Книга жалоб и предложений

   
   Выйдя из своего подвала, декан и учитель Северус Снейп направился к единственной на данный час лестнице останавливающейся у его скромного обиталища. Урок у курса Слизерин-Гриффиндор ожидал быть шумным: стояли сдвоенные пары, да еще и профессор Люпин упросил заменить его на лекции. Так что у учителя по зельеделию намечался насыщенный и "веселый" день. И он уже мысленно предвкушал: как хлопнет дверью, замечая подпрыгивающих учеников, как пройдется по ряду, невзначай обзывая всех присутствующих тупицами. Ну, кроме Драко конечно.
   Лестница с шорохом осыпающихся сухих пауков пришвартовалась к затемненному, не смотря на высокие стрельчатые окна коридору. Гуляющие по нему ученики как по команде повернули головы в его сторону. Такую фигуру трудно было не заметить. Северус поудобнее перехватил один из краев учительской робы, чтобы не споткнуться и не растянуться во время стремительного шага перед всей этой мелкотой. Черная мантия зашелестела, волнами расходясь от его стана и за одним выметая пол. Снейп чуть не скривился, но в последний момент удержался от гримасы, не желая быть причиной очередного обморока какого-нибудь шибко впечатлительного ученика.
   День ему показался странным. Прислушавшись к своим ощущениям, он осознал, что это чувство появилось у него лишь сейчас, в этом самом коридоре, ведущем к аудитории, в которой дожидались обмирающие от страха и неизвестности обормоты.
   Он по ястребиному взглянул на прошмыгивающих между ним и стенкой учеников и чуть не замедлил от недоумения шаг: эти тупицы улыбались. Улыбались, глядя на него! Немыслимо!! Раздосадовано сдвинув брови, он решил не обращать внимания на эти лыбящиеся лица.
   Впереди замаячила дверь, на которой предусмотрительно заменили картину, так как вредный учитель до того довел бедного Отелло, тянущегося и никак не могущего убить свою "неверную" жену, своими репликами о собственной тормознутости в этом деле, что недавние враги совершенно неожиданным образом помирились, объединились и кинулись на розыски портрета с подписью "Северус Снейп". К его, Снейповской, ехидной радости такого еще не было.
   Профессор изобразил на своем лице некое подобие ухмылки. Нынешний портрет изображал с виду милую и безобидную сцену из греческой мифологии: Рубенская охотница сжимала отнюдь не по любовному в своих пухлых ручонках несколько животных тушек. Но учитель по зельеделию знал, как поправить дело.
   - Что свинтус, разъелась на деликатесах. Пора в котел?..
   Дама разжала от неожиданности пальчики, тушки мертвым грузом попадали в траву. Солнышко, подыгрывая в данном случае мужчине приблизившись, осветило поле действий ярче на манер вращающихся софитов.
   До ручки двери оставался один метр. Снейп в злорадном упоении подумал, как распахнет это деревянное творчество... как пакостница дверь под улыбочку обнаженной охотницы бесшумно отъехала в сторону. Учитель цапнул пальцами воздух и почувствовал небывалую злобу. Оказывается своим хлопаньем, он снимал большую часть всего эмоционального накала, что и позволяло ему обучать детей без серьезных травм с их стороны. В его ушах отчетливо раздался прежний подобный грому грохот двери, тогда как эта, стоило Северусу отойти не два шага от проема, возвратилась на место без единого шума. В помещении отчетливо раздался скрежет зубов. Учитель развернулся в класс и обвел своих тупиц одним из самых свирепых своих взглядов. Ученики опустили полные надежд глаза и притихли за столами, не зная, что теперь ожидать. Похоже, надеялись, что он будет биться у двери в тщетных попытках ею хлопнуть. Представив эту картину, Снейп разозлился сильнее. "Ну вы еще за это попляшете," - пообещал зельевар, не отдавая себе отчета что дети в общем-то ни причем и участия в замене двери не принимали.
