Третья мировая война. Генерал Свирский. Одесса2031

ISBN 0-9797662-5-7
All rights reserved



Анатолий Сигов 

ТРЕТЬЯ МИРОВАЯ ВОЙНА

ГЕНЕРАЛ  СВИРСКИЙ

Одесса 2031 год




ЧАСТЬ 1.  РЕАБИЛИТАЦИЯ

Глава 1

Он вошёл в комнату, заскрипели отодвигаемые стулья, и на команду: «Товарищи офицеры!» собравшиеся за столом люди поднялись. Не вскочили, как они делали на Кавказе, когда появлялся командующий, а именно неторопливо поднялись.
«И это - офицеры! - Подумал новый командующий Одесским укреплённым районом. – Засиделись! Жиром обросли».
Окинул взором стоящих перед ним мужчин, пока заместитель представлял его присутствующим.
«И стоят, как мешки с говном. Животы выпятили. Защитники родины!»
Генерал Свирский разрешил сесть и, глядя в стол, слушал, как опять заскрипели стулья под устраивавшимися на них подчинёнными.
«Разве так садятся военные на совещании у командующего? Распустились!»
Зам начал представлять ему присутствующих, и он стал пристально вглядываться в лица каждого из них, и это зрелище ему не понравилось. На него смотрели так, как, наверное, поглядывали на губернатора на совещаниях в мирное время. Мол: «Говори тут, говори! Тебе так полагается». А сейчас идёт война. И на войне не сотрудники, а подчинённые. И не обсуждают вопросы, а выслушивают приказы. Поэтому взгляд у подчинённых на начальника должен быть другой. Военный.
«Ну, что же. Придётся поработать с кадрами! А кто не поймёт, того и поломать. Через колено».
А вслух сказал:
-  Товарищи! Я назначен командующим Одесским укрепрайоном, и с сегодняшнего дня приступаю к выполнению задач, поставленных передо мной лично главнокомандующим на встрече перед отбытием на новое место службы. Задачи эти большие, и работы предстоит много.
Это была запоминающаяся беседа. Он впервые видел генерала Смирнова. Среди офицеров много говорили о его работоспособности и выдающихся качествах руководителя, и он убедился, что это действительно так. Генерал Смирнов ставил задачи предельно кратко и ясно, легко оперируя цифрами и фактами, как будто сам руководил районом, хотя никогда не был в Одессе. А в конце вдруг сказал:
-  Учтите! Нелегко придётся. Народ там расслабленный.
Абсолютно точное замечание. Он сегодня в этом убедился. Расслабленный.
-  Но прежде, чем говорить о поставленных задачах, хотел бы кратко обрисовать обстановку в мире и в Союзном государстве. Связь работает плохо, и информация поступает на места нерегулярно, поэтому хочу, чтобы вы имели представление о складывающейся ситуации, и в этом свете станут более понятными задачи, стоящие перед нами.
На инструктаже в Генштабе ему много часов подробно и с цифрами освещали обстановку и делали прогноз на будущее по каждому направлению. Вышел он оттуда в подавленном состоянии. Теперь предстояло донести до сознания подчинённых хотя бы часть из того, что он узнал, а уж от прогнозов и вовсе воздержаться. Не стоит баламутить им умы! Не время!
-  Начну с Североамериканского континента. Отделившиеся западные штаты бывших США продолжают борьбу с нашествием с юга. Власть в Мексике захватили наркобароны и, поделив страну на зоны владычества и вооружив население, направили его на север. Мексиканцам и присоединившимся к ним латиноамериканцам удалось захватить часть штата Калифорния и других южных штатов, и положение на этом фронте серьёзное. Технологическое превосходство, на которое делали ставку в Америке в течение десятилетий, оказалось бессильно перед человеческим фактором. Наибольших успехов в отражении нападения добилась отделившаяся от других штатов Республика Техас, которая нанесла серию ударов вдоль границы с Мексикой с применением тактического ядерного оружия, создав зону радиоактивного заражения, препятствующую проникновению в республику вооружённых отрядов. Техас имеет большие ресурсы и самообеспечивает себя топливом и продовольствием.
Генерала Свирского ознакомили с тем, что опыт Республики Техас по созданию зоны отчуждения, как там выражались, сейчас тщательно изучался в Генштабе, но знать об этом подчинённым не полагалось.
-  В восточной части Североамериканского континента воцарился хаос. Чёрное население борется за создание собственного независимого государственного образования в нескольких южных штатах и применяет средства террора против белых, вынуждая их к бегству. Фактически там идёт гражданская война. Положение усугубляется нехваткой топлива и продовольствия, поэтому население бежит из больших мегаполисов. Нью-Йорк — сейчас мёртвый город. Там орудуют лишь банды чёрных мародёров.
Но Генштаб больше беспокоила не проблема голодных американцев, а судьба тысяч единиц ядерного оружия, которое могли попасть в чьи-то руки. И ещё военные корабли и авиация, которые смогут доставить их по всему свету, включая и к границам Союзного государства. Это было головной болью штабных офицеров. Но перед  генералом Свирским стояли задачи меньшего масштаба, поэтому эта информация также не предназначалась для его новых подчинённых.
-  Перехожу к Европе. После поражения Польши в попытке захватить западные районы Белоруссии и Украины НАТО фактически развалилось из-за внутренних противоречий в связи с польской войной. К этому добавилось отсутствие топлива из-за прекращения поставок нефти с Ближнего Востока и газа из России, так как польские водолазы во время войны взорвали трубопровод Северный поток, а турки перекрыли Южный поток. Экономика развалилась, и Европейское экономическое сообщество фактически прекратило своё существование. Каждой стране приходится самостоятельно бороться за выживание, а также с внутренним врагом – мусульманским фундаментализмом. Террористические акты унесли жизни десятков тысяч людей. Несколько миллионов граждан арабского и турецкого происхождения интернированы и содержатся в заключение в европейских странах.
Европа в качестве союзника, по мнению Генштаба, была потеряна, так как собственных людских и материальных ресурсов ей хватало только на то, чтобы не допустить ухудшения внутреннего положения и чтобы сдерживать мусульман на Балканах. У штабных работников были мрачные прогнозы, сколько ещё смогут продержаться европейские страны, где каждый думал только о себе. Объединялись, когда всё было хорошо, а выживать в нынешних условиях каждому приходилось в одиночку.
-  После того, как Израиль нанёс ядерный удар по Ирану, в странах Персидского залива начался хаос. Поставки нефти и газа из региона прекратились. Сработал принцип домино, и власть в Северной Африке и в Турции захватили фанатики из Исламского государства. И, как вы знаете, они объявили священную войну всем, кто не исповедует ислам. То есть нам с вами.
Им этого не нужно знать, но, по оценке Генштаба, до пятидесяти миллионов голодных фанатиков готовы двинуться на север, чтобы уничтожать неверных. Офицеры подчеркнули генералу Свирскому: не обращать в ислам, а именно уничтожать. И пока у них нет атомной бомбы. Индии с помощью России удалось уничтожить атомный потенциал мусульманского Пакистана, хотя страна сама страшно пострадала в результате обмена ядерными ударами. И кто знает, сколько ещё продержится Европа. А там, у двух стран, Англии и Франции, имелось ядерное оружие, и судьба обоих была под вопросом.
-  Следующий — Китай. Гражданская война там продолжается. Коммунистическое правительство контролирует лишь центральные районы, а окраины страны находятся под властью местных царьков. Свирепствует голод, который толкает вооружённые силы, не подчиняющиеся центру, на агрессивные вылазки в соседние страны.
Китай был ещё одной головной болью Генштаба. Не было никакой информации о внутреннем положении в стране. Только лишь спутниковые снимки, из которых не было ясно, чьи вооружённые силы действовали в данном районе. Было понятно лишь одно: несмотря на идущую гражданскую войну, пекинское правительство контролировало стратегические ядерные силы страны и держало их в полной боевой готовности.
-  Перехожу к положению в Союзном государстве. Не прекращаются военные действия вдоль границы с Китаем. Могу сказать, что они нарастают с каждым днём. Вооружённые формирования, не подчиняющиеся Пекину, ведут массированные атаки границ нашего государства. Наиболее ожесточённые бои идут на Дальнем Востоке и вдоль Амура. Китайцы применяют, так называемые, людские волны, когда в атаку бросают тысячи и тысячи бойцов, и только передние вооружены, а задние должны подбирать оружие у погибших, чтобы атаковать дальше. Об ожесточённости боёв говорит лишь один пример: город Хабаровск три раза переходил из рук в руки. В существующих условиях наша страна может применять на поле битвы только обычное оружие из-за опасения крупномасштабного столкновения с Китаем с применением ядерного оружия.
В Генштабе существовало мнение, что центральное правительство намеренно оказывало давление на периферийные районы, вынуждая население двигаться на север, где они ценой собственных жизней должны изматывать и ослаблять вооружённые силы Союзного государства. Только этим можно объяснить постоянные угрозы Пекина, что в случае применения Союзным государством ядерного оружия на территории Китая, даже занятой мятежными вооружёнными формированиями, будет нанесён ответный удар. А их ракеты доставали до любой точки государства, и китайцы были в ситуации, когда терять им было нечего.
-  В Средней Азии нам приходится сдерживать нашествие мусульманских фундаменталистов с юга и бороться с внутренними силами, поддерживающими их. Положение осложняется отсутствием линии фронта и сложным рельефом местности.
На этом погас свет. Послышалось движение стульев, смешки: «Опять! Ну, надо же!» Чиркнули спички, и зажглись заранее установленные свечи. Кто-то закашлял, заскрипели стулья, люди устраивались поудобнее.
«Детский сад», - подумал генерал.
У них, на Кавказе, тоже нередко отключался свет, но тут же адъютант зажигал электрические фонари или включал генератор, и совещание продолжалось. Всё делалось быстро, молча, и никто не шаркал ногами.
Пришлось сделать паузу прежде, чем продолжить.
-  Теперь о кавказском направлении, где я служил до ранения и до прибытия сюда.
У генерала это было первым назначением на самостоятельную работу. Молоденьким лейтенантом сразу же после училища попал на чеченскую войну, затем через многочисленные последующие большие и малые войны в Средней Азии и на Кавказе дослужился до зам. начальника штаба Закавказского военного округа. Получил ряд наград, включая Героя России, ещё до создания Союзного государства. В промежутках между войнами закончил военную академию. Может быть, так и продолжал бы служить на кавказском направлении, если бы не ранение, которое на полгода вывело его из строя. Учитывая его опыт и заслуги, получил новое назначение, и теперь его непосредственное начальство находилось далеко – в штабе Причерноморского военного округа в Севастополе.
-  После того, как инфраструктура Ирана была разгромлена Израилем, а Турция попала под власть фундаменталистов, через территорию этой страны на север двинулись отряды моджахедов из арабских стран. Межэтническая обстановка на Кавказе всегда была сложной. Этому способствовала религиозная нетерпимость. Плюс гористая местность. Союзному государству приходится держать там значительные силы, чтобы противостоять как агрессии извне, так и внутренним деструктивным силам, а также защищать местное население.
Но он-то знал, что на самом деле основной задачей военных было не местное население, а удержание горных хребтов в качестве естественной преграды на пути нашествия мусульманских орд с юга, и пока им это удавалось. Но потери были велики. Горы! Вот и сам он пострадал, когда в БТР, на котором они передвигались в одну из воинских частей, попал реактивный снаряд, выпущенный с заросший зеленью горы. Чудом остался в живых.
- Как вы видите, обстановка чрезвычайно сложная. Фактически идёт третья мировая война, хотя никто её не называет так вслух. Это война юга против севера. Людей на Земле стало слишком много, а ресурсов для поддержания их жизни катастрофически не хватает. Поэтому это – не религиозная война. Религия – лишь прикрытие. Латиноамериканцы, которые двинулись на Северную Америку, христиане. Американцы – в основном тоже. Китайцы, вообще, даже не прикрываются никакой религиозной идеологией. Это – война на уничтожение части человечества и ради захвата ресурсов, которыми они обладают. Это война за выживание.
Когда генерал воевал на Кавказе, за каждодневными делами не было времени на анализ общей картины. Глаза ему открыли на инструктаже в Генштабе. Там он услышал то, чего не мог сказать собравшимся в комнате подчинённым. Государство пока отбивалось, но находилось на грани. Прорыв на одном из направлений неминуемо приведёт к катастрофе. Ресурсов больше не оставалось. Ни людских, ни материальных. И помощи ждать неоткуда. Это ему подтвердил во время беседы главнокомандующий.
Но его задачей было сориентировать подчинённых и поставить перед ними задачи на каждом конкретном участке службы.
-  Союзному государству приходится держать под ружьём до 14 миллионов человек только в действующей армии. Плюс в три раза больше на обслуживании и снабжении частей. Если учесть занятых в промышленности, производящей вооружение и продукцию материально-технического снабжения, то практически всё взрослое население Союзного государства прямо или косвенно работает на вооружённые силы. Отсюда нехватка продовольствия, топлива, продуктов первой необходимости.
-  Да, уж, - вдруг крякнул кто-то.
Генерал даже не разобрал, кто. Полагалось бы сделать замечание, но на первый раз он промолчал, лишь прервавшись и оглядев собравшихся за столом, чтобы дать им понять, что открывать рот полагалось, только когда тебя о чём-то спросили. По лицам сидящих трудно было понять, дошёл ли до них сигнал или нет. При свете свечей все лица казались просто масками.
-  Задачи, поставленные перед нами главнокомандующим. Первое. Это – Одесский укрепрайон, что означает, что он должен быть укреплён, чтобы сдержать атаку превосходящих сил противника с суши или с моря до прихода основных сил. А укреплён ли он? Даже взглянув на карту, видишь дыры в системе обороны. Вы знаете, что румыны под давлением Турции допустили на свою территорию не только её войска, но и воинские части из других мусульманских стран. И они концентрируются на нашей границе. В черноморские порты Турции прибывают корабли с войсками из Египта и других стран. И все они находятся в одних сутках хода до Одессы. А сейчас военные корабли Турции получили доступ в румынскую Констанцу, а это, считайте, просто у нас по соседству. Турция не скрывает, что она считает всё северное Причерноморье своей территорией, и если они сюда придут, то на примере Болгарии и Кипра вы понимаете, что они сделают со всем населением. Здесь просто не останется христианского населения. Ни одного человека.
Началось какое-то движение лиц, освещённых свечами, что означало, что эта тема их тронула. Наскоро просмотрев личные дела присутствующих, генерал уже знал, что большинство или здесь родились, или прожили и прослужили настолько долго, что пустили корни.
-  С завтрашнего дня я начинаю инспекцию укрепсооружений и прошу каждого подготовиться к подробному докладу. Основное внимание не на то, что сделано, а на то, почему сорваны все сроки сооружения укреплений, и что намерены сделать для исправления ситуации.
Именно срыв сроков строительства стал причиной, по которой отсюда убрали бывшего командующего. Не справился! Отправили в действующую армию в Сибирь со значительным понижением в должности и в звании. Генерал Смирнов был жесток в наказании нерадивых подчинённых.
-  Второе. Темпы работ будут повышены, чего бы это ни стоило. И придётся полагаться только на местные силы и средства.
Головы опять пришли в движение, хотя никто и ничего не сказал вслух.
-  И вы сами и ваши подчинённые должны понимать, что вы строите укрепления, чтобы защищать себя и свои семьи. И от того, как и когда вы их построите, будет зависеть и ваша, и их жизнь.
«Да, ребята. Помощи вы не дождётесь. Неоткуда».
Главнокомандующий прямо сказал на встрече с генералом Свирским:
-  Полагайтесь только на себя!
Опять появилась боль в спине и в ноге. Нельзя ему долго засиживаться! Да, и болеутоляющее стало отпускать.
«Пора заканчивать! Разбираться буду с каждым поодиночке».
-  И по результатам инспекции будут приниматься меры, - предупредил он. – Вопросы есть?
Хотелось бы, чтобы не было, и генерал Свирский всем своим видом показал, что готов встать с места. Но в это время опять заскрипел стул и раздался прокуренный бас:
-  А где сейчас Путин?
Над столом возникло усатое лицо с неаккуратными седыми волосами на большой голове. Мужик был здоровенный, с полковничьими погонами и кулачищами, размером с небольшие арбузы. Генерал припомнил, что тот командовал силами самообороны на Дунае.
«А кто будет представляться? - со злостью подумал генерал. – Вояка!»
Он ожидал чего угодно, но не подобного.
-  Владимир Владимирович Путин был переизбран в 2018 году и с тех пор продолжает исполнять обязанности президента Союзного государства. Но в связи с военным положением, решением законодательных органов главнокомандующим назначен генерал Смирнов. Тем же решением законодательные органы самораспустились, и генералу была передана вся законодательная и исполнительная власть в государстве.
Все, включая самого громилу-полковника, знали, что у Путина был обширный инсульт, и то, что иногда показывали по телевидению, было старыми съёмками. Но зачем возникать с вопросом, на который полковник мог получить ответ лишь в рамках официальной версии? Идёт война!
-  Тогда какая же у нас страна? Империя что ли? – Не унимался полковник.
Генерал смотрел на него, ожидая продолжения.
-  Ну, я понимаю, что существует или республика, или империя. Республика самораспустилась. Значит, империя?
Тут уж даже свои зашикали: «Да, кончай ты, Митрич!»
Нога нестерпимо болела, а принимать перед ними болеутоляющую таблетку не полагалось. А тут дубина-полковник со своей дискуссией!
-  Россия и ряд стран, включая Украину, объединились в Союзное государство, чтобы противостоять общей угрозе. Для управления страной была создана структура, наиболее соответствующая военному времени. Называть её можно, как угодно. Будущие историки разберутся. У нас есть много более важной работы. Вопросы ещё имеются?
Вопросов ни у кого не было.
-  Инспекцию начинаю с Придунайского рубежа. Совещание закончено!
Зам вскочил и рявкнул: «Смирно!»
Опять задвигались стулья. Свирский встал, опираясь на стол, чтобы не потерять равновесие, повернулся и прошёл в соседнюю комнату, где на ноги вскочил лейтенант. Не глядя на него, он вышел в коридор, где окунулся в сырой, холодный воздух, и нога заныла ещё больше. Генерал рывком открыл дверь своего кабинета и ощутил спасительное тепло.
Стояла промозглая осенняя погода, и в здании штаба укрепрайона отапливались лишь несколько помещений, включая его кабинет. В остальных офицеры сидели в накинутых на плечи бушлатах. Тепло было в большом дефиците в городе Одессе.



