Хроники

Особый Дембельский

Помню весну на Амуре. Свежеповатый ветерок, местами ледок плавает. Два дембеля, я и Пашка получили задание для аккорда и тащим здоровенные деревянные ящики с ободряющим "нетто 100 кг". Сделанные из классной фанеры и величиной со средний гроб, они содержали нечто гораздо более ценное, нежели два замерзших ефрейтора. Там, в обитом ложе, почевал излучающий радиолучевой модуль СВЧ датчика, похожий на огромную зеленую совковую лопату. Одну из частей - колонну надо было еще и вкопать на 1,5 метра. Какой-то деятель указал в инструкции - забетонировать. И все побыстрее. В противном случае нам обещали весенний дембель по первому снегу.
Предистория Китай-СССЗ пхай-пхай и политбюро решило в знак дружбы снять колючку на границе. Из штаба пришло указание:
- Разгородить!
Как случайный свидетель слышал разговор. Визитер-полкан из округа - нач. штаба, подполкан, отряда
- А как охранять?
- Как хотите, главное - чтоб хорошо
- А личный состав...
- Не сваливай на меня свои проблемы

Нач.штаба - нач. инженерной службы отряда (майору)
- Давай, думай как..
- ... у меня бензопила есть...
- ... да меня не еб*т!
- ... два бойца...
- ... отправляй...
- ... а чем охранять-то?
- ... ты, бл*ть, инженер здесь главный или я?
Мы с Пашкой в это время делаем два полезных дела в мастерской сразу: он кипятит чай и моет кружки, я - из коробки от видеоблока станции и оргстекла делаю мышеловку. Борьбу с серыми хищниками попавшими внутрь должен, по задумке вести высоковольтный генератор от ПНВ. Твари жрали кабель и периодически жарились, заземляясь.
В комнату врывается кэп - нач. службы РЛС. Удар ногой в дверь выдавал его обеспокоенность разговором с шефом.
- Вы че? Ох*ели?!!!
- Бл*ть!
Это он закипающий чайник увидел.
Удар ноги добавил страдальцу вмятин, кипяток попадает на пашкину штанину. Тот прыгает на одной ноге.
- Бл*ть!!!
От неожиданности я проверяю рукой автоматику мышеистребителя. Хорошо работает.
- Б-Б-Б-Бл*ть!!!
Теперь всем хорошо. Кэп остывает.
- Балбесы, чтоб я не видел чайников в мастерской! Выкинуть все!
Дверь хлопнула. Минут через 15 звякнул телефон.
Кэп:
- Оба ко мне!
Вваливаемся.
Мне: ты, дитятко рлсное, сделай мне чаю бегом.
- Товарищ капитан, вы же чайник приказали сами...
- Ты что? Дурак? Бегом, бля...
Оттаял кэп и сообщает нам весеннюю диспозицию. Разговор заканчивается прибытием бензопилы из-за которой местами торчит прыщавый подросток, сопровождающий видимо.
- Вот вам боец...
Взгляд кэпа пытается отделить пилу от хлипкого субъекта, потом он безнадежно махает рукой в сторону конгломерата.
- Шишига в парке, датчики на складе АТВ. Вперед.
- Разрешите идти?
- Уеб*вайте!
И вот, оставив бензопильный симбиоз на заставе, подвозим датчики к участку. Все, дальше разлившийся мутноватый приток Амура шириной метров 10. Моста здесь не будет, ибо поток через недельку-другую станет ручейком, который сапоги не захлестнет. Шишигу туда стремно пихать, будь у нее хоть еще пара мостов. Надо идти.
- Погнали?
Противно раздеваться на пронизывающем ветерке. Побалтывая чем бог послал грузим всю одежу поверх гроба. С матюгами поднимаем ценное оборудование над головой, ибо ходовые испытания доказали отрицательную плавучесть. По ногами острые камушки, а вежливые льдинки нежно стукают в шею, как поцелую разомлевшей девчонки.
Не уронили! И, закурив сперва, начинаем быстро одеваться в сухую, но холодную форму, осточертевшую за пару лет.
И ветерок стих и солнышко пригрело. Дух дембеля витал где-то рядом.
Покурили, расслабились, разделись и поперли через приток за ингредиентами для установки лопаты в вертикальное положение. Вода уже не казалось обжигающе холодной. Рывок к шишиге и очутившись у кунга я вспоминаю, что врезал самозахлопывающийся замок в заднюю дверь. Но для верности пару раз подергал. Правильный запор от любопытных прапоров получился, фиг откроешь. Вопросительный взгляд напарника начал меняться на какой-то нездоровый блеск. Ветерок, сволочь, опять поднялся.
- Ты пока в кабину лезь, а? Там тепло...
- М-м-мудак!
Дверь грохнула от души.
Поцеловался со льдинками очередную пару раз и уже в цвет куриной тушки рванулся к створкам, радостно махая ключами и болтом. Замок чУдно открылся. Пашка нехотя выбрался из теплой кабины.
Мешок цемента пер я, напарник волок шанцевый инструмент. По пути разгорался чисто технический спор. Пашка бил аргументами, вроде
