Сны

С утра я решила пойти прямо к Гнусину, подавать заявку на фестиваль Подворотня-2008, в котором хотела выступать. По дороге мне встретилась соседка Эля со второго этажа. На улице стоял веселый солнечный денек.
У Вячеслава Сергеевича был старенький уютный домик и сад, похожий на какой-то дендрариум… Я вошла внутрь, прошла по коридору с деревянным полом и облупившейся коричневой краской, в конце был заворот направо, там он и жил. Странно было то, что у него не было дверей, вместо двери просто арка. После заворота сразу начиналось нечто вроде кухни, в ней стоял старенький камод, на котором лежали всякие тазики с овощами, дальше был стол и стенка для приготовления пищи. Вместе с Вячеславом Сергеевичем жила еще старая женщина, не знаю, кем она ему приходилась, но все время бегала и канителилась. Выглядела она строго: черное платье, фартук, чепчик и белые седые волосы, чуть выглядывающие из-под него. Я узнала все, что мне нужно и осталась немного погостить… Я вышла из жилища Гнусина и зашла в соседнюю пристройку. В ней жили женщина со своим сыном, который приехал в Салават, чтобы поступить в музыкальное училище. В комнате никого не было, я села на стул за странный инструмент, напоминавший фортепиано, только без своего мощного корпуса и начала на нем что-то играть, пока он не упал на меня из своего шаткого положения на столе заваленного бумагами и прочим барахлом. Когда оно на меня упала, я заметила, что это вовсе не фортепиано, а что ни на есть синтезатор, состоящий из трех клавиатур, одна из которых была пианинной, на которой я как раз и играла, не заметив другие, которые были сложены и задвинуты… Еще на этом инструменте был выдвижной мониторчик. Никогда на подобной штуке не играла доселе! Пока я возилась с этой свалившейся штуковиной, пришел тот самый парень и помог ее собрать, а потом великолепно играл мне Моцарта. Оказалось, что он тоже участвует в Подворотне! Затем пришла его мама и помогла ему улечься в постель, так как до этого ему сделали операцию, и он с трудом передвигался, она во всем ему помогала. Когда она укрывала его, я заметила у него много рубцов на животе и выше от операции, а его ноги были покрыты какой-то сыпью. Чуть позже, я ушла…
Сходила домой, уже не помню, зачем и вновь пошла на улицу. На мне было красивое черное платье с пышным подолом из органзы. Вышла во двор - на турникетах сидели дворовые девчонки, одна из которых была моя соседка Эля. Чем-то я им не понравилась, и они начали на меня наезжать. Честно говоря, меня это всегда забавляло, и я ради интереса решила поиграть с ними в эту игру… Дело дошло до разборок, а мимо проходило несколько моих знакомых, которые решили за меня заступиться и позвонили еще каким то своим людям... Заварилось, в общем! Да и самой у меня был еще тот настрой! Все разбились по парам, а мне, конечно же, досталась Эля, по дружески решившая мне объяснить суть наезда. XD Ох, уж эти непонятные разборки… Эля мне ничего толком не говорила и просто улыбалась…Потом немного поспрашивала меня почему я такая странная и сказала, что вмажет мне за это, но мне было весьма забавно это слышать. Все это действительно больше напоминало некую игру психоделическую без цели и смысла, она захватывала, а слова становились не понятными и лишними… Потом… Она облизнула меня в шею, и мы поцеловались в губы. Я вдруг вспомнила один похожий момент, когда это уже могло произойти, но сейчас это притяжение преодолело все окружающие границы… Это было просто и нежно, а все вокруг куда-то делись… Разборка исчерпала себя в момент, которого я не заметила, а ощущение адреналина осталось… Я улыбнулась ей и пошла своей дорогой…
Я шла к мосту, что находился на конце города, как раз в той стороне, где жил Вячеслав Сергеевич… Я шла по прямой улице, которая вела от одного, до другого конца города, что его весь было видать! Время летело не заметно, и уже настал вечеръ. Рядом с той дорогой были рельсы. И толпа детей бегала по ним и вокруг меня, крича и скандируя фразы из старых традиционных игр: «Стояла, корова, промолвила, слово, какое, слово, промолвила, корова! – все говорили по очереди, кто-то хором, возгласы были слышны со всех сторон, что только и успевай оборачиваться – пельмень! п, е, л, мягкий знак, м, е, н, мягкий знак, н, мягкий знак, мягкий знак…» Я просто глядела и смотрела по сторонам. Дети были лет 8-10, их было много и им было очень весело. Они напоминали толпу революционеров или стаю птиц, щебечущую на непонятном языке.
Начало темнеть. Чуть не дойдя до юношеской библиотеки, я встретила тех самых леди, приставших ко мне, правда уже без Эли. Они вчетвером кружились в танце под луной и посреди моей любимой дороги. Они ничего не замечали вокруг… На небе я вдруг заметила луну. От нее невозможно было оторваться! Я смотрела на неё не переставая. Мне казалось, что если я отвернусь от нее, то она улетит, спрячется, исчезнет… Я перешла дорогу: по той стороне была старая автостоянка и недостроенное здание, которое я выбрала за точку наблюдения. Оно состояло из бетонных плит, похожих больше на забор, чем на корпус; поверх этих плит располагалась металлическая сетка, на которой очень шатко лежали другие более маленькие бетонные плиты, едва удерживающая их. Я залезла на недостроенный второй этаж, а точнее проползла по этим самым шатким плиткам к перегородке, которая должна была заложить пол второго этажа, приняла более менее устойчивое положение и наблюдала за ночной богиней. Вслед за мной пошел какой-то знакомый парень с темными кудрявыми волосами и в потертых джинсах, правда залазать он не стал, а снизу задавал какие-то невнятные вопросы, но мне было уже все равно! Я смотрела на луну, она наполняла меня. Я будто грудной ребенок питалась ее нежным серебристым молоком. Вскоре все покинули улицу и я осталась одна в созерцании ночной богини и в ожидании всего на свете, что могло произойти в любую минуту со мной.
Всю ночь мне снились чудесный сны: непонятные празднества, беснующиеся стаи, манящая природа и снег, первый снег! Он сыпался с неба большими хлопьями, падал на руки, осторожно садился на одежду; снежные кристаллы разбивались о землю, таяли и перемешивались с городской грязью. Утром, пока я еще спала, а мама шумела на кухне, были заморозки, но к моменту, когда я проснулась, уже выглянуло солнце и выспавшаяся Миля в хорошем настроении потопала на остановку. В автобусе мне попался счастливый билетик, а солнце из окошка осыпало мое лицо блестками из кроны деревьев, которые попадались на пути лучей ко мне. Старичок заговорил с женщиной, сидевшей на соседнем кресле о комфортабельности автобуса. Начинался добрый день!