Люцибургские истории. История номер 3. Опасные игр

История 3 Опасные игры


- Нет! - злобно изрекла Алекс и для подтверждения ударила кулаком по дивану, оставив там хорошую вмятину. Я перевела взгляд с вмятины на Алекс.
- Да! Я видела, ты ее передвинула, - мое упорство в доказывании своей правоты не знало предела.
Мы с Алекс уже час сидели, склонившись с двух сторон над небольшим стеклянным столиком, и играли в шашки. Переменный успех посещал то одну, то другую сторону клетчатой доски. Одна из моих шашек, украшенная сапфиром успела пробраться в дамки, но хитрая комбинация Алекс смешала все карты.
- Я к ней не прикасалась, - Алекс выпрямилась и демонстративно сложила руки на груди, - Это ты забыла, где она стояла, по полчаса каждый ход обдумываешь!
- Вот именно потому, что у меня, в отличие от некоторых, есть чем думать! – язвительность лилась рекой, хотя еще полтора часа назад ничего не предвещало беды.
- Да неужели! А я и забыла, что у меня этой функции не предусмотрено.
Алекс схватила эту несчастную шашку, из-за местоположения которой, мы безуспешно препирались минут пять, и подкинула ее к потолку, поймала и еще раз подкинула. Золотые бока шашки блеснули в свете заходящего солнца, она стукнулась об пол, подскочила, выкатилась в приоткрытую дверь и застучала по ступеням, скатываясь вниз по лестнице в холл.
Люцифер проводил шашку печальным взглядом, слез с дивана и потрусил следом за ней. Зверь явно не мог спокойно смотреть на то, как небрежно обращаются с новой игрушкой его любимого хозяина некоторые безответственные товарищи.
Сэр Джон Линдон Карлейн уже вторую неделю проводил дома, таки вырвавшись с Ближнего Востока, где у Лиги открылось новое представительство. “Проводил дома” это сильно сказано, правильнее будет сказать, что, он приехал в Люцибург и пообещал все свободное время провести с детьми. “Дети” были искренне тронуты. Но пока видели папу лишь пару раз. Волку повезло больше, с ним сэр Карлейн совершал свои ежедневные утренние пробежки.
Золотые шашки прибыли в дом Карлейнов, удобно расположившись в одном из чемоданов его хозяина. Они были подарены сэру Джону на приеме в честь открытия нового отделения Лиги. От мраморной доски, уставленной шашками, сложно было оторвать взгляд. Каждую венчал искусно ограненный камень, сверху они казались кусочками драгоценной мозаики – сапфиры и рубины завораживали своей красотой, каждый камень светился изнутри, словно там, в его сердце, был спрятан таинственный источник света.
- Ну и что ты делаешь? – поинтересовалась я, переводя взгляд с двери, за которой только что скрылся серебристый хвост Люцифера, на Алекс. – Этим шашкам место в музее, а ты…
В коридоре неожиданно грохнула соседняя дверь, я вздрогнула. Спустя мгновение, раздался тяжелый угрожающий топот, как будто от одной двери к другой очень целеустремленно прошагал выведенный из себя слон, и в комнату ворвался разъяренный Умка.
- Черт возьми! Я же просил не беспокоить меня хотя бы до вечера! Чем вы тут занимаетесь, пианино по лестнице катаете?!
- Братец, никто не виноват в том, что ты начал готовиться к пересдаче только сегодня, хотя у тебя была на это куча времени, – возмущенно заявила Алекс. – И нечего тут орать! Напиши шпоры и успокойся.
- Шпоры!.. – простонал Умка и запустил обе руки в свою лохматую шевелюру, сделав ее еще лохматее. – Какие к чертовой матери шпоры! Я буду там один, понимаешь? Один, вместе с ней, за первой партой! Какие могут быть шпоры, если она все время будет на меня в упор пялиться?
- Не психуй, - наставительно сказала Алекс. – Этим делу не поможешь. Тебе еще крупно повезло, что ваша “философиня” согласилась принять у тебя пересдачу сейчас, а не отправила гулять до осени. Хотя я бы на ее месте так и сделала. Развелось тут, понимаешь, тунеядцев, простейший экзамен сдать не могут.
Умка аж зарычал от злости. Я на всякий случай ретировалась подальше. Все-таки офисное кресло на колесиках – чрезвычайно удобное средство передвижения. Интересно, смогу я в случае чего прямо на нем вылететь в окно, или оно там застрянет?
- По-моему, тебе все-таки стоит написать шпоры, - невозмутимо продолжала Алекс. – Во-первых, это чрезвычайно полезный процесс, он способствует лучшему усвоению информации и помогает разложить ее по полочкам мозга. А во-вторых, настоящий мастер сможет воспользоваться шпорой в любой ситуации, даже сидя перед носом у преподавателя. Я, к примеру, не завалила еще ни одного экзамена. Хоть ни к одному экзамену и не готовилась.
- И ты еще этим хвалишься! – не выдержала я. – Вы двое вообще в курсе, что некоторые люди сдают экзамены без всяких шпор? Они, представьте себе, все учат сами. И даже в библиотеку ходят. Хотя это для вас, наверное, вообще что-то запредельное... Тебе просто еще не попадались действительно строгие преподаватели. Ты дождешься, Алекс, тебя поймают за руку и с позором выпроводят из аудитории, а в худшем случае выпрут из ЛУМО.
- Ерунда, не родился еще тот препод, который может меня спалить, - самоуверенно заявила Алекс.
- Слушайте вы! – не выдержал Умка. Глаза у него были совершенно безумные, сложные философские концепции явно не умещались у него в мозгу и разрывали его на части. - Вы все такие умные, да? Может быть, вы за меня все сдадите, а? Если нет – то свалите куда-нибудь отсюда и дайте подготовиться! Я уже час над Гегелем сижу!
Я усмехнулась, вспомнив стишок, что однажды попался мне на страницах одного прелюбопытного учебника:
- В тарантасе, в телеге ли
       Еду ночью из Брянска я,
Все о нем, все о Гегеле
Моя дума дворянская…
- Уй! Арбалетова, если ты такая умная, ну объясни мне что такое синергетика?
- А при чем тут синергетика, ты же над Гегелем сидишь? – искренне удивилась я.
- Шпору о Гегеле я как-нибудь накатаю, а вот о синергетике читать целых три параграфа, - тут же объяснил столь резкий переход Умка, при этом вид у него был весьма довольный, этот нахал решил, что слово синергетика я слышу в первый раз.
- Синергетика… от греческого «син» - совместно и «эргос» - действие. Ладно не важно, ты все равно не запомнишь, так вот это направление было создано профессором Штутгартского университета Германом Хакеном…
- Ээ… Погоди, я запишу, - Умка извлек откуда-то огрызок карандаша и мятый тетрадный листок.- Прошу вас профессор!
- А без издевок нельзя? Ладно, черт с тобой. Короче, под этим хитрым словом следует понимать междисциплинарное направление, которое занимается изучением систем, состоящих из многих подсистем различной природы… к примеру, тебя и бутылки пива… ладно, шучу. Кроме того, это направление занимается выявлением того, каким образом взаимодействие таких подсистем приводит к возникновению всевозможных пространственных, временных или пространственно-временных структур.
- Пощади брата, у него сейчас жесткий диск перегорит! – съязвила Алекс.
- Заткнись! Хоть бы посочувствовала!
- Кому, философичке? О да, ей завтра придется выслушать тот еще бред.
- Брейк! Вы сейчас друг друга порвете на мелкие кусочки, пожалейте нашу с Люцом хрупкую психику! – взмолилась я, но никто из них не внял моей просьбе.
- Кстати о психике, тебе братец не помешала бы валерьянка, знаешь такой бо-ольшой пузырек!
- Валерьянка! Лучше колись, кто спер последнюю банку пива из холодильника, – рыкнул Умка и принялся обшаривать голодным взглядом комнату.
- Пиво не способствует успешному усвоению информации, - отозвалась Алекс.
- Ай, да иди ты в задницу! – огрызнулся Умка, хватая банку, которая сиротливо стояла на подоконнике, и делая из нее хороший глоток. – Зачем? Нет, объясните мне, зачем будущему звукорежиссеру сдавать экзамен по философии? Какой в этом смысл?
- Для общего развития, наверное, - холодно сказала Алекс и одарила брата надменным взглядом. – Тебе, во всяком случае, хоть какой-то интеллектуальный стимул не помешает. Мозг нуждается в постоянной стимуляции, знаешь ли. Если не будешь заставлять его работать, скоро от твоих трех извилин останется всего одна.
Умка раскрыл рот, чтобы выдать какую-то очередную гадость, но не успел это сделать. Через распахнутое окно в комнату влетел шорох колес по гравию и требовательное гудение. Алекс переместилась на подоконник и бросила взгляд вниз.
- Привезли твою новую игрушку, - сообщила она.
- Ну, наконец-то, хоть что-то хорошее! – раздраженно воскликнул Умка, и помчался встречать груз.
Я оттеснила Алекс и с любопытством уставилась на то, что творилось на улице. Перед воротами нетерпеливо фырчал белый с синими полосами грузовик, створки разошлись в стороны, и он вкатился внутрь, притормозив практически у самых дверей. Из дома выскочил взбудораженный Умка, готовый немедленно сгрести в охапку свою “новую игрушку”, даже не расписавшись за нее. Вокруг засуетились рабочие.
- Ну, вот и чудно, пусть отвлечется от своих терзаний, несчастный мученик науки, - прокомментировала Алекс, слезая с подоконника. – А мы спокойно продолжим партию.
- Что ему привезли? – спросила я, внимательнейшим образом изучая доску и соображая, как же мы будем играть дальше без одной шашки. Как раз в это мгновение в комнату вошел Люцифер, неся на носу укатившуюся шашку и изрядную горстку пыли. Волк очень аккуратно переставлял лапы и сосредоточенно косился на объект транспортировки. Казалось, он вот-вот чихнет.
- Молодец, зверь! – Алекс взяла шашку и потрепала Люца за пушистым серым ухом.
Волк наконец-то не выдержал и брезгливо чихнул, после чего выбежал из комнаты, отчаянно стуча когтями по паркету. А мы попытались продолжить игру, с того самого места, на котором она остановилась.
- Итак, где все-таки стояла эта шашка? – вопросила Алекс, сверля взглядом доску и вертя в пальцах предмет спора. Рубин, венчающий шашку, искрился всеми гранями. Мне вспомнилась старая легенда, которую я вычитала еще в школе.
- Ау, ты будешь играть или нет? – Алекс помахала ладонью у меня перед носом.
- Ты никогда раньше не слышала о Шашках Алхида Зеркуба?
- Чего?
- Ясно. Не слышала.
- Может, просветишь?
- Так и быть, история этого артефакта смахивает на сказку из «Тысячи и одной ночи».
- Слушаю тебя, Шахерезада, - патетически провыла Алекс, явно издевалась надо мной.
- На Востоке издавна очень ценились артефакты, изготовленные при помощи драгоценных камней. Именно восточные маги-ювелиры владели секретами огранок, которые позволяли проявлять магию камня. Алхид Зеркуб был одним из искусных ювелиров, он состоял при дворе шейха… как же его звали…
- Забей, мне хватит этого Алхида. Ближе к делу.
- Ну так вот, ему удалось изготовить шашки, способные порабощать ум человека. Стоило шейху сыграть с кем-либо, и этот человек становился полностью подвластным его воле. Алхид превзошел свое время, он вложил всю свою силу в эту работу, и вскоре после того, как шашки были готовы, умер, не оставив после себя ни единой записи. Никто из его учеников, даже его собственный сын, так и не узнал секрета этого шедевра. Шейх заплатил за них баснословные деньги и даже выдал за сына Алхида одну из своих дочерей, но шашки не принесли ему счастья. В его землях началось восстание. Закончилось все трагично, шейх был убит в собственном дворце.
- А что стало с шашками?
- Их след затерялся в веках. Упоминание о шашках встречается лишь в нескольких путевых очерках путешественников того времени. Каждый автор приводит свое описание шашек, сходятся они лишь в одном, шашки были отлиты из золота.
- В общем, очередная историческая байка.
- Да, только вот рядом с этим, - я кивнула на мраморную доску, - это не кажется такой уж невероятной историей.
- А ты магию чувствуешь?
- Не поняла?
- Если бы это был тот самый артефакт, да еще такой сильный, ты бы наверняка почувствовала его магию, так?
- Я совсем не подумала об этом. Они такие красивые, но вот магии я не чувствую.
- Жаль, мы бы придумали, как их использовать! А так всего лишь очень старая безделушка из золота и камушков, подумаешь.
Я возмущенно раскрыла рот, собираясь сообщить Алекс о ее культурном уровне и его высоте относительно уровня моря, но не успела. Меня отвлек невообразимый шум и грохот, донесшийся с улицы.
- Что за дрянь вы опять привезли!.. – надрывался Умкин голос. – Это что такое, по-вашему? Нет, черт возьми, это не мой заказ! Вы уже пятый раз не то привозите!
Я подошла к окну и бросила заинтересованный взгляд вниз. Как раз в этот момент из входной двери вылетел черный гроб. Он прогрохотал по ступенькам, и, перевернувшись в воздухе, упал на газон, где лишь пару дней назад к приезду отца семейства трудился новомодный ландшафтный дизайнер. Гроб основательно припечатал к земле экзотическую пестроту и разнотравье, загубив работу садовника на корню.
Следом за этой мрачной конструкцией, в которой вампиры предпочитают спать, выбежали трое рабочих, и, обгоняя друг друга, припустили к воротам. Впрочем, чтобы выбраться за пределы владений Карлейнов, им в любом случае пришлось бы лезть через решетку, потому что в воротах отчаянно буксовал их собственный грузовик, застрявший между неумолимо закрывающимися створками. Умка, похоже, решил не выпускать виновников своего гнева живыми, а водитель явно был в панике и не знал, что ему делать – то ли со всей силы давить на газ, то ли давать задний ход.
Умка вылетел вслед за рабочими и запустил в них скомканной и, судя по всему, так и не подписанной квитанцией.
- Еще раз не тот привезете!.. – вслед вырвавшемуся таки на волю грузовику понеслись самые изощренные ругательства всех времен и народов.
Через пару минут раздосадованный вампир, исчерпав запас гнева, снова появился в комнате Алекс.
- В чем дело? Таки Армагеддон начался или ты просто недоволен качеством работы службы доставки? – Алекс картинно изогнула бровь и с любопытством уставилась на братца.
- Да ну их, сволочей! – раздраженно отмахнулся Умка. – Опять привезли черт знает что, я уже вторую неделю этот клятый гроб жду!
- В прошлый раз их у ворот встретил Люц, и они сразу же развернулись и укатили в обратном направлении, даже в домофон не позвонили. Впервые встречаюсь с такими нервными людьми, - сказала Алекс.
- Наверное, он им улыбнулся, - сказала я, прыснув в ладошку. – А ты что, опять присмотрел себе новый гроб, пижон?
- Это я пижон?! – снова взорвался едва успевший остыть Умка. – Потому что не хочу спать в морально и физически устаревшей коробке?
- Когда это твоя так называемая “коробка” успела устареть? - искренне удивилась я.
Помнится, “старый” гроб был куплен не позднее прошлой весны, и, по рассказам Алекс, идеально подходил для комфортного времяпрепровождения. Сооружение было нашпиговано всевозможными штучками, начиная от плеера и заканчивая устройством, позволяющим принять сеанс массажа.
- Давным-давно! – заявил Умка и принялся загибать пальцы, перечисляя недостатки своего нынешнего “ложа”. Пальцы быстро кончились. Умка покрутил перед глазами сжатый кулак, явно сожалея о том, что под рукой нет подходящей челюсти, и подвел итог. – Он мне надоел. И бока там уже все протерлись.
- А нечего вертеться по ночам, - ехидно заметила Алекс. – Приличным вампирам вообще полагается спать на спине, скрестив руки на груди.
- Некоторых не спрашивали! – рявкнул в ответ Умка, который, по всей видимости, не все свое возмущение по поводу гроба излил на сотрудников службы доставки, и теперь был не прочь выплеснуть его остатки на окружающих. – Можешь хоть на люстре вниз головой спать, если тебе так больше нравится!
Алекс брезгливо скривилась.
- Да иди ты нафиг, братец. Ты как толстая 60-летняя бабка-кассирша, честное слово, даже тембр голоса такой же.
Процитировать свои самые любимые выражения, припасенные на подобный случай, Умка не успел. Раздался звонок, и он чуть не разодрал карман джинсов, пытаясь вытащить трубку.
- Да!.. Я не помню, какой у него номер, вы же квитанцию заполняли!.. Да, с полным комплектом… Нет, там была и система терморегуляции, и три режима подсветки, радио-будильник… сандаловое дерево… да…
- Братец шикует, - прокомментировала Алекс, внимательно рассматривая полыхающий горизонт за окном. Я тоже обернулась к окну. Погода стояла чудная. Солнце торжественно закатывалось за горизонт, устраивая из этого обыденного действа очередное театральное представление.
- Уроды! – мрачно констатировал Умка, закончив разбирательства и прервав наше любование природой.
- Да ладно тебе, все рано доставят – днем раньше, днем позже. Кстати, я никогда не видела гроб из сандалового дерева.
- Привезут – покажу. Заодно опробуешь!
- Ну уж нет, второй раз эта шутка не пройдет!
Запереть меня в гробу – это была блестяще спланированная тринадцатилетним Майком Карлейном операция, повторения которой он ждет с того самого момента, когда выяснилось, что я не люблю замкнутых пространств, особенно запертых на все замки гробов.
- Нет, так нет! – подозрительно мирно развел руками вампир. – Ладно, пойду еще немного поточу клыки о гранит науки.
Вид у этого разгильдяя был такой тоскливый, что мне даже стало его немного жалко.
- Ничего, пересдача – это не так страшно, - попыталась подбодрить его я. – Вот у меня завтра начинается практика, с половины девятого до пяти! Две недели, я же повешусь! Жара, лето в самом разгаре, а я буду сидеть целый день в душной аудитории, с кучей пыльных бумажек перед носом.
Внутренне я вся передернулась, но практика была неотвратима.
- Что-то рановато у вас начинается практика, - заметила Алекс. – На некоторых факультетах еще не все экзамены сдали, а вас уже припахали.
- Видимо наш деканат считает, что мы не люди, а ломовые лошади, и нас можно мучить круглый год без перерыва на каникулы.
- У вас зверский факультет, - ехидно заявил Умка. Вид у него был гораздо более умиротворенный, чем еще минуту назад. Грядущий экзамен на фоне моих проблем явно показался ему сущей ерундой. – То ли дело у нас: с грехом пополам отделался от сессии, приятно провел время на практике, и на целых два месяца – свободен. А у Алекс вообще бардак на факультете – всем все пофиг, и студентам, и преподавателям.
- Что поделаешь, в жизни везет не всем, - философски заметила Алекс.
- Вот именно, везет почему-то всегда одним и тем же. Лучше еще одну сессию сдать, чем разбираться в скорописи XVII века.
- Экая она страшная, эта твоя скоропись! Хорошо, что мы с ней незнакомы, и вряд ли когда-нибудь познакомимся, - на лице у Алекс появилась гаденькая улыбочка.
- Так, хватит о практике, или я возжажду вашей крови!
Они еще и издеваются, халявщики! Нет чтобы посочувствовать, пожалеть бедного и несчастного студента, обреченного на тяжкие архивные работы… Хотя чего я жду, сочувствие - редкий гость в душе вампира. Нет, все пора домой, или они меня доведут!
- Ну, мне собственно уже пора. А то потом опять в пробках весь вечер простою.
- Слушай, подбрось меня до Висперского, у меня там встреча назначена, важная, - загадочно изрек Умка, бросив взгляд на часы, и потер перстень о рукав.
- А как же экзамен по филоСофьи? – вкрадчиво поинтересовалась Алекс. – Ты хочешь сказать, что уже все выучил?
- Еще целая ночь впереди, успею, - отмахнулся Умка. – Ну что, прокатишь меня?
- Прокачу, прокачу, – вздохнула я. Водить машину, когда рядом сидит Умка, сущее наказание. Он не признает ни одного правила дорожного движения и всегда искренне удивляется, если я не пытаюсь проскочить на красный.
- Его там, видимо, репетитор ждет, - съязвила напоследок Алекс. – Значит, в случае успешной сдачи этим пижоном экзамена мы встречаемся в шесть в “Гроте” - отмечать это дело. Если он завалит, что вероятнее, собираемся все равно. Будем смотреть, как он напивается с горя.