- Какого х*я я должен заниматься твоими е*анными датчиками?
- С какого х*ра вдруг мои?
- Радиолучевые, СВЧ, се твое гавно
- Блин, твою систему пилить будут ( система- колючая проволока, коей обтянута зона Родины, по ней бегают импульсы и она срабатывает от этого. Иногда и от нарушителей). Устанавливается в разрыв, баран.
Напарник меня опрежает и в сердцах швыряет лопаты на берег.
- Да пошел ты на х*й! Сам копай.
Я в сердцах бросаю мешок с цементом и он, повинуясь законам гравитации, подняв волну, быстренько тонет. Волосы у меня теперь тоже мокрые.
С берега слышится резонное
- Ну, ты мудааак!
Терять нечего, ныряю, потом тащу мешок к берегу. Пашка оделся, крит. Я присоединяюсь. Делать ничего не хочется.
- Роем?
- Давай...
Помелькали лопаты, и волосы стали подсыхать. Вроде есть колодец, на дне собирается мутная жижа. Достаем из гроба колонну с заглушкой сверху. Замеры по черенку показывают, что теоретически колонна должна встать. Вроде ничего, садится... В штатном зипе, кроме запасного излучателя и попсовой отвертки с древней ручкой, есть круглый уровень. Держу колонну, стараясь удержать поганый пузырек, пока Пашка швыряет землю, чтоб зафиксировать. Смотрим на мокрый мешок, потом друг на друга: емкости для замесов у нас нет.
- Давай в гробу месить?
- Ага, зампотех нам яйца открутит, он на этот ящик глаз положил.
- Ну и на х*й. Докидываем?
Дружно забрасываем землей колонну и бредем за следующей. В обратный путь беру с собой ведро и гаечный ключ для заглушек.
- Зачем? - недоуменно вопрошает Пашка
- Бетонировать!
Тяжелый вздох.
Еще пара часов и колонна для приемника заняла свое место на 50 метров дальше. Процесс бетонирования занял в общей сложности полчаса с перекурами. Высыпав под колонны по полмешка цемента, разбавили его грунтом, разровняли и обильно полили водой. Качественно! До дембеля точно простоит!
Переползли проток волоча ящики с лопатами вплавь, не нести же их в самом деле. А фанера покоробится? Так не завтра же зампотеху их использовать. До дембеля хватит...
Два дня тащимся на заставе и делаем умный вид, начиная читать толмуд техописания при появлении офицеров. На третий день звонок из отряда. Кеп со мной ведет беседу. Нелюбопытный дежурный по связи поднимает другую трубку. Я вижу его отражение в панели станционного блока.
- Вы что там делаете? Ох*ели?
- Товарищ капитан, у нас технология...
- Тебе чего, жизнь малиной показалась? Какая в п*ду технология? У меня сроки! Чтоб, бл*ть завтра на 14-ой были! В залупу меня загнать хотите?
- Нет, но...
- Товарищ ефрейтор, я неясно выразился? ОЧки у меня до дембеля драить будете.
Связист довольно лыбится, мы ему тут надоели, бездельники.
- Че? Готовь мыло.
- Да ну его нах*й...
Следующая пара дней проходит под ежевечерние дружеские подбадривания с обещанием приезда и отрывания разных частей тела.
Нашего моторизованного рекрута доставляем к месту исполнения его сольной программы. Беда в том, что он сантиметров на семь ниже меня, а цепной агрегат не оставляет бедолаге шансов дышать при переходе этого рубикона. Разделить лесопилку на две части мы с Пашкой перенесли все на другой берег.
- А бензин и масло? - тоненьким голоском спросил этот ...!!!
Слова кончились. Я умоляюще посмотрел на Пашку, тот невозмутимо снимал крышку со стыкового блока.
Когда я принес ингредиенты, лесоруб преобразился. Деловито все проверив, он начал дергать шнурок. С десятой попытки проклятое изделие издало чих. Мы покуривали в сторонке, как и положено дембелям. Раз за разом дергал мальчуган веревку. Теперь мы наблюдали противостояние. Два не совсем живых существа вели странную пляску взаимной ненависти. Да, подумалось, правы были мудрецы, выдвинувшие идею шагового расстояния от любви до ненависти. Но пила сдалась раньше. Она еще фыркала и тряслась, но человек обрел над ней власть.
Сурово сдвинув брови малый ринулся в атаку на столбы. Летели щепки и в весеннем воздухе пахло креозотом. Враг был обезглавлен. Юстировка, и мы - победители!
Уже стоя у машины я оглянулся вокруг убеждаясь, что ничего не забыли. За разгородкой шла степь до сопок на горизонте, с той стороны Амура редкий подлесок. И не души. До ближайшей деревни километров 15. Так для чего на этом месте снимать колючку? Кто будет оценивать этот дружеский шаг? Кому это вообще надо? Эти загадки навсегда остались нерешенными.

