Парикмахер Online Два. Часть II. продолжение...

Парикмахер Online Дв@.  Часть II.               


Школьные шалости
 
«Привет, пацаны! Ну что, принесли? Я принёс», — весело сказал я. А принести, мы должны были маленькие клизмы, чтобы обливать девчонок. Так как они были маленькие, то легко прятались в карманах. На кончик такой клизмы одевался кембрик нужной длины, а завершал это изобретение наконечник, сделанный из конца стержня ручки. Шарик из стержня удалялся. Весь эффект состоял в неожиданности, поскольку длина кембрика позволяла закрепить его где вздумается. Обычно это было в петле верхней пуговицы, так что во время разговора с девчонкой струя воды попадала ей аккурат в глаза или, что ещё лучше, на грудь.
Класс у нас был, что надо. Образовался он не сразу, а скорее, от безысходности. Вначале было три класса: «А», «Б» и «В». Но так как район был новостроем, то пополнение пребывало и пребывало. В классах стало под сорок человек, и решили из трёх сделать четыре. Руководить новым классом назначили нашу самую любимую училку — училку рисования. А учителя из старых классов отпустили в него далеко не самых лучших учеников. Это и понятно: кому охота учить тех, кто этого не хотел. Но меня оставили в «Б». К тому времени я уже обзавёлся друзьями, большая часть которых составляли  любители футбола, хоккея, баскетбола, гонок на велосипедах и других азартных, спортивных игр. В новоиспечённом классе «Г» их оказалось больше всего, и меня туда тянуло с неимоверной силой. Я просил новую руководительницу класса «Г», чтобы она меня взяла, но старая училка не отпускала меня и ещё одного желающего футболиста. Вот, что мы с ним решили. Мы пошли в класс «Г» и стали ходить с ними на все уроки по расписанию. Пока все спохватились, мы уже неделю отходили. Так мы с Лёхой оказались в «Г» классе. По учёбе наш класс был не фонтан, но по физкультуре нам не было равных вокруг. Да и девчонки у нас были, что надо, боевые и симпатичные. Классические троечницы, не ботаны. Вот мы пока были маленькими с ними и воевали, понапрасну тратя время, что, конечно, только потом поняли, когда выросли…
Скучать на уроках и после не приходилось. Высшим пилотажем было стащить портфель во время урока, переправить его в другой конец класса, ткнуть ручкой в её спину и сказать, например: «Ир, Ир! Ты в школу, а портфель?» Ещё круче было на перемене зацепить иголкой за край юбки, а конец нитки расположить на её плече. Даже и говорить ничего не надо было, обязательно найдётся подружка, которая скажет: «Лен, смотри, чего у тебя нитка висит!» Та, естественно, дёрнет, и, к нашему счастью, откроются такие виды, что и художникам не снились. Были ещё и рогатки, стреляющие по аппетитным ляжкам. В общем, скучать было некогда. После уроков летели на улицу и гоняли в футбол, пока родители нас не растаскивали по домам вечером.