Аромат свежесваренного кофе вкрадчиво пробрался в мою комнату и пришел на помощь надрывающемуся будильнику. Вдвоем они меня разбудили. Еще только начинающийся день обещал быть непростым.
Надо бы заправиться чем-нибудь вкусным. Мысль о горячих рулетиках с корицей минуты две грела душу, но внутренний голос, проснувшийся совсем не вовремя, завел свою старую песню о том, что нельзя поднимать настроение едой, заедать стрессы и прочие неприятности шоколадом, ибо так и до ожирения себя довести можно. И внутреннему голосу как всегда было совершенно все равно, что без этого самого шоколада можно дойти до последней стадии стресса, после которой наступает вечный покой.
Добраться до кухни удалось без приключений, я попала только в одну из ловушек, заботливо устроенных прадедом. Видимо сегодня он торопился и не успел замаскировать все как следует. Единственное, что ему удалось, так это исчезающая ступенька на лестнице, с которой я чуть не улетела вниз, но вовремя удержалась за перила.
На кухне царил образцовый порядок, Агна старательно шинковала овощ неизвестной породы для очередного полезного блюда с нулевой калорийностью.
- С добрым утром, - приветствие вышло дежурным.
- Доброе утро, детка! Чашечку кофе? – бодро отозвалась Агна, стопроцентный жаворонок.
- Ты еще спрашиваешь. Я на автопилоте передвигаюсь.
- Минна, ну что это за выражения! – Агна всплеснула руками.
Вот ведь любитель изящной словесности – тиран всей семьи, и сказать ничего нельзя, обязательно поправит, да еще и возмущение свое выкажет. Ах, простите, извините, но выражаться в духе девятнадцатого столетия я сейчас не в силах. Все что мне нужно, это чашечка восхитительного кофе, иначе мне крышка.
- Присаживайся скорее, несносный ребенок! - проворчала Агна, пока я, шлепая тапочками, добиралась до своего стула.
Пять чашек кофе совершили почти невозможное, - примирили меня с ранним подъемом. Спать больше не хотелось, моторчик в груди выстукивал барабанную дробь.
- Так, надеюсь, твой автомобиль не требуется заправлять? - осведомилась бабушка, закончив приготовление некой смеси трав и овощей, которую не солить, ни перчить, ни тем более заправлять маслом не полагалось.
- Нет, у меня полный бак. А что?
- Я сегодня же уезжаю на дачу. Элоиза Яковлевна имела наглость заявить в интервью “Цветам”, что она является единственной обладательницей сорта коричневых роз! Это те самые, что я вывела в прошлом году и по доброте душевной подарила несколько кустов ей. Это непростительно! - выпалила Агна возмущенно.
Это действительно была большая наглость со стороны Элоизы Яковлевны, нашей соседки по даче. Соперничество между этими двумя почтенными и многоопытными любительницами садов и огородов началось очень давно. Во всяком случае, сколько себя помню, каждое лето на даче устраиваются показательные “бои” с демонстрацией идеально прополотых грядок, новейших сортов растений и неприличных по размерам морковок, больше походящих на артиллерийские снаряды.
- И что ты собираешься делать? Насылать проклятие или более мирными средствами обойдешься?
- Ах, не говори глупостей! Просто Гортензия Иванова на будущей неделе планирует устроить фотосессию нашего сада, заодно я начну подготовку к небольшой выставке. Следующий номер “Цветов” будет полностью посвящен мне и моим новым сортам роз.
- Поздравляю, Элоиза Яковлевна покончит жизнь самоубийством и никто тебя ни в чем не обвинит.
- Минна, еще одна шутка из этого района и я клянусь, что заставлю тебя до осени вязать чехольчики для зимних роз!
- Все, все прости, молчу, - лучше вовремя остановиться, Агна свое слово сдержит!
Я вспомнила, как прошлой зимой впервые поймала свою бабушку за этим странным занятием. Она сидела в своем любимом кресле с бархатной спинкой и вязала из тончайшего бордового кашемира что-то очень странное, похожее на варежку для заячьего хвоста или круглый клоунский нос. Рисунок на этой непонятной штуке очень напоминал розовые лепестки. Я полюбопытствовала, что это за удивительный «креатив».
- Это? Это чехлы для моих новых роз, – объяснила Агна. - Я ведь тебе рассказывала, что вывела новый сорт, который цветет зимой? К сожалению, если столбик термометра падает ниже -25 градусов по Цельсию, у них начинают блекнуть лепестки.
Тогда меня угораздило спросить, зачем ей все это нужно. Ведь зимой розы прекрасно выращивают в теплицах, и торгуют ими потом до самой весны на каждом углу. Это была большая ошибка. Бабушка недовольно фыркнула и смерила меня взглядом, которым, вероятно, художники обычно меряют непросвещенных болванов, не способных понять их тонкий замысел.
- Мои розы растут не в теплицах, они цветут прямо на снегу. И если пару особенно холодных февральских ночей им придется провести в этих чехлах, это еще не станет достаточно веским поводом для того, чтобы ставить знак равенства между ними и бессмысленными тепличными цветами.
Неуважительное отношение к бабушкиному увлечению вышло мне боком. Зато я научилась вязать! Во всяком случае, кашемировые чехольчики для роз получаются у меня вполне неплохо.
После завтрака я пошла в гараж – готовить форд к погрузке всего необходимого для очередной затеи Агны. Мысленно жалея несчастного железного друга, который будет вынужден везти содержимое всей нашей оранжереи с бабушкой в придачу.
Когда, наконец, в машине не осталось свободного места, и форд слегка “присел”, Агна, нацепила кокетливую соломенную шляпку, поправила элегантные очки в золотой оправе, и жестом киноактрисы, помахала мне на прощание рукой. После чего смело тронулась в путь, чуть не сбив по дороге садовый фонарь. Да, теперь покою и умиротворению в “Старой Липе” придет конец. “Старая Липа” - это небольшой дачный поселок, где живет мой дед Альфред. Помимо бабушки он любит покой и тишину, эти две столь необходимые ему для душевного равновесия вещи абсолютно не сочетаются с характером Агны. Поэтому дед, как весьма мудрый человек, решил не тратить нервы на старости лет понапрасну и уехал жить загород, где сейчас пишет мемуары. Время от времени его затворничеству приходит конец, но бабушка долго на одном месте оставаться не может, поэтому «конец» длится недели две от силы. После чего они снова расстаются на неопределенный срок и всех это устраивает.
Сборы бабушкиных зеленых “друзей” заняли много времени, и я уже опаздывала на практику. В течение этой недели мы будем заниматься на факультете, те наиболее стойкие из нас, кто перенесет это жестокое испытание, будут автоматически направлены в архив ЛУМО еще на долгих пять дней. А потом останутся всего лишь жалкие полтора месяца на моральное восстановление перед новым учебным годом.
Утренний Сиреневый переулок выглядел пустынно. Ничто не мешало нашим соседям досматривать свои радужные сны.
Мой путь лежал в сторону недавно открытого после ремонта Левинского проспекта. Издали уже слышался его гул. Это был неповторимый утренний шум просыпающегося города. В воздухе над головой то и дело со свистом проносились метлоскейты, - маги и ведьмы бесстрашно неслись по своим делам. На асфальте движение тоже не прекращалось ни на минуту.
Вот малыша тащат в детский сад. А он упирается и заливается та-а-а-а-а-кими слезами. А рядом бежит молоденькая мама в кургузом пиджачке, бойко стрекоча тонкими каблучками.
- Ну, Ванечка, ты же у меня уже большой, а большие не плачут! - проворковала она, поравнявшись со мной. - В детском садике такие чудные детки, вы будете целый день играть, а Марфа Васильевна расскажет тебе твою любимую сказку.
Под впечатлением от услышанного я вспомнила свой детский сад. Картинки мелькали довольно страшные: нянечка с ложкой вареного лука, доказывающая, что он полезный, потому и оказался в супе, хотя я была уверена, что это диверсия злобных троллей. Или холодный туалет, куда запирали тех, кто нарушал тишину во время тихого часа. Считалось, что холод раз и навсегда заставит болтунов молчать.
Искренне посочувствовав мальчишке в синем комбинезоне, который, несмотря на все оптимистичные заверения своей матери, продолжал голосить на всю улицу, я пошла дальше. Меня обогнала кучка студентов с тубусами в руках, видимо технари тоже рвались на практику. Под одобрительный гогот толпы, стоящей на остановке, эти ребята, отчаянно работая локтями и тубусами, штурмом взяли старый автобус, который, заваливаясь на правый бок, неспешно тронулся с места. Остановка затихла, народ дымил сигаретами, читал газеты и книжки. Через пару минут показался нужный мне троллейбус.
Всю дорогу до Университетского городка мне было тяжело дышать, то ли от терпких духов дамы слева, то ли еще от чего-то. Голова закружилась, к счастью упасть было невозможно, вокруг стеной стоял народ. Из состояния оцепенения меня вывел дикий кошачий вопль. Кто-то наступил на хвост кошке-оборотню.
-Мъяааауууууууууу! – дикий надрывный вой разнесся по салону, заставив всех окончательно проснуться. Я оглянулась, где-то в районе места кондуктора затевалась утренняя ссора.
- Разъездились тут! – гаркнул небритый мужчина весьма помятого вида, нависающий своей громоздкой тушей над кошкиным сиденьем.
Кошка, знойная дама лет тридцати с маленькими черными ушками, презрительно фыркнула, извлекла из сумочки идеально белый платочек и демонстративно потерла им оттоптанный кончик хвоста. После чего обвила хвостом колени и уставилась в окно. Троллейбус как раз подъезжал к остановке, и небритый мужик принялся протискиваться к выходу. “Смоляной переулок!” - объявил водитель и пассажиры, стоящие у дверей, неожиданно грянули дружным хохотом. Я с интересом уставилась в окно, пытаясь разглядеть из-за плеча стоящей впереди бабки, что же там такого забавного происходит. Помятый мужик выкатился из троллейбуса, обеими руками держась за свои штаны. Подтяжки, срезанные острыми кошачьими ноготками, жалобно болтались по бокам. Троллейбус тронулся дальше, пассажиры изрядно повеселели.

На каждой остановке народ прибывал и прибывал, казалось, что троллейбус просто бездонная бочка. Наконец, на предпоследней, восьмой по счету остановке большая часть набившихся в салон пассажиров бурным потоком хлынула на улицу. В троллейбусе остались только немногочисленные студенты и сотрудники ЛУМО. Я вздохнула с облегчением. «Вороний остров! Конечная остановка нашего маршрута», - объявил водитель, и я вырвалась на волю, еще не до конца отдышавшаяся, но счастливая, потому что троллейбус наконец-то остался позади. Хотелось одного – стоять, облокотившись на перила, подставить лицо дующему с Виспера ветру и дышать, дышать, дышать. Мост, на котором располагалась остановка, назывался Восточным – по стороне света, на которую он был ориентирован. Кроме него Вороний остров со всем остальным городом соединяли еще два моста – Западный и Северный. Постепенно приходя в себя, я еще раз бросила грустный взгляд на тихо плескавшуюся воду и побрела по направлению к небольшой будке. Для того, чтобы попасть на территорию Университета, нужно было предъявить дремлющему в будке охраннику пропуск или удостоверение личности.
Через десять минут я уже подходила к нашему старому, увитому плющом корпусу.
На первом этаже было тихо и неуютно, обычно по утрам здесь твориться нечто, не поддающееся описанию: непрестанно гудящая толпа студентов, похожая на пчелиный рой, заполняет все свободное пространство, от раздевалки, куда все спешат поскорее сдать свои метлоскейты до широкой мраморной лестницы, по которой этот рой вьется все выше и выше.
- Привет! – раздалось за спиной. Керри, появившись неизвестно откуда, весело улыбнулась и тут же сунула мне плитку шоколада.
- Мы еще успеем ее съесть, пока поднимаемся. Одуванчик потом до обеда не выпустит, да еще задержит, - протараторила она, роясь в сумке.
- Спасибо, - я развернула шелестящую фольгу и отломила кусочек горького шоколада.
- Эразм привет передавал, - сообщила Керри, проворно закалывая в волосы шпильки.
- Как он там? – спросила я, между делом сворачивая фольгу в маленький плотный шарик.
- Нормально, работает в книжном магазине у своего друга, зовет в гости.
- Поедешь? – я мысленно представила себе лавку с кучей книжных полок, непременным колокольчиком у двери и чопорными англичанами, которые, не спеша, прохаживаются между полками, выбирая, чем бы потешить свое пресыщенное сытой и размеренной жизнью воображение. А посреди всего этого безобразия стоит наша гордость, честь и ум - Эразм, личность с нордическим характером, и взглядом лорда. И чего он там забыл? Двоюродный брат Керри, лишь пару недель назад отбыл на историческую родину предков в туманный Альбион. Причиной тому послужила банальная ссора с новым начальством в магистрате. Банальная то банальная, но для Эразма это стало вопросом принципа.
Эразм состоял в ордене авгуров. Это один из самых древних орденов за всю историю магии. Авгуры - маги, способные превращаться в птиц. Прикладного значения эта магия сейчас почти не имеет, да и авгуров не так много, редкий талант в наши дни. Орден постигла печальная учесть, - он перестал существовать самостоятельно и был объединен с еще несколькими орденами древних магических знаний. Новый магистр объединенного Ордена Древней Магии, господин Тибиус начал свою карьеру на новом посту с ломки всего старого и весьма резко отзывался о своих предшественниках. Эразм встал на защиту своего учителя магистра Бирда. Произошла ссора, после которой наш благородный рыцарь счел своим долгом покинуть Магистрат, хотя ему прочили большую карьеру.
- Он нас обеих зовет, - Керри вывела меня из состояния задумчивости. – Ну, так что, поедем?
- Если практику переживу, то может, и съездим.
- Да ну ее, эту практику, прорвемся, пошли, - Керри, удовлетворившись своим зеркальным отражением, заторопилась к лестнице, на бегу роняя крошки шоколада. Следом за рыжим пучком волос, из которого торчало неимоверное количество шпилек, пробиралась я.
Аудитория шумела как улей. Однокурсники постепенно просыпались, ждали появления Одуванчика, который уже мелькнул пару раз на этаже, но к нам пока не спешил. Наконец, когда все наши, даже хронически опаздывающие Ваня и Макар, заняли свои места, Евгений Петрович Одуванчиков торжественно вошел в аудиторию. Одуванчик окинул всех присутствующих орлиным взглядом, прошелся сухой рукой по бороде, кашлянул и скрипучим голосом произнес:
- Позвольте поздравить всех вас, дорогие мои, с началом архивной практики, - пафос фразы не предвещал ничего хорошего. Я уставилась в окно, там весело светило утреннее солнышко. Яркие лучи грели верхушки деревьев, где на тонких ветках качались нахохлившиеся воробьи и прочая птичья мелочь.
Народ немного пошумел в ответ, но никто бурную овацию устраивать не собирался. Одуванчиков на отсутствие аплодисментов не обиделся, скромно уселся за свой стол и хлопнул в ладоши. Агатовый перстень, что красовался на мизинце правой руки профессора, выпустил в атмосферу пару слабых искр, и началось... Я с любопытством уставилась на внушительного вида газовую туманность, что возникла у нас над столом. У соседей наблюдалась точно такая же.
Из нашего облачка вылетела увесистая книга в выцветшем синем переплете и аккуратно расположилась посреди стола. Облачко заметно посветлело, напоследок оттуда вывалились два целлофановых пакетика и пластиковая лопаточка для переворачивания страниц.
- Наденьте, пожалуйста, перчатки, - попросил Евгений Петрович и прошелся по рядам, проверяя готовность своих войск перед началом штурма самой неприступной крепости в мире.
Керри послушно развернула одну из упаковок. Нитяные перчатки отвратительно воняли, подруга сморщила нос, и посмотрела на меня. А что я, я лишь пожала плечами, ничего не поделаешь, порядок есть порядок, исторический источник вещь хрупкая и капризная, поэтому перчатки пропитывают специальным зельем, дабы не занести микробы на полуистлевшие страницы.
- Предупреждаю, посторонними предметами, равно как и заклинаниями с данной минуты, - Одуванчик бросил взгляд на циферблат своих карманных часов, - И до конца занятий пользоваться запрещено. Трофимов, еще одно движение и я испепелю ваш словарь! Все посторонние предметы ко мне на стол. От вас требуется доказать, что вы свободно владеете не только магическими навыками, но и никак не связанными с колдовством приемами работы с историческими документами. Не забывайте, что магия губительна для многих исторических источников. Поэтому предупреждаю, если кто-то решит воспользоваться заклинанием или словарем, то будет проходить практику до конца августа.
- Интересно, а чем словарь может навредить этой книженции? - вопросил Ванька, отдавая словарь Одуванчику.
- Он вредит прежде всего вам. Мы посвятили изучению павлиники – благородному языку, который использовали авгуры, целый семестр. В ваших головах полно информации, не давайте ей там залеживаться. Мозг должен работать, Трофимов. Садитесь на место.
- Это не честно, - шепотом возмутилась я.
- А ты как хотела? - изумилась Керри. Ее нисколько не пугала перспектива остаться без словаря наедине со своими глубокими и обширными познаниями. Для нее павлиника, даже самая древняя, нечто родное и близкое.
- Я вчера у Кати спрашивала, они всю практику словарями пользовались.
- Поздравляю, Одуванчик стал хитрее.
- Учти, я на тебя надеюсь.
- Не вопрос!
- Вы можете выбрать любой фрагмент текста, - продолжал Евгений Петрович.
- А сколько нужно прочитать? – опасливо осведомился Макар. Им с Ваней досталась особо увесистая особь от мира рукописных изданий. Подозреваю, что Одуванчик, не полагается на закон случайности, у него все закономерно, - самые отъявленные прогульщики всегда получают по полной программе.
- От корки до корки! – пошутил кто-то с последних парт.
- Для начала хватит одного листа текста. Не забываем пользоваться лопаточками, Трофимов, вы совершенно невозможны!
Я обернулась, Одуванчиков возмущенно отчитывал незадачливого Ваньку, который листал книгу, даже не надев перчатки.
- Минна, откуда начнем? - Керри потянула меня за рукав.
- Для разнообразия начнем с конца.

Что и говорить, работа оказалась сложной. Чернила кое-где начали затухать, и без того замысловатые птичьи следы превратились в нечто совершенно нечитаемое. Керри до последнего билась над пятнадцатой строкой, дальше которой мы так и не продвинулись.
- Объявляю перерыв,- решительно заявила она и, заложив чистый лист бумаги между страниц, закрыла книгу. – Если бы не чернила! Я почти поняла, о чем эта строка, только все равно придется потом уточнять по словарю.
- Ты - герой! Думаю, Одуванчик, в конце концов, сжалиться над нами.
- Сжалится, куда он денется, ты думаешь, тут найдется хотя бы три человека, которые переведут страницу целиком? – Керри была абсолютно права, в аудитории витал дух отчаяния.
- Думаю, он серьезно переоценил наши возможности.
- Ладно, сейчас отдохнем и начнем переводить следующий абзац. Авось справимся.
- У тебя с собой минералки нет? – осведомилась я. После шоколада мне ужасно захотелось пить, но до перерыва оставался еще целый час.
- Есть только в сумке, - Керри кивнула в сторону огромной кучи, сумок и рюкзаков, которые были свалены на две первые парты, как того потребовал Одуванчик.
- Думаю, что он разрешит… я схожу.
- Сиди, мне удобнее, - Керри собиралась встать, но в этот момент в дверь постучали.
Евгений Петрович, недовольно ворча что-то себе под нос, выбрался из-за своего стола, располагавшегося на помосте у доски, и решительно направился разбираться с несчастным, посмевшим нарушить наше затворничество.
Аудитория дружно затаила дыхание. Но надежда умерла, не родившись – чуждый всякому сочувствию к студентам, Одуванчик лишь приоткрыл дверь и наполовину скрылся за ней. Выходить он, похоже, не собирался. Тем не менее, Керри успела незамеченной пробраться к сумкам и вернулась с трофеем – бутылочкой минеральной воды. Ванька даже изобразил что-то вроде аплодисментов. Остальные просто позавидовали.
- Успела! Спрячь ее скорее, - она передала мне прохладную бутылку под партой как раз в тот момент, когда Одуванчик яростно захлопнул дверь.
- Черт знает что! – возмутился преподаватель и тут же грозно обвел аудиторию взглядом. – Работаем! Не отвлекаемся!
- Пей быстрее! – еле слышно сказала Керри, пока Одуванчик стоял к нам спиной. Легко сказать, пей быстрее. Мне что теперь, захлебнуться! Я успела сделала всего лишь два жадных глотка, и тут случилось непоправимое: Ванька дернул парту, она пребольно ударила меня в спину, и я пролила воду прямо на страницу, которую мы уже битых три часа пытались перевести. Керри молниеносно накрыла капли воды бумагой. Слава всем богам, Одуванчик в это время был занят кем-то на третьем ряду.
- Мин, это случайно вышло, - лепетал сзади обескураженный Ванька.
- Успокойся, что-нибудь придумаем, - шипела Керри.
- Ты попала Арбалетова, - безжалостно констатировал Макар.
- Если сейчас он вас услышит, попадем все! – прошипела я.
- Что теперь делать? – Ванька озадаченно переводил взгляд с меня на Керри.
- Поклянитесь, что будите молчать, оба. Больше никто этого не видел?
- Нет, за нами только Арнольд, а мы - Могила, - заверил Макар.
Я на всякий случай огляделась по сторонам, судя по тому, что на меня никто не косился, инцидент остался незамеченным. Безобидная, в сущности, выходка Керри привлекла гораздо больше внимания. Оставался Тоша…
Тоша Арнольд - это жуткая личность с апельсиновыми волосами. Я до сих пор не могу себя заставить поверить в то, что это его натуральный цвет. Но невозможно же всю жизнь, с самого детского сада, методично краситься одной и той же краской! В школе у нас с ним было что-то вроде большой чистой любви, но продержалось это чудесное первое чувство только до девятого класса, когда мы разругались “на всю жизнь”. Тоша сидел, склонившись над декольте милой блондинки. Девушка, то ли Лиза, то ли Маша, никак не могу запомнить ее имени, была увлечена переводом, Тоша – девушкой, поэтому окружающее его мало волновало. Ну и хорошо. А Ванька с Макаром ни за что не выдадут.
Керри тем временем убрала бумагу, страница выглядела не совсем загубленной, пострадал лишь один абзац, «следы» и без того еле заметные размыло.
- Будем переводить другую страницу, - пробормотала Керри, у которой на лбу было написано: “Надо все рассказать Одуванчику”.
С видом обреченности я уставилась в окно. Погода резко изменилась, небо затянуло свинцовыми тучами, злой ветер трепал кроны деревьев, под его напором слегка дрожали стекла. Скорее всего, сейчас начнется гроза, и возможно с градом. А меня ждут персональные громы и молнии в исполнении Евгения Петровича Одуванчикова.
Утопающий хватается за соломинку, я вспомнила о Кате. Она два года назад закончила ЛУМО и теперь работает в Главном Архиве при Магистрате.
- Это у нас официальная городская хроника, составленная в XVII веке? – кажется, этого вопроса Керри не ожидала и растерянно закивала в ответ. В ее глазах мелькнули искорки недоверия, смешанного с доброй толикой любопытства.
- У меня есть идея! – я вырвала листок бумаги из тетради. Керри кивнула, она поняла, что я не хочу говорить об этом вслух. На особо скучных лекциях подобная переписка спасала нас с ней не раз. Я написала следующее:
- «Эти хроники составлялись в нескольких экземплярах для всего магистрата, попрошу у Кати найти одну из них в архиве, потом восстановим текст. Размыт всего один абзац, на другой странице вообще все в порядке».
- «А чернила!?»– написала в ответ Керри.
- «Это итак почти невозможно читать, обновим, а потом состарим! Не проблема».
- И этому учат в Академии? – съязвила Керри вслух.
- Учат не учат, но уж состарить написанный текст я смогу!
- Не сомневаюсь, но все-таки это источник!
О боги, как с ней иногда бывает тяжело! Все-таки сказывается мое детство, ведь можно сказать, что я выросла с Алекс и Умкой, а этим двоим претит само слово «нельзя». Я дописала ручкой свой ответ, будем надеяться на убедительность доводов. Как только я отложила ручку, Керри нетерпеливо выхватила листок.
- «Эти хроники не самый важный источник. Он наверняка, сохранился в нескольких списках. Одуванчик нам бы не доверил что-то действительно стоящее. Да эти страницы помнят не одно поколение студентов, поэтому и текст начал затухать. Если Катя не сможет помочь, тогда так и быть повинюсь перед Одуванчиком. Бьюсь об заклад, он сделает то же самое - восстановит текст по копии. Зачем его зря волновать?!»
- Ладно, - Керри тяжело вздохнула. – Раз решение найдено, давай переводить, у нас с тобой впереди еще целая страница,– она нервно скомкала бумажку с моими доводами, и сунула ее в карман джинсов. Конспирация, одним словом.
Но в этот день нам, видимо, так и не суждено было перевести ни одной страницы текста. А может быть, сферы небесные просто сжалились над горсткой несчастных студентов? В дверь вновь постучали, на этот раз гораздо более настойчиво, и распахнули ее, не дожидаясь ответа.
- Евгений Петрович, вы меня, конечно, извините, но…
Вся аудитория в очередной раз замерла в минуте томительного ожидания. Похоже, случилось что-то серьезное. Одуванчик покинул кафедру и скрылся за дверью. Каждый студенческий мозг, путем резко активизировавшихся мыслительных процессов, тут же сделал из этого события определенные выводы.
- Слушайте, пойдем, обмоем начало практики, а?
- Да подожди ты, может, еще не отпустит…
- Ага, не отпустит, он нас с этими реликтами не оставит, ему же дороже, - этот довод убедил многих, и мужская часть аудитории принялась бурно обсуждать питейные заведения Люцибурга и их основные достоинства. Кто-то предлагал наведаться к “Зеленому Гоблину” - весьма мрачноватое местечко, всегда до отказа набитое болельщиками футбола. Большинство стояло за то, чтобы посетить “Хмельную речку”. Однако к единодушному мнению аудитория прийти не успела.
- Тихо! - прогремел Одуванчик, внезапно появившийся за кафедрой. - Тихо! Было объявлено штормовое… фу ты черт! Ураганное предупреждение, на Люцибург с севера движется ураган.
Все как по команде бросились к окнам. На нас с Керри напирали девчонки с соседнего ряда. Евгений Петрович призывал всех вернуться к порядку и сесть по местам, но его никто не слушал. Творившееся за окном светопреставление произвело на всех сильное впечатление. Ветер нещадно трепал могучие кроны дубов, одному молодому деревцу пришлось особенно туго, его пригибало к земле, казалось еще один порыв и дерево сломается. Мимо нашего окна с громким скрежетом пронеслась сломанная сухая ветка.
- Вот это круто! - не удержался Макар.
- Перепелкин! – гаркнул Евгений Петрович, подходя к нашему окну, при его появлении девчонки тут же ретировались по местам, и мы с Керри свободно вздохнули.
- Все немедленно сядьте на свои места! – взревел выведенный из себя Одуванчик и промокнул испарину на лбу алым платком. – Или вы немедленно прекращаете шуметь, или мы будем ждать окончания буйства стихии здесь! – повторять дважды не пришлось, в аудитории воцарилось подобие спокойствия.
- Наши метеорологи расформировали не тот антициклон, в результате ошибки образовалась огромная воронка урагана. Делается все возможное для ее нейтрализации, но администрация… - Одуванчик недовольно сморщился, - решила прекратить занятия. Поэтому сейчас без шума и паники выходим из здания, прошу вас, воздержитесь от полетов на метлоскейтах, это опасно. Ну все, все свободны.
- Магические метеорологи – это лучшие метеорологи в мире! – проскандировал Макар. - Обычные просто погоду не угадывают, а наши еще и стихийные бедствия создают.
Аудитория разразилась свистом и смехом.
- Острить будете дома, Перепелкин! – прогремел Одуванчик. – И учтите, что все то, что вы не успели сделать сегодня, вам придется доделывать завтра, в дополнение к новому заданию!
На этой торжественной и одновременно печальной, особенно для нас с Керри, ноте закончился первый день практики.

