Афера с дневниками Гитлера

Пересказываю так, как сумел запомнить. А если что и приврал, то это вполне простительная слабость. Источником является документальный фильм "Тайны каких-то там сенсаций" немецкий или британский, который я случайно и непреднамеренно посмотрел лет этак 10 тому назад, когда телевидение еще не стало тем, чем оно стало теперь.
Итак, 1982 год, Германия. Причем не светлое и радостное ГДР, а мрачное капиталистическое ФРГ. Вот в этом самом ФРГ жил, да поживал один бойкий популярный журналист. Жил он один, так как ни одна фрау почему-то не пожелала составить ему компанию. Впрочем, он не бедствовал. Сотрудничал с ведущими изданиями "Шпигель" и "Бильд", получал недурственные гонорары и совершенно не тяготился холостяцким статусом. У него просто не было времени на то, чтобы им тяготиться. Хобби отнимало у него все свободное время.
Его хобби был Третий Рейх, а при подобном оригинальном хобби ни о каком свободном времени и речи быть не могло. Журналист бегал по разного рода аукционам и распродажам, скупая "сувениры". Безделушки из кабинетов Гиммлера и Бормана. То, да се. Однажды по случаю приобрел нижнее белье Гитлера и Евы Браун и жутко потом этому радовался. Он создал дома небольшой частный музейчик, в котором был и директором, и экскурсоводом, и посетителем.
Жемчужиной его коллекции стала личная яхта Геринга, которую виртуоз пера приобрел по сходной цене, отреставрировал надлежащим образом и поставил на прикол в порту так как держать ее дома было довольно накладно. На яхту он приглашал гостей. Видные нацисты средней величины, отмотав положенный срок в тюрьме Шпандау, собирались в кают-компании, чтобы за кружечкой баварского пивка вспомнить былые славные деньки и посетовать на вечное коварство Штирлица.
И вот, как-то раз, один из гостей пресловутой посудины хриплым доверительным шепотом сообщил подвыпившему журналисту, что знает некоего господина-коллекционера имеющего сходные интересы.
-Он может показать вам нечто такое, о чем небезопасно говорить вслух, -честно предупредил гость.
Но всякий журналист отважен и потому приблизительно через неделю бравый капитан яхты Геринга отправился на встречу с таинственным незнакомцем. Тот проживал в частном особняке в самых непролазных и малолюдных областях ФРГ, так что добраться до него было совсем непросто. Но это лишь разжигало азарт исследователя.
Журналист был впущен внутрь, осмотрен охраной. Сходство с Марксом, Лениным и Троцким отсутствовало, поэтому хозяин проникся к гостю симпатией и распил с ним бутылочку старого рейнского. После чего выложил на полированный столик небольшую тетрадь в кожаном переплете.
Журналист схватил указанный предмет, пошуршал страницами и его нижняя челюсть с неприличным грохотом упала на пол. Он узнал почерк Гитлера.
Хозяин остался доволен произведенным эффектом. Он откупорил вторую бутылочку рейнского и, потягивая винцо, неторопливо поведал следующую историю.
В мае 45-го года Гитлеру стало очевидно, что войны не выиграть. И с секретного аэродрома под Берлином взлетело пять грузовых самолетов. Черт знает куда именно они летели, но один до цели так и не добрался. По нему саданули из американской зенитки и это до невозможности огорчило Гитлера.
-Все мое наследие погибло, -печально произнес фюрер и с горя женился на Еве Браун.
В самолете был его личный архив. Сбитое воздушное судно хотя и расшиблось насмерть, но почему-то не сгорело и жители окрестных деревень, и хуторков с риском для жизни в течение двух недель растащили, и попрятали драгоценный груз и кости отважных пилотов. Там-то все и хранилось, передаваемое от отца к сыну. И вот теперь дневники Гитлера наконец сумели пробиться к благодарным потомкам.
Журналист нутром чуял сенсацию и крайне оживившись носился по комнате, поминутно налетая на мебель. Хозяин закурил толстенную сигару.
-Это дорого стоит и мне не по карману выкупить весь архив. Но если вы человек со средствами, то я мог бы свести вас кое с кем. Кое с кем, имеющим очень многое. Но он вынужден соблюдать осторожность так как агенты Кремля не дремлют и уже приготовили пыльный мешок за углом.
Тема пыльных мешков была безусловно неприятной, но журналист все же решился на встречу "кое с кем". А заодно и выклянчил у хлебосольного хозяина пресловутую тетрадку, чтобы почитать на досуге. А заодно и поинтересоваться мнением опытных экспертов.
И эксперты сказали свое веское слово. Почерк Адольфа Алоизыча. Безусловно. Чернила, бумаги и переплет тех лет. Подлинность 100%.