Звездная болезнь

Наряд на вышку, ежели зимой, противная штука. Щелястая будка на пятнадцатиметровой высоте не спасает от 30-ти градусного мороза. Хитрый ветерок временами просачивается и придает атмосфере будки сходство морозильной камерой. Стекла леденеют. Из электричества есть только стыковая связь. Мудрое командование запретило отапливать будку открытым огнем, ибо дерево. Проводить четыре часа в промерзшей, покачивающейся под порываями ветра, будке без обогрева пограннаряды, естественно, не желали и там всегда была припрятана паяльная лампа, бензин, шланг, банка с горючим, коробка из под кинопленки и кирпичи. Тактическое же преимущество вышки было в том, что ее высота не позволяла проверяющим подобраться незамеченными. В общем, там вполне можно было обитать. Лампа гудит, картошка жариться в плоской закопченой кинокоробке... Тепло, уютно, хорошо...
Лето все это барахло проводило в тайнике у подножья. Наряды, обычно, изнывали от жары и скуки. Здоровенный ТПБ, по задумке, помогал охранять границу. Еще надо было за каким-то х*ром заносить в журнал номера проплывающих по Амуру судов и кораблей. Но тем, кому выпадало счастье быть на вышке в выходные, могли полюбоваться купающимися девчонками на пляже. В паре км была общага. Иногда удавалось увидеть и соблазнительные округлости, неприкрытые купальниками при переодевании. Через реку была китайская вышка и мы иногда развлекались тем, что корчили друг другу рожи, когда видели, что их зрительный агрегат направлен на нас или наоборот. Количество манипуляций было ограничено, девок на пляже не было, по причине середины рабочего дня, а скучища середины наряда заставила пересчитать даже мух. Картину сонного царства надо было оживить. Пришлось спуститься и добыть метровый кусок шланга из курка.
Когда все нюансы предстоящей операции были обсказаны напарнику, тот довольно ухмыльнулся и прильнул к окулярам, внимательно оглядывая вышку на сопредельной территории. Я свернул шланг в пару колец, так, чтоб концы были выше касательной. Из фляги была налита вода и один конец был заткнут щепочкой. Шланг был спрятан под форму и я со скучающим видом прогуливался по балкону со стороны Амура. Напарник замер сперва замер в напряжении, потом махнул рукой. Давай, типа.
Все с тем же видом я расстегнул ширинку. Я прям физически ощущал внимательный взгляд китайского наблюдателя. Потом я начал неспешно доставать шланг, сантиметр за сантиметром, смакуя каждое движение. Где то на 50 сантиметрах напарник стал ржать, едва не угробив весь замысел. Краем глаза я видел маленькие фигурки около китайской вышки. Они неслись со всех ног. Демонстративно повернувшись боком я вытянул шланг через перила на длину руки и незаметно выдернул щепку. Напарник сообщил, что у вражеского ТПБ собралась очередь. Мощная струя воды быстро вылилась, шланг повис. Я стряхнул капельки и теми же неторопливыми движениями убрал шланг. Застегнув ширинку, я подошел к ТПБ. Вот это популярность! Мои фанаты в количестве 16 человек, повинуясь сигналу их наблюдателя одновременно подняли руки с оттопыренным вверх большим пальцем.