Мы неуправляемым потоком понеслись вниз на волю, прочь от этих скучнейших писцовых книг и городских хроник. И навстречу разбушевавшемуся ветру и дождю, который уже начал хлестать по окнам.
- Как удачно облажались наши метеорологи! – радостно заявила Керри, которая бежала рядом со мной. – Вот бы они и завтра расформировали какой-нибудь “не тот” антициклон.
- Специально по просьбам трудящихся! Нет, даже они вряд ли способны на такое. Ты лучше скажи, как мы домой добираться будем?
- А, ерунда, - отмахнулась Керри. – Если не будем стоять на крылечке и ждать, когда начнется настоящая буря, а поторопимся – то долетим в два счета, даже промокнуть толком не успеем. Черт! У тебя же нет метлоскейта.
- А ты собираешься лететь на этой утлой доске в такую погоду! С ума сошла! Даже если бы он у меня был, я ни за что не отважилась бы лететь при таком ветре!
- Минна, ну честное слово это смешно! Посмотри на всех наших.
Я проводила взглядом разлетающихся ребят. Большая часть из них благоразумно стремилась как можно быстрее попасть домой. Кто-то уже бежал к мосту ловить такси, пара автомобилей, заполненных до отказа, медленно двинулась следом. Но все же большинство разлеталось на метлоскейтах. На фоне грозового неба эффектно выделялась небольшая стайка под предводительством Перепелкина, они явно взяли курс на “Зеленого Гоблина” и клином подались строго на запад.
- Вы все сумасшедшие! – констатировала я, провожая стаю взглядом. – Куда они понеслись, “Гоблин” наверняка по случаю ураганного предупреждения закрыт. И что они будут делать? Их же сдует или унесет куда-нибудь в штат Техас и сбросит там на коровник. И это в лучшем случае.
- Ладно, а почему ты сегодня без машины?
- Агна уехала на дачу.
- Ясно. Нас двоих эта штука не выдержит, пошли ловить такси.
Только после этих слов я поняла, что мне чего-то не хватает.
- Я оставила сумку в аудитории!
- Сегодня определенно не твой день… – протянула Керри и посмотрела на окна нашего этажа.
- Все закрыты, отсюда ты ее не вызовешь, деньги там остались?
- И ключи…
- Не проблема поедем ко мне, так даже ближе,- Керри торопливо рылась в сумке, в поисках бумажника. – Где же ты прячешься, маленький гад! Сейчас! - Керри углубилась в изучение содержимого кошелька, уныло пересчитала пару бумажек, на такси даже для меня одной этого было явно недостаточно.
- Придется возвращаться. Ой! – мне на плечо приземлилось нечто увесистое и тут же вцепилось острыми коготками.
Керри удивленно уставилась на меня, вернее на пушистого зверька, который совершил аварийную посадку на моем плече.
- Это белка?! – Керри так и застыла с бумажником в руке.
Я покосилась на зверька, как и следовало, ожидать на нем красовалась черная кожаная жилетка.
- Прошу любить и жаловать, Уси-Пуси, - зверь, услышав свое имя, чуть ослабил железную хватку маленьких острых когтей.
- Та самая! - Керри осторожно погладила белку, пушистая шпионка тут же взмахнула хвостом и перебралась на руку Керри. – Какое чудо!
- Вот именно, чудо! Интересно, откуда ее принесло?
- А что это такое? – подруга осторожно дотронулась до серебристой коробочки, которая была привязана к атласной ленте фиолетового цвета и висела на шее Уси-Пуси.
- В прошлом году она таскала диктофон.
- Нет, это что-то другое… На диктофон не походит. Тут объектив есть!
Я присмотрелась повнимательнее к новому украшению хвостатой любимицы декана Алекс.
- Ба, да это же последняя новинка от мира технической магии. Зверь идет в ногу со временем!
Керри вопросительно воззрилась на меня.
- Это миниатюрная цифровая камера со сверхмощным аккумулятором, его хватает на 36 часов бесперебойной работы. К ней еще специальные очки прилагаются, в них видно все, что в данный момент снимает камера. С их помощью еще и управлять камерой можно – приблизить объект, посмотреть в записи то, что было снято раньше…
- Откуда ты все это знаешь? – удивилась Керри. – У тебя есть такая штука?
- Что за вопросы! Ты помнишь, кто у меня прадед? – возмутилась я. - Все пошли, у нас времени мало.
- Какой продвинутый зверек… Интересно, он ест жареный арахис? - с этими словами Керри зашла внутрь корпуса, я последовала за ней.

На лестнице никого не было, поэтому мы решили воспользоваться самым удобным способом передвижения по лестницам, и спустя минуту были на месте. Чудесный взлет наверх по перилам произвел на Уси-Пуси приятное впечатление, она радостно озиралась вокруг, и кажется, по достоинству оценила наши магические способности.
Этаж, как и следовало, ожидать был абсолютно пуст. К тому же в коридорах не горел свет. Керри пощелкала парой выключателей, но лампы и светильники остались безучастны к ее попыткам.
- Неужели пробки выбило?
- Апокалипсис начался!
- Только не смейся, но я темноту не люблю, особенно здесь, - Керри неуверенно покосилась на лестничный проем, этажом ниже свет горел. Белка, все еще сидевшая на плече у подруги, весело прощебетала что-то на своем непонятном наречии и потерлась своей маленькой нахальной мордочкой о щеку Керри.
- Ой, какая прелесть! - Керри не выдержала и рассмеялась. Белка с чувством выполненного долга соскочила с ее плеча, и, взмахнув на прощанье пушистым хвостом, унеслась куда-то вглубь темного коридора.
- Похоже, ты ей понравилась.
- Надо будет теперь всегда носить с собой орешки.
- Она любит миндаль, ну во всяком случае так считает Алекс.
В свете всполохов молнии мы добрались до нужной нам аудитории. Я потянула за медную, начищенную до красноватого блеска ручку, но дубовые двери лишь издали протяжный старческий скрип. – Этого еще не хватало!
- Заперто?
- Черт! Одуванчик, наверняка, еще и заклятие наложил, там же источники!
- Погоди, может просто на ключ заперто? Он источники там не оставит, скорее всего, он хранит их в сейфе у себя на кафедре.
 Я еще раз подергала ручку. От медной светящейся загогулины не исходило никаких магических флюид.
- Похоже, ты права - заперто на ключ.
- Тогда, попробуем открыть. Ну-ка посторонись, - сказала Керри и оттеснила меня от двери. Она вытащила из своей прически одну из шпилек и принялась с сосредоточенным видом ковыряться ею в замке.
- Ты не зря смотришь детективы! – усмехнулась я, впрочем, не надеясь на благополучный исход дела. В ответ на мои сомнения еле слышно щелкнул замок, и дверь открылась. Керри с торжествующим видом пристроила шпильку на прежнее место.
- Ты гений!
Открыть дверь оказалось проще, чем обнаружить сумку. На месте ее не оказалось, в суматохе ее видимо уронили. Поэтому пришлось заглянуть под парты. Сумка, завалившись на бок, сиротливо лежала на пыльном линолеуме. В аудитории было не так темно, потому что за окном назло всем стихиям горел фонарь. В лучах его молочного света мне удалось разглядеть сумку. Ее черный кожаный бок украшал очень четкий след ботинка размера этак 43-го. Кто-то из наших чудных мальчиков видимо не глядел под ноги.
- Они же носятся как лоси! На, вытри, - Керри протянула мне бумажную салфетку. – Телефон цел?
Я углубилась в изучение содержимого сумки. Как ни странно, но вещи выдержали напор туши ломившегося к выходу “лося”, даже телефон мигнул веселым синим светом.
- Все в порядке? – поинтересовалась Керри у меня за спиной.
- В порядке, если не считать, что моей сумке был причинен моральный ущерб.
- Ты еще скажи, что покараешь обидчика.
- Боюсь, не выйдет, ведь я только что уничтожила вещественные улики.
Керри рассмеялась и двинулась к выходу. Оказавшись за дверями аудитории, она с сомнением уставилась в дальний конец коридора.
- Надеюсь, туалет они не заперли…
- Ну, конечно, сейчас самое подходящее время… Давай беги скорее или пойти с тобой?
- Да нет, не надо, ты лучше пока такси вызови.
Керри двинулась в направлении туалета, на ходу угрожающе пощелкивая вытащенной из волос шпилькой, а я отправилась в сторону лестницы. Завывания ветра и, струи дождя, заставлявшие дрожать оконные рамы, навели меня на мысль, что мы вполне можем остаться ночевать в стенах ЛУМО. Скорее всего, на дорогах уже полно поваленных деревьев и растерзанных рекламных щитов. Я достала телефон и даже успела вспомнить номер такси, но телефон издал подозрительно знакомый звук, известивший мир о разрядке батареи.
- Засранец! - злобно проворчала я, и телефон отправился в недра сумки.
В рыцарском доспехе, стоящем у стены рядом с высокой дубовой дверью кафедры истории магии Древнего мира и Средних Веков, отразился всполох молнии, а через пару секунд раздался и грозный раскат грома. Я невольно ускорила шаг. Атмосфера на нашем факультете сложилась, как сейчас принято выражаться, “готичненькая”. В подобных декорациях хорошо снимать очередной фильм из серии “ночь в заколдованном музее”.
Общее сходство с музеем из фильма ужасов усиливалось еще и благодаря стеклянным стендам, протянувшимся вдоль стен коридора. Под стеклами сверкали мечи и булавы, магические кольчуги светились призрачным синеватым светом. Днем они выглядели вполне милыми экспонатами, найденными в многочисленных археологических экспедициях. А теперь все это собрание старины являло собой картину чего-то мистического и жуткого.
Пожалуй самое неприятное впечатление производило чучело студента. Стеклянные глаза обработанного по всем правилам таксидермии, уже как минимум 400 лет неживого тела в неверном сумраке казались подозрительно не мертвыми. Резкие вспышки света, периодически озарявшие коридор, только усиливали это жуткое впечатление – каждый раз студент смотрел в другую сторону.
Впервые я попала в этот коридор в позапрошлом году, когда пришла сдавать вступительные экзамены, и точно помню, что чучело студента к тому моменту уже красовалось за стеклом. Наша с ним первая встреча стала одним из самых запоминающихся событий в моей жизни. Чучело наверняка украшает коридоры ФИМа уже не одно десятилетие, и многие поколения студентов, глядя на него, глубже вгрызались в гранит науки. Впрочем, точных данных на сей счет у меня нет.
Медная табличка, укрепленная на стенде с чучелом, девственно чиста. На ней не выгравировано ни единого знака. Кое-какую информацию о сем чудном экспонате я нашла в библиотеке, в “Вестнике Люцибургского Университета” за 1597 год. Там утверждается, что сей студент был превращен в чучело одним очень нервным профессором, которому бедняга не смог сдать коллоквиум.
В том же “Вестнике” излагается полная драматизма история жизни-после-смерти этого безвестного студента. Сначала он хранился в доме того самого нервного профессора. Стоял в углу кабинета и исполнял роль такой специальной полезной штуки для отведения профессорской души. Натерпевшись за день от студентов, профессор возвращался домой, запирался у себя в кабинете и принимался метать в чучело гусиные перья с острыми металлическими наконечниками, сопровождая сие надругательство бранью в адрес каждого досадившего ему студента лично.
В качестве источника информации автор статьи о чучеле приводит второй том мемуаров этого эксцентричного профессора. Найти их мне не удалось ни на факультете, ни в Библиотеке магических книг, ни в Главбибе, ни даже в нашей домашней библиотеке. Подозреваю, что никаких мемуаров не существует в природе, а сама статья в «Вестнике» - это фальсификация, созданная каким-то остроумным средневековым профессором специально для того, чтобы приструнить распустившихся студентов.
Скорее всего «студент» изначально был обычным муляжом, на котором отрабатывались всевозможные заклятья. Но такая скучная версия наших студиозусов, естественно, не устраивает. Байка о средневековом мученике науки, павшем от собственного невежества, гораздо более привлекательна, старшекурсники очень любят пугать ею абитуриентов.
Существует еще множество версий появления чучела на свет, одна страшней другой. Ходят слухи о том, что оно вовсе не средневековое, и было изготовлено никак не раньше XX века. Поговаривают также, что чучелом студент стал благодаря Ксавелию Константиновичу Добролееву, нашему декану. Между собой студенты предпочитают называть его Кошмаром Кошмаровичем. Он помешан на древних артефактах Ближнего Востока. И если уж начнет о них говорить, то запросто может продержать две лекции вместо одной. К тому же наш декан обладает таким цепким взором, что многих особо впечатлительных натур легко и сам того не желая вводит в состояние транса. Словом, ни одно прозвище не дается просто так, есть в нем что-то Кошмарное…
Я решила подождать Керри именно у этого стенда, все-таки темноты она боится, а тут еще это чудо. Я постучала костяшками пальцев по стеклу и вслух спросила:
- Как думаешь, она еще долго?
Чучело студента скрипнуло в ответ. Несмотря на то, что стенд вроде бы всегда надежно закрыт, кто-то опять ухитрился надеть на этого средневекового парня джинсовую бейсболку козырьком назад. Неожиданно стеклянный стенд задрожал и раздался какой-то странный цокот, как будто кто-то пробарабанил ногтями по стеклу. Даже мои нервы, приученные страшилками Магнуса ко всему, на этот раз не выдержали. Я отшатнулась. Но уже через мгновение у меня отлегло от сердца. Со стенда спрыгнула и приземлилась рядом белка-шпион.
- Это опять ты!
 Белка насмешливо глянула на меня черным глазом и ускакала прочь. Интересно, что ей здесь надо? Или просто развлекается, изучая новую территорию. В том направлении, куда унеслось создание с пушистым хвостом, раздался какой-то странный шум. Белка его произвести не могла. Звук исходил откуда-то со стороны деканата. Как будто там упало что-то громоздкое. Звук был приглушенным, я вспомнила мягкий персидский ковер, который устилал пол резиденции Кошмара Кошмаровича. Последовал еще один удар. Мне стало не по себе, а что если в деканат забрались воры! Вызвать охрану?! До них еще добраться надо, к тому же Керри вот-вот вернется. В тишине я слышала, как гулко бьется сердце. Почему-то эти звуки меня немного отрезвили. Нет, Арбалетова, у тебя просто повышенная впечатлительность! К тому же денек сегодня выдался еще тот. За спиной послышались легкие шаги Керри. Ну, наконец-то! Сейчас быстренько спустимся вниз, вызовем такси, и минут через двадцать будем у нее дома пить чай и смотреть какой-нибудь фильм.
- Я готова - облегченно выпалила Керри.
- Ты в самый раз, а тут какие-то звуки подо…- я не успела закончить фразу, вместо меня это красноречиво сделал еще один глухой удар, донесшийся со стороны деканата, только на этот раз мы уловили еще и звуки шагов.
- Там кто-то есть? – испуганно прошептала Керри и схватила меня за руку.
- Может быть, это секретарша Кристина Ахиллесовна…
- Ага, милейшая женщина в темноте решила заняться перестановкой мебели.
- Кошмар Кошмарович?
- Добролеев на конференции в Тунисе. Я в новостях видела.
- Тогда там вор. Надо вызвать охрану.
Впереди в полумраке просторного холла обозначилась приоткрытая дверь деканата. Кто-то толкнул ее изнутри, и она широко распахнулась. Мы с Керри успели спрятаться в ближайшем проеме между стендами, кажется, позади нас были двери кафедры Археологии, естественно закрытые. Из деканата вместо привычного солнечного света египетских ламп, которые и зимой заставляют цвести кактусы, вырвался узкий блуждающий луч фонаря.
- Боги…
- Молчи, - выдавила Керри и осторожно вытащила из сумки баллончик с газом.
Из деканата кто-то вышел, мы услышали скрежет запираемого замка. У меня внутри все сжалось, я огляделась, на противоположной стене рядом с окном висела картина, если что, ею можно будет легко оглушить вора. Главное сделать это вовремя. Он не должен чувствовать моей магии. Я прикинула смогу ли заставить картину двигаться. Рама выглядела весьма внушительно. Эх, была не была!
Шаги раздавались все ближе. Керри не выпускала мою руку и от этого, как ни странно, становилось легче. Я даже представить не могу, что почувствовала бы, окажись я там одна. Человек поравнялся с нами, мы, кажется, даже дышать перестали и плотнее прижались к дверям. Я уже сконцентрировалась, еще секунда и я обрушу на него картину. Так, только спокойствие! Эта зараза тяжелая, управлять подобной штуковиной можно, только полностью владея собой.
Раздался оглушительный рокот грома, и вспышка молнии высветила знакомый профиль на фоне окна. Картина так и не шелохнулась… Тоша Арнольд с каждым шагом удалялся от нас, направляясь в сторону запасной лестницы.
Честное слово, в первый миг, когда я его увидела, мне хотелось закричать от облегчения. Вот уж не думала, что буду испытывать подобные чувства при виде этого человека. Но миг облегчения длился недолго. Что Арнольд делал в деканате?
- Минна, что он там делал? – озвучила мои мысли Керри, у которой голос слегка дрожал. Она все еще сжимала в руке газовый баллончик.
- Понятия не имею, но нам надо уходить.
- Стой! – Керри резко дернула меня назад в спасительное укрытие ниши. Со стороны деканата вновь донеслись странные звуки. Мы толком так и не поняли, что это было. И тут по карнизу стремительно пролетело нечто маленькое, оно ловко цеплялось за тяжелые портьеры и направлялось в сторону темного коридора, где только что скрылся Арнольд.
- Уси-Пуси?! Она что тоже была в деканате?
- Вот это да! Похоже, она только что выбралась оттуда через вентиляционный люк. Может быть, последуем ее примеру и выследим Тошу!
Меня уже захватил дух погони, к тому же извечное любопытство так и подначивало узнать очередную тайну.
- Минна! – Керри меня даже слегка ударила по плечу, что случалось с ней в редкие минуты потери самообладания, и это означало, что все цивилизованные доводы у нее закончились.
- Что?
- Мы сегодня собираемся попасть домой, или ты предпочитаешь оставшуюся часть суток выслеживать этого бабника?! На кой черт нам его тайны! Если белке надо, то пусть белка за ним и носится, а я хочу домой.
- Ладно, ладно только не злись…

Вниз на первый этаж мы спустились быстро и без приключений, правда, слегка напугали смотрителя, Прохора Васильевича. Этот уютного вида старичок, одетый в стеганный ватный жилет несмотря на лето, удивленно всплеснул руками и чуть не расплескал чай.
- Что это! Вы что, привидения? Носятся тут, людей пугают!!
- Извините, Прохор Васильевич, мы за сумкой возвращались…
- А, знаю, знаю, Евгения Петровича детишки, практикуетесь. Эх, и зачем вас только летом-то мучают? Ну, бегите, да осторожнее, там, бушует!
Мы засмеялись и уже на бегу помахали седоусому старичку, который на фоне сводов готического потолка, украшенного деревянными панелями, выглядел и нелепо и мило одновременно.
У выхода Керри быстро набрала первый вспомнившийся номер такси, но ответ, озвученный гнусавым женским голосом, нас разочаровал:
- На Вороний остров заказы не принимаем!
Примерно то же самое мы услышали еще пару раз, один из диспетчеров даже потрудился объяснить причину отказа:
- У вас там деревья повалены, ни с Висперского, ни с Пустоши не подъехать.
Честное слово я вспомнила пару самых изощренных умкиных ругательств, мне даже захотелось их озвучить, но я вовремя удержалась.
- Что девоньки, не едите? – раздался за спиной голос Прохора Васильевича.
- Такси сюда не вызвать, а метлоскейт есть только у меня,- Керри развела руками, мол, вот такие мы незадачливые.
- Так то же не беда, у меня в подсобке-то метла имеется, ну то есть не совсем метла, так швабра… Но летаить, будь здоров!
- Что? – я с ужасом посмотрела на Керри, но она уже тащила меня вслед за Прохором Васильевичем.
- Как раз то, что нужно! На прошлом шабаше вы с Эразмом часа три летали.
- Там были ирландские метлы! – но меня никто не слушал.
Прохор Васильевич тем временем остановился у «подсобки» - небольшой комнаты, с камином, в которой он хранил свою одежду, кое-какие книги, огромный медный чайник и скромную швабру для полетов. Все это мигом открылось нашему взору, как только он отворил дверь.
- Я на ней иногда по округе летаю, там к соседям, или вот хоть к ректору. Не боись, агрегат проверенный!
- Спасибо, - я взяла себя в руки и вспомнила о вежливости.
- Ты ее потом назад отошли, она дорогу непременно найдет, ученая! - Прохор Васильевич, похоже, чрезвычайно гордился своей шваброй. Меня это смутило. Ну, в самом деле, я что – не ведьма? Метлоскейт – это штука дикая, а уж на старой доброй швабре я как-нибудь долечу.
- Спасибо вам, милый Прохор Васильевич, и доброй ночи! – сказала Керри, кажется, ее тоже тронула забота этого старичка.
- Не волнуйтесь, я обязательно ее пришлю. До свидания! – заверила я его на прощанье, и мы побежали к выходу.
- Летите, доброго пути! – прокричал нам вслед смотритель, оставшийся у своей «подсобки», где пылал камин, и пахло горячими плюшками.

