Джокер, дама, три туза и один Сникерс. Глава 5

   Мне повезло – подвернулась маршрутка. Но там ждал довольно неприятный сюрприз. На заднем сиденье восседала Янка, бывшая сослуживица, абсолютно безбашенная баба, не имеющая в личной жизни ни ума, ни ветрил. Я думаю, что почти у каждого человека имеется тройка-парочка знакомых, общения с которыми он старается избегать по самым разным причинам. На данный момент в моем реестре наблюдалось четверо таких экземпляров. На первом месте стоит Галя-дурочка, живущая в соседнем подъезде. Наш Задрипинск вообще славится своими божьими людьми. Не знаю, в чем тут причина – то ли в потусторонних силах, то ли в банальнейшем пьянстве аборигенов, но факт остается фактом – город просто наводнен даунами, олигофренами, имбицилами и просто идиотами.
Когда мы переселились сюда с севера, я какое-то время опасалась выходить на улицу, так как еще в пятилетнем возрасте была напугана блаженной, впервые в жизни увиденной на даче в Расторгуево.
Как-то мы с тетушкой Тосей пошли погулять и по дороге она решила купить квасу. У бочки клубилась очередь. Мне было скучно стоять на одном месте, и я отошла в сторону оврага. Там на дне струилась речушка, полная пиявок. Соседские мальчишки ловили их и продавали в гомеопатические аптеки Москвы, зарабатывая себе на кино, зоопарк и мороженое. Процесс ловли страшно меня занимал, и я не упускала ни малейшей возможности, чтобы присоединиться к ним. Червяков я никогда не боялась и пацаны, убедившись, что на испуг меня не взять, предложили войти в долю. Как они бесхитростно объяснили, их заинтересовала возможность использовать меня в качестве, как сейчас бы выразились, прикрытия.
   - Милиционеры же видят, что ты из приличной семьи, поэтому не будут нас гонять со станции и из электрички. А мы тебя за это в кино и зоопарк с собой возьмем!
   Вот я и отошла  сторону, чтобы договориться о поездке. И тут вдруг из оврага выскочило страшилище – седая, косматая, дурно пахнущая старуха. Она корчила рожи и что-то нечленораздельно мычала. На меня напал столбняк. Старуха же, дернув меня за волосы, подбежала к бочке и стала прыгать на месте, размахивая руками и вопя. Тетка, глянув на мое перекошенное от пережитого ужаса лицо, взяла бесноватую за плечо и стала что-то ей шептать. Дурочка успокоилась и, радостно хихикая, побежала в сторону магазина.
   Как потом мне объяснили, Марфутка была абсолютно  безвредна. Но страх перед убогими засел в подсознание и я с этим ничего не могла поделать.
 Кстати, Галя-дурочка, живущая в соседнем подъезде, производит впечатление вполне нормального человека, но временами начинает заговариваться, как правило,  весной и осенью. На это время родственники упекают ее в психушку, но праздник для них длится недолго, и почти весь год Галя, постоянно пребывающая в мрачном настроении, шатается по двору, собирая сплетни и передавая их из уст в уста. Как-то я заметила, что стоит мне при выходе из подъезда столкнуться с убогой, как все начинает идти наперекосяк. Можно смело поворачивать обратно домой, так как пути все равно не будет. Правда Лолка посоветовала мне держать фигу в кармане или изобразить левой рукой козу, пальцами в землю, приговаривая: «Злое в землю, доброе на землю!» Но я все же сначала выглядываю в окно и лишь удостоверившись в отсутствии Гали, выхожу на улицу. Следует отметить, что ничего плохого лично мне убогая не сделала, но факт остается фактом и я предпочитаю не иметь с ней никаких контактов.
   Кроме убогой, есть у меня еще трое знакомых, к которым я испытываю какую-то странную неприязнь, не поддающуюся никакому логическому объяснению. Янка из их числа.
   Как я упоминала выше, когда-то мы вместе служили в пожарке, но сбежала она из нашей конторы намного раньше меня, еще в самом начале перестройки. Поводом послужил служебный роман, который она крутила с нашим начальником.
   Майор, потеряв бдительность, решил, что Янка втюрилась в него по самые уши и никуда от него не денется. Вот за столь вопиющую лопушистость он и был наказан.