   Вытащив из внутреннего кармана черную палочку, он прошел к учительскому столу и, перекинув не успевшую за хозяином мантию за спину, нацелился на своих учеников.
   - Сегодня... у вас... "Защиту от темных сил" буду... вести... я, - бросая как будто булыжники, проговорил каждое слово Снейп. Ребятня с трепетом внимала ему, хоть на их лицах и вырисовалась вымученная гримаса. Северус полюбовался на творение слов своих, отметил, что настроение поднялось, и продолжил:
   - Приступим к вчерашней теме...
   Дальше последовало перечисление всех компонентов. Закончив фразу, учитель обвел оба факультета тяжелым взглядом и вопросил:
   - Почему никто не записывает? - и когда ребята вяли в трясущиеся руки перья, добавил. - Повторять не буду.
   С задней парты раздался стон. Рон не выдержал такого издевательства. Несносная Гермиона с видом прилежной и любящей предмет ученицы положила перо на место и выпрямилась, показывая, что уже все.
   Декан Слизерина сжал палочку. Вид этой задаваки выводил его из себя куда больше чем все выкрутасы Поттера. Поборов свой порыв подстроить ей какую-нибудь каверзу, учитель продолжил начатую тему, принявшись расхаживать между партами, без стеснения заглядывая в раскрытые тетради. К сожалению, дети давно прознали характер своего учителя по зельеделию и на его лекциях не отлынивали, потому что помнили, как опрометчиво написанные слова становились явью или ее подобием с таким изощренно-садистким смыслом, что плохо становилось даже самым храбрым.
   Увлекшись любимым предметом Северус только со звонком осознал, что кончилась третья пара. Оборвав себя на полуслове, зельевар возвратился на положенное ему место и тихим, как шелест листвы голосом отпустил курс на обед, сам присаживаясь на стул, чтобы расставить полученные и отнятые баллы в журнал.
   Ученички торопливо собирали в великом множестве исписанные листки, запихивали книги. Рон подбирал изломанные за время лекции перья и потирал затылок. За каждое перышко учитель отвешивал ему подзатыльник. А ручка у профессора Снейпа была не из легких...
   Гермиона одной из первых сложив свои конспекты, дожидалась друзей у последних парт. Гарри старался потуже перевязать переполненную книгами сумку.
   Северус взмахом руки закрыв журнал, поднял голову и уткнулся в замешкавшуюся троицу.
   - Минус десять баллов каждому! - рявкнул он, вставая.
   - За что?.. - пискнул Рон, снова роняя только-только собранные перья.
   - За медлительность, - ответил Снейп, и уже почти поравнявшись с Грэнжер, бросил. - Прибрать кабинет.
   На его приказ не раздалось даже шороха.
   Дождавшись, когда за учителем закроется дверь, друзья высказали вслух все то, что не решались сказать при нем.
   Пройдя в свои покои, декан Слизерина первым делом любовно проверил выстроившиеся в рядок склянки, а потом остановился возле ничего не отражающего зеркала. По старинной раме змеилась старая трещина, нанесенная прежней владелицей. Вот сейчас и можно было стряхнуть с себя маску непроходимого злодея и расслабиться. В своем подземелье он не ощущал той преследующей его буквально попятам настороженности, от которой учитель и становился таким не в меру озлобленным. Как и любого человека, она его нервировала и доводила до белого каления. А за ним наблюдали; ореол злодея сиял ярче, чем все возможные заслуги. Хотя он себя не оправдывал. Он и так знал, что не будь этого давления извне, не сильно бы и изменился. Характер у него такой, язвительно-ехидный, что поделаешь.
   Зеркало по-прежнему оставалось темным. Проведя пальцем по стеклу Снейп оставил на нем запыленную подпись Зорро (так, баловства ради) и воззвал:
   - Кто в школе всех белее.
