Обгоревшая спичка

Спасибо моей бете Миланне)

Небольшая комната в коммуналке, располагалась почти в центре города, мы с мамой получили ее совсем недавно. По сравнению с тем, что представляла из себя, та комнатушка в общаге - эта была просто царскими хоромами. Мама очень радовалась, когда мы переехали. Наконец то, она могла развезти цветы на подоконнике - фиалки свои любимые.
Я тоже был счастлив, потому что мне пришлось уйти из этой ненавистной шестой школы, где мне никогда не нравилось. Теперь рядом была новая тридцать пятая, и я с удовольствием начал осваивать ее правила и искать новых друзей. Особенно мне нравилось, что рядом с домом была художественная школа, в которую меня приняли с распростертыми объятиями, как только увидели мои рисунки. К тому времени мне было четырнадцать лет, а ребятам, которые были со мной в группе, было по одиннадцать-двенадцать. Конечно, я немного опоздал поступлением, но меня это ничуть не смущало и после школы, я как одержимый несся туда. Там в художке, я чувствовал себя, как рыба в воде. Само здание школы, стены с картинами в коридорах, кабинеты с талантливыми педагогами, старые мольберты - все было пропитано атмосферой творчества. Я обожал это состояние, когда по заданию учителя вырисовывал, выписывал крынки и фрукты, составлявшие натюрморт. Пытался передать объем, так как умел, а педагог подсказывал, как нужно. А особенно любил, ту дружескую атмосферу самой группы. Я был самым старшим и меня уважали, прислушивались к моему мнению, не то, что в школе. Да в этой тоже я не смог найти единомышленников, но я так привык всегда быть один, сам по себе, что меня это не напрягало и почти не беспокоило.
По выходным мы с мамой ездили в гости к бабушке. Они с дедом жили в пригороде. У них был садик с яблонями и грушами, и огород, в котором росли свежие овощи и фрукты.
На самой большой и крепкой яблоне, мы с дедушкой построили шалаш. Он мне помогал. Я любил там сидеть, один, мечтая, о том, как здорово было бы, если бы у меня были друзья, или хотя бы один друг, с которым я мог бы играть в этом шалаше. Как и все мальчишки в моем возрасте. Но друга не было. Только приятели в школе.
Потом мне исполнилось пятнадцать..
Мы обжились на новом месте, как будто жили там всегда, привыкли к району, и к бабушке-соседке Ольге Степановне.