Шекспириенс

С началом навигации на Амуре заставы получали подкрепление в виде пары трехтонных катеров "Аист". К плавсредствам прилагались морчасти погранвойск. Моряки несли дежурство совместно с нарядами и разногласий особо и небыло.
Недалеко от одной из застав была деревенька, где соотношение парней и девушек было 1 к 3. Естественно, голодные погранци были желанной добычей и кооперация с местным населением в деле охраны госграницы была великолепной. Так же решалась и демографическая проблема Дальнего Востока. Я не мог оставаться в стороне и тоже обрел подружку. Леночка была симпатичной миниатюрной блондиночкой лет 19-ти, с большими...э-э-э...глазами, хотя и очень скромной по поведению. Пройдя определенные стадии развития через самоволки и вздыхания с нежным придерживанием за коленку на завалинке, отношения должны были неминуемо перерасти в следующий этап. Отсутствие приличного места для интимного уединения было последним препятствием. Я начал поиски. Больше всего для этих целей подходила небольшая каютка катера.
Старшим среди мореманов был старшина второй статьи Костик.
- Кость, дай лайбу на ночь. Мне с телкой надо.
- Неа,- Костик лениво потягивался в кровати, - нельзя. Вдруг проверка?
Духовная жажда душила не хуже жабы и гормоны пересилили.
- Я тебе пять литров лимонника дам
(у меня в секретном загашнике дозревала сорокалитровая фляга бродящего лимонника. )
Костик оживился. Чувство ответственности на равных воевало с желанием оторваться. Тем более, что вся амурская область стенала под бременем сухого закона и самогонщики из гражданских регулярно попадали на нары.
- М-м-м... Ну... м-м-м... не могу...
Противника надо было добить и я удвоил ставку. Это был страшный удар по психике человека, служившего третий год в условиях абсолютной сухости в горле.
Он интенсивно закивал и мы отправились в курилку, обсудить детали.
Худо-бедно каждый из нас освоил управление катером. Ленивые морячки предпочитали отсыпаться в каюте.
- Мы отволочем "Аиста" на буксире подальше. Вроде на базу для ремонта надо. В темноте он в твоем распоряжении. Перед рассветом пригонишь к берегу. Два моих бойца утром будут ждать тебя на том же месте и пригонят катер на заставу. Тащи лимонник.
Прибрав у повара пару чайников я отправился заправлять посуду волшебным эликсиром счастья. Себе во фляжку тоже набрал.
Проклятый день тянулся бесконечно. Жрать не хотелось. Работа валилась из рук. И вот вечер настал!
Владеющий тайной системы не допустит ее сработки в ответственный момент. Мы с девушкой незамеченными пробрались через колючку и залезли в катер. Движок забухтел и тихонечко, на малых оборотах, мы поплыли к острову. По пути мы по очереди тянули из фляжки лимонник. Трепля ни о чем, звезды, луна... Ожидание... Катер ткнулся носом в берег и дальше помню только перерывы, когда ощущал покачивания катера на амурских волнах. Часам к 5 пришлось прерваться. За запотевшими иллюминаторами уже начало светлеть. Быстренько оделись. Над рекой стояла дымка, ни ветерка. Я запустил движок и под прикрытием потюхал к берегу. Катер ткнулся в песок. Я галантно подал руку подруге и вдруг обнаружил, что не узнаю местность. Быстро отправив девчушку обратно на катер, поднялся по откосу. Мимо шлепали какие-то малорослые личности с калашами. Я рухнул на землю как подкошенный и стал незаметно отползать. Это был китайский пограннаряд! Еб...! Как эти парни не заметили катер-ума не приложу. То-ли берег высоковат был и угол обзора не позволял, то ли утро добрым не бывает. Раздумывать было некогда. Едва они отошли подальше я рванул к катеру. И тут девушка почувствовала себя одинокой. Видимо, ей было здорово не по себе, над утренней рекой пронесся звонкий крик:
- Саш, ты где?
Твою мать!!!
Если китайские погранцы и были слепыми, расчитывать еще и на глухоту было бы верхом оптимизма.
Последние метры до катера я преодолел, как мне показалось, одним прыжком.
Испуганная подруга оглушительно взвизгнула, чтоб уж точно сориентировать наших заклятых друзей, и скрылась в каюте. Движок ожил сразу, но пока он раскручивался я все равно шипел сквозь зубы:
- Давай, родной, давай!
Полный назад. Пока катер пер задом я растянул простыни, чтоб закрыть номера. Замаячившие фигуры на берегу что-то орали и махали руками. Берег удалялся. В воздух взвилась красная ракета. Где-то в отдалении завыла сирена. В общем, кипеш по полной программе. пришлось рулить задом за остров. Там я развернул катер и погнал к берегу. Бля! Берег на участке другой заставы, ниже по течению на десяток км!
Теперь я сообразил, что в пылу страсти не зачалился. Пока мы трахались, катер тихонечко уплыл от острова и, покрутившись по течению, ткнулся носом в другой. Уверенный, что мой берег слева, я рванул в Китай. На полном ходу я гнал вдоль фланга соседей, напряженно и бесполезно вглядываясь в берег, чтоб не попасться на глаза пограннаряду соседей. Наконец, я увидел родную заводь. Быстренько проводил подругу за систему и отправился искать замаскированных морячков. Под кустиками лежали пятеро: четыре в зюзю моремана и фляга, в которой остались только ягоды. Они выжрали за ночь сорок литров браги!
Погрузка тел отняла полтора часа. Для трудившегося всю ночь, закидывать каждого на нос и тащить через верх в каюту за ноги бесчувственные тела, была адская работа. Уже наплевав на всю конспирацию я в открытую пригнал катер к заставе. И не встретил, вопреки всем законам подлости, ни одного офицера на берегу. Я привязал лайбу и поперся на заплетающихся ногах к шишиге в кунг. Отсыпаться. Но сон пришел не сразу. Пришло осознание того, что бог действительно хранит дураков и пьяных, но уж если к этим двум присоединяется любовь, то и активно помогает.

