Волчья тоска

       Что же тянет меня . Куда завет меня мое сердце. Я не понимаю себя, метаюсь, и метания мои зовут мой дух. Касаюсь ладонью прохладного дерева, прижимаюсь лбом к стеклу. Гляжу в окно. Тьма за окном скрадывает все очертания. И лишь полная луна улыбается мне хмельно-одобрительно. Метания мысли похожи на стаю птиц: кружат, зовут, тянут. Что же творится со мной, где в этом кружение я. Поднимаю подол платья и выскальзываю на улицу. Серебрит красавица луна лес, превращая его в чертоги прекрасные. И меня пьянит сильнее любого вина. Что же ты творишь то со мной, луна безумица, что же хочешь от меня, куда зовешь, куда увести хочешь. А лес манит, призывно ветер ветки шевелит, зазывает меня на погибель, аль на радость. И тоска на сердце падает плитой тяжелой. Не могу я не идти, зов сладок и тягуч. Где-то там он. Тоска моя серебрится на шкуре его. Где-то там отзывается стук его сердца с моим, в унисон. Тянет меня в глубь луна обманщица, тянет меня нить, что сплели мы с ним при такой же луне. Клятвы шелком на руках невидимо-сплетенные, лучше поводка любого. А луна все помнит, и клятвы что шептались, и ладони что сплетались. Обещания данные. Выполняет луна свою часть договора. И ветер помнит, и взмывают мои волосы черным, шелковым плащом. И ступаю, босыми ступнями, на траву. Сердце бьется перепуганной пичугой, что в силок попало, трепещет, боится. Но душа уже отдана, душа там с ним. Ему она принадлежит, уже не мне. И иду тропой не проторенной, касаюсь шершавых столов деревьев великанов. И лишь сквозь деревья, ветви мелькает лик луны-красавицы. Что ж там ждет меня, сестра моя ночная. Скажи, не оставь меня. Помнишь, как танцевала я с тобой, как кружилась перед ликом твоим. Как взмывали мои волосы, и серебрился стан мой. Помнит все луна чародейка, помнит и ведет меня. К нему ведет, что ждет меня сегодня . Путь по чащобе, как прогулка для меня. Ветер, брат мой, по ночным кружениям, помнишь как играми мы с тобой в салочки, да облака гоняли, донеси ему весть о моем приходе. Трава стелется под мои ступни ковром зеленым, холодит, да остужает ноги. Подол платья скрадывает шаги мои легкие, и скольжу я тенью незаметной по лесу, ищу его сердцем. Где же он. Вот и поляна памятная. Где он меня на руках кружил. И что же серебрится у отца дуба. Что за тень выходит. Темнее на фоне луны. Лишь сердце правду чует раньше, чем очи понимаю ее. Кидаюсь к нему с легким стоном-возгласом, обнимаю за плечи, целую, прижимаюсь, и волосы взметнувшись, окутывают нас. Не могу сказать ничего. Лишь в всматриваюсь в черты памятные. И зеленый огонь, что горит в его глазах, говорит правду. И мне уже неважно. Смех и слезы рвутся наружу. Прижимаюсь к плечу и слушаю ритм забытый. Вопросы рвутся из горла, но запечатаны уста мои. Лишь на миг он опять мой. Лишь на долю секунды я с ним. Но проходит она, секунда, не умалима владычица время. Отбирает все, и секунду отобрала. И разлетается ветер по поляне. Нет его больше, лишь, память да серебряный ветер напоминают, что правда все это было. Падаю как подкошенная на холодную траву и вой вырывается из горла , ногти царапают землю. Проклинаю память и луну проклинаю. Что опять позвала. Опьянила, привела и память всколыхнула. И лишь месть горит в моих глазах. Отчаянная месть одинокой песней поет в моем сердце. И шепчут губы слова заветные. Поднимаюсь я с колен, и танец дарю луне, да ночи. Танец, что как кровь моя, древний. Безумно кружусь, и ветер со мной кружит. Отомстим беспросветной печалью, да болью безумной. Нельзя злить ведьму, нельзя переходить дорожку любви ведьмеской. Волчьей тоской горит любовь в моих глазах. Диким, безумным пламенем сгорают ее остатки. Не забудет ночь, да луна сей танец. Тот, кого призвала да подарила себя, все поймет, все исполнит. Только волчий вой будет нотой протяжной, да песней не забываемой по лесу стелиться, помня о любви ведьменской.