***
В тот год мне было уже шестнадцать. А еще в тогда же, нашу соседку, ее же дети отправили в дом престарелых, а ее комнату сдали.
За 3 года мы с этой бабушкой очень сдружились, она видела во мне внука, которыми ее дети не наградили. Часто, когда я приходил после занятий, а мама была еще на работе, Ольга Степановна , рассказывала мне о своем прошлом и говорила, что таких как я - правильных мальчиков, наверное, уже нет в природе, и что моей маме очень повезло. А потом отворачивалась к окну и смахивала слезы, чтобы я не видел. Я тоже очень тепло к ней относился, как к еще одной бабушке, и долго грустил, когда ее переселили.
Жаль, я так и не спросил у ее детей, адрес, где она потом жила, навестил бы.
Какое-то время мы жили одни, было не плохо, но немного скучно и скованно. Ведь в любой день можно вернуться домой, а там были новые соседи - чужие люди.
Я полюбил тогда читать книжки на кухонном окне. Опять же, в то время пока ждал маму с работы. Странно, но меня в 16 лет, совсем не тянуло на улицу. Лучшими друзьями были герои из рассказов и мои нарисованные натюрморты. Мама периодически беспокоилась по поводу моего одиночества. Но я утешал ее, говоря, что у меня полным полно друзей в художке - она делала вид что верит.
Однажды, вернувшись из школы, кажется, это был четверг, я с порога понял, что у нас гости. Постоянные гости - соседи. Я быстро проскользнул в свою комнату и притих. Но время было обеденное или послеобеденное, я тогда учился в первую смену, и мне нужно было быстро поесть и бежать в другую школу. Но я боялся выходить. Даже не то чтобы боялся, просто я не представлял, как себя нужно вести в таких ситуациях.
Слышались голоса, приглушенные какими-то посторонними шумами. Потом входная дверь хлопнула, и, я все же решился выйти. Пока мыл руки в ванной, сквозь шум воды до меня доносились обрывки фраз, слова, которые тонули в звуках свистящего чайника и долбившей из старого магнитофона музыки. Быстро же освоились эти люди. Выключив воду, я понял, как кто-то пытался подпевать Мадонне. Голос был явно не женский, но по-женски тонкий. Я вышел, но пение не прекратилось, потому что я очень тихо прошел на кухню и сел на стул. Одним из новых соседей был парень, мой ровесник. Мне он показался слишком худым и нервным каким-то. Растянутая футболка и джинсы держались на косточках, а темные волосы на макушке, показывая свой своенравный характер, торчали во все стороны. Когда он обернулся и увидел меня, то чуть не выронил сковородку, на которой жарил яичницу.
- Ой! Я и не думал, что дома кто-то еще есть.
- Я только пришел.
- Ну.. мы теперь.. ээ.. наверное, соседи? - он протянул мне свою руку. - Миша! - Я пожал ее. - Угу, я Данила. Он улыбнулся уголками шуб и, опустив глаза, отвернулся к своей подгоревшей глазуньи.
Я подогрел суп, поел один. Он свое блюдо, почему-то, предпочел, есть в своей комнате, то ли еще стесняясь с непривычки, то ли не желая мешать мне.
Я ушел в школу. На душе было странное чувство, как будто что-то изменилось в моей повседневной жизни и при чем довольно сильно, только я пока не понимал что именно. Так проходили дни, с этим Мишей мы почти и не разговаривали, так случайные столкновения на кухне, в ванной, которые, как начинались, так и заканчивались его стандартными: "привет-улыбка-опустил глаза". Его мама, с которой он жил, дежурила сутками, два через два дня. И поэтому они с моей мамой еще меньше виделись. Да и слишком они были замкнуты. Почти совсем не выходили из своей комнаты. Редко готовили при нас, и жили, будто им скоро паковать вещи и съезжать.
Мама однажды как-то разговорилась с этой женщиной, пыталась наладить контакт, все-таки в одной квартире живем, но все, что смогла узнать, это то, что они скрывались от Мишкиного отца. Он их преследовал, требуя деньги на выпивку и периодически гоняя мать. И они уже второй раз за год, меняли квартиру. Теперь была понятна их скованность. Мама могла ей только посочувствовать.
Мишка не боялся пьяного озлобленного отца и, не смотря, на его тщедушное тельце, в нем была большая внутренняя сила, которая ощущалась в каждом его нервном движении. Он перешел к нам в школу. Ему было тяжело втираться в сплоченный годами коллектив, но он втерся, причем так легко, что стал, чуть ли не лидером в своем классе. Да, мы были в разных классах, я в "А",а он в "В". В школе с Мишкой, мы редко общались, по сути, так же как и дома.
Даже живя в одной квартире, мы не смогли с ним подружиться, хотя мне этого жутко хотелось. Первый раз за все время, мне была так необходима дружба этого человека, которым в глубине души я восхищался. Восхищался, его общительности, в школе это было особенно заметно. Как девчонки, да и мальчишки смотрят ему в рот, как гордятся дружбой с ним.
Черт знает, что в нем такого было, но что-то цепляло. Может то, что я знал его проблемы, которые никто в школе не знал, и видел, как он борется, сколько в нем силы и желания жить. Видел, как он улыбается, когда на сердце тяжело, и больно внутри. Как он держит эмоции под замком, только чтобы его мама не переживала еще больше..

На новогодние каникулы, я уехал к бабушке с дедушкой. Снега этой зимой выпало много! Я выходил на улицу, чтобы просто упасть в мягкий сугроб, и смотреть на серое небо, как из него кружась на лицо, ложится и обжигает крупными снежинками снег. Я закрывал глаза и отчего то вспоминал Мишку. Вспоминал его, всегда смущенную улыбку. Будто он рад бы пообщаться поближе, но что-то его держит, и невидимые веревочки тянут его назад. "Может, мне нужно было хоть раз проявить самому инициативу? Вдруг он думает, что я первый его сторонюсь? Ну что за глупые мысли, нужна ему моя дружба, когда вокруг столько новых интересных людей?" Практически все мои рассуждения об этих странных отношениях между мной и моим соседом, этим и заканчивались. Потом я вставал, шел домой сохнуть и слушать бабушкины беспокойные речи о том, что я так простужусь, валяясь в снегу, и мама больше не оставит меня у них. Как с маленьким, ей Богу. Да я и не чувствовал себя взрослым, не смотря на то что, через год заканчивал школу, и был в нашей с мамой семье, единственным мужчиной.
Весь этот год был слишком насыщенным, чтобы закончится, но если бы я знал, насколько следующий будет еще неожиданнее, то конечно бы не поверил. А зря..

