Этажи

Наверное можно начать с конца, потому что повторений этой истории было бесполезное и унылое множество: она встретила его случайно неожиданно и навсегда. Так ей казалось. Он тоже убедился в этом, позже и ненадолго. Было умопомрачительно непередаваемо и легко, потом тягостно и невыносимо, уже с другим.  След, который оставил тот ПЕРВЫЙ, протоптал глубокую рану в душах всех остальных.
Однажды, привычно бредя, то-ли вверх то-ли вниз, по лестнице, встретив того другого, чьи сердечные дела обстояли симметрично: уставшего и разочарованного, - она задержалась между пролетами. Он говорил интересные вещи, совершал странные поступки, оглушал равнодушием. И никогда - отчаянными признаниями. Их она выслушивала несколько лет на ТРЕТЬЕМ. Этот этаж,  высокий и светлый, с претенциозной и навязчивой лепниной, довольно скоро сменился на собственную квартирку этажом выше, холодную отстраненную неуютную. Зато с изразцами на печке. Уже в другом доме другого города, цифра четыре  оказалась не символичной. Там,  после очередного, ЧЕТВЕРТОГО по счёту безумства, она просмотрела подарок -кинофильм с одноимённым названием и вернулась. Месяца на четыре.
Страстно равнодушный, или равнодушно-страстный -он так и не определился, кем была для него она, или ошибочно казалась. Препарируя действительность, многое можно не заметить. Такая нелегкая - режиссура.  Дальше дурман и забытье. Выше только чердак. Вернее много дурмана, снова другой город, мелькание этажей. Скоростной лифт, 89 этаж.  Те, кто тогда были рядом, некоторые из них, не разделяли ее упаднического мнения, там на запредельной высоте личного успеха. Радовались жизни, во время краткосрочного побега от нее. У некоторых получалось - она их оставила. А вот у нее самой вряд ли бы так вышло. Наверное, кто-то вмешался-остановил сердце. Кто-то очень серьезный, потому что ее спасли. И достаточно скоро, она набрала почти те же обороты. Внезапно, ей стало не интересно между, хотелось жить. Жить стало интересно и на крышу она больше не выходила, передумала. Тогда. А сейчас? Продвинулась на пять-шесть. Он сорвался, точнее, вышел. Да, все банально, с другой девушкой, вышел на пожарную лестницу. Просто поговорить. Между 8-м и 9-м их видели в последний раз.
Она обиделась, девушка обиделась и спустилась на лифте одна. Она тут же уехала домой, очень хотелось к маме. Ему все-таки позвонила, потом через несколько недель. Все узнала.  И потеряла обоих. . .

Могло ли произойти иначе? Она задавала себе этот вопрос много раз, и получила ответ на другой.
Она потеряла себя, много раньше, этажей-километров-мужчин-городов-лет.

Он нашел ее сам: грустную и красивую. Нашел ее такой.
И сделал счастливой. Ненадолго. Счастливой. Очень счастливой. Ненадолго. Очень. Ненадолго: "Ч-шшш…  спи" --  первые слова, которые она услышала весной.
Зимы не было, она ее совсем не помнила. Только весна. Лето с ним и ночь, с белыми потолками. В желтом доме. Из которого он забрал ее в свой.
ДОМ! Чудеса, до сих пор случаются, происходят. Только верят в них далеко не все. Верят в себя. Бога забыли. Вот и она. Осталась благодарна, но не поверила. Потому что с детства не любила врачей. А он? Любил Бога. Ушла с чистой совестью. Только идти было некуда. Все умерли. Родители умерли, но ей казалось, что умерли все. Наверное тогда для нее это была правда.В тот раз правда особенно тяготила. Жизнь тоже. Кроме нее ничего не оставалось. Годы, похожие на этажи. С разными потолками, иногда э с разными и по-прежнему без него. По прежнему не понятно: приближаешься ли ты к НЕМУ.
Или бежишь? По ступенькам
Вниз, вверх или застреваешь между.