- Ну, вперед! – крикнула Керри, настежь распахивая обе входные двери взмахом руки.
В лицо нам ударил отчаянный порыв ветра. Мне показалось, что он пытается затолкнуть нас обратно. После ароматов плюшек у меня не было особого желания оказывать ему сопротивление. Но Керри явно жаждала экстрима. Ее метлоскейт рванул вперед и вверх, она резко набрала высоту, а потом развернулась, так что ветер стал дуть ей в спину. Я разбежалась вместе со шваброй и неуверенно взлетела метра на два над землей. Швабра оказалась с норовом, скорее всего милейший Прохор Васильевич уже давно не поднимается выше пяти метров. Я покрепче ухватилась левой рукой за мокрое древко швабры, развернулась и со всей силы ударила свободной ладонью по серой щетине. Швабра подчинилась, и начала медленно набирать высоту. Вскоре я поравнялась с Керри.
- Наконец-то! – воскликнула она и тут же устремилась вдаль. К чести швабры надо сказать, что ее полетные качества были не хуже этой дикой доски, на которой рассекала Керри.
Мы быстро летели над утонувшим в дожде Вороньим островом. Я промокла до нитки, но ветер теперь дул нам в спину и только подгонял. Мимо стремительно пролетали здания факультетов и библиотек, летние кафе с темными, залитыми водой окнами, и в спешке сваленными под навесы и козырьки столиками. Деревья в пустом и мокром парке выглядели какими-то побитыми и несчастными. Обычно здесь чернеет около сотни важных птиц, которые величественно разгуливают по изумрудной траве или, застыв в одной позе, раскачиваются на ветвях столетних вязов и дубов. Интересно, где они прячутся на ночь, может быть на чердаках корпусов?
С вывески маленького магазинчика алхимических книг стекала краска, только сегодня утром по дороге на практику я видела, как его хозяин аккуратно выводит алые буквы готическим шрифтом. Похоже, завтра его ждет та же работа.
Над границей Университетского городка мы повернули на северо-запад, к дому Керри. Обычно прозрачные и зеленые воды Виспера сейчас напоминали старую половую тряпку. Грязно-зеленоватые, вспененные дождем волны бешено бросались друг на друга, плевались брызгами и клочьями пены. Мы предусмотрительно набрали высоту – ровно настолько, чтобы до нас перестали долетать плевки реки. Нам вполне хватало той воды, что лилась сверху.
Путь обещал быть очень мокрым и утомительным. Ветер крепчал, Керри то и дело резко заворачивало то вправо, то влево, уклоняясь от фонарных столбов и деревьев. Со шваброй была та же история, но честное слово, мне кажется, что сидя верхом на ней намного легче лавировать, нежели стоя на ногах, да еще на такой высоте. По какой-то странной причине ветер резкими порывами все время сносил меня в сторону от моего курса именно тогда, когда впереди показывался рекламный щит, дерево, или угол какого-нибудь здания. Приходилось резко набирать высоту, сдавать влево или вправо. В общем, это было то еще зрелище. Маневренности у этого, с позволения сказать, средства передвижения не было почти никакой. Приходилось прикладывать серьезные волевые усилия для того, чтобы просто заставлять щвабру двигаться в нужном направлении. Нет, о полетах на метлах во время шабашей у меня остались совсем другие воспоминания. Почти все метлы, на которых я до этого летала, а особенно мои любимые ирландские, были исключительно легки в управлении. Они неслись легко, и от меня не требовалось почти никаких усилий, главное вовремя притормаживать или поворачивать, а тут нужны были и ласковые слова и понукания, в общем, швабра у Прохора Васильевича была не подарком.
В итоге нашего воздушного приключения я несколько раз весьма чувствительно получила по лицу мокрыми ветками, хорошенько вытерла боком стену и порвала джинсы, зацепившись краем штанины за острую пику чугунной решетки парка. В принципе, все могло быть намного хуже.
К дому Керри я прилетела практически никакая, подруга выглядела не лучше, ее обычно столь жизнерадостное лицо, на этот раз не выражало ничего кроме усталости, ветер нас окончательно добил. К тому же мы совершенно промокли.
- Горячая ванна! – проскандировала Керри еще на пороге дома, пока я отправляла швабру назад, к милейшему Прохору Васильевичу.
- Ну ладно, так и быть, иди первой, я подожду, только дай пижаму.
- Кстати, у меня твоя есть. Помнишь, мы ездили все вместе на пикник, ты ее так и не забрала.
- Отлично, тогда я пока пойду переодеваться.
- И позвони Магнусу Артуровичу, он, наверное, волнуется, уже половина пятого, - у Керри периодически случаются приступы “старшей сестры”. Но с ней редко можно поспорить.
Набрав домашний номер, я на всякий случай отодвинула трубку на приличное расстояние от уха, и надо сказать, что я правильно сделала.
После первого гудка, из нее раздался вопль Магнуса:
- Минна, я уже выпил две банки валерьянки! Не смей больше так пугать своего старого прадеда! – думаю, будь я дома, меня бы ждали еще и не по возрасту могучие объятия, а потом чай с медом и сказка на ночь.
- Прости, со мной все в полном порядке. Я у Керри, до нее было ближе… ехать.
- Ладно, значит, я могу всю ночь просидеть в Интернете, не терзаясь угрызениями совести? Да, и пообещай, что до завтра на улицу не выйдешь.
- Обещаю, а ты позвони нашим, в Старую Липу. Агна, наверное, волнуется.
- Она уже звонила. Я сказал, что ты у Карлейнов.
- Ты – чудо!
- А то! Цени прадеда, я у тебя один такой.
- Я тебя люблю, ну до завтра и спокойной ночи
- Тебе тоже… Да, и не вздумай перебрать виски! – в этом весь Магнус, у него совершенно странное представление обо мне. Порой он изводит меня своей заботой, считая совершенно маленькой девочкой, которую надо потеплее укутать, прежде чем выпустить на улицу. А иногда выдает нечто подобное. Одним словом, прадед!
Осталось позвонить Алекс и предупредить их, чтобы не ждали, на «Грот» сил в моем резерве просто не осталось.
- Привет, - прохрипела я в трубку, все-таки ветер и дождь сделали свое дело, голос начал садиться.
- И тебе привет. Все в порядке? – надо же, как трогательно, вампир проявляет заботу!
- Ну почти, мы только что вырвались из ЛУМО. С меня на сегодня приключений хватит.
- Ага, значит, лицезреть счастливую вампирскую морду, сдавшую экзамен, ты не намерена?
- Передай ему мои искренние поздравления. Но я сейчас хочу только одного - принять ванну и напиться горячего чая!
- Судя по голосу, тебе требуется чего-нибудь покрепче, типа Огненной Горы, – вот садюга. Обожаю этот коктейль, один из шедевров Ирвина.
- Вообще, после того как нас сегодня напугал Арнольд, я бы не отказалась и от Огненной Горы, и от Всадника без головы с двойной порцией виски.
На другом конце трубки послышалась какая-то возня, шум и радостный крик Умки:
- Арбалетова - ты гений! Все за мой счет! – потом Алекс видимо все-таки вырвала трубку у брата. - Заткнись, дай мне с человеком поговорить! Алло! Этот пижон, хочет тебя видеть и нагло отбирает трубку.
- Судя по всему, он пьян от счастья.
- Есть немного, он рвется выразить тебе свою благодарность.
- Да за что?
- Сам расскажет. Ты сейчас где?
- У Керри…
- Мы на минуту заглянем, иначе братец не успокоится. Заодно расскажешь, чего у вас там случилось с этим апельсиновым придурком. Он хоть жив-то остался?
- Ну, в общем и целом… пока да.
- А жаль! Надо было его чем-нибудь приложить.
У Карлейнов с Тошей с самого детства были совершенно собачьи отношения. В детском саду Антон и правда был несносен. Он наотрез отказывался разговаривать с нянечками и воспитательницами, для него они были существами второго сорта. Он часто выливал суп на пол, орал, требуя маму или отца. Очень любил хвастаться своими родителями и часто доводил других детей до слез. Семейство Антона и правда было довольно-таки известным в городе, некоторые отдельные его члены относили себя к творческой элите, другие делали успехи в бизнесе. Отец в то время был президентом небольшой, но весьма процветающей компании. «Мой папа бизнесмен! У него во-от такая машина! А твой придет чинить к нам унитаз, если он у нас засорится!» Подобные разговоры были нередки, воспитательницы быстро устали пресекать их и вытирать мокрые носы обиженным.
Тошу уже собирались с позором выдворять из нашего детского сада, когда он вдруг резко переменился. Подозреваю, что его просто хорошенько выпороли один раз. Несколько дней он ходил бледный и рассказывал ужасы о каком-то Густаве Карловиче, страшном вампире, который хочет сжить его со свету и по ночам пробирается в спальню, чтобы выпить его кровь. Не знаю, существовал ли этот Густав Карлович на самом деле, но с тех пор всю Тошину «проблемность» как рукой сняло. Ребенок больше не орал, не швырялся тарелками с горячей кашей, не задирал других детей и вообще большую часть времени проводил в обществе книг.
В школе Тоша был очень серьезным молодым человеком. У него по-прежнему существовали очень четкие представления о «своем круге» и всех, кто не входил в него, он просто не замечал. Меня Антон причислял к существам одного с ним уровня, поэтому я его снобизма не замечала и долгое время мы вполне мило общались. При мне он даже терпел Карлейнов, правда, взгляд у него становился каким-то остекленевшим. Алекс же с Умкой совершенно не чувствовали себя обязанными демонстрировать ответную лояльность и доводили Тошу, как могли, что при мне, что без меня. Ну а потом был девятый класс, скандальная ссора, и конец всем отношениям. Сейчас об этом смешно вспоминать, но тогда у меня случилась истерика. Магнус, разогнал совещание ордена и часа полтора трогательно успокаивал меня в своем кабинете:
- Дурочка! Зачем так много соплей из-за какого-то мальчишки? – конечно же, прадед был прав, он никогда не питал даже подобия симпатии к Тоше. Я часто задаю себе вопрос, что меня могло привлечь в этом рыжем наглом создании? До сих пор загадка.
В университет Антон поступил без проблем и как назло – на один со мной факультет. Вот оно сказалось общее детство, проведенное за одними и теми же книжками! Более того, он стал старостой моей группы и уже второй год терроризирует всех журналом о посещаемости. Не было еще случая, чтобы Тоша закрыл глаза на чье-то опоздание и тем более на прогул. Сам он чрезвычайно пунктуален и всегда входит в аудиторию за пять минут до начала занятий.
С момента окончания школы Антон практически не пересекался с Карлейнами. Вольная студенческая жизнь оказала на Тошу благотворное влияние, он во многом переменился, но отношение к вампирам осталось прежним. Еще в школе мне достаточно было сказать, что у меня в гостях сидят Алекс с Умкой, чтобы он бросил трубку с какой-нибудь брезгливой фразой, вроде «Знаешь, я наверное зайду как-нибудь в другой раз. Когда у тебя будет… чисто».
В общем, не простой мальчик Тоша в очередной раз преподнес нам сюрприз и если честно, я уже жалела, что проболталась о сегодняшнем происшествии Алекс. Не за чем было растравливать ее любопытство.
Алекс заявила, что они прибудут через пять минут и отключилась, не прощаясь. Повезло им, ни одна стихия не страшна, обратился в тень и лети со скоростью ветра. Ну что ж, видимо ванная откладывается на неопределенно время. Надо предупредить Керри, пусть не торопиться.
Я поднялась наверх, и невольно остановилась перед комнатой Эразма. Я все еще никак не могу привыкнуть к мысли, что он теперь за тысячи миль отсюда. Кажется недавно мы сидели с ним у Виспера в маленьком кафе, ему там всегда нравилось, он ведь тогда что-то хотел мне сказать, но так и не сказал. Или это опять мое воображение? Пусть лучше будет так. Прогнав воспоминание, я добралась до ванной, оттуда доносился чарующий аромат миндаля. Я постучала.
- Керри, можешь не торопиться, мне Алекс звонила, они на пару минут заедут сюда, это ничего?
- Нет, конечно. Там внизу поищи чего-нибудь в баре, если Умка будет голодным, то разогрей курицу, - милейшее создание и тонкий психолог, почти всегда знает, что нужно сэру Майклу Карлейну.
- Спа-си-бо! - прокричала я через дверь. В ответ послышался торжествующий голос Керри.
- Значит ванна моя! Ура! – после чего раздался бурный всплеск воды. А я пошла в гостиную, отыскала старый шотландский плед, уютно завернулась в него и минут пять просидела в полной тишине, если не считать доносившегося из ванной пения блаженствующей подруги. А потом пришли они…

- Привет! Вот и мы, - Алекс улыбнулась во все четыре клыка, за ее спиной стояла еще одна сияющая вампирская морда.
- Проходите! Ну что, мои поздравления, как ты это сделал?
Умка сначала добрался до гостиной, потом уселся напротив меня и торжественно, правда, немного заплетающимся языком произнес:
- Минна, эта твоя синек… синер… гетика, просто супер! Когда я произнес имя этого профессора Хакена, ну который там в Штутгарте, она просто выпала в полный осадок и потом… В общем, ты меня спасла, я бы даже шпору на это писать не стал, там было страниц тридцать, а ты в двух словах!
- Тебе попался билет по синергетике? – нет, некоторым точно везет, я бы даже сказала, что некоторым везет тотально, наверняка у него и шпор то было штуки три.
- Да! – радостно заявил Умка.
- Ты навел на нее морок?
- Какой морок, она сама на кого хочешь наведет, она же похлеще любого вампира! Я точно знаю!
- Это твое субъективное мнение, братец!
- Сама ты «субъективное», я взял первый попавшийся билет, а там синек…синергетика!
- Ну, сэр, вы таки выразили мне свой восторг, я польщена, поэтому по приказу хозяйки этого дома, я буду вас кормить, и расскажу, как провела этот день я.
- Алекс, нас будут кормить! – здесь мы с Алекс не удержались и под бурный смех всей компанией отправились на кухню.

- И вот в этот самый момент, когда я уже готова была оглушить его картиной, за окном вспыхнула молния, и мы увидели…
- Кого? – Умка отложил вилку.
- Ты ему не говорила?
Алекс отрицательно покачала головой, мол, рассказывай сама.
- Это был Арнольд!
- Кто-кто?? Что-то этой апельсиновой гадости в последнее время слишком много, - Умка навалился на стол, подпер голову ладонью и с интересом уставился на меня, явно ожидая продолжения рассказа.
- В каком смысле? – спросила я.
- Да ни в каком, не важно… Что дальше-то было?
- Дальше он скрылся, а мы полетели сюда…
- И даже не попробовали за ним проследить? – лицо Алекс выражало совершенно искреннее недоумение.
- И не заглянули в деканат? – физиономия Умки была даже еще более разочарованной. – Ну вы даете! Неужели вам было не любопытно?
- Любопытно?! – я была возмущена до глубины души. – Конечно, мне было любопытно! Но кто мы по-твоему, группа быстрого реагирования? Мини-коммандос из двух хрупких девушек?
- Так и Тоша – не террорист со стажем, - возразила Алекс.
- Хрупких девушек? Кто тут хрупкая девушка? – Умку, чья голова была не раз травмирована метко запущенным мной стаканом или еще каким-нибудь удобным предметом, искренне возмутила эта фраза. – Ты собиралась приложить его картиной!
- Только в целях самообороны!
- Интересно, что он там делал? – Алекс разглядывала бокал, в котором плескалось малиновое вино – ее слабость. Вернее слабостей у нее две – леденцовые петушки и малина, а также все, что из нее можно приготовить.
- Решил воспользоваться ситуацией и выкрасть из деканата документ мирового значения – собственную зачетку! – пошутил Умка.
- Да ну тебя! Здесь попахивает нешуточной тайной. Если бы не Керри, я бы все-таки отправилась за ним.
- Ну ладно, - сказала Алекс, сделала хороший глоток и поставила бокал на стол. – А что-нибудь необычное вы заметили? Какие-нибудь детали? Может, он что-то нес? Или на нем был рюкзак?
Я задумалась, воображение заново нарисовало картинку, удар молнии, профиль Тоши, потом его удаляющийся темный силуэт…
- Фонарик он нес. Рюкзака никакого не припомню, по-моему, сумка была перекинута через плечо… А может и нет, я не обратила внимания.
- Эх, меня там не было! – разочарованно вздохнула Алекс. – Ну хоть на что-нибудь, кроме мужественного Тошиного профиля, ты обратила внимание?
- Слушай, чего ты меня допрашиваешь? - рассердилась я. - Прямо не студентка, а агент МСБ. Там было темно и мы испугались. Если хочешь каких-то подробностей, лучше расспроси Уси-Пуси, она как раз понеслась следом за Тошей.
- Уси-Пуси?
Умка с Алекс переглянулись.
- Что у вас там делала наша белочка?
- Мы с Керри сами ее принесли, ей требовалось укрытие от разбушевавшейся стихии.
- Слууушай, - протянула Алекс, глядя на брата. - Мы же можем прямо сейчас узнать, что там делал этот апельсиноволосый.
В ее голосе чувствовался настоящий азарт охотника, который уже знает как подобраться к добыче и предвкушает скорый триумф. По умкиному лицу скользнула хищноватая улыбочка.
- Чудная идея, пойдем посмотрим, что там наснимала эта хвостатая шпионка. Надеюсь, ваш Вальдемар по прежнему бросает очки на самом видном месте?
- Так значит, это все-таки было оно! Честно говоря, когда я впервые увидела эту мини-камеру на шее у Уси-Пуси, я решила, что твой декан окончательно сошел с ума.
- Не беспокойся, с ним все в порядке, он просто играется, - успокоила меня Алекс. – Ну, мы пошли.
- Стойте, стойте! – встревожилась я. У этих двоих есть привычка падать тенями на пол прямо с табуретки и немедленно срываться с места. – Вы хоть знаете, как этими очками пользоваться?
- Знаем, - отмахнулась Алекс. – Мы их уже один раз брали.
- Правда, мы тогда смотрели все в реальном времени и ни на какие кнопочки не тыкали, - «обрадовал» меня Умка. – Но ничего, по ходу дела разберемся!
- Там сенсорная панель управления на внешней стороне оправы! Там есть повтор!.. Главное, не сотрите ничего! – крикнула я им вдогонку… надеюсь, они меня услышали.

В таком запустении я Вороний остров не видела еще никогда. По дорогам сплошным потоком неслась вода, увлекая за собой сломанные ветки и оборванные листья. Она же почти непроницаемой стеной лилась сверху. Этак скоро Виспер выйдет из берегов, улицы Университетского городка обратятся в реки, и по ним поплывут огромные стволы вывороченных из земли вековых дубов. Здание Факультета Технической магии смотрело на нас темными, мертвыми окнами. Только в комнате охранника горел свет, судя по всему от настольной лампы. Я осторожно заглянула в окно – так и есть, Исаак Ахмедович сидел за столом, склонившись над толстой книгой. Я решила не тревожить старика скрежетом открываемых дверей, и просочилась в замочную скважину. Следом за мной просочился Умка. Мы мигом взлетели на второй этаж и проникли в деканат, проскользнув под дверью.
- Ну, где эти чертовы очки? – спросил Умка, поднявшись с пола и озираясь по сторонам.
- Что-то не вижу… может, он заметил, что ими кто-то пользовался, и решил их отныне прятать?
Очки обнаружились на полке шкафа, рядом с черной пачкой «Собрания». Они лежали открыто и всем своим видом демонстрировали полную невинность – обычные черные очки, для любителей пляжей и конфиденциальности. Но стоило их надеть, как сразу становилась очевидна их истинная сущность. Передо мной возникло дерево. Оно окружало меня со всех сторон, а откуда-то сверху пробивался слабый, сумрачный свет.
- Дай мне посмотреть! – потребовал Умкин голос.
- Отстань! Сначала я, ты следующий в очереди.
Под ногами, а точнее под лапками у меня возвышалась целая гора лесных орешков. Похоже, все дупло было забито ими, этих залежей хватило бы на целое беличье семейство. В груде орешков блеснуло что-то красное…
- Ну, что ты там видишь? – нетерпеливо спросил Умка.
- Кажется, я вижу рубиновый перстень Вальдемара, который он потерял еще весной.
- Да? Ничего не понимаю… где ты вообще? – изумленно спросил Умка.
- В дупле.
- Что?! Чем ты там, черт возьми, занимаешься?
- Где, в дупле? – ехидно поинтересовалась я.
- Тьфу! Давай уже, перематывай скорее, или отдавай очки мне!
Я прошлась пальцами по сенсорной панели на внешней стороне оправы, перед глазами возникли изображения кнопок. Я перемотала это чудное кино на два часа назад. Передо мной возникла Минна, испуганно шарахающаяся от чего-то. Потом в кадре появилось чучело студента, задержалось там на пару мгновений и куда-то кануло. Темный коридор сменился вентиляционной трубой, и через несколько секунд я оказалась в некоем помещении. Я разглядела знаменитые египетские лампы и парадный портрет ректора в образе шейха – это явно был деканат Минны. Прямо передо мной подозрительная личность в просторной куртке с капюшоном возилась с сейфом. На столе лежал включенный фонарик, который облегчал личности ее сомнительную работу.
Неожиданно белка пришла в движение, она забралась на стол, оттуда – на системный блок, а с системного блока сиганула на самую верхнюю полку шкафа, и легким движением лапки скинула вниз целую стопку толстых и тяжелых на вид папок. Раздался оглушительный в такой тишине грохот. Воришка вздрогнул и резко обернулся. Он схватил фонарь, едва его не уронив, и направил луч света на шкаф. Разумеется, в шкафу к тому моменту уже никого не было, белка благополучно успела переместиться за батарею. Вор перевел дыхание и вернулся к прерванному занятию. Уси-Пуси, похоже, была не до конца удовлетворена плодами своей диверсионной деятельности, она забралась на стол и сшибла с него подставку со всяческой канцелярской ерундой. Ножницы, авторучки, стиплер и прочие скрепки со звоном и дребезгом полетели на ковер. На этот раз воришка обшарил своим лучом каждый уголок деканата, причем врубил фонарь на полную мощность. Белке на все это было глубоко наплевать, она легко избегала беспорядочно мечущегося света и все время перемещалась по тем участкам комнаты, которые оставались в тени.
- Это не белка, а просто какая-то диверсионная группа! – восхищенно сказала я. Умка завыл от зависти и нетерпения.
Между тем воришка успел очень хорошо осветить собственное лицо, под капюшоном мелькнула знакомая противная физиономия и длинная челка неповторимого апельсинового цвета.
- Тоша, родной, - усмехнулась я.
- Дай мне посмотреть! – Умка попытался отобрать у меня очки.
- Подожди! – я отпихнула его в сторону. – Не лезь, хрупкая техника, сломаешь.
Тошины метания по деканату закончились только тем, что он сшиб с деканского стола хрустального ежика. На мгновение Тоша замер, видимо ожидая, что ежик разлетится на мелкие кусочки, но тот упал на ковер и уцелел. Воришка перевел дыхание, взмахом руки вернул все упавшие предметы на свои места, и вернулся к сейфу. Он явно нервничал и хотел как можно скорее убраться из этого населенного полтергейстами кабинета. Наконец сейф сжалился над ним и открылся. Луч фонаря осветил какие-то бумаги, парочку старинных книг и широкий узкий ящик из красного дерева. Этот ящик мне что-то напоминал… Тоша извлек из недр своей необъятной куртки точно такой же ящик и подменил им тот, что стоял в сейфе. Тусклый луч фонарика осветил вырезанную на крышке эмблему – маленькую корону, увенчанную драгоценным камнем, и я вспомнила. Точно такая же эмблема красовалась на футляре, в котором отец хранит привезенные с Ближнего востока золотые шашки, только наш футляр сделан из сандалового дерева.
- Нифига себе, - вслух прокомментировала я.
- Что, ну что там?! – взвыл Умка.
- Не ори, сейчас на твои вопли Исаак Ахмедович прибежит, и ты уже точно ничего не увидишь.
Умка умолк. Тоша тем временем запер сейф и двинулся на выход из деканата. Белка незаметно поскакала за ним. Интересно, как он собирается выбираться на улицу? Ведь придется идти мимо охранника. Тоша спокойно прошел мимо дверей, за которыми виднелась лестничная площадка. Я удивленно приподняла бровь. Из окна он, что ли, выпрыгивать собрался? Третий этаж как-никак. Или у него метлоскейт под курткой спрятан?
Метлоскейт действительно оказался спрятан, только не под курткой, а в туалете, за унитазом. Тоша извлек его из укрытия и вытащил из кармана сотовый телефон. Я вся обратилась в слух.
- Оно у меня. Встретимся в парке, когда условились.
Трубка что-то пробубнила в ответ.
- Почему завтра? Мы же договорились, что ты заберешь это сразу же. Я что, должен тащит это домой?!
Тоша отдернул телефон от уха, со злостью посмотрел на него, захлопнул крышку, чертыхаясь, открыл окно и вылетел в дождь. Я сняла очки.
- Нда… Занятное кино, скажу я тебе.
Умка нетерпеливо выхватил у меня очки и напялил их на нос.
- Так, на что тут надо нажать?
Я не успела даже слова сказать, как Умка ткнул пальцем в сенсорную панель. За темными стеклами что-то вспыхнуло, братец с матом сорвал их, отчаянно жмурясь.
- Что за бракованная техника! Так и ослепнуть не долго.
- Техника была в полном порядке, до тех пор, пока к ней не прикоснулся ты, пироман несчастный. Дай сюда! Надеюсь, они еще работают.
Очки, к моему огромному облегчению, продолжали работать. Не всякая техника способна пережить контакт с Умкой, то, что им это удалось, говорило об их высоком качестве. Я видела рыжие шерстинки беличьего хвоста. Судя по всему, Уси-Пуси спала, свернувшись в клубок.
- Сейчас я все заново перемотаю и будешь смотреть… Только не прикасайся ни к чему своими кривыми ручонками!
Запись отмоталась на два с небольшим часа назад… И я с ужасом обнаружила, что не вижу ничего, кроме пустой черноты.
- Поздравляю тебя, - со злостью сказала я, снимая очки. – Все стерлось! Последнее, что можно увидеть – это дупло и орешки.
- Чего ты на меня набросилась? – возмутился Умка. – Я даже сделать ничего не успел!
- Да, всего лишь ткнул куда не надо своей пироманской лапой. Спасибо еще, что совсем их не спалил, - съязвила я. – Придется тебе выслушивать историю зловещего похищения в моем исполнении.

