Engel, он же Ангел

Кладбище, тёмное и занудное. Банальные деревянные кресты торчат из земли. Треснувшие могильные камни, склеенные герметиком, простаивали свой второй десяток. У ив уже кончились слёзы, дубы устали бдеть, а березы обрюзгли. Тишь да вонь: даже алкоголикам наскучило навещать могилы. Цветы отцвели все свои десять поколений.
По парапету плетётся гот. Его руки в карманах, его сигарета во рту, его взгляд в облаках. О чем он думает? Ни о чем. Ему банально скучно. Один и тот же пейзаж. Что город, что кладбище: просто мусора в первом побольше. Он идёт стандартным маршрутом: от входа налево, тридцать могил прямо, налево восемь, снова налево на тропинку у старой ели и дальше к склепам.
Он вышибает старую дверь ногой, садится на могилу некоего "В. К. Тарасова". Из под фундамента гроба он достаёт бутылку водки, а из дыры в стене за третьим слева кирпичом в шестом ряду сверху вынимает колоду карт и антикварный портсигар.
Пасьянс сложен для раскладки, горло бутылки свободно и заканчивается у его губ. Огонь полился сквозь его горло, а в голове зашевелился большой черный шар, катающийся по стенкам мозга. Первая партия - удачно. Вторая - не сложилось, третья, четвертая... Мысли о вечном уже наскучили. Пустота и грязь - вот его собеседники.
- Что же вы, ангелы господни? Спускайтесь, ведь здесь ваша обитель, сыграем в Дурака! - крикнул он на весь склеп.
Дурак пронесся эхом по стенам склепа, а потом по всему кладбищу. Одинокие птицы слетели с веток и гнёзд. Тут над склепом раздался звук крыльев. Больших, просто гигантских крыльев. Зловещий и грозный звук: словно сама кара Божья прилетела к нему на крыльях Судьбы. Потолок склепа проломился, и в сквозь пыль к нему обратился высокий мужчина.
- Звал на Дурака? Я с удовольствием! - сказал он.
У гота изо рта выпала папироса. Глаза стали похожи на надгробные фотографии, а кожа стала настолько бледной, насколько это было физически возможно. Ангел прочистил перья, сложил крылья и уселся напротив гота. Сам он был не очень ангельского вида: черные волосы, серая кожа, черная шипастая броня, громадный меч между крыльями и красный глаз. Веки на втором глазу были сшиты вместе. Гот потянул в рот вторую папиросу: ангел щелкнул когтистыми пальцами, и на указательном появилось слабое пламя.
- Сдавай! - бросил ему улыбающийся ангел.
Чувство страха пропало, и гот начал мешать карты, словно шулер в казино. Они летали из одной руки в другую, а ангел с любопытством пятилетнего ребёнка наблюдал за ними. По каменному гробу разлетелось двенадцать карт, гот вынул нижнюю: туз пик.
- Туз на кон не ставится! - прошипел гот.
- А смерть ставится, так что клади, - бросил ангел - в переводного?
- Переводят только стрелки, а раз играем на смерть, то только подкидывать! - ответил он ему.