Грейдеры для судьбы

Пути судьбы

Есть такая агрегатина - АПМ-90. Расшифровывается как автомобильная прожекторно-маячная станция. В кузове 130-го зила стоит дуговый прожектор с диаметром зеркала 90 сантиметров. Под брюхом машины генератор на который переключается двигатель. Яркий луч голубоватого света бьет километра на 4. Принцип тот же, что и в сварке. Меж двух угольных электродов горит дуга. Несмотря на строгий запрет, на дембель народ ставит свечки. Т.е. Поднимают прожектора вертикально вверх. В безоблачную погоду зрелище впечатляет. Бело-голубые столбы подпирают хрустальный свод с с созвездиями.
В общем, сие еще использовалось в качестве маячной станции. Внутрь вкручивается огромная лампа накаливания. По маячному режиму прожектора использовались редко, а лампы приходили регулярно. С помощью надфиля и бочки с водой из одной я соорудил себе колбу. Зачем? Не знаю. Все решал, может залить туда цветок какой-нибудь или еще для каких-нить дизайнерских изысков.
Для профилактики на моих 60 рлсках мне полагался спирт. В месяц по сто грамм на станцию. И он мне нужен был по-любому: когда канифоль растворить, когда протереть после пайки плату. В общем, нужен. И естественно, то количество, которое я все же выпрашивал, исчислялось 1,5 сантиметровым уровнем в поллитровой бутылке. Заведовал складом ГСМ старлей, судя по возрасту и повадкам - бывший прапор. Именно так я представлял себе пришельцев, братьев по разуму с Марса, обладающих защитным окрасом под свою планету. Причем еще с мимикрией, заставляющей покрываться кожу синевато-темными пятнами под местные камни. И еще сильно смахивающих на осьминогов со своими аморфными в земной гравитации конечностями.
В общем, я наглядно видел, куда уходил лимит спирта для оборудования.
Понедельник, иду на склад. Хриплый голос с трудом произносит слова на языке землян.
- Тебе ... чего ... ?
- Товарищь старший лейтенант, мне спирту.
- Ччего? Ох*ел?
- Вот заявка, подписанная начальником инженерной службы.
Незнакомые символы малоразвитой цивилизации все-таки подвластны чуждому разуму. Всего за пару минут он расшифровывает строки.
- Пшшшли...
Марсианин явно еще не оправился от вчерашнего перелета. Его покачивает, а ядерный выхлоп заставляет коробиться остатки краски на стенах склада. Зеленоватые пятна на красно-синем лике придают ему устрашающий вид. Для победы над гравитацией ему надо время от времени за что-то держаться. Но глазомер-что надо. Достает свой любимый шланг и опускает в бочку, на которой куча предупреждений и ни одной вразумительной надписи о содержимом. Потом затыкает пальцем и вытаскивает шланг. Потом льет в бутылку примерно до половины, непроизвольно облизывая пересохшие губы. Далее, из бутылки он отливает в стакан оставляя в последней четкую марсианскую норму-1,5 сантиметра. Для жителя безводной планеты вид даже небольшого количества льющейся влаги представляется совершенно изумительным. Непроизвольно качнувшись он грохает мою посуду на бетонный пол. Другой бутылки нет.
- Иди ззза ппосудой...
- Есть!
В мастерской тоже нет незанятой бутыли. Взгляд падает на дизайнируемую колбу. Сойдет.
Инопланетянин уже гораздо более подвижен и разговорчив. Стакан опустел, спирт испаряется быстро.
Уже гораздо более быстрое повторение операции. Действие притормаживает неровное дно, но определив примерные полтора сантиметра он отливает в стакан лишнее, коего меньше, чем в прошлый раз. При этом я предусмотрительно страхую колбу от самоубийственной близости неловких щупалец брата по разуму. Потом торжественно несу потяжелевший сосуд в мастерскую. Пришлось добыть новую бутыль и следующее открытие меня повергло в шок. После перемещения драгоценной влаги в стандартной поллитровой бутылке оказалось около четырехсот граммов запретного марсианского зелья. Теперь за набор спирта отвечала только одна емкость. Какая? Угадайте.
К новогоднему празднику наступления дембельского 89-го я скопил 3 литра огненной воды в 96 градусов. За три дня до торжества я подготовил себе неисправность на любимой заставе с помощью ребят и намекнул на приятный сюрприз. Вызов последовал незамедлительно.
- Все сгорело, еле несем службу, зампотех рвет и мечет.
- Ща готовлю ремкомплекты и выезжаю.
Пашкина система, кстати, тоже засбоила, но, как положено, на день раньше и он уже отсыпался на заставе на предмет подготовки к празднику.
Быстренько подгоняю шишигу и кидаю ящики со всяким неисправны барахлом в кунг. Чтоб отчитаться потом за проведенное время. Драгоценная влага осталась в кабине и весело побулькивала, бултыхаясь в пластике. Машина лихо крутила всеми четыремя по зимнику. До заставы было еще километров 40. Навстречу пер дальнобой на камазе. Правила одноколейного зимника просты: кто легче, тот улетает в сугроб на обочине. Более тяжелый, после того, как минует разъезд, цепляет легкого за хвост и выдергивает на дорогу. Ну, я полноприводный и мне все пох: ныряю с разгону в здоровенный сугроб. И надо же было такому случится, что под снегом торчал высоченный и толстенный пень от давно упавшего зеленого друга. Я как рыба рыба разеваю пасть, а дышать не могу: приложился об руль. На стекле-паутинка трещин от лба, рядышком - вздыбленный кожух движка и осколки правого стекла и снег. Ветерок. На улице - 25, между прочим. Фурщик с тросом недоуменно смотрит на задницу шишиги, мол, какого х*ра не вылазит. Вываливаюсь наружу и выплываю из сугроба. Цепляем, фурщик выдергивает остывающий агрегат. Смотрим. Лебедка въехала в радиатор, кабине кирдык, прощай новогодние каникулы.
- Тут недалеко колхоз есть, давай отволоку-подшаманят, может.
- Давай.
Слова выдавливаются с трудом. Грудь и голова дико болят. Беру у дальнобоя разные спальные/носильные принадлежности и затыкаю проем правого стекла. В машине еще тепло, но окна начинают обмерзать. За фурой еду на тросе по зеркалу.
На тракторном дворе местного колхоза машину осматривают слегка выбритые механики.
- Не, полный пи*дец. Мы тебе ничего не сможем сделать.
Второй подливает масла.
- Те надо кабину менять нах*й. Не. Бросай машину здесь и мотай с фурой к своим.
Данный расклад на праздники мне совсем не нравится:
- А за спирт?
Механики насторожились
- Сколько
Я замерз и я в отчаянии
- Три литра
Через две секунды механики от полного отрицания возможностей перешли к их поиску.
Я дремал у теплой трубы батареи прижимая под телогрейкой свой трехлитровый пропуск в мир праздника. Сквозь дрему я видел разные железяки и кучу народа, суетившихся у полностью разобранной шишиги. Спустя 2-2,5 часа небритая личность с горящими глазами трясла меня за плечо.
- Командир, готово, вставай! Принимай работу.
Разлепив глаза я увидел чудо! Шишига была абсолютно новой, вокруг нее стояла бригада в 8 человек.
К слову, только недавно мне вновь удалось увидеть подобное зрелище в передаче "Тачка на прокачку".
Мне заменили кабину (до сих пор не знаю, откуда они все это сняли), бампер с лебедкой, радиатор... В общем, все, что пострадало. В качестве бонуса - тосол и полный бак бензина. Движок ожил и замолотил безупречно. Одуряющий запах новенькой машины. Кабина, правда, отличалась оттенком от порядком выгоревшей предыдущей. Но это мелочи. Я вышел и торжественно вручил канистру кудесникам. Руку они пожимали уже невнимательно, а один, чуть не пятясь задом открыл мне ворота. Я выехал в морозный вечер и ворота за мной закрылись.
Поехал в отряд и в местном военторге обменял десять коробок круглых и пять - плоских батареек на коробку одеколона "Гигиенический". Именно с того нового года я и не могу пить крепкие спиртные напитки. Условный рефлекс оказался устойчивым. Но это уже другая история.