Раньше улицы не боялись, как боятся теперь. Вся жизнь проистекала там, а не дома у компьютера, как это происходит сейчас. Какое же разнообразие уличных игр было, все и не вспомнишь. Например, игра в трубки на недостроенной стройке дома. Это же классический современный пейнтбол. Только в пейнтболе стреляют краской, а мы сделанными из бумаги патронами. Причём кончик патрона обмазывался клеем и мог поранить. Так что мы играли в очках для бассейна, чтобы защитить глаза. Ну, прямо как в пейнтболе. А велосипеды? На них мы прыгали через препятствия из самостоятельно построенных трамплинов. Ничего не напоминает? Правильно, почти BMX в действии (современный велосипедный EXTREMЕ). А что творилось в школах на переменах — это отдельная история. Играли в слона, рыбака, толкучку, фантики. Но в один раз мы сыграли в игру, после которой меня чуть не исключили из школы. Была одна фишка у нас. Несколько человек подлетало к одному, его хватали и начинали подбрасывать вверх. Это знакомая процедура для тренеров, что-либо выигравших. Я не отличался большими габаритами, и подбрасывать вверх меня было большим удовольствием для тех, кто подбрасывал. Но летать мне суждено было недолго. Пока меня подбрасывали вверх, толпа сместилась к углу коридора. И надо же такому случиться, в этот момент из-за угла вышла учительница истории с кучей тетрадок в руках. На ногах у меня красовались польские кроссовки с жёсткими мысками. Мне их родители только достали. «Э-э-эх! Э-э-эх!» — раздавалось вокруг нас. Во время одного из полётов я заметил учительницу, но объяснить всё ребятам мне не удалось. Дальше сложно описать словами, но я всё же попробую. Подлетая вверх последний раз, я со всей дури мыском своих новых кроссовок попадаю учительнице в подбородок снизу, как по мячу бьют в падении через себя. Все врассыпную, а я, немного повисев в воздухе, как Майкл Джордан, и посмотрев сверху на свою жертву, с треском падаю на неё. Помню её крик, летящие повсюду тетрадки, очки, вдребезги разбивающиеся о стену, и её мягкое тело, так удачно меня принявшее на себя. Ещё лёжа на полу, она заорала: «Всееее, выыыыы, четвероооо! Мааарш в клаааассс ко мне! Соберите тетрадки, своооолооочи! В клааааассссссссс!»


   
То, что мы там услышали, повергло в шок мою относительно детскую психику. Мне кажется, я не дышал совсем, глядя на её окровавленный рот. Она судорожно считала свои зубы, перебирая пальчиком правой руки. Мне было так страшно и жалко её, что я потерял ориентировку и брякнул:
— Все целы? Наталья Петровна?
— Что? Целы? Ну, ты и нахал. Я могу вас всех из школы исключить к такой-то матери! Да, я вас всех наизнанку выверну! Я это так не оставлю! Пишите объяснительную на имя директора.
— А что писать, Наталья Петровна? Как мы ногой ударили вас по зубам? — совсем не понимая, что говорю, просипел я потерянным голосом.
— Что?!? Стойте, стойте! Кто мы? Какой ногой? Какие зубы? Молчать!!! Дайте сообразить.
Но оказался таки среди нас человек, отличавшийся от нас всех разумностью. Я говорю о Сашке, о том самом Сашке, который спас нас в Эмиратах от знакомства с местными любителями мужской красоты.
— Простите нас, Наталья Петровна! Мы даже не знаем, как так получилось. Как мы можем искупить свою вину?
Рядом стояли и молчали Лёнька и Генка. Лёньку вы тоже узнали? Да, это был он, товарищ по несчастью из воспоминания про 1-ое сентября.
— Ну вот, хоть кто-то осознал содеянное. А вы, бестолочи, даже не понимаете, что сделали… Посмотрите, у меня кровь не идёт, а то я чувствую солоноватый привкус во рту.
И тут опять зачем-то влезаю я.
— Нет, только чуть-чуть струйкой сочится, — говорю, сам не понимая что.
— Струйкой!!!
Но в этот момент я получаю пендель и понимаю, что мне лучше заткнутся.
— Возьмите платок, Наталья Петровна, приложите к губе, пожалуйста, — сказал Сашка.
— Спасибо… Ну что мне с вами делать? Вы ведь все из нормальных семей, вроде. Но откуда столько дури? А? Я вас спрашиваю? От-ку-да?
— Да, мы на радостях, Наталья Петровна. В футбол победили 6»Б», а Дима решающий гол забил. Вот его и качали. — уверенно сказал Сашка.
— Что делать мне с вами? Футболисты, мать вашу! Учились бы лучше,а не голы забивали. Вы хоть осознаёте свою вину?
— Мы больше так не будем! — хором ответили мы.
— Ну ладно. Последний раз прощаю. И найдите то, что осталось от моих очков. Никому чтобы ни слова! Ясно?
— Спасибо, Наталья Петровна! Мы не забудем вашу доброту,— опять с дури выпалил я.
— Идите, идите, я то уж точно о вас не забуду теперь. Ну и шпана растёт. Нет, уходить надо на пенсию поскорее. Нет моих сил больше…
И мы вылетели из класса…
Школьная жизнь была насыщена до предела, и этот предел никогда не наступал. Помню как мы сорвали урок английского языка, это было нечто… Перед английским у нас не было урока. И мы вместо того, чтобы подготовиться к английскому, пошли играть в футбол. Осень вступила в свои права, и поле было по-осеннему грязным. После футбольной битвы у меня родилась идея.
