Пьяный угар

     Все вокруг мелькало, словно фарш в заграничном миксере. Чьи – то руки, развевающиеся волосы, оголенные груди и одинаковые глаза навыкате. Попсовая музыка дико верещала в ушах, заставляя дрыгать телом в такт. А уже грубые руки все пытались нежно обхватить чью – то талию. В пьяном угаре метались тела, обрывки мыслей и длинные каштановые волосы, все время хлещущие по глазам. Потом диван, чьи – то пресные губы, жаркие и наглые руки, стон, крик, полный наслаждения... Вонь сигарет, зассаный лифт, запах разбитого носа, звериный рык... Опять запах сигарет, мягкая трава, капли дождя и оглушительная свежесть ночного ветра, бронебойным снарядом оживлявшая  пьяное тело.
      На покачнувшихся ногах он встал, ощутил боль в правом кулаке. Левой рукой пощупал себя и решил: «Живой». Покачнулся, посмотрел на небо: там красно-желто светила полная луна и одинокие облака грустно тащились на север. Прищурившись от яркого света, он достал из самодельного рюкзачка флягу с ромом, отхлебнул половину, крякнул, убрал, почесал кучу светлых волос и пошел. Ноги привычно несли куда-то, настраиваясь на долгую ночную прогулку. Все еще пьяные мысли пытались вспомнить подробности вечеринки. «Всегда – то я так…», - подумал Вега.- «Все не как у людей. Кто же меня соблазнил на сей раз? А? Не помню. Но ладно, пробьемся. А кто в драку полез и зачем? Тоже не помню. И глаза почему – то болят. Словно песка насыпали. И вообще, много ты вопросов задаешь, завтра расскажут. Иди лучше поспи чуток, а то ведь завтра… уже сегодня идти на работу. Fuck! Хорошо хоть выходные пока не отняли, а то бы совсем… того…. И ведь работаешь себе, работаешь, и все бы ничего да ведь треть жизни так теряем, а другую просыпаем всю. Ведь куда было бы круче не работать, а жить припеваючи, как сыр в масле кататься. Делать только то, что хочешь. Не зависеть от дяденек и тетенек в дорогой одежке. Понимаю я буржуев, хорошо им живется, в кайф. Вот бы так пожить, как они. Эх. В общем, понятно, за что их не любят – завидуют их понтовой жизни».
     На этих мыслях и на пьяных ногах Вега споткнулся, попытался устоять, но все-таки упал. Разодрал коленку и оцарапал ладони. Удивленно оглянувшись, он усмотрел гладкую асфальтовую поверхность и среди кустов на пне сидящую женщину, смотрящую на него испуганными красивыми глазами. Черные густые волосы тянулись до самой земли. «Симпатична», - подумал Вега. – «Интересно, чего она здесь расселась»? К ногам ее жались две огромных размеров хозяйственные сумки. Ярко-красные губы вздрогнули в жалкой улыбке, на миг показались до странного белые зубы и бархатный голос проник в его уши:
- Молодой человек...
     Она подала ему две совсем не загоревших руки, Вега взял ее ладони в свои и удивился нежности этих рук, таскающих такие сумки. Встав, женщина посмотрела в его глаза и в них не было ни тени страха, в них был интерес, интерес к его персоне. Она сказала еще что-то, но Вега не слышал, он мог только смотреть в прекрасные дыры черных глаз. «Я ее не упущу. Она без меня отсюда не уйдет. Сумки помогу донести! До дома! Точно». – Все это пронеслось в  нетрезвой голове за доли секунды. Странно охрипнув, Вега произнес:
- Как тебя зовут, красавица?