Стабилизация

Предновогоднее волнение достигло апогея. Деды шарахались по заставе и усиленно делали безразличный вид. Дым сигарет над курилкой уже приобрел вид грозового облака. Ожидание.
Между тем, после выяснения вопроса, кто я такой после спиртообмена, мы с Пашкой искали решение технических проблем пития коктейля "Гигиенический". Запах этой жидкости заставлял дыбиться шерсть на загривке и гонял по остальному телу мурашки. Тот парфюм, что входил в состав въедался в любую поверхность намертво. А пить одеколон из горлА невозможно - отверстие маленькое. У повара были изъяты все образцы посуды и проведены ходовые испытания. Были намазаны:
1. Было опробовано изделие "ц 14 к" (граненый стакан)
2. Фарфоровая емкость (офицерская чашка)
3. Алюминиевый хайтек (кружка солдатская)
Замечу, в то далекое время и место событий достать разовую посуду было нереально. Я ее и в кино не видел ниразу.
Собрание после испытаний и мойки. Обнюхиваем образцы после неоднократной тщательной мойки. Тошнотворный запах никуда не исчез, но интенсивность разная. Привлекли независимого инспектора из молодых, ибо принюхались и пальцы попахивают.
- Воняет, но не сильно.
Это он только о ц14к. Остальное пришлось класть отмачивать.
Переглядываемся и размышляем. Идея приходит мне в голову и я горд этим. Изрекаю:
- Мыльница! Даже если воняет, то и х*й с им.
- Е*ть ту люсю, точно!
Так была найдена посуда.
Наконец, поздравив всех с наступающим, последний офицер-замполит прыжками умчался к ДОСу (дом офицерского состава).
Повар нарезал колбаску из пайков ночным нарядам. Неучтенные цветные ракеты были извлечены из курка, Р-144 была настроена на "Маяк", телевизор рябил на каком-то канале, знатоки утверждали, что это первый. Стрелка медленно описывала круги неспешно приближаясь к наступлению волшебного и желанного года. Это будет год, когда мы снова увидим свой дом, своих родных, друзей и подруг. Мы мечтаем, какое это будет радость и как мстить некоторым козлам в офицерской форме. Причем, нас совершенно не смущает, что для удара по морде надо будет преодолеть от 3000 до 6000 верст. Ведь мы будем свободны в мыслях, словах и делах! Любая гражданская проблема представляется надуманной и малозначимой.
Гомон потихоньку смолкал, время приближалось к точке рандеву. Наш год наступал намного раньше московского. Сквозь шипение и снег на экране нас то ли ругала, то ли поздравляла голова генсека Горбачева. Дежурный по связи дешифровывал инфу с "Маяка" и озвучивал ее.
- Он говорит чего-то о трудовых успехах...
- Пропусти!
- Твою мать! Волна ушла... А, вот о перестройке...
- Замполиту запиши
- О...
- Бл*дь! Ты когда он поздравит скажи.
- Поздравляет!
Мы разлили парфюм по мыльницам. Над столом повис тяжелый запах.
Дежурный завопил дурным голосом:
- С Новым Годом!
Разноцветные мыльницы взметнулись над столом. Огненная жидкость с невероятным запахом обожгла горло, язык онемел, дыхание перехватило. После тоста за старый год, с субъективной реальностью стали твориться чудеса. Время стало дискретным, а пространство непредсказуемым образом искривлялось. Смех и анекдоты... Вдруг обнаруживаю себя парящим над очком в сортире... Снег и ракеты... Смех и дым сигарет... Полупереваренная колбаса в соусе из проклятого одеколона... Сигареты, анекдоты... Кружка воды... Кровать... Очко... Пол... Полуполет с пятками на полу... Кровать...
Утро. О такой головной доли можно только прочитать. С удивлением обнаруживаю в окне яркосерое солнце в небе из цветных кругов. Запах одеколонного перегара уносит тело в сортир с умопомрачительной скоростью. Очко и вода - утренний рацион. В какой-то момент подключаются мыслительные процессы. Понимаю, что присказка о вешании топора в спертом воздухе - ложь. Форма мешком валится на пол из рук, несмотря на смесь запахов кирзы, портянок и одеколонного выхлопа. Тела дедов валяются полуодетыми в самых причудливых положениях. Я думаю, что молодые нас растащили по кроватям не из особой любви, а чтоб не спотыкаться. А может, в надежде на такое же отношение к себе в следующем году других молодых. Взаимовыручка подобного рода - старая добрая традиция. Нам тоже деды рассказывали и таскали мы их.
Кое как приходим в чувство. В дверь впадает замполит вместе со снегом, который он собрал по дороге:
- Бойцы! Вы тут ничего не пили? Наша страна борется с этим.
Свежий водочный выхлоп замполита забивает тухлый запах одеколона. Замполит морщится и махает рукой.
- Несите службу.
Тяжело ему. Неплохой мужик, между прочим. Его политзанятия напоминали диссидентский стеб и нам это нравились. К тому же он красиво и долго рассказывал о капстранах, где кем-то служил. Он все прекрасно понимал, но делал вид, что думает, будто мы - трезвенники. И еще, он нам доверяет, поэтому мы делаем свое дело гораздо лучше. Молодежь чувствовала ответственность и прикрывала нас, мы, как могли, помогали им. В больших армейских подразделениях этого никогда не понять. Дедовщина в классическом понятии на заставах выродилась просто в обозначение сроков службы и мытье/немытье полов в сортире.
- Сержанты-командуйте. Деды - со мной.
Мы уныло поперлись в канцелярию.
- Идиоты! Обожрались! Бля, а если бы что случилось? Я вам устрою праздник! Всем отсыпаться. Завтра проверю. Если узнаю, кто опохмелился-отправлю на губу. И на будущее: кто будет жрать одеколон - отправлю рапорт в отряд, чтоб забрали пока копыта не отбросил.
И какие-то искорки бегают в глазах. Чую, ключевое здесь "жрать одеколон".
- Ну, ладно. Поздравляю с дембельским! И чтоб, бл*дь, все нормально было. Ясно?
- Так точно!
Подчиняясь правилам игры уныло выходим. В распахнутую дверь несутся во след страшные угрозы. Молодые испуганы и сочувствуют.
90-й я встречал с шампанским и родителями. Потом мне стало грустно. Очень грустно и немного скучно. Почему? Не знаю...
А водку или коньяки пить не смогу никогда.

