Старость

  Старость наступала своими благородными вялыми шагами. Но не медленно и незаметно, как проходит детство. Не внезапно и ошарашивающе, как ты взрослеешь. А совсем  иначе: скучное увядание и наблюдение за грустным финалом собственной сказки. С каждым днем, месяцем годом ты угасаешь, растворяешься и чувствуешь на себе довольный оскал смерти, которая вот-вот… нет, не накинется! Дождется твоей очереди и со смаком поглотит. Такова уж ее роль! А пока красавица жизнь забирает у тебя свой должок потихоньку: красоту, здоровье, силы и уходит вовсе. Ты как старое больное дерево, покрытое «ведьмиными вениками», наростами и шрамами, смирившись с бессмысленной безжалостностью просто ждешь. Грустно наблюдать за огарком свечи… Фитиль догорает, гаснет; воск стекается и застывает в уродливых позах, ты остаешься в темноте и уже не радует веселый треск огонька. Тишина… Темнота… Ощущается лишь жестокость, уродство и безжалостность самого рождения.
  Злюсь на зеркало, за то,что отражает. Злюсь на память, за то, что ранит меня и не хочет покидать так же, как мо красота. Где эти дикие взволнованные волосы? Они увяли, стали блеклыми и тонкими, на них остался отпечаток всей моей жизни, а теперь это книга, которая готова рассыпаться в прах, стоит лишь взять ее в руки, тонкие нити вот-вот порвутся, выпадут на пол в виде песка. А эти темные загадочные глаза, которые всегда влекли своей тайной, чудесный яркий бархат, задорная искорка. Куда делось все это сейчас? Они утратили всю свою глубину стали земными, стали птичьими. Светло-карие, бледные, почти серые! В них смятение, ожидание; полузакрыты… и нет, не усталость, просто тихое благородство перед врагом. Быть может они ждут своего избавления… Они ждали его всегда, изредка разбавляясь каплями отравленного смеха. Ну что ты молчишь? Что изводишь меня?
  Что дальше? Королева Жизнь будет порождать новые живые мучающиеся сердца, которые толпами будут скитаться по ее тоталитарному королевству. Закрутится все,  завертится, пока вовсе не рухнет, как все ее никчемные порождения!
Циничная улыбка, птичий и ветер развеял прах.