяти проходила узкоколейка, по которой он пришел сюда, а за ней была тайга, настоящая, дремучая. Ели стояли близко друг к другу и были удивительно густые.
Рассмотрев окрестности, он направился к воде. Девушка Оля и мальчик играли на самом берегу с собаками и, заметив его, остановились. Мальчик подбежал, и, взяв его за руку, сказал:
- Ну, мы тебя заждались, рассказывай, как там у вас в Москве?
- Нормально, хорошо. А ты там еще не бывал? – спросил Влад,  держа мальчика за руку.
- Нет, может, в августе поедем, если у папы будут гастроли.
- А что, папа актер?
- Нет, папа режиссер, а мы все актеры, и мама, и Оля, и я один раз играл.
- А здесь вы что делаете?
- Мы приехали в гости. Вообще мы живем в Иркутске, здесь живет тетя Поля с дядей Колей. Это мамина сестра и ее муж.  Зимой они тоже живут в Иркутске, а летом здесь, у них всегда рыбаки останавливаются, когда на рыбалку приезжают. – Мальчик рассказывал и вел Влада к воде. Подойдя к Оле, он поздоровался и сказал: - Красота тут у вас, сказочная. Я так мечтал увидеть Байкал! А можно купаться здесь?
Девушка и мальчик рассмеялись.
-Попробуй, если сможешь, купайся.
- Я хочу, а вы почему не купаетесь? – Они смеялись и ни чего не отвечали.
Он разделся, положил джинсы и майку на землю  и вошел в воду. Вода обожгла. Она была жутко холодная, но возвращаться уже было нельзя, и он с разбега прыгнул в воду, проплыл метр туда, метр обратно и выскочил на берег. Мальчик  хохотал от души, Оля спокойно улыбалась. Влад начал делать энергичные движения руками, корпусом, чтоб хоть немного разогреться. Обсохнув , он надел свою одежду и спросил у ребят:
- А здесь где-нибудь есть телефон? Мне надо позвонить, узнать, когда приедет съёмочная группа.       
- Здесь близко, пять километров всего, есть поселок и там есть почта, пойдем, мы тебя проводим. – Мальчик очень обрадовался, что сможет быть полезен такому важному человеку из Москвы.
- Ванечка, иди лучше поставь чайник, Влад ведь не завтракал. Сейчас перекусит и пойдем.
Ванечка побежал выполнять задание, а старшая сестра с гостем медленно пошли к дому, собаки бегали рядом, играли, и было какое-то удивительное спокойствие в природе, людях, собаках. Всем было хорошо.

Придя в дом, быстро накрыли завтрак, Влад быстро съел его, и они направились в поселок с телефоном. По дороге, выяснилось, что Оля окончила первый курс театрального училища, что ее папа ставил русскую классику на многих сценах Советского Союза и за рубежом, что мама всегда играет в его спектаклях, что если есть подходящие роли, то и Оля играет. Два года назад папа даже ставил Островского в Париже и спектакль шел с большим успехом.
Влад  рассказал о себе, о своей жизни, о своей семье и о Москве. Рассказал, как оказался в Иркутске, о том, как собирался плыть на Ольхон и все сорвалось, как поехали сейчас и опять проблемы и, что дальше тоже не понятно.
 
Дойдя до поселка и позвонив по телефону, ничего утешительного он не узнал. Оказалось, что в камере поломка серьезная и быстро она не будет готова к работе, что другие камеры все заняты в городе и расписаны на завтра, так что ни сегодня, ни завтра к нему ни кто не приедет и ему было сказано: « Так что отдыхай, студент!».

 Он не обрадовался этому, ему хотелось работать, снимать, но возможности не было и он решил отдыхать, а почему бы нет? Ванечка очень этому обрадовался и предложил пойти гулять в тоннели. Владу было все равно куда идти и он охотно согласился.  Они вернулись домой, предупредили родителей, взяли еды, воды и отправились в тоннели. К их компании добавились собаки.

