Там, где никого нет

1


Любовь – это такой дом, где все умерли, но некто анонимно продолжает писать туда письма. Письма в пустоту… Странное чувство, словно в душе идет снег, перемешенный с дождем. Сыро, промозгло и очень одиноко там, где никого нет, и никогда уже не будет. Проходя мимо старого задания школы, я подумал: «А может и не было никого, ни меня, ни ее, ни любви…». Подумал и закурил сигарету. Она потухла от попавшего на нее снега. Я без злости бросил потухшую сигарету в лужу, включил плеер и пошел прочь.

***
Ничто не предвещало беды. Ничто не предвещало удачи. Я просто шел по улице, а мне в ли-цо летели хлопья мокрого снега. Мне слишком все надоело. Я не хожу в церковь и не верю в бога. Порой мне кажется, что я не могу верить даже самому себе. Мне ничего не хотелось, и больше всего – видеть людей, в особенности женщин или детей. Мне кажется, я прошел самую последнюю стадию одиночества – отчуждение. Может, еще что-то в моей душе и не умерло, но чувствую – умирает, и даже не хочется ничего с этим делать. Мне вообще ничего не хочется. Все во что я верил, не выдержало даже самых пустяковых испытаний. Я больше не проверяю на прочность идеалы, я предпочитаю не иметь идеалов. И я не считаю себя особенным или необыкновенно несчастным. Человек вообще подобен свече, которая, зажженная кем-то, обречена гореть, сгорать и сгореть. Есть нечто неизбежное ни от кого не зависящее.

***
Она продолжает приходить ко мне. Приходит, чтобы переспать со мной. И я не гоню ее, хотя и не желаю и не жду ее прихода. Если это вообще достойно быть упомянутым в слух, и если я еще не забыл значение этого слова, то признаюсь: мне хорошо с ней. Но мы слишком чуждые. И, к сожалению, пришлось слишком долго разочаровываться друг в друге, чтоб понять это или точнее поверить в это. Мы не говорим с ней о чувствах, не говорим о нас; мы просто используем друг друга и получаем от этого, пусть несколько извращенное, удовольствие. Возможно, ей хочется большего, но разве я могу ей дать то, чего нет во мне и не может возникнуть. И она это понимает. Понимает и молчит. И вновь приходит, чтоб остаться на ночь, а потом снова исчезнуть на неопределенное время. И я не говорю ей ничего из того, что должен был бы сказать. Просто я слишком устал говорить людям банальности.

Порой мне кажется, что я не хочу, чтоб она пришла вновь. Порой мне хочется никогда ее более не видеть. И я не боюсь, если это так и будет. Но я сомневаюсь, что смогу когда-нибудь сказать ей нет. И я не знаю, что я буду делать, если она однажды придет и не захочет уходить. Мы пленники друг друга и наших разочарований. Иногда я смотрю на нее, и мне до безумия хочется ее полюбить… Но я не могу. Может, я разучился. А может, я слишком боюсь этого чувства, так до конца мною не изведанного.


2


Слова. Что значат произнесенные в слух сочетания букв? Как странно шесть букв, соединившись воедино, приобрели значение любви. И не до конца понимая смысл того, что слетает с наших уст, мы говорим друг другу о том, чего на самом деле не чувствуем. И я не исключение. Сколько красивых фраз было неоднократно брошено мною в воздух, где они и растворились, будучи безответными. Как ни странно, но я даже сам верил в то, о чем говорил. Да, когда-то я еще во что-то верил. Мне даже казалось, что я не лгал. Я слишком поздно понял, что это не так.

