2 марта 2007

Я смотрел в окно, наблюдая расстояния и формы, и довольная кривая расплывалась по моему изображению. Шел сороковой час моего побега от сна, имевшего обыкновение совершенно беспардонно лишать меня столь нужного подобия осознанного существования. Погоня была утомительная и беспощадная, и, несмотря на мой водительский талант, она была обречена, из-за лимита топлива. Я прокручивал ленту недавних событий, нагло вклеивая нарисованные кадры. Я доверял себе, поэтому легко поддавался самообману. Страсть к мудрости штурмовала разум, тщательно охраняемый кадрами страха, консервативно препятствовавшего систематизации меня по отделениям шкафа. Этот конфликт толкнул меня в путешествие. Покидая свою коробку, я подчеркнуто небрежно запер дверь и вызвал себе лестницу. Некоторые вещи боятся слов, но некоторые люди тоже их боятся. Я не хотел никого пугать, поэтому прикинулся милым парнем, и молчал всю дорогу. Это было не так сложно, ибо мое окружение составляли тоже очень милые люди. Выйдя из общественного транспорта, я устремился к месту встречи с прекраснейшим членом жюри. Я прикладывал огромные усилия, миловидно изворачиваясь от нежнейшей паутины, манившей райским оттенком, и выставлял эскиз загадки, привлекавший её. Я вживался в роль, но пытался уйти со сцены к режиссерскому креслу. Таблоиды внутренней биржи показали резкое обесценивание аплодисментов, к тому же брокер не удосужился позвонить, заставляя меня волноваться, приобрел ли я право писать свои сценарии. Я умел играть хорошо, играть искренне, но не умел жить. Я знал как надо играть, чтобы финансировали следующие части картины, повествующие о успехе моего героя, но я хотел собственного успеха. Или собственных неудач. Иногда я начинал снимать маски, но никогда не доходил до конца, боясь, что под ними окажется лишь кусок биомассы с серийным номером и лейблом. Слово «индивидуальность» завораживало меня, но я не мог понять, что это значит, ибо пресловутый ассоциативный поиск не давал результата. Подметая опавшие листья календаря, я ждал дня с пометкой праздника, забыв, что эти пометки могу сделать лишь сам. Я отбросил лишнее - ничего не осталось.