Шли они долго, время от времени устраивали привалы. Ванечка и Оля оказались на удивление выносливыми и подолгу не уставали. Погода была замечательная, за разговорами и смехом дошли до первого тоннеля. Зрелище еще то! В скале выдолблено отверстие, в которое, как ему казалось, должна с трудом     проходить эта «матаня». Стены тоннеля были в трещинах, заросшие мхом, какие-то зловещие. Внутри проложена узкоколейка, какая-то сырость, внутри стоит вода, ближе к входу все заросло травой. Зрелище удручающее. Он поднял глаза к верху и прочитал выдолбленном в камне круге «НКВД 1935г.» Все это строилось репрессированными людьми и сколько их осталось здесь лежать не знает ни кто. Холодок прошел по спине от этой мысли.  Время подошло уже к пяти, и надо было возвращаться. Он предложил поворачивать домой.
 
- А ночью смог бы здесь пройти, один и без фонаря? – спокойно спросила Оля.
-А зачем? – не понял Влад. Он знал с детства, что любой риск должен быть для чего-то. Просто так рисковать глупо. Нужна идея.
- Просто так, себя проверить. Интересно же, сможешь или нет. Здесь тоннель километров 10, поэтому там абсолютная темнота.
- А ты откуда знаешь?
- Мы ходили, еще, когда в школе учились, вдвоем с подружкой.
- А если бы что-нибудь случилось, и вам бы было некому помочь?
- Ну, это же и есть испытание, это судьба. Если бы что-то случилось, мы бы сами начали себя спасать. Это и есть,  себя проверить.
Вдалеке показались фары, возвращалась «матаня». Она пару раз свистнула и остановилась около них.
-Оленька, что так далеко забрались, садитесь, подвезу. – Машинист улыбался из своего окна. Они  забрались в вагон и поблагодарили машиниста.
 Доехали быстро, вышли около дома, немного поговорили у крыльца и пошли ужинать. Вся семья уже сидела за столом,  и ждали их. Быстро умывшись, они поужинали и разошлись по своим комнатам, очень хотелось спать. Влад усыпал и думал об этом тоннели, ему было интересно испытать себя, но все-таки страшновато. Он уснул.

Проснулся он в  два часа ночи, в  окно светила луна, и вся комната была светлой. Он вспомнил про тоннель. Хотелось попробовать, но одному не хотелось. Он начал планировать. «Если сейчас выйти и пройти километров 5-6 до тоннеля и 10 километров через тоннель,  то уже будет утро и обратно можно будет приехать на "матане". Может попробовать, интересно. А с другой стороны, чего ради в этой глуши рисковать своей жизнью, здесь ведь ни кто ни когда и не найдет. И кому и чего доказывать? Себе, как говорила Оля.  В моей работе будет достаточно рисков, и, поэтому, сейчас рисковать, просто так, нет смысла. А вдруг, я испугаюсь потом, когда это действительно будет надо для дела? Но риск должен быть для чего-то, а сейчас для чего? Когда надо будет, я смогу, я не испугаюсь». - Он был уверен в себе и признавал только разумные шаги. Он привык  думать и делать так, как этого требовал разум. Но Олина фраза не выходила из головы. «Себя проверить» - это означало, что бы быть готовым к своей дальнейшей работе,  и он встал.

Тихо оделся, тихо спустился вниз, тихо зашел на кухню попить воды и тихо вышел на улицу. Все было залито лунным светом. Он порадовался, значит,  до тоннеля будет идти светло и этот путь можно преодолеть  быстро. 
Сделав шаг от крыльца, он услышал:
- Ты куда собрался, в тоннель? – от стены отделилась Оля.
- Да так, пройдусь, не знаю, может в тоннель.
- Тогда я с тобой, не возражаешь?
- Но, ты же сказала один?
- Ничего, мы тоже вдвоем ходили.
- Ну, ладно, пошли. – Влад уже не сомневался, что они идут  в тоннель. Передумать уже нельзя. И они пошли.
 