Глава 2

Теперь следовало, наконец, решить, что делать с Ворониным. Зама предыдущего командующего полагалось снять с должности и откомандировать в распоряжение штаба Причерноморского военного округа. Если командующий не справился, то считалось, что и начальник штаба тоже. Тем более что бывший командующий привёл его с собой, когда был назначен на должность.
Полагалось. Однако было одно «но». Когда назначается новый командующий, то он приводит с собой тех, кого знает, на кого может опереться. Это нормальное явление. Так легче осваиваться на новом месте. Но в его конкретном случае всё было по-другому. Генерал полгода провалялся в госпиталях, а на войне 6 месяцев - это огромный срок. На войне память короткая. Даже самые близкие сослуживцы, с которыми прошли огонь и воды, на вопрос об Иванове или Петрове через полгода отвечали: «Да. Служил тут такой» и напрягали память, чтобы вспомнить детали. Так было и с ним. После госпиталя генерал как бы оказался в вакууме. Он никого не знал в Москве, а прежние товарищи по службе в Закавказском военном округе получили новые назначения, новые ранения, а кое-кто и погиб. Приходилось начинать жизнь заново, в одиночку и на новом месте.
Когда он прилетел и спустился по трапу самолёта, к нему чётким шагом подошёл Воронин, отдал честь и представился. Генерал сухо поздоровался, и они, молча, прошли к ожидавшим на поле машинам. Воронин указал ему на первую, козырнул и пошёл ко второй. Первой мыслью Свирского была: «А где же машина с охраной?» Но тут он вспомнил, где находился.
Когда они подъехали к гостинице, Воронин так же сухо объяснил, что генерала не ждали так скоро, поэтому не успели отремонтировать его дом, и Свирскому придётся пару дней пожить в гостинице. Откозырял и уехал. Он принял тон в общении, предложенный генералом.
До совещания он обращался к Воронину по некоторым вопросам, и всегда получал чёткие и вразумительные ответы. Тот держался отстранённо, не пытался понравиться. Как опытный военный он понимал, что его ожидает, и был к этому готов. Но после совещания Свирский уже не был так уверен, что он должен сделать с замом. Если уж разгонять, то всю команду, которая явилась на совещание. Или почти всю. А с кем он останется?
Генерал откинулся в кресле и расслабился. После таблетки боль в ноге и в спине стала отпускать. Воздух в кабинете был сухой и тёплый. Как объяснил Воронин, ему отвели этот небольшой кабинет, так как его легче протопить. Здание, в котором находился штаб, строилось ещё в то время, когда не было проблем с газом, а значит с теплом.
Он ещё раз взял в руки личное дело Воронина. Воевал на Амуре, был ранен, награждён, опять воевал, переведён замом и начштаба в Одесский укрепрайон. Хорошие характеристики. Разведён, женился, сыну пять лет. Значит, пустил здесь корни. По возрасту – уже пора. Нормальная биография военного.
Выхода у Свирского не оставалось. Он взглянул в окно. Было уже темно, и по стеклу стекали струи дождя. Генерал нажал на кнопку селектора.
-  Виктор Семёнович! Зайдите ко мне, пожалуйста!
Стук в дверь. Попросил разрешение войти и застыл в дверях.
-  Садитесь, Виктор Семёнович! – Ещё раз по имени и отчеству назвал его генерал.
По напряжённому лицу было видно, что приготовился выслушать решение о своей дальнейшей судьбе.
-  Виктор Семёнович! – в третий раз повторил генерал. – Здесь есть поблизости какой-нибудь хороший ресторан, чтобы поужинать? Такой, где есть отдельный кабинет, чтобы не светиться.
Вопрос застал Воронина врасплох. Он раздумывал какое-то время прежде, чем ответить:
-  Есть, конечно. В Одессе с этим никогда не было проблем. «У Самвела». Это недалеко.
-  Опять Самвел, - усмехнулся генерал. – И на Кавказе Самвел, и здесь Самвел. Ну, что же. Пусть будет «У Самвела».
-  Самого Самвела никто там не видел. Просто так называется с незапамятных времён. Я был там однажды с женой. Вполне прилично для военного времени.
Говорил Воронин спокойно, без подобострастия.
-  Присоединитесь ко мне? – полутвердительно сказал Свирский. – У вас нет никаких особых дел?
-  Да, конечно. Дел нет.
Воронин понял и принял правила игры.
-  Тогда спускайтесь! Поедем на моей машине.
-  Сейчас. Только позвоню жене.
Больно кольнуло в мозгу. А ему звонить было некому.
В машине они молчали. Генерал удивился количеству автомашин на улицах. Это в то время, когда бензин отпускался строго по карточкам! Возле ресторана тоже было оживлённо.
-  От машины не отходить! – приказал Воронин водителю и охраннику, когда они вышли у ресторана.
Устроились они быстро и в отдельном кабинете. Было прохладно, но официантки тут же принесли два калорифера.
Воронин сразу же связался по коммуникатору с дежурным комендантом города и сообщил, где они находятся.
-  Вышлите патруль, чтобы регулярно объезжал район! – приказал он дежурному и положил коммуникатор рядом с собой на столе.
Генералу всё больше и больше нравился этот офицер, но он считал, что ещё рано принимать окончательное решение.
-  Вроде бы здесь ещё тихо. Терактов не было. – Поинтересовался Свирский.
-  Здесь не террористы. Здесь автомобильные воры.
-  Угоняют? И что они потом делают с машинами?
Воронин пожал плечами.
-  Не знаю. Но это – проблема в городе.
-  А куда смотрит комендант?
-  Куда он может смотреть? У него одна рота калек на весь город. Все находятся на строительстве объектов.
-  Но раз все на строительстве, то кто же ворует?
-  Полно дезертиров. Да и пенсионеры балуются.
Генерал сделал для себя мысленную отметку: обстановка в городе.
-  Одесса всегда была торговым городом. Через неё снабжалась вся Украина, да и дальше шло в Молдову и в Белоруссию. А когда турки перекрыли проливы, город оказался не у дел. Многие уехали, а некоторые занялись другим промыслом.
-  Пора что-то заказать, - переключился он на другую тему. – Есть мясо на тандыре.
Видя, что генерал не понимает, пояснил:
-  Не знаю, как они это делают, но вкусно.
Они заказали, и генерал спросил о коньяке.
-  Не отравят?
-  Здесь нет. А в другом месте могут. А вам можно после болеутоляющего?
Он каким-то образом догадался, что Свирский сидел на таблетках.
-  Немного можно.
Разговор поначалу не клеился, но коньяк и мясо помогли, и постепенно они разговорились о делах. Несомненно, после шести лет работы Воронин разбирался в ситуации в области, и его судьба уже была почти решена, но вдруг Свирского насторожила одна фраза:
-  Он был хорошим руководителем и мужественным человеком.
Слова относились к бывшему командующему. Свирский замер. Как можно так говорить о человеке, провалившем поручение?
-  Он хорошо разбирался в людях, - закончил свою мысль Воронин.
Подобное утверждение было совсем не к месту. Причём здесь люди? Но генерал решил не продолжать эту тему. Со временем будет видно, каким тот был руководителем, и как он разбирался в людях. По опыту Свирский знал, что не следует делать поспешных выводов о людях и о самом Воронине тоже.
Когда они уже собирались уходить, генерал упомянул о своей завтрашней инспекции «Митрича». Воронин как-то криво усмехнулся и сказал:
-  Человек он, конечно, сложный, но своё дело знает. Крепкий руководитель.
Свирский просто опешил. И это характеристика на военного? Полковника. «Крепкий руководитель». Он не свинофермой заведует. Он отвечает за оборону важнейшего рубежа обороны.
Пора было уходить. Генерал начал вставать, и резкая боль в спине заставила его на какой-то момент застыть в согнутом положении, но он заставил себя распрямиться. Воронин внимательно смотрел на него.
-  У нас при штабе есть восстановительный центр, - начал он. – К нам ведь присылают много раненых. И там делают удивительные вещи. У них есть разные аппараты. Доска Евминова и другие. Я сам пользовался. Попробуйте походить к ним! Я уверен, там вам помогут.
«Спасибо за заботу! – со злостью подумал генерал. – К ним присылают раненых. Он думает, что и меня прислали, потому что я был ранен и нуждаюсь в реабилитации, а не за другие заслуги?»
Всю обратную дорогу они ехали молча.



