Отцы и дети

– Ну, и что ты слушаешь? – возмущалась ее мама. – “Твои рубиновые волосы колосятся на ветру?” Что это за отстой такой?
Светочка стояла, потупив глаза, и крепко прижимала к груди чудом уцелевший диск тринадцатой “Фабрики”. Коробку ее мама уже разбила вдребезги в порыве праведного гнева. Хуманская дурь в их семье не приветствовалась. Родители слушали правильную, тяжелую и наполненную глубоким смыслом музыку, но Светочке было не по себе от постоянного мыслительного процесса. В ее юном возрасте единственное желание было – подергаться под какой-нибудь “тыц-тыц”, не вникая в глубокое и вечное.
– Игорь, почему ты молчишь?
Глава семьи тяжело вздохнул, почесал татуировку с драконом на правом бицепсе, отложил в сторону Ницше и взглянул на свое непутевое дитя.
– Что же ты огорчаешь маму, доча?
– Вы, вы меня не понимаете! Хотите, чтобы я жила вашей жизнью? Ходила в одиночестве до зрелости, думая о вечном? Не хочу! Я хочу тусоваться, носить платья со стразами и босоножки на каблуках, а не эту вашу кожу, от которой все преет летом!
Из глаз Светочки потекли слезы, и она убежала в свою комнату, хлопнув дверью.
– Светлана!
– Оставь ее малыш. Вырастет, перебесится.
– А если нет? – обеспокоенно произнесла мать Светочки. Игорь обнял жену за талию и посадил на колени.
– Все будет хорошо. Главное, потихоньку влиять на нее, а не давить. Дай ей послушать для начала что-нибудь полегче. Авось потом втянется.
– Твоими устами бы да мед пить.
– Кстати, об устах…
Игорь поцеловал свою жену.

Светочка еще всхлипывала, когда в родительской спальне взревел Раммштайновский “Sonne”. Ее предки почему-то считали, что так меньше слышно, чем они занимаются. Зато в этом был и свой плюс – она могла слушать свою музыку, не опасаясь набегов со стороны родителей. Светочка вставила “фабричный” диск в плеер и расплылась в улыбке. Завтра она сбежит к Машке… У нее дома целая коробка старых кассет с записями “Love radio”, и, наконец-то, можно будет отвести душу по-полной.