Тараканьи бега

Командир отряда получил полковника. Когда он в папахе вышел на отрядный плац, по рядам прошла волна понимания. Она шуршала что-то вроде: "с одного барана шкуру сняли, на другого - одели". Вроде и легкий шелест, но командир почувствовал себя как-то неуютно. К папахе еще прилагалась черная "волга".
Окна ДОСа, что был за бетонным забором части, выходили на первый КПП и тот же пресловутый плац. Это вызывало неодобрение матрон высшего комсостава отряда, их раздражал шум, но неизменно утоляло жажду зрелищ самих офицеров. Поэтому "деды" всегда покуривали на балконе, наблюдая как на плацу муштруют провинившихся, новобранцев и просто поют на вечерней прогулке. Сердца старых вояк империи наверняка сладко замирали при виде этого захватывающего зрелища.
Командир отнюдь не был исключением. Но теперь, когда по штату полагалась "волга" командиру никак нельзя было идти в часть пешком. Полста метров от подъезда до КПП не позволяли покрасоваться на новенькой 24. Решение было гениально простым. Ровно в 8.30 утра командир выходил на балкон и зычным голосом вещал:
- Машину к подъезду!
Горе тем дежурным по КПП, кто в это время не навострил ушки. Хотя сказать что не слышал - точно не уважать командира. Доисторический вопль долетал до самых дальних задворок территории части. Опыт и длительные тренировки много значат в военном деле!
Дежурный звонил в казарму автороты. Личный водила лениво шлепал в парк, который был с другой стороны части. После прогрева чистого, полированного лимузина, ехал километр вокруг заборов и гордо скрипел тормозами у подъезда командира. Командир садился в "волгу" и через распахнутые ворота торжественно подъезжал к штабу. Ровно в 9 он входил в свой рабочий кабинет. Очень нам это нравилось.
А еще командир должен был совершать время от времени инспекции флангов. Но асфальт кончался на окраинах города, а размытые грунтовки с неохотой пропускали уазики и рейсовые автобусы гражданских. Последние периодически просили "урал" для вытаскивания из грязи или снега очередного безвременно умершего мастодонта неизвестной марки. Уазики застревали гораздо реже. В общем, волга совсем не была дримкаром для путешествий на заставы. Моя шишига пребывала в бесконечном ремонте и дела повисли в воздухе. Накидав в сумку инструмент и запчасти, я узнал в парке о попутке. На заставу шел уазик с командиром на борту. В дополнение там еще перся начштаба и особист. Мне приготовили прелестное место в собачнике. Кто не знает, были в багажнике армейского уаза два откидных сиденья по бокам. Прозвище же "козел" уаз приобрел и за поразительные взбрыкивания на кочках. Сиденья в собачнике были твердыми, хоть и не казались такими с виду. Командир хотел побыстрее, водила гнал, офицеры чего-то рассказывали друг другу и ржали, я же отсчитывал задницей каждую кочку, безнадежно стараясь зафиксироваться в собачнике. Когда к вечеру машина шла уже вдоль колючки, командиру что-то стукнуло в голову. Он глянул на меня и изрек:
- У тебя, разгильдяй, там чего-то не работает, вот теперь изобразишь учебного нарушителя.
Он оглядел нутро машины:
- Вместе с майором.
Это он про колобка-особиста.
- И вы должны изобразить хитрых жуков.
Мы остались на дороге, а уаз заскакал по кочкам в сторону заставы.
- Ефрейтор, че делать будем? Колючку рвать?
Я пожалел системщиков, представляя грядущий масштаб разрушений.
- Товарищ майор, мы и так можем пройти.
- Это как?
Пришлось демонстрировать способ из ремней и пары хитростей.
- А система сработает?
- Уже сработала
- Твою мать! Полезли быстрей!
Разумеется, майор застрял в колючке. Пока я его отцеплял за холмами уже виднелось зарево фар машины тревожной группы.
Майор беспомощно озирался.
- Надо с ухищрениями пройти, с хитростью.
- Ну, можно один несет другого. Вроде как один шел...
Майор презрительно осмотрел мое тщедушное тело потом нагнулся.
- Лезь, бля
Я взгромоздился и майор быстренько перетащил меня через КСП (контрольно-следовая полоса).
Потом мы разделились и потрусили в разные стороны. Я предусмотрительно влез на дерево. Со своего наблюдательного пункта я видел сквозь листву практически все части драмы. Ну, кроме одной.
Тревожная группа обнаружила следы. Компёс (командир отделения службы собак) тут же натравил пса на след. С заставы прилетела шишига - всех подняли в ружье. Ребята весьма грамотно организовали оцепление и один встал под дерево. Я сдался и мы сидели курили, наблюдая за поисками майора. Где-то за холмом послышалось злое собачье взлаивание с утробным рычанием и дикие вопли майора:
- Му*к! Собаку убери! На губе сгною!
Это он компесу
- Оте*сь от меня, скотина!
Это он собаке.
Жуки были пойманы. Мне поимка стоила двух сигарет, покарябанный майор же напоминал классического пойманного диверсанта из фильма про пограничников. В оборванной форме, потный, грязный и озлобленный. Пес время от времени кровожадно порыкивал, обнажая белые клыки. Майор вздрагивал и матерился.
В общем, все обошлось лучше, чем когда-то было в учебке. Там нарушителем был летеха. Старательные курсанты его поймали и вязали руки поясными ремнями. АК у обоих были за плечом на ремне. Ну, один шибко нагнулся и автомат от всей души шлепнул деревянным прикладом лейтенанта по затылку. Тот только через неделю в части появился. Сотрясение.
Нас привезли на заставу. Командир и начштаба еще не прибыли. После рассказа о катании на особисте, тот получил кличку "мерин". Подоплека же жуковства была рассказана водилой уазика гораздо позднее.
- Короче, командиру с начштаба по бл*дям надо было. Мы за самогоном заскочили, чтоб погудеть.
Далее, из его рассказа выяснилось, что особист считался стукачком и не без оснований. Мне, понятно дело, тоже не шибко доверяли. Мы же и по службе-то не пересекаемся. Так, еще одно рыло из толпы. Водила же был неоднократно проверен в боях.
Командир и начштаба приехали только под вечер. Помятые и довольные жизнью они поведали о секретных совещаниях по взаимодействиям с армейскими подразделениями в деле охраны госграницы. Как особист ни дулся, но дальше официальной версии ничего не раскопал. Но зато заработал месячный отпуск по здоровью для длительного лечения от бешенства. Командир славно поработал на эту тему с фельдшером и нач.госпиталя.
За подвиги командир был удостоен высшей солдатской награды: мы простили папаху и "волгу" утренней зари. А пес получил целый круг колбасы.