Глава 3

С утра было пасмурно, однако дождь прекратился. Боль в ноге притупилась, но дорога на Дунайский рубеж изматывала, и начались проблемы со спиной. Свирский откинул голову на подушку заднего сидения и смотрел в потолок. Так было легче переносить дорогу с поворотами, торможениями  и ухабами.
Той дороги, где он получил реактивный снаряд в бок БТРа, он не запомнил. Осталось в памяти, как выехал и всё. Дальше был провал. Только потом, в госпитале, к нему в палату зашёл, опираясь на костыль, молодой парень и представился сержантом таким-то. Генерал был слаб и не запомнил фамилии. Сержант-то и рассказал, что он вместе с генералом сидел на броне злополучного БТРа. Было жарко, но сидели в брониках и в касках, и всех разморило. Когда долбануло, то их обоих выкинуло взрывной волной, и они долго катились по склону горной дороги. Шарахнули не кумулятивным, а фугасным. Их вместе вытаскивали наверх, и сержант был в сознании. Потом везли на одном самолёте в Москву. Генерал этого тоже не помнил. Первые дни сержант помогал, как мог, рассказывая бесконечные истории из своей жизни. Генерал понимал, что сержанту поручили говорить с ним в качестве терапии мозга после травмы, и покорно слушал. Иногда по три раза в день об одном и том же. Но вскоре того выписали и послали на дальнейшее излечение в его родной Смоленск. Койки в госпитале были нужны для новых раненых.
Дорога до Измаила казалась бесконечной, и, когда генерал прибыл на место, он был измучен и раздражён. Полковник Онушко, «Митрич», приветствовал, как тому казалось, по уставу, и от подобного приветствия раздражение только усилилось. Генерал мечтал только о том, чтобы размять спину, и чтобы подчинённые не заметили его состояния. Поэтому, когда прошли в здание штаба, он не сидел, а стоял у карты района, пока полковник докладывал о ситуации с возведением оборонительных сооружений. А ситуация была просто катастрофической. Это была дырявая оборона.
Ничего не оставалось делать, как ткнуть пальцем на точку на карте, которую он хотел посетить, чтобы на месте убедиться, как идут работы. Опять была дорога, но вконец разбитая, и генерал пожалел, что выбрался в такую даль.
Да. Работы велись, но было видно, что и техники, и людей было недостаточно, чтобы завершить их в срок.
-  Что здесь происходит?
Онушко пожал плечами, глядя куда-то на другой берег Дуная.
-  Вы можете мне объяснить, куда подевались люди и техника?
Генерал показал ему бумагу, которую держал в руках.
-  Работают на других оборонительных объектах.
-  Почему?
-  Потому что я не могу держать здесь столько людей. Холодно. Я разместил по домам местных жителей столько строителей, сколько смог, и они работают вместе с местными. Если бы я пригнал сюда всех, которые в плане, то пришлось бы им жить в палатках, и у меня бы за неделю закончилась вся горючка, чтобы доставлять сюда снабжение и продовольствие, и строительство прекратилось бы. А так они кормятся, в основном, местными, и подвозить ничего не надо, кроме материалов. Мы ведь сидим на голодном пайке. И с топливом, и с продовольствием, и со стройматериалами.
То, что он говорил, тянуло уже не на простое снятие с должности. Тут пахло трибуналом. Вместо того, чтобы в соответствии с планом, концентрировать силы и средства в одном месте, заканчивать объект и переходить дальше, он распылял их по многочисленным стройкам, и сроки окончания всех их растягивались на неопределённое время «Крепкий руководитель», мать его!
Они подошли к вырытым укреплениям. Генерал застыл на месте.
-  Здесь песчаный грунт, - начал Онушко. - Всё осыпается. Вот и укрепляем, чем можем.
-  Но вам поставили... – генерал стал рыться в бумагах, которые держал в руках.
-  Поставки цемента не покрывают и половины наших потребностей. Древесины здесь нет вовсе. Вот и выкручиваемся, как можем.
Стенки укрытия миномётной батареи были укреплены мешками с песком, блоками ракушечника, а в некоторых местах переплетёнными ветками. Как плетни в деревнях на картинах девятнадцатого века.
-  Освоили старую технологию, - с усмешкой сказал Онушко, увидев, что генерал уставился на чудо оборонительной техники.
«Ему смешно! А как насчёт того, чтобы стоять перед трибуналом?»
Но своё мнение и замечания полагалось высказывать только после окончания инспекции, поэтому Свирский не сказал ничего вслух.
Потом была обратная дорога в штаб, доклад о состоянии строительства объектов на побережье. Генерал понял, что там картина была не лучше. Ехать было бессмысленно.
-  На побережье нет воды, и песок нельзя использовать. В нём соль. Поэтому привозим из глубины. Туда и уходит вся солярка. На другие объекты не остаётся. – Вздохнул полковник. – Не хватает людей, техники. Ничего не хватает.
-  Но у вас же людей... – генерал опять взялся за бумагу, чтобы уточнить.
-  Половина из них – местные жители, а они в возрасте от пятидесяти и выше. Остальные воюют. И им нужно заботиться о собственных семьях. Хотя бы один день в неделю.
-  Один день в неделю? – как эхо повторил Свирский. – Идёт война!
-  По воскресеньям они работают у себя на полях и огородах. Иначе с голода помрут. У нас же только забирают, и ничего не дают взамен. Ну, зимой-то будет полегче. Будут работать 7 дней в неделю.
«Крепкий руководитель» делал, что хотел. Руководил по-своему. План ему был не указ.
«А ведь прошлый командующий знал об этом. И Воронин знал. – Впервые подумал Свирский. – Знали и ничего не делали. Почему?»
Генерал задумался, а что он сам должен делать с подобным подчинённым, и как изменить ход работ. Ответ придётся искать в собственном штабе.
-  Обеденное время, – радостно возвестил полковник. – Прошу отведать, что бог послал.
Этого вовсе не хотелось, потому что Свирский ещё не знал, что он сделает с полковником за самоуправство. Но отказать нельзя! Традиция. Так повелось с незапамятных времён. Даже в самых тяжёлых условиях в Средней Азии и на Кавказе, когда прибывало начальство, на столе непонятно откуда появлялись вещи удивительные. И напитки тоже. Так полагалось на Руси.
Генерал уже успел незаметно проглотить таблетку, и боль понемногу отступила.
«Ладно! Попробую быстро управиться, чтобы долго не засиживаться».
Он понял, что ошибся, когда увидел стол.
-  Разве всё это можно съесть?
-  А что? Для пяти здоровых мужиков? Да, вмиг съедим! Всё домашнее. Здесь выросло. Экологически чистое. Удобрений мы уже лет пять не видели. На войне не до них. – Балагурил «крепкий руководитель».
Кроме них за стол сел подполковник-строитель, ещё один пехотный и заместитель Онушко, майор из местных, который был у него на снабжении и который организовал стол.
-  Сколько вы здесь?
-  Четыре года, - хором ответили подполковники.
Это было видно. Держались расслаблено. Никакого уважения к начальству. Отвыкли.
-  Вовремя приехали, товарищ генерал, - совсем по-домашнему произнёс майор. – Как раз молоденькое винцо созрело. Только вчера открыли бочку.
Глиняный кувшинчик на столе Свирский приметил сразу, как вошёл.
-  Только по одному стаканчику! – строго заметил он.
Генерал уже знал по Кавказу, как хорошо и незаметно пьётся вино из подобных бездонных глиняных кувшинчиков.
Как всегда в подобных случаях, разговор поначалу не клеился. Вино оказалось действительно превосходным, да и еда – отменная. Чем-то похожа на кавказскую, но не совсем. Спина и нога не беспокоили.
-  Товарищ генерал! Вы не обижайтесь, что я спросил на совещании про империю. – Неожиданно вспомнил Онушко. – У нас тут разговор с товарищами вышел. Так мы и не поняли, где живём. На моей памяти в третьем государстве. Я ещё СССР помню.
«Далась ему эта империя!» - в сердцах подумал Свирский.
-  Давайте так! Вот когда победим, тогда и разберемся. А сейчас: Союзное государство и всё. Вы здесь защищаете государство и самих себя и должны победить.
-  А победим ли? – вдруг задумчиво сказал как бы про себя один из подполковников, молчавший раньше.
«Ого! Паникёрские настроения. Засиделись в тылу!»
-  Победим! Не можем не победить. Вся армия настроена, чтобы победить. Надо на Кавказе побывать, чтобы в этом убедиться.
-  Я своё повоевал на Дальнем Востоке.
Подполковник понял намёк Свирского. У него на груди тоже была орденская планка.
-  Вопрос: сколько можно воевать. И на скольких фронтах? А если ещё один откроется? Например, здесь.
Наступила тишина. Все глядели на Свирского. Подполковник был кадровым военным с боевым опытом. Он знал, сколько нужно войск для ведения полноценных боевых действия, и какие силы имелись в их распоряжении в укрепрайоне.
-  Да. Новый фронт может открыться и на этом направлении. Нас могут атаковать в Крыму или в любой точке на побережье между Одессой и Азовом. Поэтому округ разделён на укрепрайоны, которые должны сдерживать противника до прихода основных сил.
Подполковник и сам это знал, но Свирский не мог дать ему полный ответ. Например, о том, что основные силы никогда не придут на их участок. Он с двух сторон ограничен полноводными реками – Дунаем и Днестром, а с юга морем. И только одна единственная дорога. Любой штабной работник знает: это – ловушка для основных сил. Поэтому и существовал совершенно секретный план, о котором им пока знать не полагалось, о немедленной эвакуации гражданского населения в случае возникновения военных действий. Закон армии: каждый знает в соответствии со своим уровнем. А их нынешний уровень не предполагал знакомство с подобными документами.
-  Поэтому: строить, строить и строить, - завершил дискуссию генерал.
-  Да, это мы сами понимаем. Строим и будем строить. – Вступил Онушко. - Но мы думаем о семьях. Мы же на переднем крае. Как они?
«А вот об этом мы позаботимся! - в очередной раз со злостью подумал генерал. – А вы в это время будете с оружием в руках сдерживать противника, пока мы будем закрепляться на другом берегу Днестра. Закон войны: жертвуют меньшим, чтобы спасти большее».
- А то тут странные вещи происходят, - не унимался полковник. – Слишком уж тихо стало.
Свирский насторожился. Полковник сделал перерыв, что-то обдумывая. Его зам воспользовался моментом, чтобы в очередной раз наполнить стаканы.
-  На румынской стороне раньше было какое-то движение: люди, суда на реке ходили, транспорт по дорогам ездил. А сейчас как бы обезлюдел берег. Только сторожевые суда иногда пройдут и тишина. Даже рыбаки исчезли. Все это заметили.
«У них все заметили, а мой начальник разведки нет! Сунул мне спутниковые снимки и какие-то графики и с умным видом рассуждал о проценте достоверности этих данных. Полный придурок!»
-  Ну, и ещё. У нас тут многие имеют корешей на том берегу.
«Корешей. Эх, полковник! Ну, как в пивной выражаешься».
-  Ну, плавали иногда туда, а те сюда. Обменивались товарами.
«Контрабандой это называется. Да, ещё в военное время».
-  Так вот те перестали плавать. Один наш ушёл туда и пропал. Другой поплыл и тоже сгинул. Люди насторожились.
«Прибить разведчика мало! Вместо того чтобы опросить людей, он спутниковыми снимками козыряет. В академии его научили. Нужно проверить: а он в действующих войсках был или нет».
Настроение упало. Он задумчиво пил мелкими глотками вино, чтобы обдумать ситуацию. По опыту генерал знал, что затишье – это плохой признак. Сколько раз вот так затихало, чтобы потом взорваться.
-  Ценная информация, – вслух сказал он. – Будем проверять! В любом случае, не скрывайте подобные факты! В разведке всё важно!
На Кавказе самую ценную информацию они получали от местных жителей.
-  Так они всё больше в бинокли, да на радары глядят.
-  С завтрашнего дня всё изменится! Будут с людьми разговаривать!
Они уже сидели около часа, а стол всё не пустел. Зам вышел и вернулся ещё с одним кувшинчиком.
-  А почему не нанести превентивный удар, да и покончить с ними разом? – спросил раскрасневшийся полковник. – По Румынии. Атомного оружия у нас ведь достаточно. Я, конечно, без военного образования. Всё больше по хозяйственной деятельности. И вот в конце жизни стал командовать территориальными силами самообороны. Никогда не думал, что стану военным. Так что, может быть, странный вопрос. Но всё же, почему?
Генерал Смирнов проводил умную политику. В приграничных районах он назначал на должности командующих местную элиту, таким образом, связывая их, чтобы они не перебежали к противнику. Так поступали ещё цари, когда Россия двигалась на юг. Онушко был правой рукой руководителя района, но тот по возрасту никак не подходил на должность командующего, поэтому Митрич и получил полковничьи погоны.
-  Ветер, - коротко ответил Свирский. – Можно нанести тактические ядерные удары, но ветер понесёт радионуклиды к вам, и на этой земле 300 лет нельзя будет жить. Вспомните Чернобыль!
Генерал догадывался, что в Генштабе недаром внимательно изучали опыт Республики Техас по созданию зоны отчуждения на границе с Мексикой. Но даже Свирскому не полагалось знать, что там готовили. Не его уровень.
-  Даже химическое оружие, которое, как вы знаете, находится в распоряжении артиллеристов на вашем участке, следует применять осторожно. Чтобы не потравить своих. Там такие вещества, что даже почвы, где оно было применено, десятилетиями нельзя использовать для сельскохозяйственного производства.
Нечего было от них скрывать, что у механизированной артиллерийской бригады, которая была у них расположена, имелось химическое оружие. Они и так об этом знали. Но оно было средством, которое полагалось использовать лишь в крайнем случае.
Пора было заканчивать обед, который и так растянулся дольше, чем планировал генерал. Но в результате он получил сигнал, который не выходил у него из головы. Затишье.
-  Давайте заканчивать! Мы уже столько съели и столько выпили, что хватит до завтрашнего обеда. - Сказал Свирский.
-  Да у нас это только начало. Сегодня гулянка на всё ночь. Суббота. Сегодня свадьбы гуляем.
Видя, что требуется разъяснение, Онушко пояснил:
-  Осень. Свадебный сезон. Так я что сделал? Чтобы не гуляли сегодня одни, в следующую субботу другие, я назначил одну субботу для одной деревни, другую – для другой. И гуляют все свадьбы гуртом в один день. Отгуляли, проспались и пошли на работу. Один я должен  каждую субботу отдуваться. Сегодня очередная.
Все стали посмеиваться, и полковник хохотал больше всех. Опять вспомнилось: «Крепкий руководитель».
Генерал поблагодарил и стал вставать. Резкая боль в спине бросила его вперёд. Он опёрся на стол, чтобы не упасть. Все замерли.
-  Ничего. Пройдёт!
Он заставил себя выйти из-за стола. Ни о каких дальнейших поездках по району не могло быть и речи. Нужно было добираться до Одессы.
Возле машины он пожал руку полковнику и сказал негромко:
-  В понедельник приедет прокурор.
Тот напрягся.
-  Он проверит расходование стройматериалов.
Напряжение спало.
Пока генерал прощался с другими офицерами, Онушко подошёл и что-то сказал шофёру.
Обратную дорогу машина шла очень медленно, старательно обходя выбоины на асфальте. Свирского опять удивило количество машин на дороге. Все что-то перевозили.
«А кто же работает на строительстве объектов?»
Но и эта мысль, и другие о самоуправстве полковника отошли на задний план. Занозой сидело в мозгу одно: затишье.



