О, том как умер один человек!

Пуля пронзила его мозг
на гигантский микровзрыв.
В кроваво-сером буйстве
Вся накопленная жизнь.
Спи милый мальчик!

       Он покончил жизнь самоубийством, но он живет, просто это такое хобби. Мы каждый раз все это повторяем, но этот раз, похоже, навсегда. Что теперь будет дальше? Почему-то когда он стал по-настоящему мертвым, его присутствие стало более ощутимым, чем при жизни. Даже я сама чувствовала себя менее живой!
       Недавно мы как обычно к нему завалились. У него очень темная комната. Мы сидели, и весь вечер забавлялись всякой ерундой. А он опять кончал с собой. В тот раз он сидел на полу в жиже своего организма. Он расковырял себе почти все туловище в части живота, оставался какой-то нелепый корпус и уже добирался до легких, обмотавшись кишками и брызгая в нас желчью. Так банально и достаточно противно, но тогда он это делал так, что было жутко весело!
       На следующий день мы поперлись на баскетбол. Сидели на первом ряду и наблюдали за соревнованиями, он весь вечер шутил и смеялся. Настало время главной потехи, которую он долго готовил – публичное удушение! Все прошло, как по маслу. Настоящее красивое шоу!
       На следующий день мы с ним встретились вновь и договорились, что я к нему зайду за книгами. Ночь, которую я пережила мне показалась ничего не сказать, что странная… Пока я ничего не понимала. Проснувшись, почувствовала, что его больше нет…
Вечером я пришла к нему за книгами, дома никого не было, но у меня были ключи от квартиры. Я ощущала какое-то непонятное бесчувствие и жалость, перемешанная с самоуверенностью. Открыла дверь, некоторые сосед недоуменно наблюдали. Я прошла в комнату, открыла черный сундук с книгами, служивший вместо стула, положила туда книги, которые брала почитать, забрала свои. Взгляд моё остановился на небольшой белой книжке. На обложке был изображен черно-белый снимок на нем высокий человек. Это книга много для него значила, была его символом…
       Я включила компьютер, а на заставке был темный лес и белыми буквами написано: «Пуля пронзила его мозг на гигантский микровзрыв. В кроваво-сером буйстве вся моя накопленная жизнь. Спи милый мальчик!»
       Его убила я! Я поняла, что только я могла это сделать. Это было в моем духе! Это была красивая завершенность. Я превратила этот мир в сказку. Чувство, когда последний штрих – это всё, и любой момент может испортить всю красоту. Здесь же всё стало идеально, как в той колыбельной, которую он мне пел: «Спи и умри…» А теперь картина завершена, последний штрих! Спи милый мальчик…