Уже поздно вечером, приняв для храбрости изрядную порцию виски, я позвонила Минне. Крик стоял до небес.
- Вы уничтожили вещественные доказательства!!!
- Ну мы же нечаянно, - оправдывалась я, прекрасно понимая, как это звучит.
- Наверняка, Умка постарался! Блин!
- Тихо, спокойно, ребенок, не надо так орать. Мы даже не знаем, что он спёр. Может, ерунду какую-нибудь…
Я вспомнила эмблему на ящике, который подменил Тоша.
- Кстати, ты не в курсе… - начала было я, но запнулась.
- Чего?
- А, так, ничего…
В конце-концов, мне могло и показаться. Мало ли где какая картинка вырезана, может, эти футляры пачками где-нибудь штампуют и это просто логотип фирмы-производителя.
- За Тошей надо установить слежку! – решительно сказала Минна. – Когда, ты говоришь, он там с кем-то встречается?
- Завтра. В каком-то парке. Слушай, я не знаю ни времени, ни точного места, ни даже где он живет…
- Где он живет, знаю я, - бодро заявила Минна.
Я тяжело вздохнула. Судя по всему, придется с раннего утра караулить Тошу у дверей его подъезда. С другой стороны, я же сама громче всех орала «Эх, меня там не было, да я бы то да сё!» и обвиняла Минну в отсутствии любопытства.
Стоило мне только опустить трубку на рычаг, как телефон немедленно затрезвонил. Я без особого желания подняла ее снова.
- Да, алло.
- Э… Добрый вечер, - не очень уверенно сказала трубка. – Можно Александру?
Я сразу узнала Софью. Ну кто еще, спрашивается, может пищать голосом простуженного шестилетнего ребенка? Настоящие дети к нам в дом не звонят. Правда, на этот раз писк этого ребенка звучал как-то несчастно. Как-то совсем уж простужено и даже немножко температурно.
- Вообще-то это я и есть. Пора бы уже начать меня узнавать.
- О… Извини, пожалуйста… Ты не могла бы, если тебе не сложно… заехать ко мне ненадолго?
- Не сложно, - ответила я. – А в чем дело? Что-нибудь случилось?
- Ну, ничего особенного… просто мне немного нехорошо, - призналась Софья. – А тут такой ураган… Я даже выйти никуда не могу.
- Нет проблем, - я пожала плечом, хотя видеть этот жест, конечно же, никто не мог. – Заскочить по дороге в аптеку?
- Да, пожалуйста, захвати мне «карвалол» и «темпалгин» или что-нибудь еще от головы.
Ох уж мне это метеозависимое существо, стоит только температуре упасть или подняться на пару градусов, как оно уже растекается лужицей по асфальту. Мало того, оно еще и живет черт знает где. Чтобы без дополнительной моральной подготовки податься в такую даль, нужно быть либо очень хорошим другом, либо вампиром, которому вообще все расстояния до лампочки. Более дремучего района, чем Софьин, в городе нет, в ста метрах от ее дома начинается Восточное шоссе – дорога на Вейшмар.
Я упала тенью на каменные плиты тротуара и заскользила на северо-восток. До сегодняшнего дня я была у Софьи только один раз. Мы еще и двух недель не были знакомы, поэтому я немного удивилась, когда от Ёру поступило предложение сходить в гости к ее странной подруге. Но отказаться мне не позволило любопытство.
Всю дорогу до станции, где меня ждала Ёру, я пыталась определиться – хочу я идти с ней или все-таки нет. С одной стороны, Софья представлялась мне интересным в научно-исследовательском, так сказать, плане экземпляром. Побывать в логове этого непонятного зверька было бы занятно. С другой стороны, я не испытывала к ней особой личной симпатии после всех этих странных моментов, которые сопровождали оба наших знакомства – и заочное, и официальное. Эта личность, по любимому Ёриному выражению, наступила мне на хвост. Причем неоднократно. Большой симпатии к себе с ее стороны я тоже не заметила. Тем более странно, что она пригласила меня сама.
– Привет!
– А?..
– Эй, ты что спишь на ходу?
Я добралась до места встречи, так ни с чем и не определившись, и в конце-концов решила забить на все. Будет интересно – это главное.
– Привет… мы еще кого-нибудь ждем?
- Нет, хватит мне и того, что я тебя пятнадцать минут прождала, - сердито сказала Ёру.
– Ну и чудесно, тогда пошли! – невозмутимо заявила я и двинулась к выходу из метро.
- Не пошли, а поехали, - поправила меня Ёру и направилась к экскалатору.
Я вынуждена была развернуться и пойти за ней.
- А далеко хоть ехать?
- До конечной, - «обрадовала» меня Ёру. – А там еще на автобусе минут сорок.
- Ничего себе! Где живет твоя странная знакомая, в лесу?
– В городе, представь себе… - сердито зашипела Ёру. - Ии… Нельзя ли поменьше сарказма в общении?
– Я постараюсь. Но если меня будут провоцировать… ты меня знаешь.
Часа через полтора мы таки добрались до места, Ёру надавила на кнопку звонка. По ту сторону двери звякнул замок и перед нами предстала хозяйка квартиры.
– А, привет, Кис-Кис, – ласково прощебетала она, чмокнув Ёру в щечку.
Всегда терпеть не могла такого рода фамильярности. Что за гадкая женская привычка, целоваться при встрече? По мне, так пожатие руки – лучший способ приветствия. Зачем слюнявить-то друг друга? У меня тут же стал неприступный и отстраненный вид. Автоматически сработало, как всегда в таких случаях. Софья смерила меня насмешливым взглядом…
– Ну, проходите.
… и пошла в комнату.
– Ну ты чего?!
– А что я? Я разве кого-то трогаю?
Ёру недовольно фыркнула и пошла за подругой. Я подумала, что все-таки пришла сюда зря, теперь весь вечер буду чувствовать себя не в своей тарелке.
Так и вышло. Софья болтала с Ёру, я сидела на ковре, скрестив ноги, и листала журнал. Содержание его меня мало интересовало, я просто скользила равнодушным взглядом по картинкам. Надо же чем-то заниматься. Наверное, надо было завести разговор или вклиниться в их беседу. Но они говорили о каком-то спектакле, а я в делах театральных – полный ноль. Я все же попробовала заговорить о последнем концерте «Алисы», но ни Ёру ни Софья на нем не были, и тема зачахла на корню. Что ж, общих тем нет, продолжаем наше «полезное» дело. Вообще-то Ёру могла бы и на меня иногда обращать внимание, в конце-концов – это она меня туда привела…
Софья вскочила, заявила, что у нее припасено какое-то совершенно чудное вино, и упорхала на кухню за бокалами. Я затылком почувствовала колкий взгляд Ёру.
– Ну чего ты сидишь букой? Хоть бы что-нибудь сказала! Всегда хохмишь и светишь своей улыбчивой мордой, а тут вдруг замкнулась – и молчок! Что с тобой?
– Я пыталась начать разговор, – ответила я, не отрываясь от журнала, – но вы не захотели его поддерживать.
– Мыы?! Это когда ты пропищала что-то про Алису – пыталась завести разговор? Да я даже толком не услышала, что ты сказала!
– Уши мыть надо! – огрызнулась я.
– Ммяааа! Поцарапаю! Кто тебе на хвост наступил сегодня?
– Сегодня еще никто не успел.
– Ты обижаешься на Софу?
– Яа?! Я могу обижаться только на Умку. И то недолго.
– Тогда я ничего не…
– Ёрууу! Пора! – торжественно возвестила хозяйка, заглядывая в комнату с бокалами.
– Видишь, она обращается только к тебе, будто меня здесь нет, – тихо сказала я.
– Тебя и правда здесь как будто нет!
Вкус вина я особенно не разобрала. Слишком уж у меня все зависит от настроения иногда, и когда оно такое – ничего не воспринимаю, кроме общего ощущения, что «все хреново!» В тот вечер я даже не дождалась Ёру и слиняла раньше, она еще неделю на меня сердилась.
Впрочем, тогда все было еще не так плохо, как в день моего с Софьей «официального» знакомства. Таких травм моя хрупкая вампирская психика не получала уже давно.
Во-первых, меня очень рано разбудили. Суббота, десять часов утра… Будить вампира в это время – невероятная жестокость, особенно если он до этого почти не спал двое суток, да и на этот раз лег только в начале седьмого. И все же проснуться в такую рань от того, что тебе шумно дышит в ухо огромный лохматый волк, как-то ухитрившийся поднять крышку гроба, - это гораздо лучше, чем опоздать на встречу с Ёру. Я должна была встретиться с ней в одиннадцать часов в метро, поэтому убивать Люца я не стала, и даже наоборот, дала ему в качестве благодарности сахарную косточку. После того, как мы с Умкой в прошлый раз опоздали на час, Ёру обещала нас убить, так что весьма вероятно, что Люц спас мне жизнь.
Я плелась по городу как сонная муха по стеклу и опоздала таки на встречу на пять минут. Три дня подряд спать по два с хвостиком часа – это нездорово. Как ни странно, Ёру меня убивать не стала и судя по всему была даже довольна. Вообще-то я стабильно опаздываю минут на пятнадцать.
– Можно не торопиться, нам еще Софью придется ждать, – жизнерадостно заявила Ёру. – Она в процессе.
– Кого, кого? – сонно поинтересовалась я.
– Здрасьте! Я тебя обещала познакомить с человеком, который достаточно безумен, чтобы заявиться на майский маскарад в одиночку, кувыркнувшись через забор, и дать тебе в нос?
– Нууу…
Воображение нарисовало нечто рыже-лохматое с безумными глазами и в дикой шляпе. Где-то я уже такое видела, никак не вспомню где…
– Ну вот, это она и есть! Я с ней говорила, она тебя помнит, ты показалась ей довольно забавным существом.
– Мда?..
– Что-то от тебя сегодня кроме междометий ничего не дождешься.
– Я спать хочу…
– Вижу. Ммда… Пошли на улицу, там подождем. Что здесь стоять.
– На улице жарко, – сонно возразила я.
– Зато солнечно! Быстрее проснешься. И Софья нас все равно будет на улице ждать.
На улице была жара – редкое явление в Люцибурге в начале мая, и выползать из прохладного полутемного зала не хотелось… Но кошки – существа упрямые. Минут через двадцать я начала вспоминать всех родственников неведомой Софьи самыми ласковым словами. Где-то на прадеде Ёру заметно оживилась и я обратила сонные взоры в ту сторону, куда она смотрела. К нам двигалось нечто блондинисто-лохматое в очках и чем-то неброском. Мда, на городскую сумасшедшую не тянет.
Вообще всех незнакомых людей в первый момент, когда я их только увидела и они еще не успели открыть рот, я автоматически оцениваю по трем параметрам: личный стиль – прическа – лицо. Люди, обладающие уникальным стилем, попадаются редко, с прическами и лицами дела обстоят немного лучше. Что интересно – девушки в большинстве своем гораздо менее обременены вкусом, чем юноши. Зато симпатичных лиц среди них больше. Ёрина знакомая однозначно пролетала по первому пункту, с остальными, по сонности своей, я как-то сразу не определилась.
Зато когда леди произнесла «Привет!», я резко проснулась и добавила к своему списку еще один пункт – голос.
– Привет! Это Алекс, – представила меня Ёру.
– Герцогиня, – усмехнулось лохматое существо в очках.
Я выпала в такой конкретный осадок, в какой, кажется, не выпадала еще никогда. Вид у меня, должно быть, был соответствующий. Ёру переводила удивленный взгляд с нее на меня.
– Мммяаа? Какая еще Герцогиня, я что-то пропустила?
– П-привет…
– Странные вы какие-то сегодня, – заключила Ёру. – Пошли, нас мальчики ждут.
Мальчики ждали нас не так уж долго, всего минут десять, потому что опоздали сами. Умка сидел на парапете, на лестнице у некоего магазина и вертелся, высматривая нас. Вид у него при этом был самый жизнерадостный. Сразу видно – вампир выспался. Вот только где – это большой вопрос. Тема устроился рядом, и, хоть и не вертелся, заметил нас первым.
– Привет.
– Привет, привет… - помахала ручкой Ёру. - Что, еще закрыто?
– Закрыто! – жизнерадостно подтвердил Умка.
– Чего ж ты радуешься? – мрачно вопросила я. – Мы ж расплавимся и потечем, пока хозяева придут.
– Это ты потечешь, – ухмыльнулся братец. – Оделась в черное, марку она держит, понимаешь. А на градусник посмотреть забыла?
– И что? Мне и в черном неплохо.
Да уж, он точно не потечет – в футболке-сеточке, придется усиленно делать вид, что мне не жарко.
– Ню-ню! – усмехнулся братец.
Мы проторчали на этом парапете аж до полудня. За это время Умка и Тёма успели несколько раз сбегать вниз, в небольшой подвальчик, и посмотреть, не заявились ли товарищи с дисками. Может, мы их просто проворонили? Но товарищей не было. Ёру все уши нам прожужжала с этой анимешной лавочкой, она открывается только по субботам, и все диски там разлетаются буквально за пару часов. Зато, как утверждет наша кошка, это единственное место в городе, где можно найти все последние «шедевры» японской мультипликации на родном наречии, без кривого русского или английского дубляжа.
Меня все время так и подмывало завести разговор с созданием в очках, но почему-то никак не приходило в голову подходящего начала. Я вообще не очень хорошо схожусь с незнакомыми людьми, а уж в данном случае… Ну как можно разговаривать с человеком, которым ты грозился поужинать? В результате, я всю дорогу болтала с Ёру, не обращая внимания на Софью. Та, в свою очередь, делала то же самое, так что Ёру в конце-концов осточертело разрываться между нами и она ушла с Тёмой за мороженым. Мне осталось только переключиться на брата, что я и сделала. К приходу мороженого мы уже успели подраться, а Софья – выкурить сигарету.
– Хамы, – констатировала Ёру, – бросили девушку.
– А мы клоунами не нанимались, – заявила я, получила от Ёру удивленный взгляд и замолкла.
К полудню у входа внизу образовалась немаленькая такая кучка жаждущих получить новую порцию дисков с аниме. Еще минут через пятнадцать появились два подозрительных существа – рыжий кот-оборотень и упитанное создание с хвостиками, нагруженные внушительного вида сумками.
- Вот они! – радостно заявила Ёру. – Ну наконец-то! Надо успеть первыми, а то нам ничего не достанется.
С криками «Ура!» мы с Умкой перемахнули через парапет и рванули ко входу.
Скоро мы уже шатались по улицам, нагруженные дисками и довольные. Если бы еще не странная погода, которая, похоже, никак не могла определиться, что ей надо от жизни, все было бы совсем замечательно. Умка ежился под холодным дождем в своей футболке-сеточке. Я не без злорадства наблюдала эту картину.
– Куртку дать?
– Вот уж спасибо! Я прямо мечтаю пройтись по городу в девчачьей куртке, – хмыкнул братец.
– В каком это месте она девчачая? – обиделась я.
Стянула куртку и принялась вертеть ее в руках, критически рассматривая. Стильная спортивная куртка, за что обругали – непонятно.
– Ну и мерзни, – заявила я, закидывая куртку за плечо. – Май месяц, а ты в полуголом виде разгуливаешь, еще бы пляжные тапочки надел.
– А кто сказал, что я мерзну? Я вообще дождь люблю.
– Ну-ну, – хмыкнула я.
– Куда отправимся, господа? – поинтересовалась Ёру через час бессмысленного шатания.
– Я лично – по личным делам, – загадочно заявил Умка и испарился. Путем ловли такси и укатывания на нем в неизвестном направлении.
– Ну и черт с ним, – заявила Ёру вслед укатывающему такси. – Я недавно наткнулась на симпатичный аниме-бар. Пошли туда?
– А пошли!
В баре действительно было уютно. Только синие стены, разрисованные большеглазыми крылатыми существами японского производства, заставили вспомнить о маскараде и бросить косой взгляд на Софью.
Из всех столиков свободен оказался только один, где мы и устроились. Тёма, ясное дело, сел рядом с Ёру, а справа от меня оказалось это странное существо. Я предпочла бы махнуться с Тёмой местами, но делать было нечего. Оставалось только смотреть аниме и не отвлекаться на всякие правосторонние раздражители. Под потолком висела большая телевизионная панель, а под ней как раз болтался некий товарищ, пытающийся вогнать диск в dvd-проигрыватель. У товарища что-то не получалось и телевизор выдавал только рябь и нечленораздельные шумы. Я принялась листать меню. Список напитков поражал воображение.
– Что вы будете заказывать? – прощебетала выскочившая непонятно откуда официанточка.
– Э… А что это у вас за коктейль такой – «Опухоль мозга»?
– О, это наш фирменный коктейль! Хотите попробовать?
– Н-нет, спасибо… А из чего он?
Описание ингридиентов «фирменного коктейля» повергло меня в шок.
– Ээ… Мне лучше колу!
Заказывание всего остального было доверено Ёру, как ведущему специалисту по «сушечным». Как-никак, она была в них уже целых пять раз! В результате передо мной оказалась деревянная доска с шестью кружочками чего-то рисово-рыбного, отдаленно напоминающего по форме и способу расположения содержимого рулет с мандариновым повидлом, которым меня угощала на прошлой неделе бабушка Минны. Вокруг оного располагались непонятного происхождение красные листья и подозрительного цвета кучка непойми чего. Рядом стояла небольшая «пиала» с некой жидкостью приятного красного цвета. К этой экзотике прилагались не менее экзотические столовые приборы в виде деревянных палочек. При взгляде на них у меня сразу возникло желание побарабанить. Как приспособить это к поеданию лежащего на столе – я не знала.
– Ну, леди-японоведка, и что с этим предполагается делать? – вопросила я, вертя палочки в руках с озадаченным видом.
– Этим полагается есть! – веско заявила Ёру.
– Это я понимаю, – кивнула я. – А как этим есть?
– А вот так…
Одна палочка оказалась зажата между большим и указательным пальцем Ёру, а вторая легла между ними и оперлась на средний. Кошка ловко подцепила этой… конструкцией один из кружочков, обмакнула в «пиалу» с красненьким нечто и отправила в рот. Выражение лица у нее при этом было такое, что у меня сразу потекли слюнки.
– Ммняу!
– Дайте-ка я попробую, дайте…
Я попыталась взять палочки таким же образом, но почему-то получалось что-то не то. Наконец, когда с четвертой попытки палочки вроде бы легли как надо, обнаружилось, что я не могу ими ничего взять – стоит только попытаться пошевелить ими, вся конструкция разваливается.
– Ну же, это совсем не сложно, – Ёру пощелкала палочками у меня перед носом.
Попытка воспроизвести ее движение кончилась трагически – палочки полетели под стол.
– Ничего, – оптимистично заявила Ёру, – я в первый раз тоже так мучалась.
– А дай я попробую… Хмм, я тоже никогда этим раньше не пользовалась.
Софья повертела палочки в руках, взяла их так, как показывала Ёру и сходу подцепила ими один из этих странных «рулетиков».
– Ну что, обеспалоченная моя, накормить тебя? – поинтересовалась сия странная личность, протягивая ко мне руку с рисовым кружочком.
Ее насмешливый взгляд мне жутко не понравился.
– Спасибо, с рук не ем! – огрызнулась я, пальцами срывая крышечку с колы.
Да ну их к черту с их экзотикой, есть мне уже расхотелось. Из горлышка вырвался легкий дымок и я переключилась на аниме (злобная техника таки была побеждена мощью человеческого интеллекта). Часа полтора я с интересом созерцала приключения двух странных молодых людей с подозрительными наклонностями и потягивала колу. Теоретически, молодые люди были уже давно мертвы, но это не мешало им бегать, прыгать и даже летать, а также пожирать сладости в огромных количествах. Неподалеку от них постоянно вертелся очаровательный маньяк с белыми как снег волосами, все почему-то называли его доктором, хотя он чаще калечил, чем лечил. Потом кола кончилась и интерес к происходящему на экране закончился вместе с ней.
– Пошли наверх, там сейчас петь будут. – предложил из-за спины тёмин голос.
Когда он опять успел испариться и вернуться обратно так, что никто этого не заметил? Похоже – это врожденный дар.
Мы поднялись на второй этаж. Круглый зал в красных тонах, что-то вроде сцены в центре, отгороженные друг от друга бархатным занавесом диванчики, где могут поместиться максимум трое… Явно здесь не только песенки поют.
Мы с Ёру и ее подругой устроились втроем на одном из этих диванчиков, Тёма оказался где-то вне поля зрения. Девушка на сцене пела что-то на японском, вертящаяся лампа наверху разбрасывала по залу пятна света… Расслабиться бы и слушать, но настроение у меня по-прежнему было наэлектризованное. Даже, пожалуй, стало хуже, чем когда мы сидели внизу. Все это было совершенно непонятно мне самой. В чем дело? Утром все было нормально, за день никакой особой пакости не случилось, скорее наоборот, сплошной позитив. Да и вообще, не свойственны мне такие настроенческие глюки. Попытка проанализировать причину своего непонятного состояния с треском провалилось. Хорошо еще, что там не было Умки, вот бы кто поглумился от души.
Ёру шепнула что-то подруге, встала и исчезла за портьерой. Отлично, просто слов нет…
– Ты меня боишься? – поинтересовалось сидящее рядом существо ласковым насмешливым голосом.
Я подавилась воздухом.
– Что??
Резко обернулась к нахалке и оскалилась во все четыре клыка.
– Это ты должна меня бояться! Я, между прочим, еще так и не перекусила никем с той ночи, – это было форменным враньем, конечно, но меня понесло. - А момент подходящий, ты не находишь?
– Ну, перекуси, – легко и с улыбкой согласилось странное создание.
Я отвернулась и откинулась на спинку дивана. Тьфу ты! А где дрожь в коленках? Где священный трепет перед лицом смерти? Не, так не интересно… Что за удовольствие кусать того, кто не стремится от тебя убежать, не боится, даже не пытается защищаться?.. Нет, так не бывает. Люди всегда боятся вампиров, всегда так берегут свои никчемные жизни. Они просто не в состоянии ничего сделать с собственным всемогущим инстинктом самосохранения. И если эта странная леди почувствует настоящую угрозу, холодное прикосновение смерти на своей шее – и она испугается, и она побежит.
Над головой у Софьи неожиданно взвихрилось черное облачко с золотыми искрами. Мой взгляд против воли приковался к нему. В глубине трепетали какие-то странные фиолетовые огоньки, да и не будь их, это облачко все равно не вызвало бы у меня доверия. Я слишком хорошо помнила, как в прошлый раз оно колыхнулось, будто под легким порывом ветра… и разлетелось, не оставив никаких следов. Что за странный человечек, психологическое оружие против вампиров. Никогда не сталкивалась ни с чем подобным.
Облачко продолжало насмешливо клубиться, огоньки ушли внутрь, оно стало почти обычным. Интересно, что все-таки будет, если попытаться ее укусить? Получится или нет? Сейчас узнаем! Какого черта она сидит тут и ухмыляется, как будто смерть ей не царица, а горничная? Впервые вижу человека, который настолько откровенно нарывается сам… Ну что же, грех отказывать просящему. Я бросилась на Софью, вжала ее в спинку дивана, клыки коснулись кожи… и проскользнули сквозь нее. Я против воли упала тенью на диван. Значит, не обречена? Я подняла взгляд. Она продолжала улыбаться, как будто ничего не случилось. Самоуверенно, нагло, без тени страха. Ну хоть бы что-нибудь, хоть какая-то реакция, хоть дрож в пальцах или испуганный вздох. Должно же быть в человеке хоть что-то человеческое. Ни-че-го!.. Как это?.. Как это может быть вообще?
Я выскользнула из зала, из бара – на улицу. Поднялась с земли, постояла у входа, бездумно выкурила сигарету, зажгла вторую… В моей жизни случались разные ситуации, но настолько не по себе мне не было еще никогда.