Глава 4

Первый, кто явился к нему в кабинет, когда он прибыл в штаб, был начмед. Слух о недомогании генерала опередил его. Он начал рассказывать о том, какой у них восстановительный центр, и скольких людей они поставили на ноги. Было обидно, что к нему относились, как к калеке, но генерал стал понимать, что у него не было другого выхода. Восстановление в Москве не было завершено. Последние перелёты и переезды сделали своё дело. Нужно было вновь начинать реабилитацию. И срочно. В любой момент могли начаться события, когда уже будет не до лечения.
-  Да. Мне нужно привести себя в порядок. Что я должен для этого делать?
-  Прежде всего, я хотел бы вас осмотреть, а затем мы подберём для вас комплекс, соответствующий вашему состоянию.
Начмед был опытным врачом. Из личного дела генерал знал, что он много помотался по горячим точкам прежде, чем в конце военной карьеры попал в Одессу.
Свирский собирался вызвать начальника разведки, чтобы разрешить свои сомнения об обстановке на другом берегу Дуная, но чувствовал, что боль может вернуться в любой момент, и решил отложить доклад до следующего дня.
Когда осмотр был закончен, врач стал объяснять, что требуется сделать для восстановления его организма, но генерал в это время думал о другом:
«Нужно проверить готовность медицины. Пока тихо, их никто не трогает. А вот когда начинается заварушка, сразу вспоминают. Но тогда уже бывает поздно».
-  У нас есть зал для занятий, - между тем продолжал начмед. – Но, знаете, он охладился, а вам требуется тепло. Вам туда нельзя. Начснаб сказал мне, что ваш дом уже готов, и он достаточно просторный. У нас на складе имеется комплект тренажёров, и мы можем установить его в одной из комнат и присылать туда инструктора. Так будет лучше.
Свирский мысленно поблагодарил начмеда. Действительно, ему не хотелось, чтобы по кабинетам болтали о состоянии его здоровья.
-  Тогда начнём прямо сегодня, - приказал генерал. – Мне нужно быть в строю!
И он поехал в дом, который ему предназначался. Из вещей ничего не было, кроме чемоданчика, с которым прилетел. Все его личные вещи остались там, на Кавказе. А после того, как он через полгода вышел из госпиталя в Москве, разыскивать их было бессмысленно. Да, и не было там ничего стоящего. Он вёл жизнь кочевника.
Дом поразил своей огромностью. На Кавказе генерал тоже размещался в чьём-то доме, но кроме него там обитали ещё четыре офицера, а здесь он был единственным хозяином двух этажей. Дом конфисковали у какого-то торговца из Турции, когда их всех вымели с территории Союзного Государства. Внутри пахло свежей краской, и стояла мебель в восточном стиле.
Шофёр вместе с охранником выгрузил выданное со склада обмундирование, недельный паёк, перетаскивали тренажёры. Генерал заметил синюю сумку.
-  Это что?
-  В Измаиле загрузил майор, - был ответ.
«Вот шельма!»
Генерал знал, что внутри были баклажки с молодым вином, которые проходимец-заместитель командира по хозяйственной части успел загрузить в багажник его автомашины.
Уходя, охранник сказал:
-  Там прибыл мед инструктор. Дожидается вас в холле.
Свирский подумал, что тот явился слишком рано, и нужно сказать, что он сможет заняться комплексом упражнений только через час. Ему хотелось просто прилечь и отдохнуть после изматывающей дороги. Генерал распахнул дверь и замер на месте. Со стула поднялась молодая женщина и улыбнулась.
-  Здравствуйте.
Видимо, прочитав на лице генерала растерянность, представилась:
-  Я буду проводить с вами курс лечебной физкультуры. Меня зовут Оксана.
Свирский справился с собой.
-  Я ожидал, что будет ..., - он не находил слов.
-  Понимаю. Но именно я специализируюсь на проблемах, которые имеются у вас.
«В гражданском. Вольнонаёмная». – Подумал Свирский.
-  Нет. Мне даже приятно, что это вы, а не какой-нибудь качёк, который будет мне выворачивать руки и ноги.
Она рассмеялась.
-  Не беспокойтесь! Я буду работать только с вашим позвоночником.
Оксана понравилась ему с ходу, но он просто не представлял себе, что делать дальше.
-  У вас есть спортивных костюм? – пришла ему на помощь женщина.
-  Не знаю. Начснаб прислал мне обмундирование, но я его ещё не разбирал.
-  Можно мне?
Он не возражал, и она прошла в соседнюю комнату, где прямо на полу были свалены пакеты. Оксана стала их перекладывать, но костюма не оказалось.
«Стервец, начснаб! Сейчас сам лично доставишь!»
Генерал с решительным видом взялся за трубку коммуникатора.
-  Не нужно! Обойдёмся! Наденьте вот это!
Она вышла из комнаты.
Свирский натянул на себя майку защитного цвета и лёгкие брюки с лампасами. Ничего лучшего не нашлось. Он взглянул на себя в зеркало и вздохнул. Генерал был всегда поджарым, без лишнего веса. Но после госпиталя мышцы стали дряблыми, и даже наметился живот.
«Залежался! – Сказал он своему отражению в зеркале. - А теперь ещё и засиживаешься по кабинетам! Пора приводить себя в норму!»
Он водой пригладил волосы, расправил плечи и вышел в комнату с тренажёрами.
Стискивая зубы, генерал стойко продержался минут двадцать. В это время он висел вниз головой на доске Евминова, двигал ногами на других тренажёрах. В конце концов, он выдохся, и Оксана тоже это поняла.
Свирский сидел и приходил в себя, а она, отвернувшись, возилась с оборудованием.
«Быстро ты сдал, генерал!» - подумал он о себе, ощущая, что майка на спине и под мышками была влажной от пота.
-  Мне нужно привести себя в порядок, - сказал  Свирский, поднимаясь.
Она тоже была готова уйти, но генералу вовсе этого не хотелось.
-  Я хотел бы угостить вас чаем. У вас есть время? – Как-то неловко сказал он, стоя перед ней в майки, пропахшей потом, и в брюках с лампасами. – Это ненадолго.
-  Ну, только если только ненадолго, - засмеялась она.
-  Там начпрод прислал мне паёк. Где-то должен быть чай. Вы не посмотрите, пока я помоюсь?
Ванная поразила его ярким светом, обилием хрома и своими размерами. Торговец-турок был явно неравнодушен к водным процедурам. Начснаб не забыл прислать мыло и полотенца, но армейское имущество серых цветов плохо вписывалось в роскошь турецкой ванной.
Но у генерала не было времени на наслаждения. Он как мог быстро смыл с себя пот от физических процедур и переоделся. Раздражали штаны с лампасами. Впервые хотелось одеть себя в нормальную, человеческую одежду, но её не было. Генерал провёл рукой по щекам, глядя на себя в зеркало. Никакой щетины. Он всегда тщательно брился с утра.
На кухне шумел чайник.
-  Чай и сахар будут здесь. Мясные консервы я положила вот сюда. Соль, крупы.
Оксана закончила раскладывать по шкафам запасы из закромов начпрода.
Кухня тоже поражала своими размерами. И женщина, которая там распоряжалась. Невысокая, плотная и какая-то своя. Как будто она всегда была в этом доме и на этой кухне.
-  Я сама, - сказала она, видя, что Свирский собирался похозяйничать у плиты, и он тут же подчинился. – Вам покрепче?
На столе появился чайник, чашки. Он сидел и наслаждался тем, что впервые за много лет кто-то вот так заботился о нём и разливал чай по чашкам. Вот только он не представлял себе, о чём можно говорить с молодой женщиной за чаем. Полностью отвык.
-  Может быть, вы хотите что-нибудь поесть? – спросил он первое, что пришло в голову.
Оксана помотала головой.
-  А вы сами?
-  Я, знаете ли, сегодня ездил в Измаил. Там местный командующий накрыл стол, и после этого уже ничего не хочется.
-  А вот мяса вам нужно есть совсем мало!
Генерал вспомнил стол Митрича.
-  Там были, в основном, овощи, - как бы оправдываясь, сказал он, хотя налегали они больше на свиные колбаски.
Свирский начал рассказывать, какие на столе были блюда, а Оксана комментировала, что это было и как называлось. Он вдруг вспомнил о синей сумке из машины и спросил:
-  Они меня загрузили местным вином. Не хотите попробовать?
Она не захотела, чему он был только рад. Меньше всего ему бы хотелось выпивать с этой женщиной. Он и без вина был как бы слегка пьян от её присутствия. И ещё. Спина отпустила. И нога не беспокоила.
Но всё хорошее быстро заканчивается.
-  Мне уже нужно идти. Мама волнуется.
«Мама, а не муж».
Она взглянула в окно.
-  Уже темно. У нас, знаете, в городе неспокойно.
«Так. Завтра коменданта на доклад. Покрутится он у меня!»
-  Не беспокойтесь! Я дам машину. Довезут! Завтра в то же время?
-  Да. Конечно. Мне с вами предстоит ещё много работы.
-  Спасибо вам за сегодняшнее. Я чувствую себя просто другим человеком.
А на улице приказал охраннику:
-  Доведёшь до двери! Только потом возвращайся!»
И ещё долго стоял и смотрел на огни отъезжающей машины, пока она не скрылась за углом.



Глава 5

На следующее утра первое, с чего он начал, это с разведки. Генерал запросил спутниковые снимки правого берега Дуная. Последние и годичной давности. Затем затребовал из кадров личные дела всех начальников из своего штаба. Ему понадобятся лишь два из них, но он не хотел, чтобы знали, чьи именно.
Снимки ему не понравились. Личное дело начальника разведки тоже. Академия, потом штабы в «тихих» округах, откуда всегда переводился с повышением. И в Одессу явился из штаба Причерноморского военного округа в новеньких погонах подполковника. Генерал Смирнов был скуп на раздачу воинских знаний, и нижестоящие командующие копировали его стиль. А тут: за какие такие заслуги стал в сорок лет подполковником, не имея опыта в действующей армии?
Свирский вывел на компьютере список руководства Генштаба и тут же нашёл ответ. Отец – зам. начальника управления материально-технического снабжения. Генерал Смирнов не приветствовал семейственность в штабах. Значит, места в Генштабе для сына не оказалось, поэтому отец и отправил его набираться званий по спокойным местам.
Выходило, что убрать его традиционным способом, откомандировав в распоряжение штаба округа, не получится. Это должность – номенклатура Главного разведывательного управления Генштаба, а они своих, как правило, покрывают. Его поправят, и подполковник останется на своём месте.
«Ну, что же. Придётся действовать проверенным, дедовским способом».
-  Посмотрите на эти два снимка! Один и тот же населённый пункт, но с разницей в год.
Генерал в упор смотрел на нач. разведки, а тот на него через очки с золотыми дужками. Холёный, румяный. Он даже не взглянул на снимки. Во взгляде читалось: «Чудит дед!»
-  Вы ничего не замечаете настораживающего?
-  Если бы там было что-то настораживающее, то я бы доложил.
«А он ещё и наглец!»
-  Тогда объясняю. По датам – будние дни. Год назад двигается автотранспорт, большинства судов на причале нет. Теперь сейчас. На улице только один грузовик, все суда на причале. Вас это не удивляет?
-  Я должен проверить. Может быть, на этот день попал праздник.
-  Заодно проверьте, не попал ли праздник на эту дату!
Генерал перебросил ему ещё один снимок недельной давности.
-  На улицах всего два грузовика, и суда на причале.
Золотистые очки были направлены на генерала. Его подчинённый опять даже не взглянул на снимок.
-  Замечание первое: не анализируете спутниковую информацию.
-  Мы анализируем спутниковую информацию по методике, разработанной Генеральным штабом.
-  Я говорю не о методиках, а об анализе с учётом местной обстановки. Да и здравый смысл не мешало бы иметь. Перехожу к следующему вопросу. Когда в последний раз опрашивалось местное население для получения информации о ситуации на той стороне?
-  Мы ведём постоянное наблюдение за противоположным берегом с применением технических средств. Местному населению запрещено пересекать реку, и у них нет представления о происходящем в Румынии.
-  Заблуждение. У них есть интересные наблюдения о происходящем на другом берегу реки. Замечание два: не ведётся сбор разведывательной информации среди местного населения. Это упущение следует срочно исправить. Начать с завтрашнего дня! И лично. Разведчики не сидят по кабинетам. Самая интересная информация добывается на местах. Нужно побывать в действующей армии, чтобы это понять. Поэтому я должен указать вам на подобное упущение.
Подполковник не прореагировал. Пришлось применить соответствующие интонации:
-  Вы поняли то, что вам приказано?
-  Так точно! – наконец, он вспомнил армейский устав.
Про себя генерал подумал:
«Ох, и рад тебе будут Митрич! Представляю себе, как он «уважает» таких, как этот!»
-  Следующее. У вас есть объяснение, почему суда не передвигаются по реке?
-  Проливы перекрыты, поэтому перевозки по реке прекратились. Кроме того, не хватает топлива.
-  Проливы были перекрыты и год назад. И топлива не хватало. Ещё вопрос. Вы знаете, что исчезли рыбаки?
Очевидно, подполковник не знал, потому что промолчал.
-  По реке продолжают передвигаться сторожевые катера. Ведётся разведка состава команды, и кто являются капитанами катеров?
Вопрос был неожиданным. Подполковник молчал.
-  Замечание три: не ведётся разведка экипажей судов, не отслеживается их передвижение, не анализируется ситуация на реке.
Генерал пристально взглянул на офицера. На этот раз тот вспомнил устав:
-  Так точно!
-  Что говорит радиоперехват?
-  Переговоров в эфире почти не ведётся.
-  А год назад велись? Имеются сравнительные данные?
-  Так точно. Количество уменьшилось.
-  А о чём говорят? Есть анализ?
-  Говорят только гражданские. Мы не анализировали. У нас отсутствуют румынские переводчики.
-  А там, на Дунае, многие знают румынский. Почему не воспользовались?
-  Пока не было необходимости.
-  Так вот! Сейчас такая необходимость есть. И год назад была в этом необходимость. Немедленно исправить!
Нужно было добить разведчика.
-  По вашим данным на другом берегу находится от полутора до двух тысяч турецких войск, остальные – румынские гарнизоны. Это так?
-  Спутниковые данные говорят о таком количестве. Они размещены в двух точках на румынской стороне.
-  В казармах?
-  Так точно! В бывших румынских казармах береговой охраны.
-  Как вы считаете, какое количество личного состава можно скрытно разместить в данном населённом пункте?
На стол опять легла фотография.
-  Я не занимался размещением войск в населённых пунктах.
«Ну, и наглец!»
-  А мне приходилось заниматься. Поясняю: можно разместить роту. Может быть, даже и больше. Если подвозить снабжение в ночное время, то вы их даже не заметите.
Генерал показал на панорамный снимок устья Дуная.
-  Я подсчитал. Я легко мог бы скрытно разместить только в прибрежных населённых пунктах до 50 тысяч солдат, и ваши спутники бы их просто не заметили. А если прибавить сёла и города в глубине, то в 5-6 раз больше. Вы исключаете подобную возможность?
-  Наши технические средства засекли бы передвижение такого количество войск. Кроме того, у подобной войсковой единицы должно быть тяжёлое вооружение, которое в населённых пунктах спрятать невозможно.
-  Ошибаетесь, подполковник! Китайцы накапливали и большее количество без того, чтобы их засекли. И в атаку шли с одним автоматом на троих и безо всякого тяжёлого вооружения. Проблема в том, что наши противники применяют против нас нетрадиционные методы борьбы. Нужно побывать на фронте, чтобы это понять.
Наступила пора заканчивать избиение.
-  Я не доволен тем, как работает разведка, и делаю вам замечание. На первый раз. Если ситуация не исправится, то будут приняты меры. Свободны!
Лицо уходящего подполковника стало ещё более румяным, чем тогда, когда он явился. Но на этот раз это не было румянцем здоровья.
Как можно вбить в голову этому придурку, что жизнь гораздо сложнее компьютерных симуляторов, на которые он полагался, рассчитывая, как поступит вероятный противник? Не поступит он так, как показывают его симуляторы! Потому, что те, кто планирует поход на север и сидят в залах с кондиционированным воздухом на берегу Персидского залива, тоже имеют такие же компьютерные симуляторы, которые им поставили услужливые китайцы. И они так же просчитывают возможные варианты и действуют вопреки им, зная, что такие, как подполковник, будут делать то, что им подсказал компьютер. А они – наоборот. Эту истину он понял на полях военных действий.
«Ну, что же. Если сам не поймёшь, что ты в команде и должен делать то, что тебе прикажут, а не то, что ты думаешь, то следующую трёпку получишь публично, в присутствии других. Потом ещё одну. А там сам запросишь папашу, чтобы он перевёл тебя в другой округ. Старый, проверенный поколениями метод».
Разговор утомил. Кроме того, заныла спина. Как учила его Оксана, генерал сделал у стены упражнение, и стало легче.
Теперь предстояло окончательно решить вопрос с Ворониным, и генерал нажал на кнопку селектора.
-  Виктор Семёнович! – вновь он обратился к Воронину по имени и отчеству, когда тот сидел у него в кабинете. – У меня на докладе был начальник разведки. То, как ведётся разведка, меня не устраивает.
Он рассказал о своих сомнениях и о поручениях, которые сделал.
-  Оформите всё документально! Этот документ нам может пригодиться в будущем.
-  Хорошо, Сергей Васильевич.
Воронин всё понял. Он прошёл тест и принял условия игры. Вообще-то, Свирский не мог делать замечаний подчинённому практически на основании своих подозрений. Кроме того, Воронин знал, кем был отец у разведчика. Но он не усомнился и не пытался изменить решение вышестоящего начальника, даже если и считал его не совсем правильным. Таким образом, он показал, что будет лояльным членом команды, без чего армия существовать не может.
Когда он вышел, генерал подумал, что в штабе округа в Севастополе не поймут, почему он оставил зама. Так не полагалось. Не поймут и насторожатся. Но у него не было выбора. Да и офицер, как ему показалось, был на своём месте.
Свирский опять вспомнил об Оксане. Он набрал номер на селекторе и получил заверения начснаба, что спортивный костюм и обувь будет немедленно погружены в его автомашину.
Настало время для следующего пункта его программы на этот день.



