Не такая

     Надя вошла комнату, которую семья называла залом.
     - Привет, Игоречек! Смотри, какая погода на улице. Прелестный будет денек!
     Квадрат окна был затянут синим июньским небом. Если долго смотреть, синева начинала звенеть как скрипичная нота.
Надя заглянула Игорю в глаза, провела ладонью по его щеке.
     Игорь улыбался. Улыбка у него была необычная –  благородная. Как у мушкетера или даже принца.
      Игорь не ответил Наде. Он не мог ей ответить. Он был фотографией актера Василевского за стеклом книжного шкафа. Надя встала так, что отражение ее лица в стекле оказалось рядом с лицом актера. Надя осталась довольна: Игорь и она вместе смотрелись очень неплохо.
     Налюбовавшись, Надя пошла на кухню и забренчала посудой. Когда через полчаса сырники с изюмом были готовы, Надя позвала бабу Веру завтракать. Бабка лежала на одной из двух кроватей в маленькой комнате, которая в отличие от зала отдельного названия не имела. Вторая кровать была Надиной.
     Старуха долго ныла и охала, говорила, что не хочет есть и обещала к вечеру помереть.
     - Нет, бабуся, без завтрака помирать никак нельзя. Грех это, – Надя показала на деву Марию в углу. Мария была вырезана из обложки календаря.
Старуха метнула взгляд на богородицу, кряхтя, выбралась из кровати и пошаркала на кухню.
     Сырники баба Вера съела и попросила добавки. Потом похвалила:
     - Ох, и молодец ты у нас, Надька! И готовишь вкусно, и шьешь. И красавица. А главное - порядочная. Не то что подруги твои в училище, прошмандовки намазанные. Вон у соседки внучка Катька - шестнадцать лет, а уж второй раз в срамной больнице лежит. Трухомандоз какой-то, прости ты Господи меня грешную. И еще черт знает какая хворь.
     Бабка перекрестилась.
     - Слава Богу, что ты у нас не такая выросла. На радость отцу. И мне на старости лет.
     Баба Вера всхлипнула.
     - Кавалер-то есть у тебя?
     - Да какие у нас в шараге кавалеры! - отмахнулась Надя. - Одна гопота. Пьют, нюхают всякую дрянь. А как рот откроют - тут вообще.
     - И не говори, внученька, прямо беда, - вздохнула старушка. - Раньше не так в ремеслухах-то было. Эх, студента бы тебе, из института политехнического, а еще лучше курсанта – военные, они люди положительные, ответственные.
     - Да где ж их у нас в городе найдешь? – засмеялась Надя.
     - Так ведь на побывку приезжают, или в эти, как их, командировки. Ничего, ты еще молоденькая. Ой, внучка, пойду-ка я прилягу.

     Часа в три дня, когда баба Вера смотрела по телевизору сериал, Надя вошла в зал в светлом летнем платье.
     - Пойду я, бабушка, погуляю. Каникулы все-таки. Щи на плите. Когда отец придет, разогрейте и ешьте.
     - Ну, иди с Богом, - старушка перекрестила спину внучки, исчезающую в дверном проеме.
          Надя шла по главной улице, застроенной старыми купеческими домами. Здесь же был и городской универмаг. В витрине стояли манекены. Манекены были необычные: черного цвета, без лиц, очень изящные. Надя остановилась и долго смотрела в витрину, словно через нее открывалось окно в далекую страну, где все было не так, как в привычном Наде мире.
     Улица выводила на центральную площадь. Там стояли самые красивые в городе здания: мерия, филиал политехнического института и дом культуры. В центре площади был сквер с фонтаном. Фонтан открылся с большой помпой несколько лет назад как цветомузыкальный, первый в области. Уже через месяц не было ни света, ни музыки, а вскоре начались перебои и с водой. В этом году к середине июня фонтан еще ни разу не включали.
     Надя нашла более-менее целую скамейку и села. Днем людей в сквере было мало. Постоянные посетители – местная шпана – подтягивались часам к восьми вечера. А пока мимо Нади иногда проходили дядьки в костюмах и студенты с какими-то коричневыми трубами в руках. В политехе продолжалась летняя сессия.
     «Надо же, рожи абсолютно такие же, как у парней из училища. Никакой разницы. А еще студенты...,» - Надя вздохнула и опустила глаза на книжку.