Дело развивалось так: в начале 90-х в наш город приехали на учебу первые иностранцы, а до этого Задрипинск носил статус закрытого города, и даже теплоходы с интуристами, проплывая по реке, никогда не причаливали к местному дебаркадеру – просто проходили мимо. Виной  было огромное количество разнообразных воинских частей, разбросанных по окрестным лесам и предприятия ВПК, выпускающие почти все, что требовалось армии, от гимнастерок и обуви, до высокотехнологичных приборов. Поэтому, когда политех принял на учебу китайцев, задрипинские красавицы всполошились. Какие-никакие, а иностранцы! Тут же по городу прошел слух, что восточный секс в корне отличается от нашего и местные мужики в подметки не годятся узкоглазым студентам. Вот Янка и кинулась с головой в пучину неизведанных наслаждений, охмурив одного из сынов Поднебесной. Начальнику тут же донесли о грехопадении любовницы и он, потрясенный до глубины души таким коварством, вызвал ее на ковер и орал так, что не слышать рев озверевшего оленя мог только глухонемой.
   Янка же, сохраняя железную невозмутимость, только загадочно улыбалась и, чтобы досадить рогоносцу, демонстративно отработала два месяца, после чего уволилась, устроив на прощание коллективный сабантуй, о котором долго вспоминали. С тех пор я ее не видела, но была информирована, что она с этим студентом расписалась, родила китайчонка, даже съездила в Китай, чтобы познакомиться с новой родней, но вернулась и живет с сыном в коттедже, который ей купили восточные родственники.
   Поэтому мне сразу стало ясно, что узкоглазый, со стоящими ежиком черными волосами, мальчик, сидящий рядом с ней, ее сынишка. В руках он держал коробку с «Сегой». Янка была явно подшофе и весело возмущалась непредвиденной тратой:
   - Это же надо, какие деньги вбухала!
   - Мам, деньги-то не твои, бабушка дала! – резонно заметил сын.
   - Щас! А отдавать-то мне придется!
   - А вдруг она забудет? – с надеждой спросил ребенок.
   - Ты что, помнишь такой случай?!
   Мальчик молча повозился на сиденье, крепче прижимая к себе покупку.
   - Она ж пять рублей на проезд даст, и то обратно требует! – продолжала веселиться Янка, - И куда копит?! Все равно все нам с тобой достанется!
   - А когда? – заинтересованно спросил малец.
   - Не дождешься! Она еще меня переживет! – заржала мамаша и тут узрела меня.
   - Маринка! – завопила она, - Ты ли это, пожарная кляча?!
   Пассажиры скорчились от еле сдерживаемого смеха, шофер резко затормозил.
   - Слушай, тетка, если ты не захлопнешь свой фонтан, я ребенка повезу дальше, а тебя выкину! Поняла? – рявкнул он.
   - Чо ты возбухаешь? Я товарку встретила, десять лет не виделись, понял?! В пожарке вместе на стульях дрыхли! Правда, Маришк?
   - Правда-правда! Но я что – так похожа на парнокопытное?
   - В Расеи живем – кто на кляч тянет, а кто на кенгуру! Сумки у тебя нет, значит ты кляча!
   - Сама-то кто? – спросил шофер.
   - Я-то?! Интердевочка!
   Тут уже заржал весь салон.
   - Что ж с бабки-то деньги тягаешь? Али до сутенерши дослужилась и извращенцам пенсионерок предлагаешь? – взвыл водила.
   Я поняла, что пора сматывать удочки, попросила остановить машину и вытолкала Янку на тротуар.
   - Чего ты?! – возмутилась «интердевочка».
   - Ничего, остудиться тебе не помешает. Пешком до дома дойдете.
   - А ты куда?
   - На рынок.
   - Че там делать-то в полчетвертого? Пошлепали ко мне, а то ты никогда у меня не была.
   Ребенок дернул меня за руку:
   - Пойдемте, тетя, может бабушка тогда на будет на маму ругаться! – и он с надеждой посмотрел на меня. Я вздохнула. Ребенку было не отказать.
  Так называемый коттедж находился в двух кварталах. Это был обыкновенный деревянный домишко.
   - Не поняла… - удивилась я, - мне донесли, что тебе твой студент хоромы купил!
   - Щас! Спасибо и за эту халабуду! Кстати, деревяшка не так и плоха – со всеми удобствами! Тут же за забором горбольница, вот Сенька и оплатил подводку коммуникаций. Да и огород свой! Лучше б его не было!
   - Это почему?
   - Так мамаша с него не слазит, а за компанию мне жить спокойно не дает! – плюнула Янка.