Закончилась зима, я продолжал плыть по течению. Я вообще лет до семнадцати, всегда плыл по течению. Скучно и обычно. Школа - дом - художка - дом.. Так было до весны того года. Пока не случилось, то, что случилось.

В школе проходили беззаботные дневные часы, когда можно было валять дурака на уроках, убегать на школьную площадку во время перемены.. А еще, эта игра…
Мишка всегда выигрывал, ему везло. Наверное, фортуна к нему была благосклонна.. в отличие от меня. Поэтому я в такие игры не играл, но всегда любил смотреть, как он в очередной раз выигрывает…
Однажды на перемене, все убежали на школьный двор, там за спортивным залом, у Миши с его друзьями было особое место, где они веселились, придумывали очередные приколы для учителей, и играли в дурацкие «А слабо?». Я наблюдал с окна второго этажа, мне нужно было готовиться, и я не пошел на перемену, но пропустить очередное их сумасшествие, не мог. И вот когда подошел момент, очередного задания, Костя, рыжий парень, поднял голову и увидел меня, сидящего на подоконнике. Я сделал вид, что изучаю учебник, а сам краем глаза пытался понять, в чем дело? Он сперва ехидно улыбнулся, а потом что-то объявил всем, указывая на меня пальцем. Я не мог слышать, что это было, но зато уловил громкий смех всех компании. Теперь на меня поочередно смотрели все, и Костик и Макс.. и он, Мишка, тоже посмотрел, но его улыбка, с которой он поднял голову была скорее не улыбкой, а жалкой усмешкой, как будто он был выше всех этих детских игр..
Все поочередно вытаскивали спички, тот, кому попадалась обгоревшая спичка, ( я уже выучил все их правила), должен был выполнить задание, которое было поставлено в начале игры. Черт, как же эта игра называлась?
Миша вытаскивал третьим. И вот первый раз за все то время, что они играли, удача отвернулась от него. Мой сосед держал эту несчастную спичку и, кажется, был более чем расстроен.
Костик по-братски похлопал его по плечу, а Мишка снова посмотрел в то окно, где я сидел.
Что, это? Нотки страха в глазах? Что эти придурки придумали в очередной раз?
Всегда недолюбливал его друзей, потому что они сами по себе ничего не представляли, а лишь выделывались перед всеми. И самоутверждались за счет других. Хоть Мишка и был с ними, за одно, но он всегда имел свое мнение и старался не переходить рамки и не всегда участвовать в совсем мерзких приколах. Или я просто его оправдываю?
Он хлопнул по протянутой руке рыжего парня и быстро развернувшись, убежал, как будто не желал терять не минуты, а потом и вовсе скрылся за зданием школы в непонятном направлении.
Все уставились на мое окно. Макс нервно постукивал по часам, видимо напоминая, что через пять минут начнется очередное занятие и нужно поторапливаться. Мне было жутко интересно, до какого глупого задания они дошли сегодня, потому что вчера они измазали рюкзак Наташки из 8 класса, в какой то фигне, которую добрый Макс притащил на палке из-за гаражей. Как долго она плакала, в школьном сквере, о несправедливости жизни к ней. Кто же сегодня должен был стать объектом этих розыгрышей? И почему они смотрят на второй этаж?
Я подался немного вперед, чтобы посмотреть, не вернулся ли мой сосед из-за угла, но, не успев ничего разглядеть, я вздрогнул от громкого шума, бежавшего со всей силы человека.
Небольшой подоконник, на котором я сидел, угрожающе хрустнул, когда Мишка с разбегу запрыгнул на него. Но страшнее всего был глухой звук стекла, когда он руками за плечи прижал меня к окну. К тому же от солнца оно раскалилось и жгло мне спину через футболку.
Учебник по искусству, выпал из моих рук и с грохотом упал на пол, а из него выпали мои рисунки на обрывках тетрадных листов.
Этот быстрый Мишкин взгляд мне в глаза, я даже не успел среагировать, как неожиданно и больно он прижался своими приоткрытыми губами к моим. Мы даже слегка стукнулись зубами, как это бывает у неловких любовников или неопытных подростков. От неожиданности, я закрыл глаза, но краем уха, все же слышал громкий смех за окном, злой смех, от которого сжималось сердце.
Через пару секунд, легкая боль от столкновения исчезла, и он скользил по моим губам уже более уверенно, поддерживая одной рукой мою голову, а другой нежно гладя щеку.
Была теплая весна, и на переменах в коридоре никого не было, иначе это не осталось бы незамеченным.
Я сразу понял, что весь этот поцелуй всего лишь ради спора, но что-то меня сдерживало, чтобы оттолкнуть его, и я продолжал наслаждаться этой случайной близостью.
Странное ощущение, я никогда и представить не мог, что такое возможно.
Когда он отстранился, то не сразу открыл глаза. Немного помедлил, перед тем, как выпустить меня из объятий, еще раз молча, посмотрел мне в глаза, как будто извиняясь, что это видели другие, что это могло бы быть только нашим, а могло бы и вообще не произойти. Улыбнулся, так же смущенно, как улыбался каждый раз при нашей встрече. Затем, облизнув свои раскрасневшиеся от поцелуя тонкие губы, так же быстро спрыгнул с подоконника и, не оборачиваясь, убежал в том же направлении, в котором и появился. Не двигаясь с приоткрытым ртом, я смотрел, как он удаляешься, боясь спугнуть, то ощущение мягкого блаженства на губах. И меньше всего в тот момент мне хотелось смотреть в окно, на эти смеющиеся лица и осознавать, что очередным объектом насмешек, теперь стал я.