     Перед тем как выйти в город, Игорь взглянул в зеркало. Курсантская форма, ушитая и отглаженная, сидела на нем как надо. То, что шевроне было написано не «Балтийский флот», а «Училище речного транспорта» было мелочью, на которую никто не обращал внимания. Игорь был куда больше похож на матроса последнего года службы, приехавшего в отпуск с ракетного крейсера, чем на практиканта-радиста с маленького речного судна. И он это знал.
     «Паршивый городишко», - подумал Игорь, спустившись на причал. Речным вокзалом в городе служил маленький, пропахший древесной трухой дебаркадер. Открывшаяся за порогом дебаркадера набережная напоминала старческую челюсть, половина зубов в которой сгнила и рассыпалась. Вторая половина собиралась это сделать в самом недалеком будущем. Ближе к центру города стали попадаться более устойчивые строения, некоторые из них кирпичные – двух, трех, и даже пятиэтажные.
     Пройдя несколько кварталов, Игорь оказался на главной площади. Вместо неизбежного гипсового солдата, площадь украшал сквер с каким-то сооружением в центре, круглым и блестящим, будто там приземлилась летающая тарелка. «Что за хрень такая?» - подумал Игорь и вошел в сквер. Набойки на каблуках ботинок стукали об асфальт.

     Услышав ритмичное, как удары метронома, цоканье, Надя подняла голову и увидела на аллее высокого моряка. Он шел прямо к ее скамейке.
     - Привет, - сказал моряк, остановившись возле Нади, и улыбнулся мушкетерской улыбкой.
     Надя почувствовала, что день был жаркий.
     - Здравствуйте...
     - Что это у вас тут такое? – матрос кивнул в сторону алюминиевого круга в середине сквера.
     - Фонтан, - сказала Надя. - Цветомузыкальный. Только он не работает...
     - Понятно... Послушай, красавица, где тут у вас сигареты можно купить? – спросил моряк, глядя прямо на Надю.
     - Сигареты? – Надя обрадовалась прагматичности вопроса. – Гастроном за углом направо, - Надя показала направление рукой.
     - Спасибо, - еще раз улыбнулся моряк.

     Проводив глазами стройную фигуру в морской форме, Надя снова открыла книгу. Слова на страницах отказывались связываться в предложения и рассыпались на знакомые, но лишенные смысла буквы. Надя просто перелистывала страницы, одну за одной. Дойдя до обложки, она перевернула книгу и начала листать в обратную сторону. Когда минут через десять моряк снова показался на аллее, в ушах Нади раздались быстрые, мерные удары, будто загремели барабаны судьбы.
     - Вот, купил, - моряк достал из кармана пачку сигарет и показал девушке. – Еще раз спасибо.
     - Не за что...
     - Можно? – спросил моряк и, не дожидаясь ответа, опустился на скамейку рядом с Надей. – Куришь? – он протянул пачку девушке.
     - Нет, - Надя покраснела. - Но вы курите, пожалуйста. Отец у меня дымит, как паровоз.
     Дым окутал Надю и моряка, будто кто-то набросил на них, на обоих сразу, прозрачное ароматное покрывало.
     - Тебя как зовут? – спросил моряк.
     - Надя...
     - А меня Игорь.
     Игорь.... Барабаны продолжали отмерять ритм, и на их фоне запела флейта: «Игорь! Игоречек...»
     - Вы матрос? – спросила Надя.
     - Курсант, - ответил Игорь.
     - Правда? – обрадовалась Надя. - В морском училище учитесь? На капитана?
     Игорь посмотрел на темноглазую девушку, на коленях которой вверх ногами лежала книга, и засмеялся.
     - Конечно, на капитана. На кого же еще?
     - Здорово! – сказала Надя и, отвернувшись на пару секунд, зажмурилась. Вместо сквера перед глазами возник огромный белый лайнер у причала. На капитанском мостике стоял молодой офицер в кителе и фуражке. На набережной – пальмы и красивые здания отелей. Между отелями и пальмами гуляли загорелые люди, элегантные, как манекены из универмага.

     Надя открыла глаза. Палуба океанского корабля превратилась в скамейку с каллиграфически, на века вырезанными ругательствами, а пальмы снова стали тополями и липами. Не исчез только молодой капитан. Он смотрел на Надю и улыбался улыбкой принца крови. Рука Игоря лежала на ее бедре. По телу Нади разбегались теплые ленивые волны.
     - Уберите... пожалуйста.... руку, - сказала Надя. Отодвигаясь, Надя наклонилась к моряку и случайно коснулась щекой его плеча. Ее голову потянуло вниз, к этому плечу, как магнитом. Надя прикусила губу и заставила себя встать.