Глава 6

Полковник был широким, раздобревшим и знавшим себе цену. А цена было высокой. В личном деле сохранилась справочка десятилетней давности о том, в сколько оценивались дома, квартиры, частная гостиница и другие объекты недвижимости, которые были записаны на него, жену, тёщу и других родственников бывшего генерала МВД Украины, когда оно ещё существовало. С тех пор много воды утекло, и самой Украины уже не было на карте, но недвижимость, по всей видимости, осталась, хотя и значительно похудевшая в цене. Шла война. Кроме того, в деле имелись документы о некоторых старых грехах бывшего генерала МВД, но тогда ничего не было доказано, и дела были закрыты. И неудивительно. О коррупции в Одессе той поры ходили легенды.
Когда МВД ликвидировали, генерала перевели в армию, но уже полковником. Тоже вопрос: кто и почему. Да ещё на такую должность. С тех пор он бессменно служил комендантом города, хотя мог бы тихо уйти на покой. Наверное, накопления позволяли.
Полковник докладывал об обстановке в городе, динамике раскрытия преступлений, мерах превентивного порядка. Пора было перейти к главному вопросу.
-  Почему люди боятся выходить из дома? Почему по городу бродят банды дезертиров? Почему с этим не покончено?
-  У нас нет ни сил, ни средств. Все брошены на строительство укреплений. Транспорта не хватает. Нет горючего. Днём мы ещё как-то контролируем обстановку, а ночью ситуация сложная.
-  Что вам нужно, чтобы полностью взять обстановку под контроль? И днём, и ночью.
-  Увеличить численный состав минимум в три раза, транспорт - в пять раз.
-  Вы знаете, что это невозможно. В штаб округа обращались?
-  Неоднократно. Ответ: используйте местные резервы. Вот и выкручиваемся за счёт пенсионеров, которые ещё могут держать оружие, и допризывников. Создали отряды дружинников. Это помогло частично справиться с эпидемией ограблений.
-  Расскажите подробнее!
Генералу показалось, что полковник метнул быстрый взгляд на Воронина, который тоже присутствовал в кабинете.
-  Курсы военной подготовки в школах ведут бывшие военнослужащие в отставке. После занятий группы в составе двух отставников и пяти-семи допризывников выходят на дежурство в своих районах до наступления комендантского часа.
-  Но что они могут сделать против вооружённых преступников?
Полковник помедлил с ответом.
-  Они вооружены.
Свирскому понадобилось время, чтобы осознать сказанное.
-  Откуда они получают оружие?
-  Из кабинетов военной подготовки.
-  Вы хотите сказать, что при школах имеются склады оружия и боеприпасов? И по городу бродят пацаны с автоматами?
-  В школах организовано круглосуточное дежурство силами отставников. В группы дружинников входит или один кадровый военный, или два отставника. И это подействовало на преступников отрезвляюще.
Генерала заинтересовал ещё один вопрос.
-  А после окончания дежурства и сдачи оружия, как они попадают домой? Кто их самих охраняет?
Полковник откровенно глядел на Воронина, который едва заметно кивнул головой.
-  Они не возвращают оружие.
Воцарилась тишина.
-  Вы хотите сказать... – Свирскому даже не хотелось произносить вслух то, о чём он подумал.
-  Таким образом, мы остановили волну ночных ограблений квартир и домов жителей. Пару раз бандиты получили отпор и с тех пор не суются. А с утра оружие возвращается в школу.
-  Пацаны остаются дома с автоматами по ночам?
-  За год у нас не случилось ни одного ЧП. Автомат, знаете ли, дисциплинирует. Кроме того, в дружинники берут только надёжных ребят и девчат. Тех, которым доверяют  и рекомендуют они сами. А это – надёжный контроль.
Полковник говорил спокойно, взгляда не отводил.
-  Кто приказал?
Ответа не последовало. Впервые за время доклада полковник глядел куда-то поверх головы Свирского.
-  Кто разрешил передавать боевое оружие в школы?
Вопрос предназначался Воронину.
-  В школах были созданы склады списанных автоматов АКМ, которые предназначены для раздачи ополченцам в районах.
Автоматы хоть и были списаны из-за срока эксплуатации, но в боевом состоянии. По секретному плану их должны раздать гражданским, которые могут держать оружие, в случае возникновения чрезвычайной ситуации. Например, вторжения с моря. По-видимому, в головах у его подчинённых такие обстоятельства уже наступили.
Вопрос о том, кто приказал выдавать оружие, можно было не задавать. Не было такого приказа, и бывший командующий укрепрайоном знал, что творится. Знал и ничего не предпринимал. Это была вакханалия самоуправств.
-  Я решу, что предпринять по фактам безответственного отношения к хранению оружия, - официально сказал Свирский полковнику. – Можете идти!
Тот больше не был нужен. Ему светил трибунал. Но у генерала были вопросы к Воронину.
-  Вы ничего не хотите сказать? – спросил он, когда они остались вдвоём.
-  Была кардинально решена проблема. Мы имели десятки ограблений каждую ночь. А сейчас – только единицы в отдалённых районах. У грабителей всегда есть шанс получить пулю вместо добычи. И получали. После того, как пару десятков отвезли на кладбище, остальные поуспокоились. Мы научились у израильтян. У них уже несколько десятилетий солдаты забирают домой оружие, и ничего. Никто никого не перестрелял. Стреляли только в террористов.
-  Но у нас же не солдаты. Мальчишки.
-  Будущие солдаты. И чрезвычайные обстоятельства.
-  Но почему не оформили приказом?
-  Сделали ошибку. Обратились за согласованием в штаб округа, и там отказали.
У генерала окончательно испортилось настроение. Ещё одна проблема. И большая проблема. Он знал, что штабные работники не любят ослушаний на местах. Даже если подобные ослушания спасают человеческие жизни и имущество. Ему просто придётся наказать полковника. Да и всех остальных тоже.
Потом через его кабинет прошла череда других офицеров. Командующий находился на месте в воскресенье, и штаб работал вместе с ним.
Прокурор получил указание провести ревизию расходования стройматериалов на придунайском участке. Если не снять, то требуется хотя бы показать тамошнему полковнику, что за его деятельностью внимательно следят, и нарушений не потерпят.
Порадовал начмед. Он тщательно выполнял план по подготовке госпиталей к приёму раненых в случае начала военных действий, обучил более сотни женщин, чтобы они могли работать в качестве младшего медицинского персонала, если необходимо. Жаловался, конечно, на отсутствие материалов, медикаментов, транспорта, но хотя бы не было признаков самоуправства, как у других.
День незаметно подходил к концу, и генерал стал собираться домой. Он хотел немного отдохнуть до прихода мед. инструктора.



Глава 7

Отдыха не получалось. Нет. Свирский вытянувшись лежал на полу на спине, как учила Оксана. Но как только закрывал глаза, сразу же в голове возникали образы семьи. Картинки пятнадцатилетней давности в гарнизоне его воинской части в Таджикистане. Жизнь только стала налаживаться после переезда в пыльный военный городок, состоявший из щитовых домиков, у подножья гор. Он тогда служил зам. командира бригады, и, чтобы показать пример подчинённым, его семья приехала одной из первых. И жена, и дочка так и остались молодыми в его памяти. Дисциплинированной семьёй военного, которая моталась за ним по необъятным просторам Евразии.
Но нужно было подниматься. Он услышал скрип открывающейся металлической калитки во дворе, что означало, что прибыл мед. инструктор. Оксана была пунктуальным человеком и приехала вовремя. Генерал посмотрел на себя в зеркало и пригладил волосы.
«Эх! Сколько седины появилось!»
Он слышал, как она раздевалась в прихожей, затем постучала и вошла. Уже в спортивном костюме и с пакетом в руках.
-  Здравствуйте! Мама напекла пирожков и просила вас угостить. Можно?
И, не дожидаясь ответа, направилась на кухню.
-  Они ещё тёплые, - донеслось оттуда вместе со звуками тарелок.
С её приходом как будто потеплело в комнате. Генерал даже слегка вспотел в своём новом спортивном костюме.
-  Как вы себя чувствуете? – спросила она, вновь появившись в комнате.
-  Я стал другим человеком, - слегка соврал он.
Говорить про боли не хотелось.
-  Я рада. Тогда начнём!
Опять он висел вниз головой, работал ногами, разрабатывая шею. Он продержался минут пятнадцать. Потом стал хватать ртом воздух. Сказывалось ранение, полученное в Средней Азии.
Свирский сидел на полу, пытаясь отдышаться. Рядом стояла обеспокоенная Оксана.
-  Снимите рубашку! Вам же жарко. Снимите!
И она решительно стала помогать ему освободиться от неё. Увидев, что она с удивлением поглядела на углубление на груди, сказал извиняющимся тоном:
-  Дыхания не хватает. Лёгкое прострелено.
Ему показалось, что у неё на глаза навернулись слёзы, но она резко повернулась и завозилась с тренажёром.
-  Я не знала. Вы мне не сказали.
Она продолжала, стоя спиной к нему, что-то подкручивать на аппарате, а он восстанавливал дыхание.
Тогда тоже старались отдышаться после изнурительного перехода. Стояла изматывающая жара. Расслабились, скинули бронники, остались в майках с кругами пота под мышками. Ударили неожиданно, как будто появились из-под земли. Отбились, но с потерями. Слава богу, вертушка пришла быстро, и его вывезли по воздуху. Если бы запоздала, то не сидеть бы ему сейчас в городе Одессе. С тех пор при любых обстоятельствах он никогда не разрешал подчинённым снимать бронежилеты.
-  Можем продолжать, - предложил он.
Она жалела его и снизила темп. Но даже так минут через двадцать оба почувствовали, что на сегодня хватит.
В ванной Свирский вновь взглянул на себя в зеркало.
«Да, генерал. Требуется подтянуться! А то круги под глазами, потный весь».
Пока мылся, подумал:
«А одеть-то что сейчас? Опять форменную рубашку и штаны с лампасами?»
Когда появился на кухне, сказал:
-  Вы извините, что я одет так по казённому. Просто нет ничего. Не успел обзавестись.
Опять показалось, что она слишком резко отвернулась, чтобы завозиться с тарелками, которые были совсем не нужны. На столе уже всё было готово. И пирожки, и чайник.
Нужно было с чего-то начинать разговор.
-  Расскажите мне, пожалуйста, о ситуации в городе. Опасно?
Эта тема его интересовала в первую очередь. На следующий день требовалось решать, что делать с бывшим генералом МВД.
-  Опасно. Приходится быть осторожной, особенно после наступления темноты. Да, и днём всякое случается.
-  Ну, а патрули? Дружинники?
-  Патрулей мало. И ходят они пешком. А те разъезжают на машинах. Ребята-школьники, конечно, помогают. Особенно, ночью. Но их на весь город не хватает.
-  А как они ночью помогают?
-  Раньше было просто страшно. Подъезжали на грузовиках, врывались в дома, взламывали двери и всё выносили. Телефонные линии предварительно перерезали, а мобильная связь у нас давно отключена. Пока приезжал патруль, уже всё было закончено. Мы жили в страхе: кто будет следующим.
-  А сейчас?
-  Мальчишки несколько раз дали им отпор, и их стали бояться. В последнее время у нас в районе просто не было подобных случаев.
«Так. И что же мне теперь делать с полковником?»
-  Трудно сейчас в городе? А вы сами как живёте? Вдвоём с мамой?
-  Да. Трудно приходится. – Она улыбнулась. – Постоянно отключают то воду, то свет. Нужно успеть за это время сделать всё по дому. Как-то выкручиваемся.
-  Я заметил, что на улицах много народа. Да, и такого количества машин нигде не видел. Даже в Москве. Рестораны работают, и народ там сидит. Удивительно!
-  И казино работают. Подпольно, конечно. И рынки. Много чего ещё. Все как-то выкручиваются. У нас город такой.
-  А работаете только вы? У мамы работы нет?
«Может быть, муж где-то воюет и пересылает деньги?»
-  Да. Только я работаю. Выкручиваемся. – Опять повторила она и улыбнулась.
«Значит, мужа нет».
-  Я думаю, нелегко вам приходится, - задумчиво сказал он. – Вольнонаёмные у нас мало получают.
В ответ они просто пожала плечами.
-  А как вы научились своей профессии? У вас так хорошо получается! Я просто забыл о боли.
На этот раз он сказал правду. Он действительно чувствовал себя просто комфортно.
-  Спасибо. Просто у меня в подростковом возрасте нашли грыжи в позвоночнике. Кто-то посоветовал курс на доске Евминова. Знаете, не хотелось стать в таком возрасте калекой, и я стала часами на ней заниматься. Как видите, со мной всё в порядке.
-  Да. Вижу!
С ней действительно всё было в порядке. Спортивная фигура. А вот с ним не очень.
-  Я стала помогать другим. И у меня получалось. Потом прошла курс первой помощи.
«Это у начмеда», - подумал он.
-  Потом меня взяли в восстановительный центр при штабе.
И добавила, глядя ему в глаза:
-  И вас я приведу в порядок. Только заниматься нужно несколько раз в день. Одного раза недостаточно. Плюс надо прибавить общеукрепляющие упражнения. У вас немного атрофировались мышцы, пока вы лежали в госпитале.
Это было правдой.
-  Я вас быстро восстановлю. Главное, чтобы вы сами этого хотели.
-  Я очень хочу. Но для этого вам придётся приезжать ко мне по нескольку раз в день.
Она ещё раз взглянула ему прямо в глаза.
-  А я просто не буду уезжать.