То, что произошло, естественно не могло пройти не заметно, не для меня, не для него, и не могло не изменить наши соседские отношения.

Вечером, когда я вернулся домой, Мишки еще не было. На душе у меня было так гадко и так странно, что я махнул рукой на художку, и остался дома. Завалился на диван, долго пялился бездумно в потолок, водил пальцами по своим губам, пытаясь понять, что после этого во мне изменилось, а потом заплакал. Просто без повода, от какой-то безысходности. Сначала слезы тихо стекали ручейками на мамину подушку, а потом я всхлипнул, отчего сам напугался.
Неожиданно щелкнул замок входной двери. Картина, как моя мама, вернувшись, домой после работы, застает меня ревущим - меня не прельщала, и я резко вскочил к окну. Слезы мгновенно высохли. Но для маминого прихода было рано. И это явно не Мишкина мама. Это был он сам - вернулся после школы. Прошел мимо нашей комнаты задержавшись, на какую ту секунду, что бы удостоверится, что никого нет, и хлопнул дверью в своей.
Все внутри меня сжалось в комок и задрожало.
Меня мало волновало, что будет завтра, когда уж точно все узнают в школе. Какие взгляды будут на переменах, неприятные смешки, но ведь не я поцеловал его, а он. Я просто не оттолкнул, позволил продолжить. А он герой, которому «не слабо»!Если бы можно было все забыть!
Я пролежал голодный до мамы, боясь выйти и встретиться с ним. Но он тоже не выходил. Мама заметила, что я, какой-то беспокойный, а я соврал, что завтра контрольная, вот и волнуюсь. Да еще и заболел, от этого красный нос и припухшие веки. Она, конечно, мне не поверила, только недоверчиво посмотрела мне в глаза, будто пытаясь заглянуть в душу. А мне стало стыдно, и я отводил взгляд.
Ночью мне снился Мишка, как в продолжение дня. Его глаза так близко, а губы еще ближе и пахло от него свежестиранной рубашкой и сладкой жевательной резинкой.