— Пацаны! А все пересказ выучили? —спросил я.
— Да нет, Димон, какое там. Я — плохо, — сказал Санёк.
— Чего делать будем?
— А чего сделаешь, идти надо, а то прогул поставят.
И тут я предлагаю такое, что никому и в голову придти не могло.
—Пацаны, а что если мы кедами и бутсами себе форму испачкаем?
—Ты чего, дурак что ли? Мать мне башку оторвёт, — сказал Павел.
—Да мы немножко испачкаем! Смотри.
Я снял куртку и начал на спине оставлять следы от кед. Получалось неплохо и не так страшно, как поначалу казалось. В класс мы вошли героями. Девчонки смеялись, а мы, гордые и непобедимые, ждали развязки.
Любовь Михайловна, была женщиной аккуратной и явно косила под настоящую англичанку. В этом и состоял мой расчёт.
«Good morning, sit down, please, — сказала она, едва войдя в класс, , — Кто дежурный? Clean the blackboard, please…» И тут началось… Вышел дежурный и начал стирать с доски. Она долго рассказывала о теме урока, но постепенно её взгляд остановился на дежурном. Любовь Михайловна, не закончив своё выступление, сначала надела очки, потом их сняла и спросила: «Семёнов, а что у тебя за внешний вид? Ты что сегодня был футбольным полем на перемене? Или твоя форма висела вместо сетки на воротах? Вон у тебя на спине отпечатки мяча. Выйди из класса, приведи себя в порядок. А потом зайдёшь». Семёнов, выходя из класса, нашёл меня глазами и поднял вверх большой палец. Наш план начинал действовать.
— Теперь перейдём к вашему домашнему заданию. Ну, кто у нас первый? Так, Силантьев…
— А можно с места, Любовь Михайловна?
— Нет, выходи сюда, к доске, возьми дневник, а мы послушаем, как надо отвечать пересказ.
Силантьев был хорошистом в классе, и такого от него трудно было ожидать. Пока он шёл к доске, среди девчонок слышалось хихиканье, да и мы еле сдерживали смех. На его спине красовался след от кроссовка, а на заднице — след от мяча. Но Любовь Михайловна в этот момент была увлечена журналом и не могла видеть эту картину. В классе нарастал гул.
— Потише нельзя? Что это вы сегодня себя так ведёте? Давай, Силантьев, начинай пересказ текста.
И тут я не выдержал, и смех буквально вырвался наружу. Я не мог смотреть на Силантьева, стоящего у доски, со следами обуви и мяча на форме. Но что меня довело до слёз, так это отпечаток мяча на его щеке. Да, это был мой удар из лужи во время матча, когда он стоял на воротах. И меня понесло. Я уже не в силах был себя остановить, а за мной стало распирать и других.
— Ну-ну, давай…— только и успела сказать Любовь Михайловна. В этот момент её взгляд остановился на Силантьеве…
— Да вы что сегодня, сговорились что ли? Ладно другие, но ты-то куда смотрел и во что играл. Ты ведь можешь учиться нормально, а у тебя вместо пятёрок мяч отпечатан на лице. Ты же единственная звёздочка, поблёскивающая в этой беспросветной бездне. Посмотри на себя в зеркало, это же не ты. Так, знаешь что, ты тоже выйди из класса и приведи себя в порядок, а заодно и Семенова.