Глава 8

Свирский откинулся на стуле. Приятно гудели мышцы, и он оттягивал момент, когда надо начинать очередной рабочий день. Перед ним лежал ворох бумаг на подпись, и он предупредил, чтобы его полчаса не беспокоили. Не выходил из головы вчерашний вечер.
Тогда они надолго замолкли, стараясь не встречаться взглядом, и Свирский лишь выдавил из себя:
-  А маму надо предупредить?
-  Нет. Мама знает. - Коротко ответила Оксана.
Она лишь попросила немного вина, и он открыл бутыль, которую ему запихнул в машину майор на Дунае. Потом всё происходило, молча, и никаких слов не требовалось. Он лишь долго не мог заснуть, обнимая тёплое женское тело, а она всё целовала его тихонечко в шею.
С утра Оксана заставила его сделать серию упражнений, и он почувствовал, что полон сил, несмотря на ноющие мышцы. Потом они завтракали, и теперь уж открыто глядели друг другу в глаза, мысленно вспоминая вчерашнее.
Следовало как-то организовывать дальнейшую жизнь, поэтому первым начал он:
-  Я пришлю за тобой машину, чтобы перевезти твои вещи.
Она, молча, кивнула головой, размешивая сахар в чашке.
-  Насчёт работы я договорюсь с твоим начальством.
Ещё один кивок.
-  И ещё. Ты сможешь купить мне нормальную одежду для дома? Я как-то отвык и даже не представляю, где и что нужно покупать.
Они оба рассмеялись.
Потом он собрал в пакет кое-что из продуктов, которые прислал начпрод.
-  Передай маме! Я думаю, что нам хватит того, что осталось.
Она, опять молча, взяла пакет. Лишь когда Свирский уходил, сказала:
-  Я жду тебя к двенадцати на занятия по физподготовке. И не опаздывать!
-  Слушаюсь, товарищ мед. инструктор!
Он подошёл, неловко обнял и поцеловал её на прощание.
В машине Свирский поймал себя на том, что улыбался. «Не хватает только, чтобы заметили шофёр и охранник!» И он сделал серьёзное лицо. Хотя сержант-охранник и так знал, что Оксана из дома не уезжала. Он же ночевал в комнате на первом этаже. Свирский понимал, что сегодня об этом узнает весь штаб. Но что делать? В штабах работают люди, и им всегда нужна новая тема, чтобы поговорить. На сегодня и завтра их темой станет Оксана.
Он оторвался от воспоминаний. Надо было начинать рабочий день. Генерал быстро подписал документы и набрал номер начмеда:
-  Доброе утро! Свирский.
Выслушав уставной ответ подчинённого, начал:
-  Мне требуется проводить курс восстановительных процедур несколько раз в день. Поэтому временно освободите...
Тут ему пришло в голову, что он даже не спросил фамилии Оксаны. Нужно было как-то выкручиваться.
-  ...инструктора от других обязанностей. У вас есть, кем её заменить?
Он не сомневался, что, конечно, найдётся, но протокол требовал, чтобы он задал подобный вопрос. Получив заверения, что они найдут замену, генерал положил трубку. Первый вопрос был решён.
Второй был более сложным. Свирский взглянул на часы. Оставалось пять минут до того, как к нему должны прибыть Воронин и комендант города. Решение, что требуется сделать, он принял ещё вчера, но предстояло обдумать свою собственную судьбу. Теперь он знал, почему Воронин охарактеризовал предыдущего командующего как мужественного человека. Он знал, на что шёл. А сколько он сам продержится на этом месте? Конечно, меньше, чем его предшественник. Ему дадут поруководить несколько месяцев, и нагрянет инспекция из округа. Предыдущего перевели с понижением в должности и в звании замом командира бригады на Дальний Восток. А ему даже этого не видать. Учитывая его ранения, просто спишут вчистую из армии. И что он станет делать?
«Никуда не поеду из этого города. Мне здесь нравится. Пойду к коменданту и буду преподавать школьникам военное дело. А по вечерам буду с автоматом патрулировать улицы».
Деньги за последние годы он практически не тратил. Конечно, их здорово съела инфляция, но на первое время хватит.
С этой мыслью он нажал на кнопку селектора.
-  Товарищ комендант! – начал он, когда подчинённые расселись с настороженными лицами. – Я объявляю вам выговор за безответственное отношение к хранению оружия. Наличие оружия на складах в школах проверит прокурорский надзор, когда завершит инспекцию придунайского рубежа.
И повернувшись к Воронину, добавил:
-  Сегодня же оформить приказом передачу оружия и назначить ответственных за его учёт и хранение в каждой школе. Также приказ о несении дежурств и ответственных за формирование групп патрулирования.
Вновь обратился к коменданту.
-  Сергей Васильевич! – впервые он назвал его по имени и отчеству. – Вы лично отвечаете за исполнение этого приказа. Проведите инструктаж всех ответственных. Если произойдёт ЧП, то нас заставят прекратить патрулирование, и тогда пострадает и население, и мы сами. Я надеюсь, что вы понимаете всю серьёзность данного поручения?
А про себя подумал:
«Округ отказал в согласовании предыдущему командующему, а мне никто не отказывал, потому что я к ним не обращался».
Полковник прочистил горло и ответил по-уставному:
-  Так точно, товарищ генерал!
А затем добавил совсем не по уставу:
-  Горожане будут вам очень благодарны за подобное решение.
Свирский не прореагировал. Он ещё плохо знал и Воронина, и полковника, чтобы обсуждать с ними такие темы. На этом этапе требуется соблюдать дистанцию, и решать вопросы с соблюдением всех формальностей. По его первым дням в качестве командующего и в штабе, и в городе будут судить, какого им прислали. Пусть сразу знают, что командующий требовательный и не терпит расхлябанности.
Потом, когда комендант ушёл, проинструктировал Воронина:
-  Приказ должен быть серьёзным и тщательно сформулированным. Кто и за что отвечает. Вы понимаете, что в Севастополе будут его читать под лупой.
Копии всех приказов командующего автоматически поступали в штаб округа.
Потом были другие дела, и он всё время поглядывал на часы. Генерал обещал прибыть точно к началу занятий и хотел сдержать своё слово.
Дома он честно отработал на снарядах полчаса. Оксана уже перевезла вещи, и его ожидал собственный домашний костюм и тапочки. Поначалу он чувствовал себя в них непривычно.
Турок умудрился в своё время подключиться сразу к трём энергосетям, поэтому одна из них всегда работала, и они не зависели от постоянных отключений. В доме был установлен огромный бак для воды и собственный бойлер, и у них не существовало проблем с водой, как у других горожан. Было по-домашнему тепло, что редко случалось в его жизни. Не хотелось думать ни о чём. Хотелось лишь, чтобы сказка никогда не кончалась.
Оксана успела приготовить обед, и Свирский заставил себя не поглощать пищу, чтобы заправить организм и бежать куда-то дальше, как раньше, а неторопливо есть, при этом успевать что-то сказать и выслушать ответ, оторвавшись от тарелки с супом. Когда они закончили, он никак не мог собраться с силами, чтобы подняться из-за стола, и Оксана сама пришла ему на помощь:
-  Тебе, наверное, уже пора.
Ему уже давно было пора, и он начал вставать. Тело, хотя и гудело от упражнений, но слушалось хорошо. Он раздумывал, принять или нет болеутоляющее, и решил, что пока не стоит. А вот другие таблетки пришлось выпить.
-  Я никогда не видела таких лекарств, - поинтересовалась Оксана. – Что это?
Говорить об этом не хотелось, но пришлось.
-  Это старая история. В Средней Азии дурак-дозиметрист не заметил, что у него не работает прибор. Сидели на броне и нахватались радиации от пыли, когда подул ветер из Ирана. Тогда Израиль хорошо там поработал. Нас напичкали какими-то препаратами, и думали, что пронесло. Но в госпитале всё вылезло наружу, и теперь до конца жизни придётся сидеть на таблетках.
Она прижалась к нему и откровенно заплакала.
-  Ну, ну! Врачи сказали, что с этим до ста лет прожить можно. Не опасная доза. Вон! Даже волосы не вылезли.
На самом деле было не так. Голову прикрывала каска, а вот лёгкие были беззащитными. И дозу он получили приличную. Врачи в госпитале в Москве только покачали головой, когда прочитали его историю болезни. Что-то говорили о специальной диете, но даже в московском госпитале не смогли её организовать. Именно из-за облучения много лет назад и пришлось ему проваляться так долго на больничной койке, так как организм самостоятельно не справлялся с восстановлением.
-  Ничего! И от этого мы тебя вылечим.
Оксана немного успокоилась.
-  Товарищ генерал! Прошу без опозданий явиться на вечерние занятия лечебной физкультурой.



Глава 9

Пошли рабочие будни. Вместо того чтобы ездить с инспекцией, генерал, когда позволяла погода, облетал объекты на вертолёте. Везде были дыры. Не хватало людей и материалов. Он знал, что и противник имеет представление о ситуации из спутниковой разведки. Китайцы продавали спутниковую информацию за хорошие деньги любому желающему. Старая, как мир, китайская философия: мудрая обезьяна наблюдает с горы, как в долине дерутся два тигра.
Все ресурсы направлялись на укрепление Крыма, где, по мнению командующего округом, ожидался главный удар. Свирский не был большим специалистом в военно-морском деле, но ему казалось, что переброска по морю крупных соединений для вторжения в Крым вряд ли закончится успехом, потому что половина судов просто не дойдёт до берега, и будет уничтожена авиацией и ракетами с берега. Но командующий округом был штабным работником с большим стажем, и его компьютеры просчитали этот сценарий в качестве наиболее вероятного варианта развития событий. Все в Генштабе знали, что и на той стороне тоже всё просчитывается на компьютерах, и выбирается самый невероятный для нас вариант. Сколько раз он сталкивался с подобным на поле боя. Все знали, но продолжали работать по установленным схемам, и бороться с этим было бессмысленно. Приходилось надеяться только на расторопность и смекалку местных. Например, они стали просто разбирать многочисленные брошенные дома и использовать материал для укреплений. Не говоря уже о более мелких находках сметливых людей.
Не радовала погода. Зима выдалась холодной, и работы пришлось свернуть. Город замерзал. Газ поступал нерегулярно, электричество часто отключали, и из окон многоэтажек торчали трубы от печек, из которых курился дымок. Жгли дрова, которыми запаслись летом, вырубив всё, что возможно, кроме вековых деревьев в городе, которые удалось отстоять.
Днём на улицах было неспокойно, а по ночам иногда стреляли. Утренние сводки, которые присылал комендант, пестрели преступлениями всякого рода, но в целом, удавалось держать ситуацию под контролем.
На Дальнем Востоке, в Средней Азии и на Кавказе продолжались военные действия, то затихая, то вспыхивая вновь. Войне, казалось, не будет конца. Свирский, как кадровый военный, частенько задумывался над тем, что можно сделать, стоя перед картой страны и ставя себя на место главнокомандующего. Но ничего радикального не приходило в голову. Каждый из вариантов имел свои изъяны. И серьёзные. На нашей стороне было мощное ядерное оружие. На их стороне – неисчислимые людские массы. Голодные и обозлённые, готовые на всё ради миски с рисом. И идеология ненависти ко всем, кто не похож на них, кто не молится их богам. А в Союзном государстве демографическая ситуация была критической. На каждого работающего или воюющего приходилось по два старика-пенсионера.
Дома всё было на удивление хорошо. Совершенно не чувствовалась разница в возрасте. В чисто житейском плане Оксана была значительно опытнее его. Она полностью взяла в свои руки хозяйство в доме, плюс заботу о восстановлении его здоровья. Свирский по три раза в день занимался на различных снарядах, сидел на специальной диете. Он делал ради неё всё, чтобы она чувствовала, что нужна.
Иногда наплывали воспоминания многолетней давности. Пыльный посёлок, горы на горизонте, дружелюбные таджики из соседних кишлаков. Когда началось нашествие из-за гор, их перебросили в долины, где они отбивались от отрядов пришельцев из Афганистана. В штабе посчитали, что семьи требововалось эвакуировать из-за сложной обстановки в регионе. Поручили придурку-майору из тыловых, который загрузил немногочисленных женщин и детей в автобус и направил его в райцентр в сопровождении двух солдат. Сам на БМП поехал вперёд, чтобы обеспечить дальнейший маршрут автобуса. Дружелюбные таджики остановили автобус, вытащили все пожитки, которые везли семьи военных, и, чтобы скрыть следы, подожгли автобус вместе со всеми людьми. Потом постреляли немного вверх, чтобы изобразить нападение душманов. При всеобщей нищете в кишлаках, те немногие вещи, которые везли семьи военных, казались им просто сокровищами. Если бы БМП с майором сопровождал автобус, то ничего бы не случилось.
Комбриг поступил жёстко. Вызвал вертушки, и они залили два соседних кишлака фосфором. Разведка доложила, что никто не уцелел в адском огне. Даже стены домов оплавились.
Ну, а с придурком-майором, который бросил автобус, комбриг тоже поступил по-своему. Разжаловал его в лейтенанты, на что имел право, и послал на самое остриё, в разведку. Там уже знали. На войне слава идёт впереди человека. В первом же боестолкновении смертника послали вперёд, и его, здоровенного, раскормленного кабана, не знающего, как прятаться от огня противника, разорвало на куски выстрелом из гранатомёта. Разведчики доложили, что из-за сильного огня противника им пришлось отступить, и кости тылового придурка до сих пор лежат где-то в горах, обглоданные зверьём и отбеленные солнцем.
У Свирского как будто всё выжгло изнутри. Ничего не осталось. И он выжигал всё на своём пути. Сколько он видел выгоревших кишлаков, посёлков, городов. Не счесть! Это была война без законов, без пленных, без деления на солдат и на гражданское население. Все были врагами.
Дома Оксана тоже спрашивала его, когда же, наконец, закончится война. Он не мог прямо ответить, что никогда. Придумывал варианты, что скоро. Хотелось бы, чтобы она поверила. Но она не верила.
И ещё. Её нужно было постепенно готовить к тому, что рано или поздно придётся выехать из уютного дома, где всегда было тепло, и из кранов текла горячая вода. Не будет пайка и обмундирования. И хорошей зарплаты по меркам Одессы. И это может произойти в любой момент. Свирский понимал, что просидит на месте командующего укрепрайоном до первой инспекции из штаба округа. Если бы он сам был командующим округом, то снял бы себя без промедления. Слишком много самоуправства. Не помогли бы никакие объяснения. Его подчинённые делали всё, что могли, но ситуацию можно было понять, только проработав здесь какое-то время, как он. Но как всё объяснить Оксане? И как она поведёт себя, когда он уже не будет командующим, а простым отставником? Думать об этом не хотелось, и он жил, как будто каждый день был последним.