***
Улицы были пусты, вероятно, благодаря отвратительной погоде. Но мне эта погода даже нравилась. Эта слякоть под ногами и холодный ветер, задувавший за воротник куртки, просто идеально отражали то, что я чувствовал в душе. Мне казалось, что кто-то напихал в мою душу снега, и он начал медленно и мучительно таять. Мне стало так зябко, когда я подумал об этом, что захотелось облить себя бензином и поджечь. Меня часто посещают чувства, не поддающееся объяснению. Я зашел в первый подвернувшийся магазинчик, купил бутылку Miller’a и продолжил свою бессмысленную прогулку. Куда я шел? Зачем? Не знаю. Просто мне было грустно. Если я скажу, что мне хотелось умереть, это будет явным преувеличением. Мне хотелось на всего лишь на некоторое время перестать существовать, вычеркнуть себя из реального мира, удалить, устранить. Я вдруг понял, что во всем, что со мной происходило и в том, что никогда не произойдет виноват я сам. Я и только я. Я обнаружил вдруг в своих поступках столько ошибок, что стал немерянно зол на самого себя. Я никому не нужен. А мне? Нужен ли мне кто-нибудь? Да и вообще… Человеческое общество устроено так, что в нем никто никому не нужен. Никто никого не любит и никому никого не жалко. Странно. Порой прихожу к выводу, что человечество смогло превозмочь такой закон природы, как принцип сохранения вида. Человек уничтожает себя и себе подобного, уничтожает среду своего обитания и постепенно неизбежно деградирует. Общество уничтожает личность и индивидуальность, и невозможно дышать, когда со всех сторон на тебя давит однообразие. Я больше всего боялся стать тем, что я больше всего ненавидел. Мне повезло. Я не стал.

 ***
Я никому не завидую. Может потому, что мне просто наплевать на то, что меня не касается. Меня не интересует чужая личная жизнь, и я не испытываю совершенно никаких чувств при виде какой-нибудь счастливой на вид парочки. Правда, иногда я представляю себе этих голубков в возрасте лет семидесяти. Я думаю о том, будут ли они вместе, доживут ли до таких лет, а если и доживут и даже не расстанутся, и я вижу картину: два ссохшихся инвалида, мучимых тысячами болезней, не способных даже дойти до унитаза и испражняющихся под себя. Вся эта романтика, которой они, идущие по улице сейчас, окутаны с ног до головы, исчезнет среди гор немытой посуды, брошенной не на то место одежды, не так приготовленного супа, бесконечных телефонных разговоров с подругой и дружеских встреч в кабаках после работы…
Я сделал глоток пива и закурил. Мой взгляд случайно упал на девушку, стоящую на автобусной остановке. Она была совершенно одна и, по всей видимости, озябла. На ней была черная кожаная куртка, отороченная серебристой норкой, короткая юбка и высокие черные сапоги на необычайно высоком каблуке. Длинные прямые каштановые волосы намокли и напоминали сосульки. Она курила, возможно, от скуки, как все, кто ждет автобус. Мне не хотелось к ней подходить и знакомиться. И я остался стоять на месте и курить, поглатывая пиво. Девушка повернула голову в мою сторону, и наши взгляды встретились. Всем своим видом она выражала такую безукоризненную невозмутимость, словно это был не живой человек, а восковой манекен. Она снова отвернулась. Я подумал, что, наверное напоминаю со стороны маньяка и пошел дальше. Я даже почувствовал неудобство от того, что так бесцеремонно уставился на незнакомую девушку.

Не знаю, что со мной произошло, но образ девушки с автобусной остановки неподвижно застрял в сознании. Может, она слишком была похожа из далека на ту, которую я почти полюбил когда-то, но с которой я никогда не буду и которую никогда не увижу. О как бы мне хотелось посмотреть в ее глаза и сказать: «Здравствуй, Анна, я так скучал по тебе». Мы расстались навсегда, не успев до конца разобраться в наших чувствах. Кто был в этом виноват? Я? Она? Мы оба? А может быть никто. Это просто судьба не позволила нам быть вместе.

3

Снег прекратился. Вокруг по-прежнему было безлюдно. Словно город вымер, и никого не осталось в нем. Я не останавливаясь шел наугад. Дошел до здания суда и встал, облокотившись об ограду. «И никто никому не нужен», - подумал я. Вдруг что-то словно кольнуло в сердце и в памяти возникло ее самое милое на свете лицо. Она не могла забыть, и я знаю, она помнит. И она единственный на свете человек, которому я нужен. Нужен бескорыстно и безвозмездно. Возможно, это и есть та причина, по которой я до сих пор жив. Это и есть то, ради чего я дышу, ради чего я каждое утро просыпаюсь. И я не имею права умирать, пока она жива, пока она также просыпается каждое утро так далеко от меня. Слишком далеко от меня. И я понял вдруг, что так мучило меня все это время, будучи невысказанным и хранимым в тайне ото всех. Я понял, что не солгал бы, если бы сказал ей то, что так хотел сказать тогда, когда она была рядом и чего уже никогда не скажу ей, глядя в глаза. «Я люблю тебя, Анна», - произнес я полушепотом, но я уверен, что даже находясь так бесконечно далеко от меня она услышала и произнесла также тихо «Я люблю тебя».