Маленькая сказка-рассказка, быль-небылица

                «Вот видишь, все куда-то движется и во что-то
                превращается…»
                ***
                «Ну, ничего не поделаешь — все мы здесь
                не в своем уме.»
               
                                (Льюис Кэрролл «Алиса в стране чудес»)         



В далекой-далекой стране…нет не в Пепперленде (он тогда переживал атаку синих вреднючек, не до этого ему было), родился звук. Он был настолько чистым, звонким и сильным, что – Уииилбриз – пронесся по свету и отделил от него пять частей.
Хрустальный горный водопад, находившийся на скале, которая была так высока, что вершину ее не было видно из-за облаков. Облаков было девять. И последнее, девятое было самое большое и пушистое.
Пшеничное поле раскинулось золотым морем, колыхающимся на ветру. Спелые колосья пригибались к земле. Между ними кое-где резво тянулись к солнцу голубые васильки.
Майский жук, весело жужжа, совершал свой утренний полет, когда его настиг звук. «Уилбриз» - повторили крылышки жука знакомую мелодию.
На пригорке в отдалении рос красный мак. Это был не простой цветок. Ночью, когда все маки спали, поникнув свои алые головки, этот мак распускался еще сильнее. Лепестки его тянулись к луне, будто хотели оторваться от стебелька и улететь к холодному светилу. А серединка цветка впитывала то безмолвное умиротворение, которым его одаривала луна. Необычайный прилив сил ощущал путник, случись ему присесть отдохнуть около мака.
Пятым, кого настиг звук, было сандаловое дерево. Черное, смоляное, оно было такое тонкое, что, казалось, любой ветерок, пролетая, переломит его пополам, но ни одно дерево не могло поспорить с ним в прочности. И одинокий сандал упрямо тянулся к лазурному небу. А на самой верхушке дерева висел на ветке маленький серебряный колокольчик. Он тихонько позвякивал от каждого, даже самого незначительного дуновения ветерка.
Тут странствующий звук остановился и оглядел свою работу. Оставшись вполне довольным, он вдруг со звоном рассыпался на пять частей. Одна улетела к водопаду и зацепилась за облако, то самое, девятое. Другая упала на пшеничное поле и затерялась между колосьев. Майский жук подхватил на блестящую спинку третью часть звука. Красный мак с благоговением принял четвертую. А пятая застряла где-то в ветвях сандалового дерева.