Ураган бушевал вовсю, но мне на него было глубоко наплевать. Тень не споткнется об оторванный от дерева сук, ее не смоет потоком и не унесет ветром. Я поднялась с пола перед дверью Софьиной квартиры, сухая и довольная, с упаковкой зеленых таблеток и пузырьком резко пахнущей гадости в кармане. Звонок послал меня лесом и не стал сообщать о моем прибытии, пришлось хорошенько побарабанить в дверь кулаком.
– Ты мне так дверь выбьешь, – сказала Софья вместо приветствия.
Вид у нее был какой-то вялый и бледный.
– Держи! – я с порога вручила ей лекарства и с сомнением спросила. – Может, надо было еще что-то купить?
– Нет, спасибо, этого хватит.
Софья прошла на кухню, на ходу открывая упаковку с «темпалгином».
– Ну что, помогло? – поинтересовалась я сразу же, как только она проглотила таблетку и опустила на стол чашку с остатками воды.
Софья посмотрела на меня с удивлением.
-- Нет, я же только что выпила. Через час, я надеюсь, станет получше. Ты давай садись, будешь пить чай.
Я послушно села на одну из белых табуреток, она опасно качнулась, подогнув ножку. В руках у Софьи появилась занятная штука, которой она принялась тыкать в газовую плиту. Штука отдаленно напоминала пистолет, между двумя стержнями на конце «ствола» проскочил электрический разряд, и конфорка вспыхнула синим пламенем. Софья водрузила на нее чайник, красный и пузатый, в белый цветочек.
-- Слушай, как интересно! – сказала я, глазея на пылающий под чайниковым днищем синий огонь. – А можно я тоже этой штукой пощелкаю? У нас плита зажигается простым поворотом ручки, скукотища, а не плита.
-- Ты прямо как ребенок, который увидел новую игрушку, – рассмеялась Софья и спрятала эту щелкательную хрень в ящик стола. – Давай-ка ты лучше сосредоточишь свое внимание на варенье, разрушений будет меньше.
Чай был вкусный, с бергамотом. А ежевиковое варенье я не ела лет с пяти. Я отправила в рот последнюю ложечку, с сожалением посмотрела на пустую банку и поднесла блюдце к губам… скосилась на хозяйку, забила на приличия и вылизала блюдце дочиста. Ну не могу я смотреть, когда такие сласти пропадают, сердце кровью обливается.
– Можешь еще и за меня тарелочку помыть, – «мило» предложило ехидное создание, пододвигая мне свое блюдце.
– Спасибо, за другими посуду не вылизываю! Чай не собака.
– Зараза ты после этого, вот кто, – этак спокойно, я бы даже сказала буднично заявила хозяйка дома.
Я поперхнулась чаем.
– Чего?? Слушайте, госпожа… как вас там! Я представитель цивилизованного вида и попросила бы вас проследить за своим лексиконом. Вах!
В ответ – ничего кроме звонкого смеха. Ну никакого уважения к древней расе вампиров! Кошмар, совсем люди распустились… Хотя человек ли это вообще?
– Слушай, а откуда ты взялась?
Создание подперло ладонями подбородок и с любопытством воззрилось на меня.
– Что значит откуда?
– Ну, ты приехала откуда-то или…
– Я здесь родилась.
– А сколько тебе лет?
Создание фыркнуло.
– Фи! И не стыдно даму о таком спрашивать?
– А почему мне должно быть стыдно?
– Кошмар! Ты что совершенно ничего не понимаешь, совсем ничего?
– Чего я не понимаю? – вконец озадачилась я.
Софья махнула на меня рукой, как на какое-то безнадежное существо, и поинтересовалась:
-- Еще чаю хочешь?
-- Хочу, только с сахаром.
Софья очень выразительно округлила глаза.
-- С сахаром? Ты слопала целую банку варенья, и еще хочешь сладкого?
-- Угу, -- невозмутимо кивнула я, нагло залезая в шкаф и извлекая из него сахарницу. – Кстати, я так и не поняла, чего именно я не поняла… Но это, наверное, уже не важно.
-- Совершенно неважно, -- кивнула Софья. -- А вот что бы мне действительно хотелось узнать…
Через некоторое время я неожиданно для самой себя обнаружила, что уже успела ей рассказать кучу всяких забавных эпизодов из нашей с Умкой жизни.
-- Как вам хорошо, -- сказала Софья с некой грустной завистью в голосе.
-- Да чего там хорошего! – отмахнулась я. -- Каждое утро начинается с разборок… Кстати, а почему это только я здесь ораторствую? Расскажи ты что-нибудь интересное.
– Даже не знаю, чем бы я могла тебя развлечь… -- с сомнением протянула Софья. – Ничего такого особенного со мной не приключалось… Ну, разве что… хочешь, покажу фотографии с рок-концертов и расскажу занятную историю о своей встрече с Цоем?
Я уронила челюсть на стол. Ну нифига себе! Это ж передо мной практически историческая личность! Я сижу и пью чай с человеком, прикоснувшимся к легенде, практически, ставшим ее частью. Софья засмеялась и поднялась из-за стола.
– Ты пока челюсть подбери с пола, вставь на место глаза и поставь чайник… Ты же хотела поиграться с моей плитой.
И скрылась в коридоре.
Я немедленно извлекла из ящика электрическую щелкалку. Приборчик радостно затрещал и замигал мне синими искорками. Я отложила его в сторонку, налила в винтажный чайник свежей воды, и с грозным видом подступилась к плите. Ручка покорно повернулась, зашипел вхолостую вылетающий из конфорки газ, я щелкнула этим кухонным «электропистолетом»… Потом еще раз и еще… «Пистолет» давал осечки и упрямо не желал поджигать газ. Что за фигня? У Софьи все получилось с первого раза. Чего тут сложного? Щелкнул, чиркнул… Я озадаченно пощелкала «пистолетом» у себя перед глазами, он не подавал никаких признаков жизни. Ладно, черт с ним, где-то у меня была зажигалка… Ой! Гм… Вроде на потолке никаких следов диверсии не наблюдается, хотя сноп пламени был внушительный, просто гейзер какой-то… Ладно, сейчас сделаем поменьше… Ой, зараза, совсем потухла! Умку бы сюда… Так, еще раз, сцена «возжигание огня», дубль два… О! Вот так-то лучше. Я наконец-то водрузила чайник на огонь.
В комнате Софьи что-то со звоном разбилось, грохнуло и раздался звук падающего тела. Я рванула туда. На полу валялись осколки бутылки, по ковру огромным пятном расползалось пролитое вино и я никак не могла понять, что у нее на щеке – вино или кровь. С острого угла журнального столика стекла вязкая алая капелька.
– Бля! – вырвалось у меня, почему-то шепотом.
Я кинулась проверять ей пульс. Гадкий признак жизни упрямо не желал находиться, но был таки обнаружен путем нащупывания пульсирующей венки на шее. Пятно под щекой продолжало расползаться. То ли кровь, то ли вино… Я осторожно повернула ей голову… Жуть! Щека просто в клочья разодрана! Надо ж было так упасть, нет бы на диван! Кошмар… Где у нее тут аптечка?
Я понеслась на кухню. Вывернула все ящики, распотрошила все шкафчики. Устроила форменный обыск. Скажешь «здесь МСБ работало» – поверят только так. Но ничего ни нашла. Даже йода и ваты.
– Бля! Ну не может быть, чтобы у нее этого не было!
Я вернулась в комнату. Софья все еще была без сознания. Кровь и вино продолжали смешиваться на ковре… Это сочетание давало такой странный, дурманящий запах… В голове клочьями плавал туман… не задумываясь над тем, что делаю, я опустилась на колени рядом с Софьей, запустила ладонь ей под щеку и слизнула винно-кровавую струйку с подбородка. Потом еще одну, с виска… Софья шевельнулась и невнятно что-то забормотала. Звук ее голоса привел меня в чуство, я резко отпрянула.
-- Что ты делаешь?
– Ничего… Ты упала в обморок, – сообщила я не своим хриплым голосом.
– Это бывает, – Софья выглядела смущенной. – Ты не пугайся. Мне надо просто поспать, утром все будет нормально.
– Где у тебя аптечка? Может, тебе какое-нибудь лекарство принести?
– Нет, не надо…
Я помогла ей расстелить постель и укрыла получше одеялом. Софья отключилась мгновенно. Я тихонечко убрала осколки. С сомнением посмотрела на пятно на ковре и просто забила на него. Потушила свет и устроилась в кресле напротив кровати. Бросать ее одну было страшно. А вдруг ей снова станет плохо? В городе бушует такая буря, просто фильм-катастрофа, если что-нибудь случится, сюда же никакая скорая не доедет! Впрочем, страж из меня получился отвратительный, я довольно скоро задремала, сама не заметила как.
Проснулась я от голоса Софьи, она легонько трясла меня за плечо.
– А я думала, вампиры не могут спать не в гробу.
-- А я и не сплю, -- невнятно пробормотала я с закрытыми глазами.
– У тебя уже минуты две надрывается телефон, – сообщила Софья и сунула мне в лапу вибрирующую и орущую дурным голосом трубку.
– Сколько времени? – спросила я, пытаясь открыть пошире сонные глаза и быстро выйти из полуневменяемого состояния только что проснувшегося существа.
– Семь утра.
– Сколько?!
На дисплее красовалась фотография Умки, выражение лица у нее было весьма угрожающее. Ну все, сейчас меня покроют таким матом, о существовании которого я прежде даже и не подозревала. Я с легкой дрожью в пальцах нажала на кнопку «yes», трубка немедленно взорвалась воплем.
– Где тебя носит всю ночь, скотина!! Я между прочим уже час торчу перед подъездом этого придурочного Арнольда! А где ты?! Ты где-то дрыхнешь, да, сволочь?! Пять минут тебе на то, чтобы появиться здесь, или я тебя порву, как тузик грелку!
– Спокойно, – сонно ответила я. – Не надо так орать. За пять минут я в любом случае не успею. К тому же, мне еще надо кое-что сделать. Но часа через два я точно буду.
Умка взорвался новой порцией ругани, но я не стала его слушать и отключила телефон к чертовой матери.
– Кто это? – испуганно спросила Софья, глаза у нее были круглые от обалдения.
– Это мой брат. Вот видишь, что я тебе говорила, сплошной мордобой…
– Вы должны с ним где-то встретиться? Извинись перед ним от моего лица, пожалуйста, это из-за меня ты тут всю ночь проторчала…
– Ой, да перестань, – я недовольно сморщила нос. – Он сам вечно всюду опаздывает на час, а то и на два. Перетопчется! Тебя проводить до работы?
– Мне еще нескоро, – улыбнулась Софья. – Если ты будешь ждать до этого времени, твой брат тебя точно убьет.
– Как ты вообще туда доберешься… через все это? – с сомнением спросила я, выглянув в окно. – Может, тебе лучше дома посидеть? Ты как себя чувствуешь вообще?..
Вид у утреннего города был потрепанный, прямо под окном дорогу наполовину перекрыло поваленное дерево.
– Ничего, все в порядке, как-нибудь доберусь, – успокоила меня Софья. – Давай, давай, освобождай помещение, никакой необходимости в тебе тут больше нет.

Умка ждал меня на скамейке, под большим раскидистым дубом. Он сидел на спинке, нагло попирая ногами сиденье, сжимал в руках открытую банку с пивом и вид имел рассеянно-скучающий. Я плюхнулась рядом.
- Где тебя носило? – злобно прошипел братец.
- Извини. Ну, тут уже что-нибудь произошло?
- Да ничего, вон, сидит, девушку окучивает, - Умка стрельнул взглядом в сторону скамейки на противоположной стороне аллеи. Там восседал знакомый обладатель апельсиновой челки в каком-то балахонистом рэпперском одеянии, и явно пытался покорить своей голливудской улыбкой соблазнительно декольтированную блондинку. Между ними на скамейке стоял внушительный черный пакет.
- Когда же он собирается встречаться со своими подельниками? – нетерпеливо поинтересовалась я, видимо у мира в целом. – И где? Неужели в этом же парке?
Девушка между тем перестала мило щебетать и перешла на более сердитые интонации. До нас даже долетела парочка возмущенных возгласов.
- Неужели этот придурок опять делает непристойные предложения на второй день после знакомства? – ухмыльнулся Умка.
- После его попытки закадрить Ёру я уже ничему не удивляюсь, - отозвалась я.
Эта история приключилась, когда мы были на первом курсе, я бы озаглавила ее фразой «Не будите спящее лихо»: Тоше удалось невозможное – вывести из себя Тёму. Уже за одно это ему можно поставить памятник в полный рост, посмертно.
«Несчастный» юноша влюбился в Ёру. Он совершенно случайно застал ее в тот момент, когда она из кошки превращалась в девушку, и это, видимо, стало самым волнующим впечатлением в его жизни. Дело было на берегу Виспера, в одном укромном и очень красивом уголке, о котором, как предполагалось, никто кроме Тёмы не должен знать. Однако, как оказалось, не один Тёма любил отыскивать в городских парках укромные места. Тоша как раз раздвинул ветви какого-то высокого кустарника и вышел на усыпанный мягким и чистым песочком пляж, когда греющей шкурку Ёру пришло в голову пойти искупаться.
Тоша замер как вкопанный, в какой-то момент ему показалось, что даже его волосы из апельсиновых стали красными. Ёру заметила затаившего дыхание наблюдателя своего превращения только тогда, когда оно уже было завершено. Она быстрым, чисто рефлекторным движением подхватила с песка полотенце. Следующее ее действие было тоже чисто рефлекторным, но это уже был рефлекс другой половины ее натуры – шерсть на рыжих ушках встала дыбом, пушистый хвост превратился в подобие огромного ершика, глаза округлились и пожелтели, зрачки вытянулись в две вертикальные полоски, Ёру начала превращаться обратно в кошку. С низким утробным мявом она бросилась вперед, целясь удлинившимися и ставшими раз в пять острее ногтями Тоше в лицо. Клыки у нее в этот момент были не хуже чем у вампира.
Но Тоша в тот момент воспринимал реальность не совсем адекватно. Вместо разъяренной полукошачьей морды он видел рыжую бестию, прекрасную воительницу-амазонку. Коготки Ёру впились ему в сердце, он не мог оторвать взгляда от ее сверкающих зеленовато-желтых глаз и вертикальных зрачков, от ее вздыбленной шерстки в свете заходящего солнца… Когда Тёма вылез из воды и не без труда отодрал от Тоши превратившуюся в кошку Ёру, тот был уже окончательно готов. Домой Тоша возвращался с расцарапанной в кровь физиономией и бесконечно счастливый, он вспоминал Ёру, вспоминал ее хищный профиль и пьянящий запах чистой кошачьей шерстки, и от волнения у него перехватывало дыхание.
В понедельник, в девять утра, Тоша вышагивал по Вороньему острову. Что вообще-то было несколько странно, потому что в это время полным ходом шли занятия. Но в тот день Тоша явно не спешил ни на пары, ни в библиотеку. Ночью, путем обзвона и обстукивания по асе всех своих университетских знакомых (в числе которых оказалась и глубоко офигевшая Минна), ему удалось узнать, что объект его обожания учится на факультете информационных технологий. Больше никакой информации не было, но юному Ромео хватило и этого. Он методично обходил все три этажа Факультета информационных технологий, тихонько открывал все подворачивающиеся под руку двери, не пропуская даже женских туалетов, окидывал помещение пристальным взглядом и отправлялся к следующей двери. Тоша искал девушку примерно так же, как привык искать книги в библиотеке – обходя полку за полкой.
Время приближалось к полудню, когда Антону наконец-то улыбнулась удача – за одной из дверей, в небольшой аудитории он обнаружил ту, что искал! Ёру сидела за предпоследним столом и что-то увлеченно чиркала в тетради. Судя по ехидной мордочке – явно не записывала лекцию, а рисовала карикатуру на преподавателя или что-то в этом роде. Тоша удовлетворенно кивнул самому себе, тихонько притворил дверь и исчез.
К концу пары он появился снова, под дверью той же аудитории, с огромной корзиной роз. Их было ровно сто, и каждая чем-то напоминала светофор – такая же огромная и пронзительно-красная. Прозвенел звонок и студенты повалили из аудитории. Тоша отступил в сторонку. Ёру вышла из аудитории под ручку с подружкой, мило намурлыкивая ей предложение сходить в кафе, и не ждала никакой беды… когда перед ней вдруг как из-под земли выросло раздражающе-красное и опасно колышущееся нечто. Реакция любой здоровой кошки на непонятно откуда выскочившую неопознанную агрессивно выглядящую штуку может быть только одной… Тоша оказался похоронен под грудой лепестков и обломками корзины.
В другой раз Тоша решил излить переполняющие его апельсиновую душу чувства на бумаге. Дышащее всеми оттенками страсти послание было накатано за пятнадцать минут… И тут юный герой столкнулся с непредвиденными трудностями – он не знал адрес места обитания своей пассии. Но где наша не пропадала! Тоша подкараулил Ёру после окончания занятий на выходе из ЛУМО и незаметно пошел за ней. В тот вечер Антон Арнольд превзошел самого себя. Он двигался бесшумно, как вампир, сливался со стенами и задерживал дыхание на пять, а то и все десять минут, на зависть всем прошлым и будущим олимпийским чемпионам по подводному плаванью.
И вот все самые сокровенные надежды Тоши сбылись – Ёру вошла в подъезд своего дома. Антон остановился под окнами, спрятавшись за деревом, и принялся пристально наблюдать. Через минуту на третьем этаже зажегся свет и на фоне окна мелькнул силуэт Ёру. О, удача! Окно было открыто! Тоша выскочил из своего укрытия, схватил валяющийся на земле камень, завернул его в письмо и со всей силы швырнул Ёру в окно. Лишь на мгновение промелькнуло сомнение – попаду, не попаду? Но рука уже делала свое дело. Через миг камень несся к цели и… …и в этот момент Ёру закрыла окно. Звон разбитого стекла был напрочь заглушен воплем возмущенной кошки. Уйти от справедливого возмездия Тоше не удалось, его лицо снова было безжалостно исцарапано, и еще ему было обещано, что при следующей встрече он всенепременно будет лишен своей несчастной жизни с особым цинизмом.
Но Тоша не был бы Тошей, если бы сдался так просто!
Ранним утром он уже сидел на лестнице под огромными двухстворчатыми дверями Библиотеки Книг о Магии и Магических Книг. Сонный библиотекарь пришел через час и, ворча что-то про ополоумевших студентов, открыл двери. Тоша пролетел мимо него стрелой, даже не взглянув, и устремился прямиком в Зал Зелий. Где и скрылся от дневного света на весь день, до самого закрытия библиотеки. Библиотекарь нашел Тошу в начале девятого, за огромным столом, погребенным под книгами, пробирками и склянками. Самого мальчика за этим всем близорукий старик, пожалуй, и не заметил бы, если бы не ярко-апельсиновая шевелюра, чуть выглядывающая из-за края стены из книг и не доносящееся оттуда же довольное сопение.
Тоша был выгнан из библиотеки пинками. Но он даже не оскорбился. Он был страшно доволен! Он нашел рецепт убойнейшего приворотного зелья, и даже – что делает любовь с хорошими мальчиками! – уволок некоторые необходимые для него ингредиенты. Все остальное было у Тоши дома. За ночь дом Арнольдов пропах душно-терпкими сушеными травами, а соседи были несколько раз разбужены взрывами, раздающимися на втором этаже. За зашторенными окнами что-то полыхало, и беспокойный сосед Василь Петрович, мучающийся уже второй месяц бессонницей, серьезно раздумывал, не вызвать ли милицию. Но вспомнил, кто живет в соседнем доме, махнул рукой и зарылся под одеяло, ворча себе под нос о распоясавшихся колдунах.
На следующий день Тоша вошел в здание центрального корпуса, вертя в руках маленькую скляночку с изумрудно-зеленым, сверкающим даже в тени будто на солнце, содержимым. Он рассматривал склянку в солнечных лучах, которыми был пронизан стеклянный холл, и довольно жмурился.
Около полудня Тоша с самым беззаботным видом возник на пороге маленького кафе, на одной улице со зданием, в котором расположился факультет Ёру. Она часто заходила сюда, когда выдавались большие перерывы между занятиями или отменяли пару. Тоша окинул увешанное фотографиями и горшочками с цветами помещение пристальным взглядом, заказал кофе с вишневым пирогом, подождал, пока заказ будет готов, и направился с подносом прямиком к столику, за которым сидела Ёру.
Кошка к такому соседству отнеслась без особого энтузиазма – сразу заскребла коготками по краешку стола, нахмурилась и принялась высматривать другой столик. Но Тоша вел себя вполне терпимо. Извинялся, предлагал заказать ей мороженое в качестве моральной компенсации и не пытался приставать. Все оставшиеся четыре столика были заняты, только что принесенный официантом морковный кекс едва надкушен, Ёру решила, что бросать все и уходить, даже не налив чаю в чашку, из-за какого-то там апельсиноволосого – глупо. Выгнать бы его взашей… но по какому праву? Кафе открыто для всех.
Через полчаса кекс был съеден, чай почти выпит, а отношение Ёру к Тоше выправилось до почти лояльного.
– Ой, у вас что-то выпало из сумочки! – неожиданно сказал Антон, высматривая что-то под столом.
Ёру заглянула под стол, а коварный юноша быстро влил ей в чай содержимое своей скляночки и засунул ее в карман.
– Там ничего нет, – Ёру распрямилась и подозрительно уставилась на него.
– Показалось, – невинно пожал плечами Тоша.
Зелье расплылось по поверхности напитка зеленоватой пленкой и растворилось в воздухе легким дымком. Ёру подозрительно повела носом и чихнула.
– Сколько здесь всяких цветов, - беззаботно сказал Тоша. – Все запахи перебивают!
Ёру поднесла чашку к губам. Тоша с трудом сдерживался, чтобы не впериться в нее напряженным взглядом. Беззаботный вид давался ему крайне тяжело. Но мальчик показал себя достойным работы в спецслужбе или как минимум детективном агентстве – он выдержал. И когда Ёру пила заколдованный чай, не повел и бровью. Будто он и правда тут не при чем, так, мимо проходил…
Ёру отставила чашку и подняла на Тошу странно затуманившийся взгляд. Мальчик оборвался на полуслове… Зелье подействовало сразу. Кажется, передозировал, промелькнуло в голове у Тоши. Но додумать эту мысль ему не дали. Ёру без лишних сантиментов полезла к нему целоваться. Взгляд леди недвусмысленно остановился на Тошиных губах, а ладошка прижалась к щеке. Неожиданно Антон залился краской, но отступать и не думал. Сбылось! Ах! Тоша возликовал и потянулся к приоткрытым губам Ёру…
Неожиданно чья-то рука легла ему на плечо. Тошу резко развернули. Перед ним стоял Тёма и вид его был страшен.
– Извини, – сказал Тёма и со всей силы въехал Тоше в глаз кулаком.
Тоша полетел на пол вместе со стулом. Побарахтался на полу и поднялся, прижимая руку к потерпевшему глазу.
– Ка-акого черта?! Ты, каз-зел, чего себе позво…
Тёма не был настроен на конструктивный диалог. Он извинился еще раз и съездил конкуренту в челюсть. После чего бросил взгляд, полный укора и благородного негодования на Ёру, которая наблюдала все это в некоторой прострации, молча поднял Тошу с пола за шкирку и легким движением руки выкинул его на улицу, под аплодисменты сидящих в кафе студентов.
К счастью, Тёма оказался понятливым молодым человеком, хоть и дулся некоторое время на Ёру. Мы с Умкой ржали как ненормальные в течение недели каждый раз, когда вспоминали эту историю. Вот и сейчас братец гнуснейшим образом ухмыльнулся, видимо, тоже вспомнив ее снова. Окучиваемая Тошей девушка между тем встала, схватила пакет, и сердито зацокала каблучками в сторону главного входа в парк. Тоша с разочарованным видим поплелся в противоположную сторону.
- Так, ты скользи за Тошей, я – за дамочкой, - быстро распорядилась я, и упала тенью на скамейку.

У входа в парк дамочку ждал черный Мерседес с тонированными стеклами. Я быстро скользнула под машину, надеясь, что этого никто не успел заметить, и двинулась вперед вместе с ней. Самую большую проблему представляли светофоры. Водитель, судя по всему любитель проскакивать на желтый свет, несколько раз очень резко тормозил перед ними, я еле успевала сориентироваться и только чудом не вылетала вперед на мостовую, под яркое весеннее солнышко.
Наконец, автомобиль свернул куда-то и припарковался. Мотор затих, хлопнула дверца и показались дорогие ботинки из темно-коричневой кожи. Ботинки показались удивительно знакомыми, даже вызвали нечто вроде дежавю. Автомобиль снова тронулся, а я быстро скользнула на газон, под густую тень деревьев. Обладатель ботинок быстро шагал к большому старинному дому, сжимая в руке пресловутый черный пакет. Дом был надменный, было в нем даже что-то снобское, обитатели таких домов обычно запросто могут скупить целый этаж и не поморщиться. Я уже раздумывала, не проскользнуть ли мне вперед и не попытаться ли небрежно профланировать мимо этого дядечки, чтобы получше рассмотреть его лицо, а заодно и ознакомиться с содержимым пакета, когда он на пару секунд повернулся ко мне в профиль… Я сразу вспомнила, где сталкивалась раньше с этим человеком. Я мельком видела его в офисе СОЛМа, кажется, он проходил как свидетель по какому-то очередному делу «чистых». Какая-то среднекалиберная «шишка» в их организации. Марк пытался раскрутить его и из свидетеля превратить в главного подозреваемого, но ничего не вышло. Серьезные ребята, все лучшие адвокаты города давно у них в кармане. Дядя набрал код на замке решетки, перекрывающей арку, и скрылся в недрах двора.
Я поднялась с травы и набрала Умкин номер.
- Что у тебя там?
- Объект вернулся домой, - отрапортовал братец. – Только что позвонил своей блондинке, поинтересовался, все ли в порядке. Судя по всему, получил утвердительный ответ.
- Почему ты думаешь, что именно блондинке? – полюбопытствовала я.
- Ну а кому же еще? – беззаботно ответил братец. – О! Нервничает, по комнате заходил, спрашивает, когда же его теперь вызовут и хорошо ли он все сделал.
- Ты что там, под окном сидишь? – насторожилась я.
- Не под, а на, - беззаботно заявил Умка. – На карнизе!
- Балда, слезай оттуда немедленно, тебя же увидят! – прошипела я, чуть ли не глотая трубку.
- Да ты не дергайся, тут шторы задвинуты, в них только одна такая ма-а-аленькая щелочка, сквозь которую мне все чудесно видно…
- А тебя чудесно видно снизу, - чуть не заорала я. – На каком ты хотя бы этаже?
- На четвертом.
- Вон оттуда!!
- Да ладно, ладно. Чего ты так нервничаешь? Уже ухожу.

 Следующий день, начался не совсем обычно, во-первых, я не обнаружила на подушке своего плюшевого Мишутку, во-вторых, мне показались крайне подозрительными кельтские узоры на наволочке. К тому же, с противоположной стены на меня смотрел своим пристальным взором интеллектуала в третьем поколении агент Фокс Малдер, и не он один. Поблизости стояла его верная обожательница. Наличие последней мигом прояснило ситуацию.
- Привет! Практики не будет!!!! - радостно доложила мне Керри и распахнула шторы, отчего вся комната залилась ярким утренним светом. Солнечные блики скрыли глянцевую ухмылку Малдера и заплясали на всевозможных флакончиках и баночках, которые в изобилии стояли на чудном туалетном столике.
- Ты шутишь? – мой голос был похож на хрип старого рокера, горло ужасно болело.
- Нет, я абсолютно серьезно, у нас пол Люцибурга в поваленных рекламных щитах и деревьях, их еще не успели убрать, стихия бушевало всю ночь.
- Великолепно! – просипела я.
- Я сейчас заварю тебе шалфей, спускайся на кухню.
- Спасибо…
Дом Уилсонов поражал своей продуманностью и царившим в нем порядком. Резные перила дубовой лестницы, стены, украшенные гобеленами, старинные светильники, все это уводило в далекие времена. Казалось, что этот дом словно по волшебству перенесен из старой доброй Англии. Может так оно и есть на самом деле?
- Ты идешь? – позвала Керри.
- Пришла, - прохрипела я с порога. - А где твоя мама?
- Мама… ну, в общем… у мамы роман…
- Да ну! Хотя, что в этом странного, твоя мама настоящая красавица.
- Мне кажется, что сейчас она впервые по-настоящему счастлива. Она ведь столько сил положила, чтобы вырастить нас с Эразмом. В общем, теперь у всех своя жизнь, а я вот тут одна осталась! – рассмеялась Керри, хотя по глазам было видно, как она тоскует по Эразму. Они выросли вместе, его родители погибли, когда ему было шесть лет, и его родная тетка тут же забрала его к себе в Люцибург. Так у Керри появился брат. У них совсем другие отношения нежели, у Алекс и Умки, пожалуй, та же сила привязанности, но все проявляется по-иному, нежнее.
- Скучаешь?
- Конечно!
- А вот у меня вообще нет ни братьев, ни сестер.
- У тебя есть Карлейны!
- О да, мы неразлучны с детского сада! - на этой патетической фразе я закашлялась, и Керри тут же бросилась наливать мне отвар.
- Короче, мы сейчас будем спасать твое горло. Я тут поколдовала немного, это уже не совсем отвар шалфея, но он там тоже есть. Выпей все и даже не спрашивай, что это,- она решительно протянула мне большую белую кружку с черным вороном. Что оставалось делать, я смело выпила нежно зеленую пахучую жидкость. Ох, как обманчив был этот цвет!
- Га… дость,- выдавила я и зашлась кашлем, горло болело, словно кто-то надраил его наждачной бумагой, у меня даже слезы на глазах выступили.
- Вот увидишь, через час ты снова сможешь говорить, - уверяла подруга, преспокойно намазывая джем на хрустящий горячий тост.
- Угу, - мне оставалось только кивать в ответ и ждать, когда отвар начнет действовать.

