Медальон

 Моя обычная жизнь длилась до 18 лет. Я жила с матерью и постигала азы воспитания. Она часто напоминала мне о нашей родословной, о семейном древе и об аристократическом происхождении. Даже отсутствие репититора не мешало моей матери вбивать меня набившие оскомину манеры день за днем. Да, когда-то наша семья была богата, и одна из женщин рода даже была фавориткой короля. Но теперь все иначе, и от былого величия осталась лишь эта золотая безделушка, которую не продавали даже в самые тяжелые времена, и воспитание. Сколько себя помню, этот медальон с зеленым камешком посередине всегда был в нашей семье. Он передавался по женской линии уже много поколений. Что ж, однажды правнучка королевской фаворитки не выдержала, забрала с собой свои документы, сунула в карман куртки медальон и подалась прочь из дома, где ей было неуютно.
Потом была контора. Посыльная днем и байкерша ночью. Днем я развозила документы, чтобы было что есть и где спать. Ночью начиналась моя настоящая жизнь, когда я, Майк и его ребята мчались по шоссе, и даже полиция никогда не могла поймать нас. Скорость и свобода, особенно свобода были мне дороги. За время жизни с матерью я научилась ценить свободу. И пусть моя ночная жизнь была опасна, но мне было хорошо. Если вы простой добропорядочный гражданин, завтра вам на голову все равно может упасть кирпич или переехать автобус с мороженым. Но тогда не о чем будет вспомнить перед смертью, потому что вся жизнь была по течению, без приключений и тревог.
Поэтому, когда я получила свой "кирпич", я не так сильно расстроилась, как могла бы. Месяц в гипсе, и предупреждение врача о том, что еще одна такая переделка может стоить ноги. Майк иногда навещал меня, но большая часть времени проходила в койке.
Это было время тишины и раздумий, я разглядывала медальон и впервые вспомнила о матери. Должно быть, она меня ненавидит, сколько усилий впустую, а я все равно не такая, какой бы она мечтала меня увидеть. "Точно не в компании волосатых варваров в коже!" - я вспомнила Майка и улыбнулась. Медальон поблескивал в тусклом свете ночника. Кровь, родословная и манеры, но неспособность жить свободной. Воспоминания начали раздражать, и я сильно стиснула побрякушку. В ней что-то хрустнуло внутри...
Вряд ли кто-то из тех моих предков, кто жил позже автора этого письма, знал о полости внутри медальона. Оно было написано на пожелтевшем пергаменте, сложенном много раз, чтобы поместиться внутрь.
"Моя дорогая Люсиль, пусть это будет моим свадебным подарком тебе. Я отдаю тебе то, благодаря чему женщины нашего рода всегда добивались богатой и счастливой жизни. Много поколений ранее в роду была ведьма. Ее сожгли на костре, но одно заклинание было сохранено ее потомком. Оно делает совершенством в глазах людей ту, кто носит этот медальон..."
Дальше были фразы на французском, и я впервые в жизни мысленно поблагодарила свою мать, вдолбившую в меня язык вместе с манерами. Прочитав их вслух, я сунула письмо обратно, надела медальон и заснула спокойным сном...
Посыльная днем, байкерша ночью. Днем я надевала эту побрякушку, и секретарши фирмы завистливо шептали про костюм от Диора и маникюр, глядя на мою видавшую виды кожаную куртку и обгрызенные ногти. Начальник тянул руки к неподобающему, но прятал их в карманы, стоило на него взглянуть. Должно быть, ему чудилась та самая стервозная девочка, что отказала ему на первом курсе института. Жить стало легче и забавнее. Люди смешны, когда ты кажешься им лучше, чем они сами.
Ночь осталась прежней. Медальон прятался в карман, и мы с Майком мчали вместе по дорожному шоссе. Настоящим друзьям и асфальту плевать на твою внешность, и это здорово.