   Классическая фраза бывшей владелицы ему не очень помогала. Зеркало начинало мельтешить, показывая то одну модель, то другую... видимо само не могло определиться. Сейчас же оно с четкостью отобразило его физиономию. Северус вздохнул и неспешно поправил прическу слегка подрастрепавшуюся за сегодняшний день.
   - Ну что, Северус, - произнес он своему отражению, - никто тебя не замечает... Ты же хоть и вредный, но добрый, - учитель попытался улыбнуться. Зеркало меленько затряслось - не вышло. - Надо поправлять ситуацию, что ли?
   Полюбовавшись на свое отражение во всех ракурсах, он отправил на покой потрясенное столькими позами зеркало и направился в обеденный зал под очередной обстрел взглядов и шепотов.
   Оглядев появившиеся на столах с доброй подачи директора изощрения, профессор презрительно скривился на подсунутую прямо ему под нос вазочку с леденцами столь любимыми добродушным старичком. С чего-то он решил, что Северус Снейп тоже неравнодушен к этому продукту помощников дантистов и не первый день окружал учителя различными вазочками со сладостью, заставляя декана просить что-нибудь достойное с другого конца стола.
   "Нужно поговорить с Дамблдором, - мрачно подумал зельевар, отодвигая карамельный продукт. - А то, видишь ли, развлекается Ку-клук... тьфу, Санта-Клаус за мой счет!.. "
   То, что директор в последнее время занялся благотворительностью для непосвященных в их узкий круг людей, знали не все. Снейп и сам узнал по чистой случайности, когда отчитывал свою швабру за слишком сильный разворот во время тренировки по квиддичу. Разносить орудие при своих учениках было так-то несподручно, вот он и вышел темной ночью. Пролетевшие на фоне луны сани, запряженные серебряным молодняком оленей из заповедной рощи, на которых еще и родовой номер не успели снять, выдал директора с потрохами. Снейп долго сводил челюсти друг к другу позабыв о намеченной выволочке для метлы.
   Ужасно долго тянущийся обед, наконец, кончился и можно было покинуть зал, не будучи окинут укоризненными взглядами от учительского стола. Во внутреннем кармане перекатывалось две или три конфетки, которые пришлось взять, так как Дамблдор, вытаскивая их за хвостики из хрустальной посуды, выглядывал в его сторону и поднимал сладкое творение, как будто держал не конфетку, а бокал дорогого вина. Хотел засластить источаемый профессором в сторону проглотов-учеников яд... Приходилось делать подражающий жест и по-быстрому засовывать карамель в карман. "Совам скормлю, " - решил, куда можно с пользой деть эти детские радости учитель. Пролетающие возле его полуподвального окна почтальоны подсели на леденцы капитально.
   Направляясь в свой темный родной угол, обставленный в должном стиле и со вкусом ("ненаглядных" "нечаянно" забредших к нему учеников перво-наперво там встречала обычная половая метла, которой еще в незапамятные времена вымели всю строительную грязь и оставили в таком виде до следующего раза, ударяя по носу и обсыпая с ног до головы стоит лишь открыть дверь, следом в глаза бросались выдержанная в темных тонах комната с камином и... последнее испытание для самых сильных духом: глазастое чучело василиска, недавно сданное ему с рук на руки из музея, которое добрый профессор почистил и подправил. Теперь сия рептилия сверкала двумя фароподобными глазищами), учитель по зельеделию цепко перехватил несущегося по коридору ученика с младших курсов и прошипел буквально три слова:
   - Разбегался!.. Ноги поотрываю...
   Юный Гриффиндорец, судя по расцветке, сжался, а, почувствовав, что его уже отпустили, отпорхнул к стенке перевести дух.
   Вот так и встречаются люди с Кондратием...