Через мгновение в их рядах возникло оживление. А затем… Вдруг из горного водопада появился человек. Уверенным движением незнакомец раздвинул струи и вышел наружу. Он был одет в обычный джинсовый костюм, но не это заставило бы вас остановить на нем свой взор. Любой, кто бы ни посмотрел на него, тонул в его взгляде. Карие глаза незнакомца таили в себе глубину и умиротворение. Спокойствие и душевную гармонию дарил взгляд тому, кто оказывался под его прицелом.
Незнакомец остановился и весело замахал человеку, пробирающемуся сквозь пшеничное поле. Тот, увидев его,  ускорил шаг. И вскоре стало возможным разглядеть его как следует.  Мягкий взгляд его серо-голубых глаз оживляла блуждающая, чуть загадочная и такая обаятельная улыбка. Копна густых пшеничного цвета волос мерно колыхалась в такт шагу. Одет он был как настоящий американский ковбой: мягкие кожаные сапоги, замшевая курточка, джинсы цвета индиго. На голове – ковбойская шляпа с залихватским заломом.
- Привет, Чарли Джуниор! – бодро окликнул подошедшего незнакомец.
- Здравствуй-здравствуй, старина Нельсон, – усмехнулся в ответ ковбой. И они обнялись. Обнялись как старые друзья после долгой разлуки, по-отечески хлопая друг друга по плечу и не переставая улыбаться.
- Ну что, пошли искать остальных, – наконец молвил Нельсон.
- Да сейчас сами подтянутся, вон уже Счастливчик бредет, – хмыкнул Чарли.
И действительно, к двоим друзьям шел человек.
Тот, кого назвали Счастливчиком, принадлежал к такому типу людей, какие поневоле приковывают к себе ваше внимание. На первый взгляд он казался довольно хмурым и неприступным. С таким бывает трудно завести разговор из-за боязни нарваться на грубость или жесткую критику. Но по сложившейся истине первое впечатление обманчиво.  Глаза, хитрые, с ироническим прищуром так оживляли лицо с толи трехдневной небритостью, толи старательно ухоженной щетиной, планомерно выращиваемой в бороду, что он весь преображался и прямо-таки светился энергией и силой жизни. Довольно помятая «двойка» и соломенное канотье довершали образ.
- Хех, ну что, молодежь, вы как всегда первые, - вместо приветствия заметил вновь прибывший.
Вот еще что бы вас поразило, так это голос счастливчика. Мягкий и одновременно резкий, с какой-то магнетической, завораживающей хрипотцой. И знаете, чем-то он напоминал и дребезжащий полет майского жука еще до того, как вы его собьете кепкой или ракеткой для настольного тенниса. Мой вам совет: не сбивайте майских жуков. Ведь вы не знаете, вдруг кто-нибудь из них несет на своих крылышках осколок звука. Вы же не хотите, чтобы он разбился.
А надо сказать, что Счастливчик не намного был старше остальных. Однако его внешний вид, манера говорить и держаться с товарищами значительно увеличивала его возраст и авторитет в глазах друзей.
- Ты часом Отиса не видел?- в один голос спросили Нельсон и Чарли.
- Как же, вон он на пригорке стоит. А чего стоит, медлит? – Буркнул Счастливчик, указывая взглядом на холм, на котором бурно разрослись цветы, буйство красок которых пестрило в глазах.
И действительно, на холме, на месте одинокого мака, которому была отведена самая вершина, переминаясь с ноги на ногу, стоял Отис.
Вы бы сразу его узнали по густой шапке курчавых волос и солнцезащитным очкам, водруженным на носу и будто скрывающим от нас с вами тайну его взгляда. Красная рубашка и правда делала его похожим на огромный алый мак в очках.
Отис еще немного потоптался на месте и спустился  вниз с холма к друзьям, где и был встречен с теплым товарищеским радушием.
Вскоре показался и пятый. Он появился не откуда-нибудь, а, раздвинув тонкие смолянистые ветви сандала, вышел, казалось, из самой середины дерева. Черные как смоль волосы, перехваченные в хвост, черный костюм и черные же очки на пол-лица – таков был пятый.
- Лефти! – дружно воскликнули четверо товарищей.
- Здравствуйте, друзья – отозвался Лефти. И голос его прозвучал так нежно, душевно и звонко, что на миг показалось, будто где-то невдалеке зазвенел колокольчик, до которого внезапно дотронулся легкий порыв теплого летнего ветерка.
- Ну что, друзья, теперь мы все в сборе. Что будем делать? – окидывая всех собравшихся зорким взглядом из-под соломенного канотье, спросил Счастливчик.
- Как что, братец, петь конечно! – усмехнулся Чарли.
Вмиг – и у всех в руках появились гитары. У всех, кроме Нельсона.
- А твоя где же? – спросил друга Отис.
-Моя то? А моя где-то у Чарли пропадает – задумчиво ответил Нельсон.
Он побежал к пшеничному полю. И раздвинув спелые колосья, поднял с земли черную «Грейчи».
 - Ты вообще поосторожнее будь со своей ненаглядной «Грейчи» - рассудительно заметил Счастливчик. – А то она возьмет да и заплачет.
 - Нет, Счастливчик, она плачет только в моих руках, когда я играю, нежно так плачет, тихи-тихо – ответил Нельсон, смотря куда-то вдаль.
 - Ну что, начнем, пожалуй – бодро воскликнул ковбой.
 - Сейчас, Чарли, погоди – остановил друга Отис. – мы же самое главное забыли. Отныне и навсегда мы братья Уилбриз!
 - Уилбриз! – повторили эхом остальные.
И если бы вы стояли очень близко, вы бы смогли увидеть, как в глазах Нельсона, Чарли и Счастливчика загорелись маленькие огоньки. А в очках Лефти и Отиса, закрывающих им пол-лица, загадочным блеском вспыхнули искорки там, где за черными стеклами должны находиться бусинки-зрачки.
И тут же заиграла музыка. Сочный чистый звук разлился по свету. Пять завораживающих голосов, сменяющих друг друга, создавали такую прекрасную песню, что весь мир, услыхав ее, изменился до неузнаваемости. Везде: в полях, на пригорках, в рощах – распускались цветы всевозможных оттенков: желтые, лиловые, пурпурные. Они пробивали асфальт, обвивали стены домов, и от этого города в буквальном смысле расцветали. В небе кружились в немыслимом вальсе белоснежные пушистые облака, и, несмотря на ослепительно яркое солнце, вспыхнули семицветьем сразу пять радуг.
А музыка все лилась. И люди, заслышав ее, вышли на улицы и слушали, слушали, затаив дыхание, и смеялись, и плакали от счастья. И всем было хорошо. И прекратились в мире все войны и несчастья, и болезни тоже прекратились. Потому что зачем воевать и болеть, когда вокруг столько радости и веселья. И все зажили мирно, дружно и счастливо. Вот сколько любви и музыки подарили миру пять братьев Уилбриз.