Дорога была хорошо освещена луной, идти было легко, они болтали, смеялись и расстояние до тоннеля прошли очень быстро. Перед тоннеле Оля предложила перекусить. Она подготовилась лучше. Из кармана куртки она вынула бутерброды с сыром и колбасой и из другого кармана маленький термос с горячим чаем. Чай, конечно, хорошо, но очевидно, что для смелости нужно было бы выпить чего-то покрепче. Он пошутил на эту тему. Оля спокойно вынула из куртки два мерзавчика коньяка и один протянула Владу. Пить горячительные напитки он не любил, да ему и некогда было. Ведь для любого возлияния нужна компания, застолье, время, если ты, конечно не алкоголик. У него не было не времени не желания. Во всяком случае, он от этого удовольствие не получал. Но здесь другое дело, здесь надо для смелости и он выпил. Внутри сразу стало тепло, реакции притупились и, можно было идти. Он предложил двигаться. Оля внимательно посмотрела и спросила:
- Ты точно решил идти в тоннель?
- Да, а чего?
- Тогда пошли – и она резко повернулась и пошла первая. Он быстро догнал ее и они пошли. Темнота стала кромешная, как только вошли в тоннель, лунный свет сюда не заходил. Шли точно по рельсам, чтобы не сбиться и не влететь лбом в стенку. Разговаривали тихо, но все время говорили. Так  лучше. Не так страшно. Вдруг Оля остановилась, рукой остановила его, прислушались. Впереди шуршание. Оля спокойно сказала:
- Это змея, встань на рельс, стой спокойно, она проползет мимо – сердце стучало в висках. Шуршание приближалось, они стояли, держась друг за друга, и замерли. Шуршание поравнялось с ними и начало удаляться назад.

Влад думал, «как ей удалось услышать эту змею?» и сам стал внимательнее. Они продолжали разговор и продвигались вперед довольно быстро. Вдруг он впереди в темноте заметил маленький огонек, как от сигареты, шепнул Ольге. Она понимающе сдавила руку. Больше нельзя ни звука. Стало ясно, что им навстречу шел человек. Они прижались к стенке тоннеля и задолго до встречи стали успокаивать дыхание. Стали слышны приближающиеся шаги. Да, шел человек, бум, бум,  бум…. Эхо шагов разносилось  все сильней, человек был уже совсем рядом.

Было страшно обнаружить себя, ведь не известно, кто это. Может быть добрый охотник из соседней деревни, а может быть беглый убийца из тюрьмы или лагеря, которых в тех краях предостаточно. А может, ему нужна одежда и он с удовольствием ею завладеет, убив еще парочку. Для него ерунда. Влад и Оля держались за руки, понимали друг друга нажатием пальцев. Главное, обоим было ясно, что надо прижаться близко-близко к стене тоннеля, и когда он поравняется с ними, надо остановить свое дыхание, чтобы никак не обнаружить себя.
Они просто вросли в стенку, шаги совсем рядом, они остановили дыхание. Человек прошел мимо них, сантиметрах в пятидесяти, тяжелой, усталой походкой, очевидно, в грубой тяжелой обуви. К счастью, сигарету он уже докурил, приближаясь к ним, и опасность быть замеченными при свете от очередной затяжки, миновала.

 Шаги уже совсем удалились, а они все не могли пошевелиться. Мышцы как будто свело, и расслабить их и поменять положение не получалось. Они стояли и спокойно дышали, затем, начали чуть-чуть шевелиться. Шагов уже совсем не стало слышно, а в висках все стучало, пульс был безумный, сердце просто выскакивало наружу. Он слегка нажал ей на руку, она ответила тем же. Это значило, что можно идти дальше и они пошли.
          
Конечно, они прошли весь тоннель, серьезных приключений больше не было, И им значительно прибавило сил, когда стало четко различаться свет в конце тоннеля. Эта расхожая фраза для них имела огромное значение в буквальном ее смысле.

