Бабочка

       Ты бегаешь по полю и наслаждаешься этим окружающим пространством. Ты падаешь и вдыхаешь чудесный запах, пыльцы и примятой, мокрой от росы травы. Ты любознательно вглядываешься в небо и угадываешь, что же изображают беловато-молочные, кучерявые облака. Ты закрываешь глаза, но чувство безграничной свободы, покалывающей на кончиках пальцев, закинутых за голову рук, не дает тебе погрузится в дремоту. Тебя переполняет вязкое, с запахом дикого меда чувство, которому ты не можешь дать название. Ты распахиваешь глаза и видишь ее, пролетающею над тобой. Бабочка, шепчут губы на одном дыхании. Ее крылья цвета индиго, с покровом из серебрящийся лазури, завораживают тебя, ее такая легкая хрупкость заполняет все твое естество томлением и желанием обладать. Она должна быть твоей, как огнем выжигаются слова в твоем мозгу, и ты срываешься в след за ней, протягивая руки, чтоб схватить, прижать, укрыть ото всех. Но руки хватают лишь воздух. Она вроде только что была здесь, то растворяясь, то появляется из прохладной дымки тумана. Ты злишься, ты ненавидишь ее за это и гоняешься за ней по полю. Она так и не далась тебе не разу. Ты устал. Ты останавливаешься, и падая на колени, смотришь на ее прекрасные крылья. Она так близка и так недоступна. И как-будто что-то обрывается у тебя внутри, с протянутой рукой в ее сторону. Ты просто закрываешь глаза и разжимаешь ладонь, уже ни на что не надеясь. И легкий ветерок от чего-то мягкого и невесомо щекочет тебе пальцы, и приоткрывши глаза, видишь ее, сидящею и сложившую крылья. Ты так радуешься, от чувства обладания ей. Улыбка кривит губы от чувства того, что теперь ее никто не увидит. Ты непроизвольно сжимаешь ладонь и вскрикиваешь в ужасе, смотря, что натворил. Она поломанным комочком теперь лежит на твоей ладони, и пыльца лазурными потеками размазана по твоим пальцам. Ты кричишь, ты бережно расправляешь ее крылья и подбрасываешь верх, в надежде что она полетит. Но лишь ворохом, она падает к твои ногам. Ты в ярости топаешь ногами, и вдавливая ее в землю, убегаешь с поля. Ты чувствуешь что, там в нутрии чего-то больше нет. И уже никогда не будет, Ты врываешься в дом, ты плачешь над раковиной, смывая и отирая, как тебе кажется, ее пыльцу. А потом ты идешь спать и хочешь про все забыть. Ты просто хочешь не помнить, ни поля, ни бабочки. И ты забываешь. Ты взрослеешь и забываешь. Ты просто стираешь ее из памяти, как ее пыльцу над раковиной в прозрачных потоках времени. Лишь иногда к тебе приходят сны. Яркие картинки в которых ты попадаешь на то поле и видишь там так много бабочек. Но даже во снах они тебе не нужны. Они не твои, тебе нет до них дела. Ты всегда ищешь лишь ту, из-за которой ты так и не смог стать прежним. И вот она вьется над твоей головой, а ты смеешься. Как тогда смеешься, протягивая к ней ладони, и чувствуешь знакомое щекотание пальцев. И ты замираешь, боясь пошевелится. Но сон заканчивается и ты просыпаешься, размазывая слезы по щекам, долго сжимаешь ладони, разглядывая потолок, в надежде увидеть отблеск крыльев вольфраме тусклого света. Ты встаешь, и устало присев на подоконник, куришь до рассвета, рисуя на стеклах ее крылья, и ждешь момента, когда проснется небо, что б подарить ей серебристую лазурь потерянных крыльев.