Копилка

Будучи в учебке я не отличался дисциплинированностью. Да и весь спецнабор весны 87 был очень интересен по своему составу. Это был своеобразный микс из студентов (тогда бронь сняли с ВУЗов) и трактористов. Студенты были в основном из Москвы и Киева, трактористы -из Нижегородской области. Но вот зачем нужно было сельских ребят заставлять учить электронику я не могу понять до сих пор. Остается принять как данное, что стратегическая идея в высших военных сферах гениальна по умолчанию.
Короче, на общем фоне и так не шибко дисциплинированных курсантов я выделялся периодическими нарушениями. По классификации - разъ*бай. Естественно, наряды я тащил через день и густая пенка на профилированном полу не казалась таким уж жутким явлением природы. Сам пол в коридоре, кстати, заслуживает отдельной саги. Качественная немецкая плитка имела П-образный профиль с шагом около 10 мм. И, естественно, расположение было поперек коридора, чья ширина была расчитана на то, чтоб колонна по двое в полном вооружении могла бегом преодолеть расстояние до двери и не цепляться при этом за стены. Шибкая противность плитки была и в том, что она была шершавой. Дежурным сержантам доставляло некое садистское удовольствие создавать мыльную пену такой концентрации, чтоб щетка стояла или медленно падала, преодолевая сопротивление раствора. После чего таз выплескивался и пенка растиралась. Кайф вымывания был заключен в технологии: стоя на коленях и опираясь левой рукой на пол, нужно было пятью пальцами в тряпке пройти пять углублений. Т.е. за один проход можно было вымыть десять сантиметров коридора. Но не стоит торопиться с расчетами скорости помывки 60 метровой кишки. Вымыть пенку с первого раза из углублений-невзможно из-за шероховатости поверхности. Высыхая, пол обретал белый налет и все приходилось мучать по новой. И этот процесс надо было повторять и в течении дня. Причем, если при этом курсанты носились по грязи во время тактики, то процесс усугублялся грязью с кирзовых сапогов. При сдаче наряда за любое пятно тебя имел твой же собрат-курсант трахнутый сержантом за невнимательность.
К окончанию учебки я бы приобрел громадный опыт в половых вопросах, но были еще и общие наряды. Это когда вся толпа разбивается на группы для выполнения всяких малоаппетитных заданий по отряду. Туда входила и мойка постой посуды (тарелки, ложки, кружки, бачки и т.д.): "верхняя дискотека", где было и неплохо, в общем. "Нижжняя дискотека" - помывка больших баков, котлов и оттирание жира с полов в кухне. Так же была чистка сортиров и прочие удовольствия. Отдельной статьей был наряд на подхоз. Сочувственные взгляды провожали чучело в подменке, неторопливо бредущее в сторону подсобного хозяйства. Даже самые въедливые сержанты прощали небрежность в отдании чести и другие мелочи.
"Идущий на смерть приветствует тебя!"
Надо ли говорить, что роль каторжанина на этих галерах отводилась мне практически постоянно. Но "что не убивает-делает нас сильнее".
Подхоз отряда был очень приличным и по качесту, и по количеству. В мою задачу входила уборка свинарников, выпас коров, обслуживание местных вояк и выполнение другой тупой работы, каковой там не переводилось.
Все, не исключая людей, чуяли во мне горожанина. Самым отвратительным нравом отличались хрюшки. Причем, местные показывали мне фронт работ и при этом развлекались во всю:
- Вон, видишь того кабана? Он у курсанта в прошлом году руку отгрыз, а вон там в углу свиньи одного просто затоптали. Не закрывал загоны. Иди, навоз выгребай.
Сами деятели покатывались от своего остроумия.
Делать нечего и я начал выгребать все отходы жизнедеятельности братьев наших меньших. Делал я это с опаской и потому покрылся свиным дерьмом с ног до головы. Свиньи кусались, топтались и вообще вели себя неспокойно. Может кто из них и был другого пола, но детали я не рассматривал. Проклятущий же хряк смотрел на меня призывно, принимая за любимую свиноматку. Этого педика я явно возбуждал, ибо он совершал недвусмысленные движения и призывно похрюкивал, зоофил хренов.
Ближе к обеду я закончил, но аппетит, мучающий любого курсанта, в этот раз куда-то пропал. Наскоро отмывшись я явился в вольер с солдатообразными. Те своеобычно ржали и пили чай. Мне был торжественно вручен хлыст. Устройство состояло из палки к коей был привязан кусок упаковочной капроновой веревочки.
- Не потеряй! Это военное имущество. А за коровами следи. Не дай бог в польшу сбегут!
И опять олухи возместили отсутствие на подхозе лошадей.
До сей поры я видел коров несколько раз на даче, они казались мне миленьким дополнением сельского пейзажа. Вблизи эти кошмарные чудовища мне казались ночным кошмаром. Но дорогу к траве они знали и без меня. Я кайфовал на свежем воздухе и жизнь уже не казалось такой мрачной. Едва пришло осознание спокойствия, как две буренки скосили на меня глаза и весело подбрасывая зады рванули по дороге. Вспоминая все сказанное о казни нерадивых пастухов я побежал за двумя грымзами по ковбойски размахивая импровизированным хлыстом.
- Вашу мать! Догоню - убью! Скоты, бля!
Буренкам мои вопли явно были пофиг. Коровы уходили в отрыв. Пробежав примерно с километр коровы внезапно остановились и принялись щипать травку как ни в чем не бывало. Я стремительно приближался и единственное о чем я мечтал в этот момент- было избиение буренок до смерти. Однако то, что мне вручили, годилось только для того, чтоб играть с котенком. Рядом валялось нечто более основательной. Схватив с земли здоровенный обломанный сук я стал приближаться к противнику с недвусмысленными намерениями. Буренки на мгновение перестали жевать и внимательно смотрели мне в глаза. Нет, они оказались сообразительными. Как-то даже грациозно развернувшись мои мучительницы покачивая выменем рванули в сторону стада. Я швырнул сук на землю и побежал следом испытывая одновременно чувство досады за неудавшееся избиение и облегчение. Стадо я пригнал уже к вечеру в целости и сохранности. Но закончившиеся физические муки совсем не означали окончание моральных. Местные резали свинью! Каково было мне, спасавшему дождевых червей, видеть вздернутое за задние копыта животное из перерезанного горла которого кровь лилась в таз! Глаза хрюшки остекленели. Я боролся с рвотными позывами и глубоко дышал не в силах отвести взгляд от этой страшной картины. Я слышал только какую-то нереальную, звенящую тишину. А потом, один из старожилов карябнул кружкой по тазу зачерпывая еще, наверное, теплую кровь:
- Хочешь?
Я чувствовал холодный пот и дрожание своих губ.
- Ну, как хочешь
Он начал пить. Сочно, с удовольствием...
Но окончательно мне похорошело, когда он прекратил пить и вытер рот рукавом. В мертвенном свете лампы дневного света кровь буроватыми мазками выделялась на коже вокруг губ. Нет, я не проблевался, но что-то в моем лице заставило парня отправить меня назад в часть. Мой наряд был закончен.
Только через два дня я смог есть что-то кроме хлеба и пить горячий чай.