ЧАСТЬ 2.  НАШЕСТВИЕ

Глава 1

В воздухе пахло весной.
Это была одна из самых тяжёлых зим в городе. Стояли холода, и газ поступал нерегулярно. Ветхая система водоснабжения постоянно выходила из строя. Проблемы множились день ото дня. Инфраструктура города умирала, так как в неё не вкладывались средства в течение многих лет.
Но люди как-то выжили, и стали выходить на улицы, радуясь первым лучам солнца. Свирский в комфорте тёплого двухэтажного особняка неоднократно спрашивал себя, а как они выживают.
-  Выкручиваются, - неизменно отвечала Оксана, когда он задавал ей этот вопрос.
-  Торгуют. Родственники из сёл помогают. Выкручиваются. – Был ответ коменданта города на тот же вопрос.
Они с полковником всё ещё сохраняли дистанцию, хотя исчезла напряжённость, характерная для первых дней знакомства. Генерал никак не мог привыкнуть к независимой манере держаться, которая отличала полковника. Это не вязалось с его прошлым опытом в Средней Азии и на Кавказе. Но там была война, и генерал списывал на мирное время подобное отношение коменданта к вышестоящему командиру. Но как полковник поведёт себя, если завтра начнётся война здесь, в Одесском укрепрайоне? У Свирского были полномочия снять с занимаемой должности любого из его подчинённых. Но кем заменить полковника? И нужно ли? На войне всё ясно и понятно. А здесь приходилось учитывать множество различных факторов. И это раздражало.
-  Он же хозяин в городе, - поразила его Оксана, когда он, наконец, решился задать ей вопрос о коменданте.
-  Хозяин? – переспросил он.
-  Ну, здесь так повелось, - попыталась объяснить она. – Мэр всегда был хозяином, без которого ничего не решалось. А теперь вместо мэра - комендант. Он должен сохранять баланс между интересами различных группировок. И давать людям жить и зарабатывать деньги.
Свирский обдумывал услышанное.
-  Что означает «сохранять баланс»?
-  Он должен быть посредником, когда сталкиваются интересы различных людей. Чтобы никто не получал преимуществ, чтобы не началась война интересов.
Возможно, Оксана имела представление о чём-то, чего не знал он. Или не понимал.
-  Какой хозяин? Есть командующий. То есть я. Какие ещё  хозяева?
Она положила свою руку на его.
-  Виталий! Он просидел здесь всю жизнь, и в городе его уважают. Он пытается что-то делать для людей. Хотя, естественно, и себя не забывает. Ну, так у нас повелось. Ничего не поделаешь.
-  Это как? – иронично спросил он.
Оксана хитро улыбнулась.
-  А вот так! Было, есть и, наверное, будет всегда.
Он понял. Одесса не отличалась от других азиатских и кавказских городов. И ему стало обидно, потому что хотелось, чтобы она была другой.
И ещё генерал осознал, что означал отрешённый взгляд полковника. Тот понимал, что Свирский – это временно, а он – надолго. Его заменить некем. И от этой мысли стало совсем противно. Он попытался перевести разговор на шутливую тему. Мол, раз так, то он сам уйдёт в отставку, найдёт себе тёпленькое местечко у коменданта и забудет обо всех проблемах. Но Оксана не поддержала его, напомнив, что пора начинать серию вечерних упражнений. Она, вообще, становилась напряжённой от его попыток начать разговор об отставке.
Свирский взглянул на часы. Она была права. Не оставалось ничего, кроме как подчиниться.
Позже, в тепле постели, Оксана вдруг неожиданно продолжила тему:
-  Даже не думай! Тёпленькие места – это не для тебя.
Она уже заснула, а Свирский всё лежал с открытыми глазами. Тёпленькие места действительно были не для него. Что же тогда оставалось?
Вот уже три месяца он возглавлял укрепрайон, регулярно связывался с командующим и начальником штаба округа в Севастополе. Просил, требовал. С ним разговаривали корректно, каждый раз интересовались самочувствием, но он всегда наталкивался на стену непонимания. Ему отказывали во всём. «Обходитесь наличными средствами!» Планы по строительству оборонительных рубежей просто не могли быть выполнены при подобном снабжении строительными материалами и техникой. Холодная погода, вообще, сорвала все графики. Весной территориальные батальоны разбегутся по личным огородам на посевной сезон. И не было такой силы, которая смогла бы их остановить. Иначе семьи просто умрут от голода следующей зимой. А они составляли основной костяк сил в районе. Мужчины от 45 и старше, отслужившие, отвоевавшие, отработавшие своё, а сейчас строящие укрепления для своей собственной защиты от варваров, засевших на другой стороне Дуная.
И настораживало отсутствие инспекции из штаба округа. Так не полагалось. Нового начальника всегда проверяли по прошествии нескольких месяцев. Ожидали весны? И что он скажет им в своё оправдание? Говорят, что предыдущий командующий просто написал рапорт с просьбой о переводе в действующую армию, и его просьбу удовлетворили. С понижением в должности и в звании. Ну, а с его ранениями действующей армии не видать. Что же тогда?
Мысли перекинулись на положение за Дунаем. Там по-прежнему было тихо. Нач. разведки получил несколько публичных замечаний за неэффективность в сборе информации. Генерал предложил послать на другой берег разведгруппу. На войне это было обычной практикой. Но здесь подобная операция потребовала согласования со штабом округа, и оттуда пришёл отрицательный ответ: «Не провоцировать румынскую сторону». Там считали, что тишина – это хорошо. А он знал, что затишье должно настораживать. На противоположной стороне Дуная давно не было румын. Там сидели турки и всякий сброд с Ближнего Востока. Об этом догадывались местные жители и предупреждали его во время инспекционных поездок. Но приборы разведчиков ничего не показывали, и считалось, что доказательств не имелось.
Сам нач. разведки вдруг оказался очень больным и засобирался на операцию в госпиталь. И непременно в Москву. По его мнению, грыжу могли прооперировать только там. Добрые люди уже донесли, что он заказал контейнер для вещей, а днём ранее из штаба округа поступил запрос на его аттестацию, что означало, что после операции офицер убудет для несения службы в другое место. Старая и надёжная практика ещё раз сработала. Зам начальника разведки был совершенно другим человеком и не имел родственников на ответственных постах в Генштабе. Поэтому Свирский собирался выдвинуть его на место уезжающего начальника и надеялся, что тот не будет обращаться по любому вопросу в штаб округа. Вместе с ним генерал найдёт способ, как проверить свои подозрения по поводу другого берега Дуная.
По всему миру шла война. И всё с большим ожесточением. Союзному государству удалось отбросить очередное наступление фундаменталистов в Средней Азии. На Кавказе был создан мощный рубеж обороны. На Балканах объединённые силы европейских государств пока сдерживали продвижение мусульман. Средиземное море служило надёжным естественным рубежом от проникновения из Северной Африки. Даже простой взгляд на карту указывал, что единственным местом, где они ещё не попытались проникнуть в Европу, было Чёрное море. Крым был сильно укреплён. На Кавказе стояла мощная боевая группировка, которая выкинет их в море, если они попытаются высадиться на побережье. А на 500 километрах береговой линии между Дунаем и Крымом стояли две мобильные бригады, не имеющие опыта боевых действий, и территориальные войска, которые хорошо воюют только рядом со своим домом. И положение со строительством рубежей обороны в соседних укрепрайонах было не лучше, чем у него. Генерал уже успел познакомиться с соседом из Николаева. И спутниковая информация о ситуации в их районе у противника, конечно, имелась. Если бы он сам планировал атаку на Европу, то нанёс бы удар именно здесь. Но у Генштаба была совершенно твёрдая позиция: «Не провоцировать!» Формально с Турцией военных действий не велось. Закрытие Босфора считалось лишь недружественным шагом. Резня в Болгарии и фактическая оккупация Румынии заслуживали осуждения и только.
Оксана зашевелилась и что-то сказала во сне. Наверное, плохой сон приснился. Свирский обнял её, и она успокоилась.
Он подумал о том, что благодаря этой женщине, стал по-другому видеть мир. Раньше он был для него чёрно-белым, а сейчас генерал вдруг начал замечать цвета. Зелёная ёлочка во дворе, которую они нарядили на Новый год. Штормовое море тёмно-синего цвета. Голубое небо в разрыве облаков.
Еда перестала быть средством заправки организма для поддержания его работоспособности. Раньше он не замечал, что ел, а сейчас начал радоваться, когда видел на столе поджаристые блинчики с вареньем из летних запасов и другие вкусные вещи.
В штабе Свирский стал смотреть на часы, ожидая, когда он сможет уехать домой. В последние годы у него были лишь помещения, которые он занимал и куда являлся, чтобы переночевать. А теперь у него был дом, с уютом, теплом и любимой женщиной.
И постель. Не койка, заправленная шерстяным одеялом, куда он ложился, чтобы дать организму отдохнуть несколько часов и затем бежать на службу, а огромная кровать с чистым бельём и приятным запахом. Не просто отдых, а полноценный сон. И женщина, согревающая его постель и его жизнь.
И ещё он стал замечать время. Раньше Свирский вспоминал о течении времени два раза в году: на Новый год и в день рождения. За рюмкой с сослуживцами он вдруг осознавал, что стал на год старше, но потом в военных буднях всё напрочь забывалось. Впервые он задумался о времени и о том, как быстро оно бежит, возле елочки во дворе в новогоднюю ночь. Генерал смотрел на резвящихся вокруг неё людей и думал о том, как много отпущенной жизни было растрачено на борьбу и как мало её осталось для себя. И с тех пор Свирский начал воспринимать каждый день как подарок.
С этой мыслью он провалился в сон до утра.



