Гормон вдохновения

Кармайкл - один из выдающихся ученых исследовательского центра генной инженерии. Именно ему принадлежит знаменитое открытие так называемого "гена старения". После того, как ген нейтрализовали, люди перестали стареть и умирать от старости - теперь их жизнь останавливается на ее расцвете и замирает навеки. Кармайкл гордится этим открытием - он смог сделать многих людей счастливыми. Женщины теперь не видят в зеркалах, как старость может обезобразить лицо, и мать часто выглядит ровесницей дочери. Правда, в целях защиты от перенаселения семьям приходится становиться в очередь на разрешение родить ребенка, получая его, если кто-то умрет не от старости, но что это значит, когда впереди у тебя века жизни? За это открытие Кармайкл удостоился множества премий и титулов, но все деньги он вложил в новый, еще более интересный проект.
Талантливый ученый обратил свой взор на художников, писателей и скульпторов. Как они творят? Как рождаются на белый свет их идеи? Что же катализатор, толчок для тех замечательных приступов, когда чешутся руки изваять новый шедевр, еще совершеннее прежнего? Кармайкл исследовал, брал анализы, беседовал и изучал. Кто-то называл причиной вдохновения фильмы и музыку, кто-то - приступы боли и разочарования в жизни, кто-то - собственную жену.
Все они были разными. Но одно было общим. Вещество. Гормон, который доводил творцов до этого состояния, а эти названные людьми причины были лишь маленькими толчками для его появления.
И однажды Кармайклу удалось выделить это вещество, и в лаборатории раздался крик "Эврика!", и старый ученый почти танцевал у стола с пробиркой в руках.
Результаты не заставили себя ждать.
Бездари стали творцами от постоянных инъекций, однако вещество оказалось сродни наркотику, и бедняги становились несчастными, если долго не получали дозы, после которой появлялись знакомая эйфория и зуд в руках, побуждающий сесть и создавать шедевры. Но что было гораздо хуже - творцы начинали думать. Никому не хотелось продавать сосиски и подметать улицы, когда после одного укола можно было стать вторым Босхом, они начинали сами принимать решения и изобретать свои правила поведения.
И если с вечными рабами еще можно было смириться, то рабов думающих государство стерпеть не могло.
Гормон и творение были запрещены законом, а любые произведения искусства подлежали немедленной сдаче государственным служащим для последующего уничтожения.
Кармайкл отсиживался в своей старой квартире - подальше от прессы и любопытных, а также людей, у которых отняли радость вдохновения, и они считали виноватым его. И, хотя его оставили на свободе, Кармайкл понимал, что проклят до конца своих дней.
Две недели спустя принятия закона, ученый наблюдал с балкона, как служащие принимают у людей произведения искусства, чтобы затем их уничтожить.
- Мама! Мама, нет! Я сам!
Бледная как полотно мать тащила к пункту приема картину, а за ней бежал заплаканный ребенок лет восьми.
- Я сам ее сделал!
Руки людей в униформе принимают картину, быстро выписывается квитанция, и картину швыряют в кучу других вещей.
Кармайкл горько улыбается, потому что до него доходит - "сам". Без инъекций гормона, без учителей, сам - в картине намечалось будущее величие юного гения, но ему не дадут расцвести.
И выстрел прогремит в квартире старого ученого, а позже счастливая семья наконец-то получит разрешение на рождение ребенка - одним жителем планеты Земля стало меньше.