   Северус проделал этот трюк не замедляя шага и к концу содержательного разговора оказался у нужной ему лестницы. Ко всему прочему, что случилось за сегодняшний день, он оказался дежурным на эту ночь. Представив, что ему придется бегать за каждым подозрительным звуком, кричать в темноту: "Кто идет!" и провожать в точечном свете нагло раскачивающийся хвост миссис Норрис (так было, по крайней мере, в прошлый раз) профессор не удержал стон. Проходящие в это время мимо ученики шарахнулись в стороны как будто он, по меньшей мере, их на День Рождения пригласил, пообещав торт и шарики с хлопушками.
   "Что за день!.. Скорей бы уж утро", - но до запрашиваемого было еще ой как далеко, так что декан Слизерина запер за собой дверь и углубился в доработку нового рецепта, который он с гордостью назвал "крышнякиус умыкиус" вытворяющий закрытый перелом при открытой ране. За таким нехитрым делом его и застал положенный час, отбывший нужное время для выхода на ночное дежурство. Перелив недрогнувшей от неожиданной какофонии рукой содержимое котла Снейп облачился в рабочую мантию и вышел в темный коридор, взяв палочку наизготовку.
   Как он убедился в течение первого часа, дураков в школе практически не было, зато были другие личности с отклонениями покрикивающие на него с иллюстраций, как только он запалял огонек. А также выяснился интересный факт: он, Снейп, сегодня следил за ребятней, точнее за кошкой (все как-то до безобразия повторялось), а если все же рассматривать по порядку... Миссис Норрис следила за учениками, он бегал за кошачьими костями чуть-чуть не попадая из-за стремительности по ее заду сапогами, а за их дурной парочкой следил некто третий по манере шагов очень смахивающий на преподавателя Люпина. Северус очень надеялся, что на нем их цепочка следящих и заканчивалась, а то мало ли что?..
   Кошара на исходе третьего часа, когда профессор уже вовсю обдумывал план по ее устранению сапогами, чтобы спокойно и вроде как с исполненным долгом уйти к себе (задолбался он за ней бегать просто, не кот ведь!..), заранее подготавливая на утро фразу: "Извините миссис Норрис, не рассчитал, темно... не видно...", фыркнула и понеслась вскачь. Учитель возвел черные глаза к невидимому потолку, выспрашивая, за что же ему такое наказание и поспешил следом. Завернув за угол, он схватил подпрыгнувшего ученика и развернул к себе, поднеся светлячком вырисовавшуюся палочку. Первым арестованным оказался неугомонный Гарри, который
   - Поттер, - с радостью прошипел ему зельевар, - минус сорок баллов!.. Ваш факультет стремиться к нулю.
   - П... Профессор, - с запинкой молвил подрастерявшийся ученик, - я...я...
   - Только не горите мне, что вышли в уборную, она в другой стороне, - с издевкой предостерег Снейп.
   Мальчишка захлопнул рот и уже собрался понуро поплестись за учителем...
   - Отпусти ребенка, - раздался спокойный голос Люпина.
   "Он догнал нас, какая неожиданность!.." - мысленно провещал Снейп, оборачиваясь к коллеге.
   - А вы что здесь делаете?
   - Я сам его провожу, - не ответил на вопрос учитель и, перехватив тянущуюся в его сторону ручку подростка, утянул за собой.
   Снейп передернул бровями, показывая, что ему абсолютно без разницы кто станет отчитывать этого лунатика. Развернувшись, он назло портретам прошел по длинному коридору с высоко поднятой зажженной палочкой. Галерея зашипела не хуже растревоженной норы со змеями.
   - Злые вы, уйду я от вас, - буркнул Северус последнему портрету алхимика и, погасив палочку, на ощупь спустился к себе.
   Пробило четвертый час, начиналось новое утро.
   Еле раздевшись, профессор рухнул в кровать, едва успев сформировать последнюю мысль: "Что за день... Что за ночь... С ума сойду, никто и не заметит... А я же о них всех так забочусь..."