 Когда они вышли из тоннеля, было уже совсем светло. Было такое впечатление, что они оба очень повзрослели. Решили отдохнуть и умыться, подошли к воде. Он быстро разделся и нырнул, он плавал и плавал, не ощущая холода, как будто смывая страх и пережитое.
Холодная вода вернула сила, уверенность, бодрость и прорезался страшный голод. Они сели на обочину узкоколейки и стали ждать «матаню». Оля посмотрела ему в глаза и тихо сказала:
- Спасибо, я наврала, что была в тоннели, я просто очень хотела проверить себя и боялась, что ты откажешься идти.  Я чувствовала, что ты ночью пойдешь и решила тебя ждать. – Она повернулась к нему и крепко поцеловала.
Они дождались «матаню»  через час, их разморило на солнышке, хотелось есть, спать, вытянуться и расслабиться. Наконец, послышалось приближающийся звук моторов «матани». Они вскочили и начали махать руками. «Матаня» остановилась и тот же машинист, улыбаясь спросил:
- И куда  тебя Оленька, опять занесло? Жених, что ли приехал, все по лесам бродите? – они посмеялись, забрались в «матаню» и поехали через этот же тоннель домой. В свете фары «матани» им удалось кое что разглядеть из того, что они не могли разглядеть ночью.  Если бы было наоборот, вряд ли их потянуло бы на такие приключения.

 Он прожил еще несколько чудесных дней с этими замечательными людьми, было много интересных разговоров, походов, он колол дрова для бани, ходил на рыбалку с мужчинами, за ягодами с женщинами, он привык к ним, а они к нему и все было очень складно.
К концу второй недели за  ним приехал водитель из телекомпании, объяснил, что тоннели решили не снимать и он должен вернуться в Иркутск. Они попрощались, все обменялись телефонами, они обещали приехать в Москву и приглашали его отдыхать у них всей семьей. Все было трогательно и нежно.

Он сел в машину на заднее сиденье и погрузился в воспоминания  своей жизни на Байкале. Ему нравилось все: и эта замечательная семья, и их отношения, спокойные, сдержанные и очень искренние, чудный мальчик Ванечка, который так хотел быть его другом и очень ревновал, когда Влад проводил время со взрослыми, а не с ним, удивительная Оля, которая была очень сильным человеком, и разом заставила многое пересмотреть его, и, конечно, Байкал!  Это не вообразимо! Почему наши люди стремятся ехать отдыхать куда-то заграницу? Ведь такого больше нет ни где.    Он ехал, вспоминал, умилялся, и сентиментальность хватала за горло. Он вспомнил их разговор с Ольгой. Она вдруг спросила:
- Кем ты хотел бы стать в жизни?
- Специальным корреспондентом, - не задумываясь, ответил он.
- А ты?
- А я хочу быть актрисой. Очень хорошей актрисой, играть русскую классику и, что бы люди, глядя, как я играю, плакали и смеялись. 
- ЗдОрово – сказал он. - Я желаю тебе этого!

  Он уехал от них, потом из Иркутска, приехал в Москву. Жизнь завертелась. Он учился, работал, появилось предложение перейти на работу на другой телеканал, это ему льстило. Ему было приятно, что его старания заметили, что все он делает не зря. Он окончил Университет, затем улетел в Нью-Йорк, окончил там Университет, вернулся в Москву, ему предложили работу корреспондента, затем стал спецкорром. Он мотался по миру из одной страны  в другую, освещал визиты важных государственных деятелей, побывал во всех «горячих точках» того времени и вел прямые репортажи о боевых действиях, научился сам снимать и мог работать без оператора, снимал сам. Он много повидал, стал осмотрительным, продумывал все до мелочей и, практически никогда не ошибался.Но приобретенный опыт провоцировал рискованные и опасные действия при подготовки материалов для эфира. Юношеская бесшабашность проявлялась в самых опасных ситуациях.Он летал из командировки  в командировку, хорошо жил, хорошо зарабатывал и был вполне счастлив.
 