   Мы толкнули калитку и вошли во двор. Тут же входная дверь распахнулась и на крыльцо выскочила разъяренная Янкина мать.
   - Ах, ты… - она увидела меня, на минуту замолчала, потом завопила с новой силой, – Еще и собутыльницу с собой привела! Совсем стыд потеряла!
   Есть у меня не очень интеллигентное свойство характера – когда я сталкиваюсь с откровенным хамством, то поступаю адекватно, потому что, на мой взгляд, только достойный отпор может остановить поток мерзостей.
   - Не могли бы вы заткнуть свой фонтан? – спросила я язвительно, - А то ведь из чистой вредности сейчас сбегаю за бутылкой! Так как я сама сей продукт не употребляю, то все достанется вашей дочери!
   - Да вы.… Да в моем доме… - бабка задохнулась от возмущения.
   - Допустим, дом не ваш, а Янин.
   - Янка! Сволочь! Отдавай деньги! Ни копейки тебе больше не дам!
   - А вот это видела? – и дочь показала матери кукиш, - Отдать-то могу, но потом к моему огороду не подходи!
   - Он у тебя сразу лопухами зарастет!
   - И что? Мой огород, что хочу, то и сажаю!
   Родительница обложила Янку трехэтажным матом,  оделась и, хлопнув дверцей калитки, ушла.
   - Ну, что стоишь? – спросила почтительная дочь интеллигентной матери, - Проходи! Старое чучело теперь дня три не появится!
   Мы вошли в дом. Янка провела меня по всем комнатам. Было видно, что когда-то у нее водились деньги – мебель была куплена лет пять назад и в то время она была довольно дорогая и модная. Кухонный гарнитур включал в себя даже барную стойку, но вот посуда, китайская нержавейка, уже пришла в негодность. На газовой плите стояла бывшая тефлоновая сковородка, покрытие с которой было ободрано, и тонкое алюминиевое дно вспучилось.
   - Ты что ее не выбросишь? – спросила я.
   - А! – махнула рукой интердевочка, - Денег нет, жду, когда Сенька приедет, пусть сам все покупает!
   - Так вы живете вместе?
   - Не! Он в свою китаёзу укатил, а мне западло там жить! Ну их, родственничков желтушных, к едрене фене! Мы с ним три года назад развелись!
   - Приезжает?
   - А куда он денется? У них там разрешено только одного ребенка иметь – а родилась девка! За второго надо бешеные бабки платить, вдруг опять девица? Вот они и вцепились мертвой хваткой в Ваньку, надеются, что он, когда вырастет, наследником семейного дела будет. Там у деда трикотажная фабрика.
   - Что ж ты копейки считаешь?
   - Пошли они! Сенька, когда приезжает, всегда покупает все, чего мне недостает. А просила бы, жлобиться бы начал. Да и случись чего, фиг докажет, что нам помогает – на алименты-то я не подавала!
   - А дом?
   - Я покупала. А откуда деньги – в документах не обозначено!
   Рассказывая о своем житье-бытье, Янка споро накрывала на стол.
   - Ты ведь спирт не пьешь? – спросила она, доставая из погреба бутылку.
   - И водку тоже!
   - Знаю-знаю! У меня Сенькина наливка завалялась – родители его послали, на каких-то ягодах сделана, сладкая – жуть! Как раз по твоему вкусу!
   От бывшей сослуживицы я вырвалась только через два часа, дождавшись, пока она свалится спать. Правда, пришлось отвести Ваньку к бабушке, но потерянное время неожиданно окупилось сторицей – оказалось, что Янка хорошо знает покойных хабаровчан. Выяснилось это совершенно случайно. После третьей стопки ее развезло, и она принялась плакаться мне в жилетку, что пьет не просто так, а за упокой душ убиенных.
   - Что за убиенные? И откуда ты их знаешь? – спросила я.
   - От верблюда! – пьяно икнула она, - От Сеньки приехали, сказали, что как только деньги снимут с карточки, тут же мне принесут штуку баксов, которые китаез просил передать. Вот и принесли! – и Янка зарыдала, - Я же Ваньке обещала компик купить, а вишь, что получилось! Пришлось у старой мымры просить на «Сегу» - теперь сожрет с потрохами, благодетельница!
   Больше ничего узнать не удалось, так как Янка отключилась, но и сказанного было достаточно, чтобы обрадовать Андрея.