- Моргана, - гордо вскинув голову и так же прямо смотря в его глаза, прошелестела она. Он залюбовался ей. Одетая в темное, красавица окинула его оценивающим взглядом, и губки ее превратились в хищную улыбку. Но саднящие ладони напомнили о сумках. Вега быстро схватил их, покачнулся от тяжести в руках и алкоголя в крови. Моргана благосклонно улыбнулась и нежно провела ласковыми пальчиками по его плечу, обещая удовольствие. От вспыхнувшего желания Вега вскрикнул: «Куда!?» Она засмеялась, и маленькие колокольчики ее смеха  вместе выпитым ромом совсем лишили его разума. Засиявший Вега готов был тащить сумки хоть на край света. «Красота спасет мир» - вспомнилось ему чьи-то слова. «А меня погубит», - подумал он, и затем обезволенное  сознание подмигнуло ему и отправилось летать по ночным улицам, предвкушая страсть и нежность Морганы. Бархат ее голоса, колокольчики смеха и глубина темных глаз поглотили его разум. «Слушаюсь и повинуюсь», - шептал кто-то в голове. Перед глазами мелькали высокие деревья, белые соблазнительные ножки, сумки с тяжелыми внутренностями и свои грязные ботинки. Но посреди бушующей плоти дерзко плавала раздражающая мысль: «Странно… все как – то… глубокой ночью… красивая… с сумками… ждет… кого-то, что ли,… а меня увиде… глаз положила… на меня… что-то… не… так…» Но тут Моргана прикоснулась пожаром губ к его щеке, и дурацкую мысль захлестнуло потопом нахлынувших чувств. «Все замечательно. Все так и должно идти. Она красива – ты ее хочешь. Это нормально», - снова прошелестел тот же голос в голове. «Ты прав… дружище… все… замечательно…, - попытался подумать Вега. – Еще бы…  рому… хлебнуть». Но руки были заняты сумками, и он пьяно улыбнулся: «Я несу… ее сумки… это… замечательно…» Пальцы уже отрывались, а  улицы шли за улицами, и Вега осмелился спросить, долго ли им еще идти и что он вовсе не устал, а просто интересно. Моргана что-то ответила, но он понял лишь то, еще топать и топать, но сам тут же подавил в себе ропот, улыбнулся, кинул взгляд на ее выпирающую грудь, глаза его заблестели и Вега, вскинув голову, затопал дальше. Навстречу им шел кто-то знакомый. Силясь узнать существо, Вега протянул руку, и крепкое рукопожатие сцепило их ладони. Саднящая кожа обиженно взвыла и попыталась вырваться, но другая кожа жадно держала, держала всего лишь на мгновение дольше, но за эту секунду боль вернула дурацкую и раздражающую мысль. Та крепко засела на краю сознания, не давая наслаждаться прелестями Морганы. Они пошли дальше, и Вега был также рад находиться рядом с ней, но его сознание словно раздвоилось, и где-то на его краю и сидела надоедливая мысль.
     Внезапно Моргана повернула к ближайшему подъезду, остановилась у стеклянных дверей, подождала Вегу и своим бархатным голосом промурлыкала: «Вот мы и пришли, мой милый». От этих слов он вздрогнул. «Мой милый» звучало в его ушах, как награда, но.… Там же, на краю, появилась еще одна мысль: «Уже пришли… но…» Моргана открыла дверь и соблазнительной походкой направилась к лестнице. Но Вега не пошел за ней. Что-то тревожило его. Он медленно поставил сумки и произнес: «Я н-наверное пойду, тебе тут близко…»  Она стала возвращаться, и сквозь мутное стекло он видел ее страшно развевающиеся без ветра волосы и блеск глаз. Моргана открыла дверь и сделала шаг к нему. Ее рот был оскален и из черной ямы белели длинные клыки, а глаза хотели съесть его. Вега попытался отступить, но ноги стали ватными штанами и не хотели даже стоять. Рот наполнился слюной. Он испуганно замотал руками, укрываясь от горящих буркал, и плюнул в нее. Она вдруг отпрыгнула, но тут же харкнула в него сама. Вега вскрикнул от дикой боли в мозгах, но развернулся и бросился наутек.
    Пробежав немного, он присел на какую-ту песочницу и попытался отдышаться. Упругая молния  бессовестно билась в дрожащем теле, а непонятный страх парализовывал мысли и не давал сосредоточиться. «Что-то я… не далеко… убежал», - подумал Вега. – «Надо бы… еще». Он встал, сделал несколько шагов и обернулся.… В песочнице, готовая к прыжку, на полусогнутых ногах, рычала Моргана.
- Ты уже почти наш!! Рраагр!! – истошно закричала страшная женщина. Она вытянулась во весь рост и, рыча, огромными прыжками бросилась на него. Не долго думая, Вега бросился наутек и тут…
     Он лежал на полу, запутавшись в одеяле, перед глазами висела дешевая люстра с ниткой паутины, и все тело трясло в пляске святого Винса. «Чтоб меня жопой обули, а! Ну и приснится же», - с негодованием подумал Вега. Дико верещал будильник на столе.
                13 июля 2004