После завтрака я переоделась, с трудом узнав свою одежду. Честно признаюсь, прошлой ночью, когда я загружала свои вещи в стиральную машину, мне казалось, что эта затея не стоит усилий. Идеальный некогда белый топ пестрел зелеными пятнами, серыми и бурыми разводами, к тому же к нему местами прилипла штукатурка. В это сложно было поверить, но теперь он вновь сиял белизной, мне неудержимо хотелось цитировать рекламный слоган и клясться в вечной любви стиральному порошку.
А вот порванные джинсы были безвозвратно потеряны. Керри приложила к ним свои руки, и вышло нечто похожее на капри, хорошо еще, что не мини-шорты. К тому же она пустила по ним пару растительных узоров. Она обожает экспресс-вышивку, этому ее научила бабушка. Я долгое время не понимала, как можно вышить целую поляну васильков за несколько минут, при этом, не держа иголки с ниткой в руках. Со стороны это весьма впечатляет. Я видела этот процесс лишь однажды. Игла резко взмывала вверх, вытягивая за собой нить длинной этак около метра, и затем грациозно ныряла в белоснежную ткань льняной скатерти, а потом самостоятельно начинала выводить узоры с невероятной скоростью! И ведь нитки при этом не путались! Кстати, сама любительница «повышивать», Керри в этот момент преспокойно читала очередной номер какого-то глянцевого журнала. Все, что от нее требовалось это вставлять новые нитки, и перемещать пяльцы, ну и самое главное выбрать нужный узор. Потом произносилось какое-то нехитрое заклинание, вроде «раз, два, три, иголочка беги», и иголка продолжала трудиться, а Керри наслаждаться процессом. Та самая скатерть предназначалась Агне на восьмое марта в подарок и до сих пор украшает наш стол по праздникам.
- Ничего не говори, тебе идет! – в зеркале рядом с моим отражением появилась Керри и весело мне улыбнулась.
- А спасибо сказать можно?
- Должна будешь!
- Экая ты меркантильная, кстати, ты не помнишь, где я оставила серьги? – без своих любимых серебряных колец я чувствовала себя неуютно. Пока Керри искала их, я заплела косу. Вид в принципе был вполне милый. Вот только царапины после вчерашнего полета…
 - Вот. Ты Кате еще не звонила? – Керри протянула мне серьги, внимательно посмотрела на меня и начала перерывать баночки с кремами.
- Собираюсь…
- Так, Арбалетова, повернись ко мне, у тебя царапины остались, сейчас мы замажем их тональным кремом.
- А у тебя мази случайно от ран нет?
- Той противной вонючей гадости, напоминающей сопли гоблина?
- Ясно, - пришлось воспользоваться тем, что было.
Когда со сборами было покончено, я набрала номер Кати.
Подруга незамедлительно откликнулась, бросив в трубку одно слово:
– Подожди! – послышался шум удаляющихся шагов и какой-то грохот.
– Алло, - раздалось в трубке спустя мгновение.
– Мне нужна твоя помощь, – не откладывая в долгий ящик выпалила я.
– Что случилось?
– Долго объяснять, я к тебе могу на работу заехать, там поговорим.
– Я дома, приезжай.
Попрощавшись с Керри, я вышла на улицу. Там царило нечто, город было не узнать, всюду на асфальте валялись сломанные ветки деревьев, безжалостно сорванная листва, порванные рекламные растяжки. В небе кружили рабочие из аварийно службы города. Я прошагала добрых три квартала, как мне сказали Смоляной переулок и все трасса к северу от него расчищена, значит можно рассчитывать на такси.
Вряд ли Катя откажется мне помочь. Больше всего я люблю ее за прямолинейность, если она говорит «да», это всегда означает «да», как в математике 2x2 всегда четыре. С ней очень просто общаться, за пять лет нашего знакомства между нами не пробежало ни одной черной кошки. Ругаться мы ругались и часто, зато все говорилось открыто. Мысленно поздравив себя еще раз с такой замечательной подругой, я стала ждать такси. Ждать пришлось недолго, гораздо сложнее было объяснить водителю, как добраться до пункта назначения. А ехать предстояло в район новостроек на северной окраине Люцибурга, где Катя с Генкой уже год снимали квартиру.
- Там мост чинят, придется в объезд, и вообще после урагана неизвестно доберемся или нет, - заявил водитель, выслушав мои сбивчивые объяснения. Он явно претендовал на поощрение.
- А мне сказали, что там трасса свободна. Ладно, сколько?
- 500, с объездом час получится, - я кивнула, и машина тронулась с места.
Доехав до Висперского проспекта, мы чудом не попали в пробку, зато ближе к Голубиной площади таксист вынужден был остановиться. Пробка задержала нас на целых 30 минут, за это время я узнала много интересного из жизни шофера и в очередной раз дала себе обещание побороть страх летать на метлоскейте.
– Ну и где тебя носит! – Катя была не слишком дружелюбна, все-таки у нее выходной день, а тут я. А с чем еще может пожаловать Арбалетова. Либо с тортиком, чтобы прикончить не в меру затянувшуюся диету, либо с очередной неприятностью. Я мило улыбнулась, мол, только не бей.
– Мне необходимо кое-что найти в архиве… – заготовленная в такси фраза так и не пригодилась. Катя сердито захлопнула за мной дверь, потерла виски и зашлепала на кухню.
– Проходи, – бросила она на ходу, судя по тону, все свои планы по проведению чудесного выходного дня Катя уже похоронила.
Я села на высокий табурет у стойки, которая служила и столом и разделочной доской, благо натуральный камень, из которого стойка была сделана, терпел все.
Катя стояла напротив, словно бармен, приготовившийся выслушать очередного посетителя. Она машинально наливала ароматный чай в черные фарфоровые чашки.
– Что случилось, только не тараторь.
– У нас практика началась и … вчера я случайно пролила воду на книгу, в общем там размыт один абзац, это городская хроника Люцибурга за 1696 год, составлена в канцелярии ордена авгуров, думаю, их должно быть несколько списков для всего магистрата…
Катя посмотрела на меня поверх очков. Придвинув табурет, она присела и провела рукой по взъерошенным коротко стриженным волосам цвета спелой вишни.
– Стоп, – ее чашка со звоном опустилась на поверхность стойки. Светло-карие глаза подозрительно на меня уставились.- Что ты опять затеваешь?
– Давай без издевок. И потом что случится, если я не буду говорить Одуванчику об это неприятном инциденте, а сама восстановлю текст, потом его чуть-чуть подстарю и все, – это было сказано примерно таким же тоном, каким дети выпрашивают у родителей очередную сладость или игрушку. - Кать, ну это ведь не самый ценный источник, к тому же Одуванчик будет действовать примерно также.
- Не факт, – протянула Катя, свою любимую фразу, которая на этот раз вывела меня из себя.
– Нет так нет, спасибо за чай. Пойду и сдамся этому старому ворчливому старикашке, и до конца лета буду драить пол на кафедре, переписывать карточки для библиотеки или что он там придумает в качестве наказания! Будь уверена, он меня больше к документам не подпустит. Ты же его знаешь!
– Арбалетова, ты достанешь самого черта!
– Значит ты на моей стороне. Спасибо!
– Пока не за что, у меня сегодня выходной, сначала надо договориться с Амалией Карловной, скажу, что это для моей диссертации. Залезу в электронную базу, у нас сейчас все фонды оцифрованы
– Даже секретные?
– Да, так удобнее работать. Если что-то найду, то скачаю на диск. Сейчас полетим к магистрату, поблизости есть славное кафе «Три солнца», будешь ждать меня там. Я пока позвоню Генке, надо предупредить что задержусь, он обещал приехать через час.
- Только не говори, что из-за меня задержишься, он мне голову оторвет.
- Не учи ученого, - с этими словами Катя сняла со стены трубку телефона и набрала номер. Генка работает в магической полиции Люцибурга.
- Я могу поговорить со страшим лейтенантом Любимовым? - Генка работает в магической полиции Люцибурга.
- Здравствуйте, Максим Павлович. Нет, ничего срочного, просто попросите его перезвонить. Спасибо.
Как оказалось, в управлении его не было, а сотовый был выключен. Катя насупилась, она терпеть не может, когда Генка вот так пропадает.
- Может на задании?
- Это в его интересах, быть на задании, если он где-нибудь прохлаждается…- Катя не стала уточнять, где именно представитель сильной половины человечества мог прохлаждаться, повесила трубку на место и ушла переодеваться. А я наконец-то принялась пить чай, рассматривая, как просыпается стройка нового дома за окном. На удивление здесь почти не было заметно следов ночной бури. Радостный солнечный день за окном, горло, которое уже почти не болело и то, что Катя согласилась мне помочь,- все это настраивало на позитивный лад. Если бы не одно но… Катя обронила, что мы полетим на метлоскейтах, чтобы было быстрее. Полет на этой штуковине между работающих строительных кранов… Лучше не думать, не думать!
Катя собралась в рекордные сроки, пожертвовав великим женским ритуалом - нанесением макияжа.
- Полетишь на этом,- сказала она уж в прихожей и протянула доску. Мне достался пижонский метлоскейт Генки, с черной матовой поверхностью, покрытой продольными яркими оранжевыми полосами. Совсем некстати, вспомнилось недавнее заявление Генки, о том, что он выбросит свой метлоскейт к чертовой бабушке, потому как в последнее время эта штука стала барахлить.
- Катя, а оно безопасно?- я прикоснулась к небольшой метле, прикрепленной к доске снизу.
- Не дрейф дальше земли не упадешь,- ободрила меня подруга, не разделяющая моего скептицизма в отношении полетов на метлоскейтах. Она вытащила из чехла свой вариант этой подозрительной конструкции. Черная лакированная поверхность метлоскейта блестела, отражая свет от фонаря, повешенного в коридоре. Ну не дальше земли, так не дальше земли. И кто только придумал, летать, стоя на ногах! На этот вопрос я прекрасно знала ответ, имя этого изверга – Шурик. Он состоит в Ордене Технической магии, и более того – прадед им ужасно гордится, называя светлой головой тысячелетия.
Мы вышли на улицу, дул теплый ветерок, солнце вовсю сияло, скажи кому, что вчера был ураган не поверят. О том, что ураган все-таки был, напоминали лишь ободранные рекламные щиты.
Я повертела в руках метлоскейт, ох как не хотелось на нем лететь. Хлипкие крепления этого с позволения сказать средства передвижения всегда вызывали у меня одно сплошное недоумение, к тому же у Генки они расшатаны, до невозможности. Нет, эта штука ничем не лучше швабры Прохора Васильевича.
- Не отставай,- бросила Катя, резко взмывая вверх. Я наспех застегнула крепеж и осторожно поднялась следом, на долю секунды потеряв равновесие. Выровняться удалось в нескольких сантиметрах от фонарного столба.
- Он очень чуткий, старайся держаться прямо, колени чуть согни,- советовала Катя, парящая в трех метрах от меня.
- Не свались, - пискнуло где-то внизу и зашлось хихиканьем, я посмотрела на источник этого мерзкого звука. Какой-то мальчишка лет семи с грязным футбольным мячом в руках, строил мне рожицы. Дожили, надо мной уже дети смеются. Пора брать себя в руки.
- Наглец! – крикнула я мальчишке и понеслась вслед за Катей.
В лицо бил поток теплого воздуха, перемешанного с запахом бензина и цветов шиповника. Под нами простирались улицы новостроек, одинаковые коробки зданий, с детскими площадками, на которых пестрели фигурки драконов, леших и прочей магической фауны. Катя забрала чуть влево, мы вылетели к шоссе, навстречу нам с шумом неслась стайка тинэйджеров, размахивающих руками, словно птицы. Я вовремя успела увернуться. В полетах есть одно преимущество, не надо сдавать на права и запоминать кучу правил. Уворачивайся хоть влево, хоть вправо, смотря по обстоятельствам.
Серая лента шоссе сворачивала направо, мы полетели прямо, новостройки скоро закончились. Теперь под нами простирался парк. Его зеленые лужайки были усеяны разноцветными фигурками. Валяться на траве под солнышком в жаркий июньский день – что может быть лучше? Кое-где на скамеечках виднелись личности с книжками. Вскоре парк закончился и на его границе показался город. Шоссе, сворачивались спиралями, а по ним неслись машины, в каждой маленькая жизнь, своя особая, у кого радостная, у кого просто жизнь.
Через пятнадцать минут мы подлетали с севера к деловой части Люцибурга, где располагались все главные банки и бизнес-центры города. Здесь все неслось куда-то непрерывным потоком, люди, машины, здания. Даже цветы были подстать сооружениям, помпезные, высаженные в строгой последовательности, они создавали идеальные по форме геометрические фигуры на зеленых газонах. Видимо, здесь уже успели навести порядок, после бури. Или никакой хаос не властен над этим нескончаемым царством офисов.
Я летела, оглядываясь по сторонам, все-таки забавно, что здесь так много серьезных людей, в головах которых ежесекундно решаются сложные дела и подсчитываются прибыли, кому не повезло расходы. Они не идут, они несутся, застегнутые на все пуговицы, правильные, в почти одинаковых строгих костюмах, с тугими не дающими свободно дышать белыми воротничками, с удавками-галстуками на шеях, в отлакированных ботинках. Словом, все существо их пронизано духом официальности.
Скоро этот выхолощенный мирок закончился, и внизу потянулись старинные, самые красивые кварталы города.
- Минна, давай снижаться, - крикнула Катя, направляя свой метлоскейт в сторону широкой площадки, служившей своеобразной посадочной полосой. От нее рукой было подать до магистрата.

Здание Магистрата возвышалось над большой площадью в самом сердце Люцибурга. Стены из белого мрамора венчал хрустальный купол. Это место всегда вызывало во мне чувство трепета, почти ужаса. Мои детские посещения сего колдовского места были не самыми радужными, все всегда проходило из рук вон плохо. Магнус как-то притащил меня сюда, когда мне исполнилось месяца три, кажется, он тогда остался нянчиться со мной, но его срочно вызвали. Конечно же, он не захватил подгузников… в общем, мокрое было дело. А вот во второй раз я навела шок на весь тринадцатый этаж, многое им так и не удалось восстановить. Помнится, я запустила чем-то в летающего под потолком призрака и конечно же попала в огромную, шикарную хрустальную люстру! Она рухнула, засыпав пол слоем осколков толщиной в 5 см. А однажды я потерялась, где-то между этажами, проплутав двое суток… Словом, есть что вспомнить.
С тех пор я жутко боюсь заблудиться в этом огромном лабиринте. И если уже случалось сюда приезжать, то меня всегда встречал Эразм и провожал к прадеду. Архитектор, сотворивший это чудо, явно ставил себе целью провести диверсию. Чтобы как можно больше ведьм и колдунов навсегда сгинули здесь и не нашли дороги домой. Лестницы вели сразу во множество направлений, многие этажи имели так называемый подэтаж, а еще боковой проход. И никто за все годы существования Магистрата так и не смог создать четкий план этого здания. Его просто не было. Только год назад газеты писали о новом просторном зале, который был случайно обнаружен в ходе ремонтных работ. В нем было поздравление от архитектора Ван Брудея, миллион запылившихся воздушных шариков и высохший торт. Жаль, что организатор шутки так и не дожил до этого знаменательного дня, он умер тридцать лет назад.
Я пошла вдоль аллеи, оставаться вблизи Магистрата чревато встречей с кем-нибудь из знакомых прадеда. Подойдут, поболтают и потом ему доложат, мол так и так, ваше чудное создание здесь поблизости обретается, а если его самого встречу, то все пиши, пропало, он не отвяжется, пока не узнает истинную цель моего визита.
 Поскольку к Генкиному метлоскейту чехла не прилагалось, это чудо технической мысли так и осталось у меня в руках, выставленное на всеобщее обозрение. Я дошла до кафе. Заходить внутрь пока не хотелось, еще не известно, сколько Катя провозиться в архиве. По бокам аллеи, стояли пустые скамьи, я приметила одну почище и устроилась на ней. Ждать пришлось долго. Только спустя минут сорок зазвонил мой телефон. Интеллигентного вида старичок, случайно проходивший мимо меня в этот момент недовольно посмотрел на небо, ожидая увидеть там вспышку молнии. Но звуки грозы стихли, как только я ответила на звонок.
- Ну, как? Нашла что-нибудь?
– Да, тебе ведь нужна 325 страница? Потерпи еще немного.
– Хорошо, хорошо, и спасибо!
– Кстати сейчас звонил Гена, он с дежурства едет домой,- Катя как-то облегченно вздохнула, подозрения были уничтожены.
– Замечательно, а ты волновалась, я буду в кафе.
– Ладно, я еще перезвоню, – Катя отключилась. Мне показалось, что с ней кто-то заговорил. Лишь бы ничего не сорвалось. Я забрала метлоскейт и направилась в сторону кафе, на вывеске которого жизнерадостно горели три медных диска. В кафе в этот час было немноголюдно, до обеденного перерыва оставалась еще куча времени. Почти все столики были свободны, лишь у окна сидел мечтательного вида юноша, он что-то строчил в блокноте. Странно, все писатели обычно собираются в кофейнях, расположенных на улице Контрэскарп.
Я выбрала столик, спрятанный от общего зала плетенной из ивовых прутьев ширмой. Прислонив к стене метлоскейт, принялась изучать меню. Спустя пару минут предо мной на столе дымилась чашка крепкого черного кофе.
Катя пока так и не появилась, телефон молчал. Может быть, что-то пошло не так? Еще не хватало, чтобы из-за меня Кате досталось от начальства. В этот момент раздался звон дверного колокольчика, я с надеждой выглянула из-за ширмы, ко мне улыбаясь, шла Катя.
– Уф! Агент задание выполнил! – отрапортовала подруга.
– Ты вовремя, еще чуть-чуть и у меня бы случился приступ угрызений совести.
– Да все нормально, просто пришлось немного поскрипеть мозгами, компьютер не желал записывать файл на диск. Мой гуманитарный ум не сразу подсказал, что делать.
- После работы неплохо бы подкрепиться, выбирайте, мадам, я угощаю.
По заказу Кати официантка принесла нам целый поднос вкусностей и каппучино.
– Так! – подруга многозначительно посмотрела на меня, потом на салат.
– Я подожду, – тут же вставила я.
– Нет, дело есть дело. Вот, – она протянула мне диск.
- Будем надеяться, что я смогу при помощи заклинаний восстановить текст, переписать от руки вряд ли получится, Одуванчик все время разгуливает между рядами.
– Подруга, ты меня недооцениваешь, – Катя важно посмотрела поверх очков. Теперь передо мной сидела не просто девушка в строгом и элегантном черном костюме, передо мной сидел талантливый эксперт, историк с аналитическим складом ума, на вооружении которого была железная логика. Так и хотелось назвать ее Катериной Сергеевной.
Я приготовилась слушать.
– Начнем с того, что тебе придется восстановить первоначальный вид поверхности бумаги, это заклинание номер один. Все заклинания найдешь на диске, там подробные инструкции, распечатай и выполняй все строго по пунктам, учти это очень важно! Обязательно потренируйся дома. Когда будешь восстанавливать текст не вздумай использовать чернила прадеда! Вот, - Катя протянула мне небольшой пузырек, - это то, чем обычно восстанавливаем текст мы. Состарить текст будет не просто, лучше всего сделать это в три приема. У вас же практика еще долго, значит будешь использовать по заклинанию в день. Все поняла?
– Ты просто гений! Наш вам респект, Катерина Сергеевна, что бы я без тебя делала.
- Не знаю, наверное, до конца лета просидела бы в Архиве, помогая составлять каталог новых поступлений, - Катя мило улыбнулась.
- Значит, все что ты мне только что рассказала, сделал бы Одуванчик? – уточнила я на всякий случай.
- Да это стандартная методика.
- Ты успокоила мою совесть.
- Значит, она у тебя все-таки есть, это радует!
Нам принесли кофе и счет. В кафе становилось слишком людно. Мы выбрались на улицу.
- Домой?
- Нет, у меня еще много дел.
- Ну, удачи в делах по спасению мира, а мы люди скромные, отправимся домой, а то Генка с голода помрет.
- Кормите, кормите! Он нам еще понадобится.
- Арбалетова! - Катя не успела договорить все, что собиралась, потому что в ее сумке запищал мобильник, призывая хозяйку срочно переключить свое внимание с непутевой подруги на звонившего.
– Привет, меня Минна попросила помочь, мы уже все закончили, я скоро буду, - Генка позвонил, догадалась я. Ну вот, зачем надо было меня упоминать? Реакция последовала незамедлительно, Генка разразился упреками. Как же его бедного оставили, бросили ради подруги и это в выходной день! Думаю, что я почти на восемьдесят процентов угадала содержание его монолога.
- Сказала же, скоро приеду! – Катя выразительно посмотрела на меня и закатила глаза.
Кажется, назревала ссора. Катя устало сняла очки, и раздраженно швырнула их в сумку. У Генки взрывной характер, наверное, моего терпения на него не хватило бы. Хотя в спокойно состоянии он вполне милый парень.
– Я не могла отказать, это очень важно…
– Что она опять натворила? – донеслось из трубки. У него просто профессиональный нюх.
– Да не нервничай ты!
– Это Арбалетова никогда не нервничает, зато из-за нее нервничают окружающие, в том числе я! – Гена перешел на крик. Катя захлопнула мобильник, не желая слушать продолжение гневных упреков. Телефон отправился вслед за очками.
- Сейчас получу свое на орехи, можно было бы и не говорить.
– Не люблю врать, он все равно поймет, что просто так я сюда не поехала бы. Ну, покричит минут пять и успокоится, – Катя миролюбиво улыбнулась. Решающее слово всегда оставалось за ней. В следующее мгновение в моей сумке раздались грозные раскаты грома, лучшего звукового сопровождения для звонка Гены не придумать.
– Что ты сделала? – фраза по тону походила на начало допроса с пристрастием.
– Пока никого не убила. Мне просто понадобилась копия одной старинной городской хроники…
– Ты опять затеваешь какое-то темное дельце? Что на этот раз? Ищешь новый рецепт для зелья? А может быть, нас ждет Всемирный заговор ведьм, кошек-оборотней, вампиров. Мир в опасности, и только ты знаешь, как его спасти?! Для чего она тебе?
– Это по учебе, не волнуйся! Я вчера разлила воду на эту самую хронику, пострадал один абзац, вот теперь буду его восстанавливать.
– Минна, ты стихийное бедствие! – выдал напоследок Генка и отключился.
– Спасибо, – буркнула я в трубку, где вместо Генкиного голоса раздавались короткие гудки.
– Ну что?
– Ничего. Сказал, что я стихийное бедствие.
- Номер два! – Катя от души смеялась.
- Я не просекла фишку. Объясни, да хватит уже смеяться!
- Потому что номер один – это я!
- Он не оригинален! Ну ладно, так и быть буду стихийным бедствием номером два.


В «Гроте» сидели знакомые вампиры, но Минны пока не наблюдалось. Подождем. Я села за стойку бара, Умка устроился рядом.
– Кровавую Мери мне! – потребовала я у Ирвина.
– А мне – яблочный сок! – неожиданно заявил Умка, я аж чуть с табурета не свалилась. – Шутка, мне Всадника без головы с двойной порцией виски.
Бармен, а по совместительству и хозяин этого симпатичнейшего местечка, невозмутимо наполнил два бокала и пододвинул нам. Мне – половинчатый прозрачно-красный, а Умке – медово-коричневый, с тремя кубиками льда. Братец всегда придерживался справедливого в общем-то мнения, что чем больше в коктейле льда, тем меньше в нем алкоголя, и Ирвин о его предпочтениях знал.
Минут двадцать мы потягивали коктейли и пытались разболтать бармена. Ирвин отделывался короткими лениво выцеженными фразами, но слушал с интересом. Наконец скрипнула дверь и на пороге показалась знакомая фигура… Минна уселась рядом на высокий стул и вопросительно уставилась на нас.
- Ну, Шерлок Холм и доктор Ватсон, что вы выяснили?
Ирвин тактично удалился в зал, устроился за свободным столом и уткнулся в книгу, которую явно читал уже не первый рабочий день. Пока я задумчиво терла бровь, собираясь с мыслями, Умка принялся с воодушевлением излагать свою часть детективной истории.
- …Через полчаса ему позвонили снова и назначили встречу в Литрогадском парке. Этот придурок бросил клочок бумаги, на котором записывал время и место встречи, на подоконник, прямо мне под нос! Мне было все чудно видно…
- В Литрогадском парке? – удивилась Минна. – Это же на самой окраине города, там до Вейшмара рукой подать. Практически дремучий лес, чего их туда понесло? Неужели нельзя было выбрать более удобное место для встречи…
- Ну почему же, это очень удобное место, - медленно выговорила я. – Смотря ведь с какой целью люди решили встретиться.
Минна передернула плечами.
- Что ты этим хочешь сказать?
- К этому делу причастны «чистые», - решительно заявила я и рассказала Минне о своем путешествии под днищем Мерседеса и подозрительном типе в дорогих ботинках. – Я еще наведу справки у Марка об этом дяде, уточню по какому делу он проходил. Наверняка откроется много всего интересного.
- Слушайте, кто-нибудь из вас видел, что находится в этом пакете? – неожиданно спросила Минна.
Я отрицательно покачала головой, Умка пожал плечами.
- Этот пакет был в юрисдикции Алекс.
- Так откуда же вы знаете, что Тоша передал чистым именно то, что украл из деканата? Мы вообще не знаем, что он оттуда украл. Может, какую-нибудь безделицу.
- Ну и зачем ему потребовалось взламывать сейф своего декана и тащить оттуда какую-то безделицу? – мрачно поинтересовался Умка.
- Ну не знаю… Может, он хочет проникнуть в какое-нибудь бандформирование, и они попросили его совершить что-нибудь противоправное, чтобы подтвердить серьезность своих намерений.
- Ага, просто Володя Шарапов, - недоверчиво хмыкнул Умка. - А может, он поспорил с кем-нибудь на десятку, что запросто обнесет родной факультет… Слушай, ты вообще на чьей стороне?
- Я на стороне справедливости! – заявила Минна. – Но…
- Слушайте, вы оба пересмотрели детективов, - оборвала ее я. – Все ясно как день, твой Тоша связался с «чистыми», он всегда был мерзавцем, сколько я его помню…
- Никакой он не мой, - насупилась Минна.
- А что касается того, что он украл… - я запнулась и на несколько секунд замолкла, думая, стоит ли озвучивать свое предположение. – Минна, ты случайно не в курсе, ваш Кошмар Кошмарович не является счастливым обладателем таких же шашек как те, что привез мой отец?
- Понятия не имею. А что?
- Ну… Коробка, которую подменил Тоша, была очень похожа на футляр, в котором хранятся наши шашки. На ней была такая же эмблема.
Минна посмотрела на меня, как на идиотку.
- Вашим шашкам должно быть несколько сотен лет, это антикварная вещь – это тебе любой искусствовед скажет. Неужели ты думаешь, что их штамповали пачками, как сейчас китайские игрушки?
Я пожала плечами.
- Я просто высказала предположение.
- Ладно, - сказал Умка, хлопнув ладонью по стойке. – Что мы делать-то будем дальше? Может, плюнем на все это?
- Когда Антону назначена встреча? – хмуро спросила Минна.
- Сегодня, в десять вечера.
- Мы должны быть в этом парке, - решительно заявила она. – Если там действительно случится какая-нибудь гадость, не знаю как вас, а меня будет мучить совесть.
– А с чего ты взяла что с ним что-нибудь случиться? Только вот про интуицию не надо!
– Я не знаю, как по-другому это объяснить...- Минна выглядела весьма взволнованной, вот ведь чувствительное создание! Дался ей этот Арнольд! Я посмотрела на Умку:
– Братец, похоже, у нас особого выбора нет. Она туда все равно поедет. Придется организовывать прикрытие.
– Вас никто не неволит! – тут же вспылила Минна. – Не хотите помогать не надо, в конце концов, вы никогда не были друзьями, а я так не могу...
– Этой “апельсиновой башке” определенно везет с девушками, - констатировал Умка. – Мы там нарисуемся, но учти только ради тебя!