Но класс уже просто ржал, и остановить эту комедию было нереальным делом. Ну а со мной началась настоящая истерика, и это не ускользнуло от глаз Любови Михайловны:
— Так, а вот главный футболист чего у нас так развеселился? Иди-ка, голубчик, мы посмотрим, как ты выучил пересказ, это тебе не голы забивать. Иди, иди…
Если посмотреть на нас со стороны в этот момент, то можно подумать, что урок проходит где-то в психушке. К доске с дневником в руках бредет трясущийся от смеха ученик, скорее похожий на старика. Его голова втянута в плечи, ноги дрожат и заплетаются о лежащие рядом с партами портфели. Одежда похожа на ошмётки с помойки, а на глазах— слёзы.(Помните, Киса Воробьянинов просил подаяние? Вот в таком духе.) Глядя на весь этот дурдом, оставалось услышать ещё и от Любови Михайловны что-то типа: «Ну что, бомжара, порадуй мамочку своим рассказом.» И нас всех можно спокойно забирать в Кащенко. Кое-как я доковылял до её стола и дрожащей от смеха рукой протянул дневник. Она поправила очки и спросила:
— Ты хоть отвечать сможешь?
— Сссс—мооооо—гууууу!
—Оно и видно по тебеееее, — только и успела она сказать, как смех возобладал над всеми её попытками казаться серьёзной. «Это чтоооооо у теееебяяяяя на нервной почвеееее?, — уже рыдая от смеха, выдавила она из себя.
Хочу заметить, что до конца урока оставалось ещё минут тридцать, и мы вместе с Любовью Михайловной проржали, как на спектакле у Михаила Жванецкого, всё это время. Такого не было в истории школы никогда. Нужно было видеть лица школьников и учителей, которые наблюдали, как после звонка из класса выползали рыдающие от смеха ученики вместе с плачущей от того же смеха учительницей. В наше время подумали бы точно, что класс обкурился на уроке. Но тогда, план сработал на все сто процентов, и перед девчонками я ходил настоящим героем…
Нет, это конечно не всё. Были приколы разные, ну, например, с прикреплением на спину училке по физике листка с надписью: «Я люблю физику». Тогда уже, вероятно, появился хит рекламы Pepsi: «Я люблю Pepsi». На уроках труда в портфель подкладывали металлические блины. И если рывком поднять такой портфель, то он рвался на части. Одним словом, жизнь в школе просто бурлила, как в котле с невероятными событиями. Были и дискотеки, но мы ещё в то время были маленькими для наших девчонок. Самое интересное продолжилось в старших классах…
Когда смотришь в зеркало, и тебе небезразлично, как лежат твои волосы на голове, это означает одно — ты повзрослел. Взрослели мы все конечно по-разному, но КОНЕЧНАЯ цель у нас была одна — девчонки. Случилось это как-то само собой на одном дне рождении. Нет, ничего не подумайте такого, о чём подумалось, просто там многие поняли, что девчонки не опасны. Молодец Виталик, первым решился пригласить девчонок на свой день рождения, и, я считаю, благодаря именно этому событию произошел прорыв в нашем взрослении. Лично я тогда в первый раз причесал волосы по-настоящему и долго думал, что надеть из вещей. Вот что с нами делали эти девчонки. Мы стали меняться в корне, причём иногда поглядывая на корень в зеркале ванной комнаты. А что делать? Видимо, так устроен мир. На том дне рождения сначала все кучковались по отдельности, но родители Виталика быстро сняли напряжение, которое просто витало в воздухе. Свет был погашен, а вместо него зажгли свечи. Посидев за столом, где все делали вид, что смешно, я устал от бесконечного смеха и предложил включить магнитофон. Всё, теперь девчонок было не остановить, ведь танцы были их коньком. Мы же дёргались как могли, но когда наступало время медленных танцев, нас охватывал страх: «А вдруг пригласят именно меня, и что делать?» Но девчонки — молодчины, всё взяли в свои руки…
   
— А сейчас белый танец, — со знанием дела, хитро улыбаясь, сказала Аня, когда заиграла медленная песня. 
— Это что, только для белых? — пошутил кто-то из нас.
— Да нет, дураки, это девушки приглашают кавалеров, если такие есть, — ещё увереннее сказала Аня.
Те, кого пригласили, держались стойко, в прямом смысле слова. Ощущение было такое, что танцуют какие-то роботы, причём проржавевшие и наглухо перетянутые гайками. Я, как ни старался избежать участи превращения в робота, уцелеть так и не смог. В принципе, танцевал я неплохо, но только не в этот раз.
— Ну что, Дим, потанцуем? — сказала Ленка своим бархатным голосом.