- Ты говорил сегодня ночью. - Мама уже собиралась на работу и будила меня. - Вставай, а то в школу опоздаешь.
- У меня голова болит. Я, наверное, простыл. - На самом деле я снова придумывал отговорки, только бы не идти в школу. Я боялся. Боялся, как последний трус.
- А что я говорил? - И еще больше боялся, что называл во сне его имя.
- Я не разобрала. Ты просто что-то доказывал. Но слова были не понятны. У тебя все в порядке, Дань? - Она снова пыталась заглянуть мне в глаза.
- Конечно! Все у меня хорошо!
- Так чего ж ты школу собрался пропускать? Боишься контрольной?
- Нет! Я, правда, плохо себя чувствую.
Она присела рядом, потрогала мой лоб и сказала, чтоб я днем пил таблетки и чай с малиновым вареньем. Я вздохнул с облегчением.
На кухне слышались Мишкины шаги, он пил утренний чай и собирался в школу. Я почувствовал себя тряпкой, который прячется от самого себя, и проблем, которые по большей части сам себе придумал.
Мама ушла. Я слышал, как он с ней поздоровался. Потом была тишина.
Я отвернулся к стенке и попытался заснуть, но это было сложно. Мишка на кухне гремел чайником. Я закрывал глаза и вжимался ухом в подушку, но сон не шел и я злился, но не на шум, на источник шума..
Когда, наконец, все стихло, я успокоился и расслабился. Засунув руки под подушку, я сладко вздохнул и настроился на сон, как вдруг в дверь тихонько постучали.
Два раза, причем второй раз, был почти беззвучным, как будто тот, кто стучал, в последний момент передумал.
Я натянул одеяло на голову. У меня похолодели ноги, а голову обдало кипятком.
Снова тишина.
-Можно? - Я тихо протянул "даа"..
Дверь, слегка скрипнув, приоткрылась и в проеме появилась Мишкина голова. Волосы были причесаны, что было крайне странно.
-Дань.. - Он не смотрел в глаза, а смотрел, куда-то сквозь меня. А я жутко краснел. - Прости за вчерашнее. Ты ж понял, что эта шутка была. Этот дебил - Костик… Я не мог по-другому. Сам понимаешь, меня потом уважать перестали бы. Блин, глупо все вышло.
Я ничего не говорил, просто молчал и смотрел на него. Он мялся с ноги на ногу и тоже краснел.
-Прости ладно? Мне самому не ловко, что эти придурки видели!
-Да ладно, все нормально. - Я говорил так, как будто он просил прощение за то, что съел мое мороженое, а не за поцелуй на глазах у 4-х человек!!!
И тут я поймал его взгляд. Ему тоже мой ответ показался странным, он, наверное, ожидал, что я пошлю его, а я наоборот, просто простил.
А самым интересным мне показалось, то, что сожалеет он не о том, что случилось, а о том, что это было на глазах у других. От этой мысли мне стало совсем не по себе, и я побледнел, видимо, потому Мишка испугался и подбежал ко мне. Схватил меня за руку и начал трясти за плечо. Его рука, которой он держал меня, была холодная и влажная. Видно было, что он тоже переживал по этому поводу.
- Данил, что с тобой, тебе плохо? Ты такой бледный. - Я поднял на него глаза.
И тут случилось неожиданное. Он вдруг снова приблизился ко мне и легко коснулся моих холодных губ. Его рука все еще держала мою, слегка сжимая, кажется, я не дышал уже несколько минут. Это было похоже на наваждение. Когда ныряешь в ледяную воду с головой. Сначала тебя охватывает паника, все внутри кричит и просит о помощи, но через секунду глаза привыкают и адаптируются, ты уже можешь разглядеть свои руки под водой, губы привыкают к новым ощущениям, и ты уже чувствуешь солоноватый привкус поцелуя. А потом на смену этого приходит еще более противоречивое чувство. Будто ты тонешь, мягко глотая холодную воду ,которая, заполняет тебя изнутри сладким блаженством. И тогда тебе уже все равно, главное дышать этой водой, как можно дольше.
- Тебе лучше? - спросил он отстраняясь. Я кивнул. – Прости…
И он пулей выбежал из комнаты, даже не дождавшись еще одного прощения. Я еще раз кивнул и упал на подушку.
"Что он делает?"
В тот день я, правда, серьезно заболел. К вечеру у меня появился озноб, заболело горло, и поднялась температура. Вот такая она сила убеждения! И при чем так сильно, что пришлось лечь в больницу!
Как же я мучился, что после того случая так и не успел поговорить с Мишкой.
Однажды, мама в очередной раз принесла мне фрукты, и я узнал от нее, что наши соседи съезжают. Что Мишкин отец их выследил, и заявился домой. Он разнес в коридоре все что мог, но особенно досталось его сыну. Толкнув его, он не рассчитал силу, Мишка приложился носом об угол и у него пошла кровь. Только это смогло отрезвить этого пьяного зверя.
Я расспросил все, о том, что случилось, но чего-то конкретного, что особенно меня интересовало, мама не знала.
Когда она ушла, я почувствовал жгучую тяжелую боль в сердце, которая еще и в голове стучала вопросами: "Что делать? Где его искать? Куда бежать?" После, которых, появлялись вопросы : "Зачем? Стоит ли? И правильно ли это, если мы даже не друзья, к тому же после некоторых событий, было вообще, странно и неправильно, так часто думать о нем. Я всегда был неуверенным в себе человеком, поэтому сомневаться во всем и в том числе в себе, было для меня привычным делом. Поэтому продумав все варианты, которые могли бы мне помочь в поисках Мишки, я пришел к выводу, что мне нужно запрятать все мысли, и рвение его найти, подальше в шкафчик в глубине души , и потерять по возможности ключик.