Мой план был прост, он был слишком прост, бил в лоб, но времени на хорошо продуманную операцию просто не было. Я решила поговорить с Арнольдом до того, как он встретиться с чистыми, Алекс и Умка на всякий случай должны были тенями сновать по парку, для подстраховки.
Дома Арнольда не оказалось, его мама весьма вежливо поболтала со мной минут пять о нейтральных вещах вроде погоды и самочувствия Магнуса. Когда приличия были соблюдены, она, не задавая лишних вопросов, для чего нужен телефон Тоши, тут же продиктовала его номер.
- Спасибо и до свидания,- мне хотелось поскорее отделаться от этого разговора. И найти этого оболтуса, но милейшая Василиса Павловна, кажется, все не верно истолковала и вовсе не собиралась заканчивать разговор.
- Минна, я так рада, что ты наконец-то нам позвонила, может у вас все еще наладиться! Ты бы зашла как-нибудь, – мечтательно сказала она. Только этого еще не хватало, у нее на меня уже есть какие-то планы! Ну что, что у нас с Тошей может наладиться? Это же было давно, еще в детстве, теперь об этом даже думать смешно! Я еле удержалась, чтобы не высказать всего этого вслух. Надо было как-то вежливо закончить беседу. Все-таки Агна просто обожает все семейство Арнольдов.
- Василиса Павловна, мне сейчас не совсем удобно продолжать разговор, еще раз спасибо и всего доброго, - выдав это на одном дыхании, я тут же положила трубку. Ну не врать же мне ей! И вообще каждая минута дорога.
О боги! Предстоящий разговор с Тошей мог кончиться чем угодно, он еще тот упрямец. Это была не лучшая идея, но в конце концов, кто ее предложил?
Тоша подозрительно долго не брал трубку, я усилием воли заставила себя досчитать до девятого гудка, и уже хотела отключиться. Но не тут то было.
- Привет, - он даже не стал уточнять, кто ему звонит. Интересно, какое у него сейчас будет выражение лица?
- Привет, это я...
- Минна?! – я не ошиблась, он меня сразу узнал. Ну и на том спасибо.
- Да, у тебя есть свободная минута, я хочу с тобой встретиться.
- Сейчас? Ты чего? Что-то случилось?
- Да, нам надо поговорить, – и тут моему терпению пришел конец. – Я тебя ни о чем не просила уже много лет, неужели так сложно просто поговорить со мной!
- Мин... ты чего? Я не против, просто сейчас… в общем, у меня времени в обрез, я еду по делу, давай завтра.
- Завтра может и не наступить…
- Ты там случаем не на карнизе балкона стоишь? – он еще издевается. Сам же по краю ходит, придурок!
- Представь себе нет, я недалеко от Литрогадского парка, может быть мы встретимся там.
- Ты точно рехнулась, чего тебя туда понесло! – в его голосе промелькнули нотки подозрения. Их нужно было немедленно заглушить.
- Катаюсь по городу, подальше ото всех, - буркнула я в трубку.
- Ладно, давай там и встретимся, минут в двадцать десятого. Там, у входа такой старый фонтан есть, за главными воротами.
- Хорошо, я буду ждать, - с этими словами я отключилась, мне почему-то совершенно не понравилось то чувство, которое вдруг возникло при упоминании этого места. Я посмотрела на часы, почти девять, остается чуть больше часа. Покружив по близлежащим улочкам, я свернула в сторону мрачного Вейшмара.
Этот промышленный пригород имеет дурную славу. В свое время в Люцибурге было запрещено строить заводы и фабрики, особенно магические. Так на восточных подступах к городу возник Вейшмар. Теперь он почти заброшен, в начале XX века там проводились серьезные испытания технической магии. К тому же из-за сильной заболоченности местности многие здания в этом районе стали разрушаться. Теперь это закрытая зона. Вейшмар - это огромный пригород брошенный всеми на произвол болотной топи, которая постепенно затягивает его. Сейчас там находят приют бездомные бродяги и всевозможные темные личности.
Литроградский парк, один из старейших в городе, почти граничит с Вейшмаром. Я подъехала к нему в пятнадцать минут десятого, вокруг стояла мертвая тишина, в общем жутковатое местечко, стоит ли говорить, что покидать уютный салон форда мне совсем не хотелось. Пришлось оставить машину у старой чугунной ограды, местами она покосилась, но все еще напоминала о своем было величии. Устремленные вверх пики, были увиты выкованными побегами плюща. В темноте казалось, что он совсем как настоящий, только листья не шевелятся под струями ветра.
Я прошла вдоль ограды, впереди за ней смутно виднелось нечто белое, скорее всего это и есть тот самый фонтан. Ворота издали протяжный скрип, передо мной простиралась некогда широкая аллея парка, ее душила растительность, давно не знавшая рук садовников. Фонтан, вернее большая каменная чаша из пожелтевшего от времени мрамора, возвышалась среди огромных мохнатых елей. Я на всякий случай огляделась по сторонам, представляю как доволен сейчас моим напуганным видом Умка. Стоит где-нибудь за деревом… или на дереве… Я подошла еще ближе к каменной чаше и остановилась.
- Ну и зачем я тебе понадобился? – раздался за спиной голос Тоши. Я обернулась, его лицо скрывал капюшон черной куртки. Чужая, темная фигура на фоне еловых ветвей…нет, тут не до воспоминаний детства.
- Я хочу с тобой поговорить…
- Это я уже понял, только ближе к делу красавица,- Тоша фамильярничал с нескрываемым удовольствием, наверняка возомнил, что мне действительно от него что-то нужно. Болван!
- Во время бури ты был в деканате, я тебя видела и хочу знать, что ты украл у Добролеева. Ты связался с чистыми?
Он замолчал, от шутливого тона и самодовольства не осталось и следа.
- Значит это была ты, - еле слышно прошипел он.- Как тебе удалось? Я тебя не видел.
- Если ты про погром в кабинете, то это была белка с БеСВиЛа.
- Врешь! - он подошел ближе, в этот момент мне очень хотелось верить, что за спиной в виде тени уже стоят верные Алекс с Умкой.
- Я говорю правду, кстати, белка сняла великолепный фильм с тобой в главной роли. Может уже расскажешь, во что ты вляпался? Что тебе приказали сделать чистые?
- Ты следила за мной? Зачем? – казалось он ждал, что я потребую с него деньги.
- Мне кажется, тебе грозить опасность, они ведь не оставляют после себя следов, шестерка вроде тебя не дорого стоит, ты подумай об этом… может быть, еще не поздно во всем признаться?
Тоша яростно скинул капюшон и с ненавистью уставился на меня. В этот момент за спиной раздался спасительный голос Умки:
- Слышь ты, придурок, она дело говорит, тебя сейчас здесь
замочат, потом и тушку твою не отыщут, - он стал рядом со мной, я облегченно вздохнула.
- Какого черта вам от меня надо! - Тоша на всякий случай отступил
назад. Вид у него был ошарашенный. За его спиной стремительным потоком воздуха материализовалась Алекс.
- Может быть, прогуляешься с нами в СОЛМ? –она медленно
отделилась от ели и отрезала путь Тоши к отступлению. Алекс спокойно докурила сигарету, швырнула ее в тень кустов, и встала рядом с нами.
- Ты понимаешь, что мы просто так бы сюда не пришли?
- Вы психи, у вас нет ничего на меня!
- Есть и мы преспокойно отдадим это в СОЛМ, поверь твои боссы не обрадуются этой видеозаписи, и тогда тебе уже совершенно точно не жить. И защитить тебя никто не сможет, чистые следов не оставляют, - Алекс полностью контролировала ситуацию, хотя это был чистой воды блеф. – Мы предлагаем помощь и защиту СОЛМа.
- Да пошли вы! – Тоша резко развернулся и побежал.
- Придурок! – крикнул ему в след Умка.





События в парке развивались стремительно и неумолимо. На условленном месте в глубине аллеи, куда бешено убегал Арнольд, его уже ждали. Оставив Минну у ворот, мы вновь обратились в тени и понеслись следом за ним.
Догнать апельсиноволосого не составило особого труда, мы оказались на месте в одно время. Пустынная аллея освещалась лишь парой фонарей, в их слабом свете ни я ни брат, не были видимы и даже не пытались скрыться. Тошу встретили два добрых молодца с белыми нашивками на рукавах. Мне очень не понравилось движение, которым один из них отправил руку в карман.
- Сейчас здесь будет труп, - шепнула я Умке и рванулась вперед.
В руке у молодца блеснул нож, в следующую секунду он уже расчерчивал воздух широкой дугой и приземлился где-то в кустах. Второй молодец все же успел достать этого апельсинового придурка. Правда, в следующую секунду он уже с легкой Умкиной руки вытирал окровавленным носом асфальт, но Тоше от этого легче не стало. Вскоре оба “чистых” аккуратной кучкой валялись неподалеку, а мы склонились над Антоном, его раны выглядели весьма впечатляюще, на траву бежали тонкие темные струйки.
- Какого хрена вы, две сволочи, лезете куда вас не просят, - прохрипел он и потерял сознание.
- Вот скотина неблагодарная! Давай его здесь бросим, пусть сдохнет, - предложил Умка.
- О боги! – сзади очутилась запыхавшаяся от бега Минна. – Его надо немедленно перетащить ко мне в машину.


Минна хлопотала над прозрачной кастрюлькой из огнеупорного стекла, в которой дымилась какая-то зеленая отрава. По кухне витал отвратительный едкий запах, Умка сморщил нос и отчаянно чихнул.
- Долго еще эта дрянь будет вариться?
- Уже готово, - сказала Минна, снимая кастрюльку с плиты. – Этим надо пропитать бинты.
- Что, прямо кипятком? – радостно осведомился братец.
- Да…
- Я этим займусь! – Умка подхватил кастрюлю и понесся с ней наверх, к отдающему богам душу Тоше. Чувствую, что с братцевой помощью он отдаст ее еще быстрее.
- А где все твои? – поинтересовалась я.
- Наверное, опять ушли на весь день к Броссманам аж со вчерашнего вечера. Этот их покер…
- Со вчерашнего вечера? – изумилась я. – Однако, твои бабушка с дедушкой любят прогулки под дождем.
- Прадед! Сколько можно повторять, Магнус – мой прадед!
Сверху раздался душераздирающий вопль. Минна всплеснула руками и уставилась на потолок.
- Что этот псих с ним делает?!
Поднявшись в Миннину комнату, мы обнаружили там отчаянно матерящегося Тошу. Умка как раз пытался намертво перевязать ему горло.
- Больной, у вас очень бодрый вид, - сообщила Минна, отпихивая Умку в сторону. – Во всяком случае, гораздо живее, чем еще полчаса назад.
- Что вы сделали! – хрипло рявкнул Тоша… точнее, рявкнул бы, если бы в достаточной мере владел собственным голосом.
- Кажется, спасли твою потертую шкурку, - холодно сказала я.
- Вот делать нам было нефиг! – вставил Умка.
- Давай, рассказывай, во что ввязался, - негромко потребовала я, усаживаясь на край кровати. – Учти, если они решили тебя убрать – просто так они не остановятся, мы предлагаем реальную помощь.
Тоша медленно переводил взгляд с меня на брата, и с брата на Минну.
- Неужели ты все еще нам не доверяешь! – выкрикнула Минна. Ее терпение похоже приближалось к концу.
- Ну хорошо, - сдался Тоша. Он отвернулся к стене и, не глядя ни на кого из нас, начал рассказывать.
История оказалась банальной до отвращения. Антон уже около года состоял в организации «чистых», принимал участие в нескольких устроенных ими акциях, шестерил по мелочи. Но пока дальше мелких поручений, ночных потасовок и простой белой нашивки на рукаве его карьера не продвинулась. А мальчику хотелось большего…
- Мне было обещано, что после этого задания для меня откроется путь наверх.
- Ага, к праотцам, - мрачно сострил Умка.
Я пихнула его в бок.
- Заткнись! Антон, чего именно от тебя хотели?
- Я должен был пробраться в деканат и подменить ящик в сейфе, - он скользнул взглядом по Минне. – Да вы уже итак все знаете.
- Что было в этом ящике?! – спросили мы с Минной хором.
- Не знаю. По-вашему, таким как я сообщают все детали операции? – Тоша нашел в себе силы усмехнуться.
Конечно, если речь идет о мало-мальски важном деле, мелким исполнителям, таким как он, не сообщают ничего.
- Ну хоть какие-то предположения есть, что там может быть? – устало спросила я, без всякой надежды.
Тоша отрицательно покачал головой.
- Ясно… Слушай, мы можем помочь тебе, обеспечить охрану. Но для этого ты должен пойти со мной завтра к Марку Шниперсону и все рассказать.
- Выходит никакой записи не было, - зло усмехнувшись, Тоша уставился на Минну.
- Ты еще за это спасибо скажешь, - невозмутимо ответила она.
- Посадить, значит, меня хотите? – издевательски рассмеялся Арнольд и тут же скривился от боли. – Идите-ка вы в пень, не на того напали.
- Да чего ты с ним разговариваешь, хочет сдохнуть – пусть дохнет! – взорвался Умка.
- Спокойно, - я подняла руку ладонью вперед. – Спокойно. Речь ведь идет о директоре СОЛМа…
Тоша дернулся.
- …Мы очень хорошо его знаем, - я покосилась на Умку. – И если мы попросим, тебе ничего не сделают.
Мои слова явно не слишком-то убедили Тошу. Он только криво усмехнулся в ответ.
- Слушай, чего мы с ним возимся. Давай на него морок наведем, и все дела! – Умка со злости чуть не сшиб со стола кастрюльку с зеленым зельем.
- Сядь! – крикнула Минна. – А ты Арнольд как был придурком так и остался! Мы хотели помочь.
- Да идите вы в жопу со своей «помощью»!
- Как вы мне все надоели, - выдохнула я с холодной усталостью в голосе. – Неужели ты думаешь, болван, что Марку больше делать нечего, сажать по тюрьмам такую шпану как ты? Да это вообще не его проблемы. Просто если у тебя есть хоть какая-то информация об очередной махинации «чистых», то она может оказаться очень полезной. Рассказал – гуляй на все четыре стороны… А вообще как хочешь, выход – там, твои приятели с ножами – за ближайшим углом.
- Ладно, - сказал Антон неожиданно севшим голосом. – Черт с вами. Только давайте вечером, мне нужно время, чтобы прийти в себя.
- Я сделаю еще одну перевязку, - тоном не терпящим возражений заявила Минна и спустилась вниз за бинтами.
- Только попробуй удрать! – пригрозил Умка, склонившись над Тошей.

- Это все? – спросил Марк.
Я сидела в его кабинете, утопая в мягком кожаном кресле, стоящем напротив «начальственного» стола, но чувствовала себя почему-то так, будто подо мной жесткий металлический стул, намертво привинченный к полу. Неплотно задвинутые тяжелые шторы за спиной Марка пропускали в комнату немного дневного света.
- Я не понимаю, как вы ухитрились уничтожить эту запись. Нет, я просто представить не могу, как такое могло произойти с тобой! Как будто ты первый раз в жизни имеешь дело с серьезной магической техникой.
Я опустила глаза и принялась сверлить взглядом лакированную поверхность стола.
- Ну извини, все уже случилось, запись стерта, этого не исправить. Сегодня вечером мы приведем к тебе главное действующее лицо этого спектакля, и ты получишь всю информацию из первых рук.
Марк поднялся, чуть отвел в сторону штору и уставился в окно.
- И где сейчас это главное действующее лицо?
- Мы лично проводили его до дома, он живет недалеко от Арбалетовых, всего через две улицы. Полагаю, с ним все в порядке.
- Ну что же, надеюсь, до вечера никакой очередной катастрофы не случится, - иронично усмехнулся Марк. - Это в ваших с Майклом интересах.
Властелин и повелитель СОЛМа сегодня явно был не в духе, и я со своей дурацкой историей без доказательств пришлась очень некстати. Или наоборот, кстати, ведь надо же на ком-то сорваться.
- Если хочешь, мы можем покрутиться неподалеку от него до вечера, так, на всякий случай, - предложила я.
- В этом нет необходимости, - сказал Марк и полез во внутренний карман пиджака за телефонной трубкой. – Да, я слушаю!
Трубка что-то быстро и по деловому затараторила, Марк очень выразительно указал мне взглядом на дверь. Оставалось только одно – выдрать свою тушку из кресла и очистить помещение.
На улице у меня тоже затрезвонил мобильник, я с легким удивлением обнаружила на осветившемся дисплее номер телефона отца.
- Да?
- Александра, надеюсь, ты сейчас не слишком занята? Ты не могла бы заглянуть ко мне на пару минут? – осведомился сэр Джон Линдон Карлейн.
- Могла бы… А что случилось? – меня охватило очень, очень нехорошее предчувствие.
- Ничего особенного. Я хочу, чтобы ты кое-что забрала, это не займет много времени.
«Это не займет много времени…» Он вообще думает о чем-нибудь, кроме времени и его стоимости, выраженной в деньгах и достижениях? Пять минут на то, полчаса на это, весь день разлинован линейкой.
От штаб-квартиры СОЛМа до огромной, пафосной башни из стекла и стали – главной цитадели Лиги Мира, рукой подать. Не прошло и трех минут, как я уже была в кабинете у отца. Он даже не удивился моей подозрительной расторопности, был слишком занят – укладывал какие-то документы в кейс, метался по кабинету: ноутбук, ключи от машины…
- Ты куда-то собираешься?
- Да, спецрейс в Лондон, вылетаю через час. На, держи, - отец впихнул мне в руки внушительный черный кейс. – Домой уже не успеваю заехать, закинь это в мой кабинет, в сейф. Помнишь шифр?
Я не без труда подавила желание выбросить этот кейс в окно.
- Послезавтра день рождения мамы, ты обещал, что мы его проведем вместе. Ты забыл?
- Да, да, зайка, я все помню, - отец торопливо чмокнул меня в лоб и защелкнул замки на своем кейсе. – Но это очень срочно, я никак не могу, прости. Я заказал вам с Майклом шикарный торт, его привезут послезавтра утром… Все, я побежал.
Отец остановился в дверях своего кабинета и с нетерпеливым непониманием воззрился на меня. Я, к сожалению, не могла двигаться в таком же темпе как он, мне требовалось несколько секунд на то, чтобы переварить поступившую информацию. Торт, значит… Замечательно. От нас с Умкой отделываются тортом. Дожили!
- Ну поехали, прокатишься со мной до аэропорта, - неожиданно предложил сэр Джон.
Я нехотя потащилась за ним, каждый раз подавляя нечеловеческое желание выбросить черную чемоданообразную дуру, которая оттягивала мне руку, то в корзину для бумаг в углу кабинета, то в каменную урну у края тротуара. Черная служебная Тойота рванула с места в карьер, едва я успела захлопнуть дверцу. Будь я работником ГИБДД, я бы всенепременно нас тормознула и лишила водителя прав на год. Но отцовские машины с эмблемой Лиги на дверцах доблестные стражи порядка на дорогах всегда предпочитали игнорировать.
- Кстати, я еще в день твоего приезда тебя хотела спросить, но как-то не сложилось… - сказала я минут через пять.
- Да? – отозвался отец с переднего сиденья, не оборачиваясь.
- Золотые шашки, которые тебе подарил этот бизнес-шейх, Абу-Эльсин, или как там его… Он рассказывал что-нибудь об их истории?
- Ты интересуешься различными антикварными штучками? Я раньше не замечал…
- Просто любопытно, - спокойно сказала я. Что он вообще замечал?
- Это фамильная ценность, они принадлежали роду Абэльсина последние двести лет, его прапрадед перекупил их у бродячего торговца редкостями.
- А до этого? Кто их сделал?
- Знаешь, я не склонен верить абэльсиновским россказням, но раз тебе интересно… Он утверждал, что они являются точной копией легендарных шашек Алхида Зеркуба.
– Вот это да!
– А что? – отец даже сделал удивленное лицо.
– Минна недавно про этого Алхида рассказывала, мы как раз в шашки играли.
– Да, Алхид был искусным ювелиром, на Востоке его вещи, разумеется сохранившиеся в первозданном виде, стоят баснословных денег. Так вот Абу-Эльсин уверяет, что некий путешественник, будучи в гостях у шейха, увидел Золотые шашки среди его сокровищ и, не зная их истинной магической ценности, восхитился красотой и тонкостью работы ювелира. Позже он заказал себе подобные шашки, они были выполнены по его зарисовке.
– То бишь у нас та самая копия? – спросила я, глядя на проносящиеся мимо здания и соображая, далеко ли отсюда до дома.
– На мой взгляд это очередная красивая восточная легенда, но почему бы нет, я во всяком случае не имею ничего против,- отец уже успел раскрыть ноутбук и сосредоточенно что-то там просматривал.
 – Можно притормозить здесь? Я выйду.
 – До свидания,- совершенно будничным тоном произнес сэр Джон, так словно он в очередной раз уходит на работу, а вечером за ужином мы вновь увидимся. А ведь пропадет недель на шесть, никак не меньше. Странная у нас семья…
Черная Тойота скрылась за углом, а я отправилась ловить такси. Не в метро же, в самом деле, с этим дурацким кейсом лезть.

– Алекс, это ужасно! – сообщила мне трубка голосом Минны.
– Спокойно, что случилось? – раздраженно поинтересовалась я, пытаясь одновременно упихнуть громоздкий кейс в сейф и не уронить трубку.
– Арнольд сбежал…
– Нет! – я с силой захлопнула дверцу сейфа и опустилась в отцовское кресло.
– Я… я хотела узнать, как он себя чувствует, а у них дома никто не отвечал…
– Ну? – нетерпеливо поинтересовалась я, пытаясь даже не думать, что по этому поводу скажет Марк. А он скажет! Черт, ну надо же так облажаться, второй раз, что он будет обо мне думать?!
– Я пошла к ним, консьержка сказала, что Арнольды около часа назад уехали в аэропорт, и передала мне записку.
– Что в ней?
– “Спасибо. Я не вернусь”. Все больше ничего.
– Охохонюшьки хо-хо…
– Знаешь, мне кажется что так даже лучше… они его, наверное, в Европу увезут. Мне Агна рассказывала, Василиса Павловна очень хотела, чтобы Тоша учился в Германии.
– Вот туда ему и дорога, в закрытую школу для мальчиков! – брякнула я и отшвырнула трубку, ее пластмассовый корпус разбился в дребезги о каминную полку.
Да ну их всех! Пусть все катятся к чертям!
Послезавтра мамин день рождения, а мы с Умкой опять будем вечером сидеть одни над фотоальбомом. И вот это действительно жуть…