Недавно, вернувшись из очередной командировке, он помылся, поел и растянулся на диване перед телевизором. Часа через полтора должны приехать друзья, есть немного времени отдохнуть. Вдруг зазвонил телефон, он снял трубку,  - «Алло!»
- Влад, Влад я тебя сегодня видела по телевизору, ты стал спец. корреспондентом. А я актриса, я живу в Париже, я играю русскую классику! – кричал женский голос в трубку.
Пауза.
- Олька, это ты! Точно, это ты! Ты актриса, как я рад твоему звонку. Где ты живешь? В Париже, я совсем недавно там был.   
- У нас теперь показывают Российские каналы и я смотрю все новости на русском языке и вдруг, ты на экране и титры, «специальный корреспондент ….», я аж подпрыгнула, а тебя сразу узнала, я так закричала, что все мои друзья бросились к телевизору, а я кричала «Это он,  это он», ни кто ни чего не понял, но все очень радовались за меня. Я позвонила в представительство вашей компании и узнала твой номер телефона и мы теперь сможем общаться.
- Оль, какая ты молодец, как здОрово, что ты нашлась.
- Ты будешь еще в Париже, может, мы увидимся?
- Конечно, как буду, я тебе позвоню, диктуй телефон.

Он быстро записал телефон и весь взбудораженный  шлепнулся на диван. «Правда, ведь, прошло 10 лет, все случилось, как мы мечтали. ЗдОрово!» Он встал, походил по комнате, сел и не мог успокоиться. Нахлынули воспоминания, юность. Как было здОрово, «как молоды мы были, как искренне любили, как верили в себя…» пришли в голову слова известной песни. Все правда, и молоды были, и искренне любили, и верили в себя. Все правда!
Он вспомнил тоннель, вспомнил, что там было, он содрогнулся. Эта маленькая, семнадцатилетняя девчушка, научила его не бояться. Он представил, что было в ее душе в этом тоннеле, что она пережила, как с этим справилась?

Через пару месяцев у него появилась командировка в Париж. Он собирался освещать встречу крупных государственных деятелей России и Франции и подписание важных для обеих сторон документов.  Как только стало известна точная дата, он тут же позвонил ей. Она ответила и сразу спросила:
- Ты летишь в Париж?
- Да я буду во вторник, прилечу на три дня и буду очень занят, но я надеюсь мы увидимся?
-Конечно, правда я сейчас в Италии, здесь идут наши гастроли, но я прилечу в Париж к тебе на один день. Я покажу тебе свой Париж. Такого не знает ни кто.

Получилось все как договорились. Он прилетел в Париж во вторник, был все время занят, в среду тоже и только к пяти часам вечера  он освободился, сел в такси и  позвонил ей. Она ответила сразу.
- Я в Париже, я прилетела. Приезжай на Елисеевские поля, я там тебя жду. – Он уточнил, где именно и передал таксисту.

Через несколько минут он вошел в маленькое кафе и сразу увидел ее. Она была все та же, огромные карие глаза, широкая улыбка и совсем детская фигурка. Прошло десять лет, конечно, она повзрослела, стала взрослой женщиной, но глаза все те же, пытливые.

Он подошёл, молча сел напротив и взял ее руку, она смотрела на него и ни чего не говорила. Они так же разговаривали, как тогда в тоннели, они понимали друг друга по силе нажатия пальцев. Когда волнение немного улеглось, она спокойно сказала:
- Как же я благодарна тебе, что ты все-таки отвел меня в этот тоннель. Только потому, что   с тобой я смогла преодолеть этот страх, я в жизни смогла сделать все. После нашего тоннеля мне было ни чего не страшно, я справилась.

Они гуляли всю ночь по Парижу, заходили куда-нибудь что-то перекусить или выпить, они рассказали друг другу всю свою жизнь, они не могли наговориться, насмеяться, нарадоваться. Их отношения были гораздо ближе, чем любовь или дружба. У них был их общий тоннель.  Как здОрово, если в жизни удается  пройти через свой тоннель!