Моё тело охватило холодом, потом бросило в жар, появилась слабость в коленях, по-моему, я забыл как дышать… Ещё бы, ведь это была она, самая симпатичная девушка в этот вечер…
— Можно, — выдавил я из себя, оглядываясь на мальчишек, уже ознакомившихся с женскими талиями. Они были героями, вокруг них стали собираться кучки ребят, словно спрашивая: «Ну как? Какие ощущения?» Но отступать было некуда: позади пацаны со своими злыми шутками, а впереди она, самая обаятельная и привлекательная.
— Пошли, чего боишься, — настойчиво сказала Лена и взяла меня за руку.
От прикосновения её руки моё сердце забилось в учащённом ритме. Мы дошли до середины комнаты, заиграла музыка, и она обернулась. Впервые в жизни я стоял, смотря прямо в глаза девушке. «Куда девать руки? Одну на талию, а другую за руку? Может, двумя за талию? Нет, это как робот буду выглядеть. А может обнять за спину?» Пока я судорожно думал, что делать со своими руками, Лена сама всё взяла в свои. Мою правую руку она положила себе на границу талии и бедра, а левую — на своё плечо. Мы стали ещё ближе друг к другу. Я почувствовал аромат её духов и ощутил каждой подушечкой своих пальцев её мягкое, нежное тело. Что говорили мы во время танца, я уже не помню, но тогда я понял одно: девчонки— это особый, неизученный нами (мальчишками) объект, и его не надо бояться, а надо изучать, изучать и ещё раз изучать, а потом изучить окончательно…
Лена наклонилась к моему уху и спросила: «А кто ещё из вас хочет танцевать?» В этот момент её щека коснулась моей, и я буквально был готов закрыть глаза от неведомого мне ощущения счастья. Я захотел прикоснуться к её щеке ещё раз, и прижав её поближе к себе, прошептал: «Лёха Смолин хочет, но стесняется. Пусть его кто-нибудь из вас пригласит», — ответил я уже более уверенным голосом, продолжая прижимать ее к себе всё ближе. И в момент моего блаженства, как назло, закончилась песня.
— Спасибо, Лен, — сказал я, находясь в кайфе от своих новых ощущений.
— Не за что, заходите ещё. Ха-ха-ха, – засмеялась в ответ она.
Кое-как я доковылял до стола и залпом выпил целый стакан Тархуна. Мне хотелось ещё и ещё танцевать с Леной, но были и другие девчонки, жаждущие танцев, хватило всем. Тот вечер полностью перевернул моё сознание и навсегда аккуратно уложил мои волосы на голове. Приоткрылась дверь в мир ощущений, разрывающих внутри нас буквально всё, в клочья и без остатка. Боже, неужели ещё несколько лет назад мы поливали их водой, дёргали за косы, стреляли в них рогаток! Как такое могло быть? Почему? Да я бы сейчас, случись такое, просто голову бы оторвал тому, кто на это решится. Это невозможно описать словами как, но такая маленькая, хрупкая девочка может буквально верёвки вить из таких бугаёв как мы, пацаны. Наша сила меркнет перед их слабостью.
Так случился переворот в моём сознании и понимании жизни… На следующий день в школе ни у кого из нас уже не возникало желания сделать что-то плохое девчонкам, а наоборот к ним просто магнитом тянуло. Стали образовываться компании. Иногда ходили в кино и на дискотеки, но этого было мало, чтобы завоевать авторитет. Нужна была особая фишка, и мы её нашли. В один прекрасный момент мы решили организовать свою группу. В то время играли почти все, но не у всех получалось. Мне очень повезло, что мой отец играл на гитаре, мало того, у нас была электрогитара. Отец мне лет с двенадцати твердил постоянно: «Дим, давай научу играть на гитаре, у тебя же хороший слух, давай, а!» Но я тогда и слушать об этом не хотел, а сейчас, видно, время настало…
Играть мы начали сразу и на всём, включая коробки и кастрюли.
 Но самое интересное, что стали пытаться сочинять свои песни. Целыми днями мы мучили соседей своими воплями и бренчанием на инструментах. Мы почти забыли про футбол и другие развлечения… Просто мы стали старше…


(Продолжение следует...)