Дочки-матери

Она даже не заезжала домой, хотя не была там уже восемь месяцев. Он встретил ее в аэропорту и пригласил в ее любимый ресторан. В начале двенадцатого он отвез ее домой, к самому подъезду, как полагается. Вышел из машины, открыл дверцу, подал руку и бегло улыбнулся, избегая ее исследовательский взгляд, проскальзывая через ее лицо, мешкая в темно-ночных лоскутках пространства то слева, то справа от ее красивого зрелого тела. Эта улыбка напоминала самое, что ни на есть физиологическое сокращение мышц, или, скорее, спазм, но никак не «я так соскучился» или хотя бы «спасибо за прекрасный вечер». Гюрдель не могла понять, что это за чушь, откуда это смятение, столь неприсущее его показушно воинской натуре. Она решила атаковать контрапунктом, пригласив его к себе. Он отказался, но так недвусмысленно поцеловал ее на прощание, что она совсем запуталась и подумала: «Я никогда с ним не кончала, может, он просто перестал воспринимать меня всерьез? – Ну, да и ладно, что это на меня такое накатило?» Когда Гюрдель снимала обувь в прихожей, к ней подошла ее пятнадцатилетняя дочь и спросила, почему это ее мать только что целовалась под балконами с ее парнем.