Меня положили в палату, где лежали еще три мальчика. Одного из них звали Саша. Он внешне мне очень сильно напоминал Мишку. Такой же худенький, но сильный, он был на год меня постарше. И я буквально слушал его с открытым ртом. Особенно его рассказы, о том, как он был в лагере, как там весело, и как в этом году он снова поедет. Его кровать находилась, как раз рядом с моей, и мы, когда все засыпали, продолжали говорить шепотом!
Я поражался, как много он всего интересного знает. А однажды он спросил у меня про друзей. И я сказал, что у меня нет друзей. Точнее был один, но он уехал. И тогда я снова вспомнил Мишу. Его холодные руки, горячие губы. Вспомнил, что даже не попрощался с ним. Как он там? Где живет, в какую школу ходит.. И вспоминает ли? И мне стало так стыдно, что я так быстро его забыл. А ведь он, по сути, первый человек, который пытался подружиться со мной.
Я замолчал, в палате было тихо, мирно посапывал Антошка на койке у окна. Я отвернулся стенке и дал волю этим предательским слезам, которые душили, мягкими, но когтистыми лапами.
- Ты плачешь? - Саша был так поражен, он вскочил со своей кровати и уселся рядом. Я не отвечал.
- Ты чего? Перестань.. - а я продолжал реветь. И чем больше участия в его голосе я слышал, тем больше кусала меня невидимая совесть. Тем четче вспоминался Миша..
Я всхлипнул, Сашка потянул меня за плечо.
-Дань, ну ты чего? - И столько в нем дружеского тепла было.
Вот тогда я и рассказал ему все про моего соседа. Начиная с нашей первой встречи и заканчивая последним поцелуем. Почему-то, той ночью я ему поверил, больше чем самому себе. Даже признал, что влюбился в Мишу, когда после моего рассказа, немного помолчав, мой ночной собеседник задал мне такой неожиданный вопрос:
- Ты влюбился, что ли в него?
- Кажется, да…
И мне не стало стыдно от этого, наоборот, как-то легче даже. Только вот, похоже, мой рассказ обескуражил Сашку, и он пересел обратно на свою постель.
-Даа, дела.. - Он напряженно выдохнул, и я видел его силуэт, отражающийся от фонарей за окном, он смотрел на меня, и, наверное, хотел придумать слова поддержки, только теперь мне эта поддержка была не так важна.. Он сделал больше, чем просто выслушал, он задал мне такой вопрос, который сам я себе боялся задать, он перевернул этим вопросом очень многое, можно сказать, всю мою пока еще недолгую и скучную жизнь. Вот так просто, одним вопросом.
Мы больше не говорили на эту тему с Саней, но друзьями остались.

Все-таки, как много в нашей жизни зависит от случайной мелочи, будь то обгоревшая спичка или элементарный вопрос.