И понеслось… Засекреченный человек за несколько округлых сумм в тугриках и дойче марках выудил на свет божий еще несколько тетрадей в кожаном переплете. Журналист читал и восторгался. Вскоре он поймал себя на мысли, что читать это в гордом одиночестве довольно эгоистично. Он забегал по знакомым. Редакторы восприняли историческую новость бодро. Было решено публиковать сенсационный материал. Причем не только в Германии.
Права купил французский "Пари-матч", лондонская "Таймс" и ряд других почтенных зарубежных изданий. Газета "Правда", впрочем, не заинтересовалась.
Уж рукопись сдали в набор, уж буквы налились свинцом и европейские типографии ждали контрольного свистка, но тут грянул гром и бюргеры перекрестились.
Дело в том, что один из ушлых экспертов от нечего делать поковырялся острым коготком в сургучной печати одной из тетрадей. И с удивлением обнаружил, что печать сделана из пластика, изобретенного в 1975 году, а потому ее попадание в 1945 год, пусть из зенитки, представляется крайне сомнительным.
Понятное дело случился скандал. Все издания за исключением "Таймс" наотрез отказались публиковать фальшивку. Печатный орган британских консерваторов был куплен на корню медиа- магнатом Рупертом Мердоком, который отгородясь от презренного человечества парой океанов, сидел на таинственном острове и неторопливо вкушал спелые бананы. Тревожный звонок из Лондона отвлек его от этого интересного занятия.
Так и так, товарищ Мердок. Нам всучили липу. Ваши распоряжения?
-Народ это купит? –спросил Мердок без особого интереса.
-Безусловно.
-Тогда печатайте и не морочьте мне голову.
Мердок бросил трубку и полез на пальму за свежим бананом.
А в Германии, как известно, бананы не растут. И именно по этой причине журналист, и его секретный "снабженец" оказались в тюрьме со сверхзвуковой скоростью.
Секретный "снабженец" имел интереснейшую биографию. Большую часть сознательной жизни он посвятил высокому искусству живописи. Писал маслом известные картины известных художников и втюхивал их по цене оригинала частным коллекционерам и небольшим недалеким музеям. Причем, ни разу не попался. Да и работы были высокого качества, порой превосходившие мастерством исполнения исходный оригинал.
"Снабженец" был не только виртуозом кисти, но и весьма недурственным графологом. Подделать чужой почерк было для парой пустяков. И потому, узнав о неожиданном рыночном спросе на Гитлера, решил этот спрос немедленно удовлетворить.
Но ему как подлинному артисту было скучно просто втюхивать лопуху-журналисту очередную исписанную тетрадку, пусть и за неслабую наличность. Всякий раз он придумывал убедительную таинственную историю с погонями и перестрелками. От этих историй по загривку журналиста пробегали приятные холодные мурашки. Он смотрел на "снабженца" уважительно. Как рискует жизнью этот благородный человек!
И вот –тюрьма. Художник-писатель сразу во всем признался, но долго орал, что с ним в камеру следует посадить всех горе- экспертов, выдавших свое опрометчивое неосмотрительное "одобрям".
Но консервативное германское правосудие не пошло ему навстречу в этом вопросе. Кто бы именно кого в камере порвал –неизвестно.
С журналистом обстояло куда сложнее. Он отказывался верить в подделку и видел во всем глобальный коммунистический заговор, направленный лично против него. Он ощущал мускулистую руку Кремля на своей щуплой шее. "Чердак" журналиста съезжал на бок день ото дня и "крыша" тоже не стояла на месте. Гуманные тюремные власти не на шутку встревожились и стали уламывать художника.
-Два месяца не будешь подметать тюремный двор.
-Три!
-Гут. Пиши!
И он описал своему подельнику все вышеописанные события почерком Гитлера. Подействовало. Свихнуться журналисту так и не удалось, но на его профессиональной карьере был поставлен жирный железный крест. Следы его после отсидки теряются в неизвестности.
А художник шесть лет примерно хлебал баланду и втихаря рисовал обидные карикатуры на тюремное начальство. На выходе у врат тюрьмы его встречал оркестр. Вся эта история прославила его настолько, что оказавшись на воле он довольно быстро стал миллионером. Его копии известных полотен расходились теперь на ура и коллекционеры становились в очередь на год вперед. Он теперь толстый, добродушный и вполне доволен жизнью. Но слова "эксперт" в его присутствии лучше не произносить.
 
       


Рецензии