     - Я не такая, - сказала она то ли курсанту, то ли самой себе.
     - Не такая? – усмехнулся моряк. - А какая ты?
     Надя стояла перед курсантом, не поднимая глаз и теребя пояс платья, как ученица перед директором школы.
      - Не знаю, - призналась она. - Обыкновенная, наверно. Я на швею учусь, в училище. Живу с отцом и бабушкой. Мама умерла три года назад. Отец работает мастером на заводе. Бабушка болеет...
     Игорь решил, что этой информации будет достаточно.
     - Ну, извини. Не хотел тебя обидеть. Пока!
     - А я и не обиделась, - спохватилась Надя. – Вы ведь не местный, правда? В командировке, наверно? Хотите, я покажу вам город? У нас есть парк с ротондой девятнадцатого века и два музея - краеведческий и одного академика.
     - Неужели? – удивился моряк. – Ну, раз так, пошли.
     Игорь и Надя вышли из сквера на площадь. Возле политеха топтались студенты, наполняя воздух смесью сигаретного дыма, лошадиного смеха и мата. Проходя мимо студентов под руку с Игорем, Надя смотрела на их обыденные, одинаково лишенные красоты, мужества и мысли лица с жалостью, как богатая сестра, давно живущая в столице, могла бы смотреть на забавы своих бесталанных братьев.
     От посещения музея академика Игорь отказался, и Надя повела его в краеведческий. Там Игорь долго разглядывал скелет бизона, обитавшего на территории района в доисторические времена. Надя обрадовалась: она, как и большинство горожан, очень гордилась бизоном.
     В парке Надя и Игорь осмотрели ротонду, а потом качались на качелях-лодочках. Каждый раз когда, качели уносились вверх, сердце Нади останавливалось, а когда лодочка падала, – бурлящая волна врывалась под подол платья и захлестывала все ее тело снизу вверх.
     Потом они  гуляли по самым красивым, на Надин взгляд, улицам – по кругу. Сколько кругов они сделали, Надя не считала.

      Когда Надя наконец взглянула на часы, она расстроилась:
     - Ой, поздно-то как! Мне домой надо...
     - Да рано еще. Смотри, совсем светло.
     - Это дни сейчас такие длинные. Уже десять. Я и не заметила, как время прошло...
     - Устала? – спросил Игорь. – Давай-ка отдохнем. Вон там во дворе скамейка.
     Возвращаться домой в пахнущую больницей комнату не хотелось. Действительно, почему бы не посидеть еще немного? Игорь и Надя вошли во двор кирпичной пятиэтажки и сели на скамейку.

     Игорь притянул Надю к себе. На этот раз она не пыталась отстраниться. Повинуясь все тому же притяжению, она положила голову на плечо Игоря. Заросший лопухами двор с руинами детской горки посередине показался фальшивой нотой в красивой мелодии. Глаза сами собой закрылись. Игорь поцеловал ее. Надя провела рукой по щеке Игоря, как делала это каждое утро. Но на этот раз вместо прохлады стекла под ее пальцами было живое тело, молодое и сильное. Горячая волна захлестнула ее всю, снизу до верху, как несколько часов назад на качелях. Только сейчас Надя не знала, взмывает ли она вверх или падает – направления больше не было. Волна накрыла Надю с головой, перевернула, понесла, а сзади накатывались все новые и новые волны. Красивая мелодия превратилась в тугую ритмичную музыку.
     Надя почувствовала, как в эту гармонию вторгаются какие-то лишние звуки. Звуки становились все резче, все назойливее. Надя открыла глаза. Напротив, на балконе четвертого этажа, несколько молодых людей махали  руками, показывали пальцами и кричали что-то. Что именно они кричали, Надя не могла разобрать – голоса относились, как ветром, порывами музыки. Вдруг коротким взрывом ударила об асфальт бутылка. Музыка разом смолкла, оборвалась в ледяную тишину, от которой сердце сжалось в горошину. Еще секунда – и тишина выстрелила в Надю шрапнелью хохота и воплей.
     - Пацаны, смотрите, как он ее загнул! Трусья так и облетели.
     - Ай да, моряк!  Поставил эту суку к якорю. Ибись! Ибись!
     - Эй, сука, грызи скамейку!
     - Пацаны, да это, кажись, Надька Самойлова из нашей шараги! Вот ****ища!
     - Точно, Надька! Все целку из себя строила. А сама ****ся по подворотням. Надо братанам рассказать, да на хора ее поставить!
     - Как нехуй нахуй! Толпу соберем и выебем по кругу во все щели. Чтоб не выебывалась!

     Голоса пропали, будто кто-то выключил звук. Только волны все продолжали набегать, захлестывать Надино тело, быстрее и быстрее, доставали пенными гребнями до горошины сердца. Качаясь в такт волнам, Надя подняла залитые слезами глаза на шевелящиеся лица, и когда ее тело забилось в судороге, так что колени ударились о скамейку, одинокой скрипичной нотой в летнее небо взлетел крик:

     - Я не такаааяаааа!!

                ***

27 августа 2008 г.


Рецензии
Жизнь, куда деваться.
Будут теперь вчетвером жить, как сыночка родит.
Курсант, конечно уедет, а девочка нахлебается досыта от добрых людей.

Мила Тихонова   23.03.2018 11:20     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 22 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.