Глава 2

Утро всегда начиналось с неизменной зарядки. Оксана занималась вместе с ним и не давала ему пропустить ни одного дня. Свирский заметно окреп, хотя часто кружилась голова, и мерк свет в глазах, но он переводил дух минуту-другую и продолжал изводить себя на тренажёрах.
На кухне уже возилась Галина Алексеевна. Они пригласили маму Оксаны пожить у них, когда в её блочном доме 70-летней давности стало совсем холодно. Она поначалу отказывалась, но Оксана уговорила её побыть с ними хотя бы временно, пока не пройдут холода. С тех пор она распоряжалась их нехитрым запасом продуктов и старалась как-то разнообразить стол. Они со Свирским были на «вы» и называли друг друга исключительно по имени и отчеству. Мама Оксаны была всего на пару лет моложе его.
Затем поездка в штаб. Генерал перестал стесняться брать с собой Оксану, которая стала ездить на работу в его машине. Он высаживал её у поликлиники, и сотрудники уже давно перестали судачить и не обращали на них внимание. Зима была тяжёлой, и каждый был занят своими проблемами.
В штабе его ожидали документы и сообщения из центра и из штаба округа. После этого неизменное обсуждение текущих дел с Ворониным.
-  Мы остаёмся без нач. разведки, - было новостью дня. – Он сегодня оформляет документы и отбывает в Москву. Прощального банкета не планируется. Уезжает тихо.
Свирский, молча, пожал плечами.
-  Нас торопят с аттестацией.
-  С чего бы вдруг? Он же на операцию ложится.
-  По-видимому, Москве нужно время для подыскания ему нового места службы.
-  Ну, и напишите такую, которая подходила бы и на повышение, и в тюрьму.
Воронин понимал, о чём шла речь. Такую, чтобы опытный кадровик сразу бы понял, с кем имеет дело. Они умеют читать между строк.
Проинструктировать нового главного разведчика Свирский решил, когда уляжется пыль после отъезда старого. У него были некоторые мысли на этот счёт, но тот вдруг сам напросился на приём.
-  Нам сообщили с Дуная, что сегодня ночью с того берега открыли огонь по лодке, которая попыталась переправиться на наш берег. Тут же подошёл катер и снял находившихся на ней людей. Засекли краткие переговоры между катером и берегом. Переговоры велись на арабском или турецком языке. Мы передали запись в Москву, и там занимаются переводом.
Офицер в целом производил положительное впечатление, хотя генерал знал, что у него почти не было боевого опыта. А Свирский считал, что это было существенным недостатком в людях.
-  На прошлой неделе был такой же случай?
-  Так точно. Только тогда, по-видимому, люди в лодке были убиты.
-  Две попытки в течение недели. Что-либо ещё?
-  Отмечается значительное увеличение числа приборов ночного видения вдоль реки. Они явно усилили охрану.
«А бывший не доложил! Думал только об отъезде».
-  Эфир?
-  Практически ничего.
«Плохие признаки!» - подумал генерал, а вслух сказал:
-  Подготовьте план разведывательных мероприятий, которые будем проводить, когда закончится непогода. Даю вам два дня.
В последние дни шли проливные дожди и дул ветер, а на море был сильный шторм. Люди сидели по домам, и работы не велись. Штаб убрал с моря сторожевые корабли, которые ушли в Севастополь.
Потом был комендант.
-  Ночью мы уничтожили группу, которую разыскивали последние несколько дней.
Генералу показалось, что ночью сквозь сон он слышал стрельбу и взрывы в отдалении, но не придал этому значения. В городе частенько стреляли по ночам.
-  Есть потери?
-  Нет. Окружили дом в Червоном хуторе и расстреляли из гранатомётов. Никто не ушёл.
По приказу генерала неделю назад ликвидировали посёлок цыган, где женщины практически в открытую торговали наркотиками. Все задержанные семьи были отправлены в лагеря для интернированных в глубине Украины, но трём мужчинам удалось не попасть в окружение. Вечером того же дня они убили двух военнослужащих в качестве мести за депортацию семей, и на них была объявлена охота. Комендант опасался, что они могут попытаться напасть и на дом генерала. Весь город знал, где он живёт. Поэтому прислал дополнительно двух человек, которые ночью охраняли территорию. Свирский в душе порадовался, что теперь их можно убрать. Слишком много народа стало бродить по его дому и вокруг него.
-  Как удалось так быстро обнаружить бандитов? Обычно, они уходили безнаказанными.
Комендант пожал плечами.
-  Воры навели. Они не любят мочилово.
«Выражается, как в кабаке».
-  Но они же своих не выдают.
-  А эти – не свои. Цыгане, одним словом.
Свирский вспомнил слова Оксаны о коменданте. Оказывается, он и у воров пользовался авторитетом. Но уничтожил банду, и ладно. Они могли бы много чего натворить.
Потом пошли доклады других подчинённых, разговор со штабом в Севастополе. Ближе к обеду вдруг опять потемнело в глазах, и Свирскому показалось, что на какой-то момент он даже потерял сознание. В это время он сидел за столом, и никого в кабинете не было. Стёр испарину, появившуюся на лбу, и посидел пару минут с закрытыми глазами, чтобы придти в себя.
Днём раньше он, наконец, прошёл новый медосмотр у начмеда. Свирский с улыбкой упомянул о происходивших затмениях сознания, но связал их с тем, насколько интенсивно занимался на тренажёрах. Начмед тогда как-то внимательно взглянул на него, но ничего не сказал в ответ, и это Свирскому не понравилось.
Обедать он, обычно, ездил домой. Он находился недалеко от штаба, и они с Оксаной укладывались в отпущенный на обед час. Генерал не хотел, чтобы подчинённые думали, что для него и для Оксаны не существовало правил. По пути домой Свирскому показалось, что она была в подавленном настроении. В последнее время она плохо себя чувствовала.
Рабочий день, который мало отличался от других, уже подходил к концу, когда неожиданно появился начмед. Он был нечастым гостем.
Как обычно, Свирский поинтересовался, как идут дела у его дочек. Обе служили в армии Израиля, а там тоже складывалась непростая обстановка. Используя своё тактическое ядерное оружие, стране удавалось отбрасывать орды окружавших её арабов, но единственный иранский ядерный заряд, который достиг территории Израиля, нанёс значительный ущерб, хотя и взорвался в пустынном месте. Дул неблагоприятный ветер, который разнёс радиоактивную пыль по населённой территории, и теперь половина населения была вынуждена выходить на улицу в марлевых повязках и с сумками с противогазами. Были заражены поля и источники воды.
В ответ Израиль нанёс ядерный удар и полностью уничтожил инфраструктуру Ирана, что послужило катализатором для объединения мусульман в борьбе с неверными.
-  Редко разговариваю. Но у них всё в порядке. Воюют.
И в Союзном государстве, и в Израиле существовала жёсткая цензура на разговоры через спутниковую связь.
-  Виталий Сергеевич! – приступил начмед к теме, с которой явился.
Они с генералом с первого дня перешли на обращение по имени и отчеству. Начмед начинал с полевого госпиталя в период польской войны, и с тех пор помотался по Дальнему Востоку, пока не получил назначение в «тихий округ» перед уходом в отставку. Он никак не производил впечатления военного, хотя носил форму. Хотелось называть его: «Доктор», а не «Товарищ полковник».
-  Вам нужно пройти полное медицинское обследование в хорошем госпитале.
Генерал промолчал, поэтому начмед продолжил.
-  Я думаю, что лучшим местом был бы Киев. В Москву привозят тяжелораненых со всех фронтов, а в Киеве поспокойнее.
Свирский прочистил горло.
-  И что же вы у меня нашли?
-  Ничего. Только подозрения. У нас нет необходимого оборудования, чтобы ставить диагнозы подобного рода, а тем более проводить курс лечения.
У генерала неприятно защемило сердце.
-  Михаил Ильич! Мы с вами оба военные люди. Поэтому скажите мне напрямую! Что у меня?
-  Виталий Сергеевич! Мне сразу не понравился ваш анализ крови, когда вы прибыли три месяца назад. Я даже удивился, что вас выписали из госпиталя. Но подумал, что в Москве виднее.
-  Но я пролежал почти полгода.
-  Наверное, они поспешили. Вам полагался ещё один курс процедур.
-  Михаил Ильич! В Москве каждая больничная койка на учёте. Там всегда спешат. Давайте говорить о наших делах.
-  Хорошо. Ваш вчерашний анализ ещё хуже. Даже больше. Он угрожающий. Три месяца назад я подумал, что всё обойдётся, что это – временное состояние, но оказалось, что не так.
-  Скажите! Что вы подозреваете?
Собеседник прямо смотрел генералу в глаза.
-  Я подозреваю лейкемию.
Потом поспешно добавил:
-  Но, конечно, нужны дополнительные анализы.
Генерал сидел прямо, глядя перед собой. Мыслей не было. Была пустота.
-  Доктор! Сколько я протяну?
Он даже не заметил, что обратился не по уставу.
-  Я не специалист по данной болезни. Больше по ранениям тела. Но из того, что я знаю, всё зависит от индивидуальности каждого организма. Есть курсы лечения. В отдельных случаях делается операция.
-  Операция? – повторил за ним генерал. – В госпиталях такое творится с ранеными на фронте, что у них руки не дойдут до меня.
Он не узнавал своего голоса.
-  Вы знаете, что я врач. И как врач, я настаиваю, чтобы вы прошли обследование в госпитале в Киеве. В конце концов, я могу ошибаться.
-  Доктор! Я хотел бы побыть один.
-  Да, да. Конечно.
И он как-то совсем не по-военному стал собирать свои бумаги и направился к двери.
Когда он уже выходил, очередная тёмная волна окутала на мгновение мозг. Свирский откинулся и вытер лоб.
Потом он долго стоял у окна и смотрел, не видя ничего снаружи. Даже не слышал, как дождь барабанил по стеклу. Стоял без света. Старая военная привычка никогда не подходить к освещённому окну. На столе звонил телефон.
«Кажется, отвоевался, - думал он. – Не много мирной жизни отпустила мне судьба».
Он знал эту болезнь, и через что проходят больные ей люди.
«Хотелось бы, чтобы врач ошибался. Ну, что же. Я много повоевал с врагами, теперь пора повоевать за свою собственную жизнь».
А потом ему в голову пришла мысль о том, что его всё равно рано или поздно снимут, и будет лучше, если он сам уйдёт по состоянию здоровья. Это будет достойным завершением военной карьеры. Столько ранений!
«А как же Оксана? А ведь она уже знала. Ещё до меня».
В штабах нет секретов. И если что-то известно лаборантке, то об этом знает и весь госпиталь. И восстановительный центр при нём тоже.
Генерал отошёл от окна и включил свет.
«Теперь поборемся! И за жизнь, и за Оксану».



Глава 3

Синоптики из Москвы угадали с погодой. Действительно, как они и предсказывали, непогода пошла на убыль, и с утра лишь иногда срывался мелкий дождь. А в ближайшие дни вообще должно потеплеть.
Давно в штабах поговаривали, что учёные Союзного государства научились воздействовать на погоду. Только этим можно было объяснить не прекращающуюся засуху в арабских странах в последние годы и регулярные циклоны над Китаем, которые смывали все посевы. Поставки дешёвого продовольствия из Северной Америки давно прекратился. Там шла своя война. Поэтому по всей Азии счёт погибших от голода шёл на миллионы, и ситуация ухудшалась с каждым годом. Если это было действительно так, то сама погода превратилась в оружие массового поражения, которое использовалось, чтобы победить в войне. Но никто точно не знал, так как, очевидно, это было большим секретом.
Полночи они с Оксаной обсуждали, что нужно делать, и решили, что следует согласиться с начмедом и ехать в Киев. Она категорически отказалась остаться в городе и настояла, что поедет с ним. Никакие аргументы не действовали. Даже то, что она потеряет работу и паёк. Деньги ничего не стоили. Или почти ничего. Основное – паёк. Продукты были дороже денег. Свирский прикинул, сколько у него осталось денег, и на какое время их можно растянуть, покупая продукты на рынке, чтобы Оксана пожила в Киеве. На несколько месяцев, конечно, хватит. А что потом?
-  Даю честное слово, что напишу рапорт, - в третий раз пообещал он с утра перед отъездом.
-  Я позвоню в 10 часов и проверю, - пригрозила она.
Свирский притянул её к себе и поцеловал. Так, прижавшись друг к другу, они простояли пару минут прежде, чем выйти во двор. Пора было уезжать. Ему – в штаб, ей – в реабилитационный центр.
Они вдвоём с Оксаной сели на заднее сиденье машины и медленно выехали. За ними пристроилась автомашина с двумя дополнительными охранниками, которых прислал комендант для охраны территории ночью и сопровождения днём.
«Нужно снять их с дежурства, - вспомнил генерал. – В городе и так почти каждый день стреляют. Каждый боец на счету. А банду уже ликвидировали».
Ехали медленно. Дороги не ремонтировались годами, и они были в ужасающем состоянии. Из-за проблем со спиной в гараже выбрали не бронированную, а обычную автомашину с самой мягкой подвеской, и шофёр лавировал на ней между выбоинами в асфальте, стараясь не причинять боль командующему.
Старая военная закалка сработала и на этот раз. Свирский успел свалить и прижать Оксану к сидению машины ещё до того, как он начал стрелять. Тот человек в широкой, чёрной куртке, из-под который он выхватил короткоствольный автомат.
Первая очередь прошла над ними. Генерал рванул дверь машины, другой рукой выдёргивая из кобуры пистолет, который никак не поддавался. Вторая очередь прошла по машине, когда он уже лежал на земле, снимая пистолет с предохранителя. Всё происходило как в замедленной съёмке. Свирский видел в нескольких шагах от себя человека в чёрном с автоматом, из дула которого вился дымок. Он поднимал оружие для следующей очереди, на этот раз в него. На лице был звериный оскал.
Генерал успел выстрелить первым. По той же старой военной привычке патрон всегда находился в стволе, и не пришлось терять время на передёргивание затвора. Пуля ударила человека в грудь и свалила на землю, но по щелчку Свирский понял, что на нападавшем  был бронежилет. И ещё он услышал автоматную очередь позади себя.
«Он не один, - пронеслось в мозгу. – Где охранник?»
Он взглянул на машину. Часть тела и кровавые клочья вместо головы сержанта свешивались на землю из открытой передней двери.
Чёрный человек приподнялся и уже держал в руках автомат. Генерал выстрелил и по касательной попал в бронежилет, потом ещё раз. Человек хоть и пошатнулся, но не выпустил из рук оружие.
«Ноги!» - опять мелькнуло в мозгу.
Он два раза выстрелил и попал. Человек дико закричал и, наконец, выпустил из рук автомат, схватившись за ногу. Генерал сделал выдох, прицелился и выстрелил ему в голову. Вопль мгновенно прекратился.
Свирский впустил в лёгкие воздух, резко поднялся и выглянул из-за машины. Через стекло он увидел второго. Тот перезаряжал автомат и тоже увидел его. Генерал выстрел через стекло, но тот успел наклониться и спрятаться за машиной.
«Автомат», - сработало в мозгу.
Пригибаясь, он бросился к телу охранника. Оружие было в машине. Сержант не успел сделать ни одного выстрела. Свирский рванул на себя автомат, но ремень зацепился за что-то внутри. Отчаянно дёргая на себя оружие, он глядел, как из-за машины показался второй человек в чёрной куртке и поднимал своё оружие.
«Эх! Не успел!» - В отчаянии подумал он и услышал автоматную очередь.
Ухо привычно отметило: Калашников. Человека в чёрном отбросило, но автомата он не выпустил.
«В броник попал».
Второй нападавший лежал и ловил ртом воздух, подтягивая автомат на грудь. Ствол был направлен в сторону Свирского.
Он повернул голову внутрь автомашины. Там всё было в крови. Сзади прозвучали выстрелы.
«Опять АКМ».
Генерал сбросил ремень автомата с ручки скоростей, за которую он зацепился, и рванул оружие на себя, падая на землю. Ещё одна очередь, и пули взбили грязь вокруг лежащего человека.
«Кто же так стреляет!?»
А нападавший, не обращая внимания на летящие пули, уже целился в генерала. Свирский лёжа передёргивал затвор автомата, когда в сантиметре от его головы прошли две пули. И тут же очередь из Калашникова. Свирский резко приподнялся, направив ствол в сторону человека в чёрном, но понял, что стрелять уже не нужно. Тот лежал неподвижно в грязи, а там, где должна быть голова, вся земля была забрызгана чёрной жидкостью.
«Сколько их ещё?»
Выставив перед собой автомат, он выглянул из-за машины. К нему приближался босой мальчишка в трусах и в майке с Калашниковым в руках.
-  Свои! Свои! – Отчаянно закричал он и в доказательство поднял вверх руки с автоматом.
Мальчишка был худой, долговязый и нескладный. Он застыл на месте с поднятым автоматом. У генерала подкосились ноги, и он тяжело сел, прислонившись к колесу машины. Мозг заволокло чёрным туманом, и очнулся он от голоса:
-  Вы ранены, товарищ генерал?
Над ним склонился мальчишка в майке и с автоматом. По голове и телу бежали капли дождя. Зрелище было нелепым.
«Кто это? Откуда он взялся?»
Спрашивать не было сил.
«Оксана!»
Свирский резко рванулся. Мальчишка испуганно отскочил.
Через заднюю дверь он наклонился над ней, лежащей на полу салона.
-  Всё. Закончилось. Вставай!
Он стал тянуть её, но она не реагировала.
-  Ну, вставай же! Закончилось.
Его руки наткнулись на что-то липкое.
-  Товарищ генерал!
Сбоку появилось лицо мальчишки.
-  Помоги мне! – приказал Свирский.
-  Товарищ генерал! Мёртвая она.
Он с ужасом взглянул на свои руки. Они были все в крови. Свирский распрямился, всё ещё не отрывая взгляда от рук, и его опять укрыла чернота.
Он не знал, сколько просидел возле машины. Когда окружающий мир, наконец, сфокусировался, он увидел перед собой мальчишку с автоматом, стоящего босиком в луже, и женщину, которая причитала, ощупывая его, как будто не верила собственным глазам.
-  Колька! Колечка! Жив.
Она разревелась, сдёргивая с себя кофту и пытаясь укрыть ей мальчишку.
-  Как же ты? Замёрзнешь!
-  Подожди, мам! – отбивался парень.
В отдалении застыли какие-то фигуры мужчин и женщин.
«Что они здесь делают? Чего они ожидают?» - Пришла на ум ленивая мысль.
-  Товарищ генерал! – опять возникло лицо мальчишки. – Нельзя вам тут. Пойдёмте к нам! Мы живём в этом подъезде. Пойдёмте! Вы не ранены. Я осмотрел. Нас учили. Ну, пойдёмте же! Мам! Помоги!
Они вдвоём помогли ему встать на ноги. Он не сопротивлялся.
«А как же она?»
Но они под руки уже вели его к подъезду. Ноги плохо слушались. Генерал взглянул на машину сопровождения. Стёкла осыпались от количества пуль, которая она получила. Из неё тоже не успели сделать ни одного выстрела в ответ.
Когда уже входили в квартиру на первом этаже, вдруг забухали сапоги и подъезде, и, тяжело дыша, появились военные с автоматами наперевес.
-  Товарищ генерал! – козырнул один из них.
-  Вот отсюда! – зарычал Свирский. – Обеспечьте охрану места происшествия! И вызовите транспорт!
Не дожидаясь ответа, тяжело прошёл внутрь квартиры. Женщина, хлопоча, провела его в малюсенькую ванную.
-  Ой! Вы же весь в крови. Сейчас я воду включу. Слава богу, есть сегодня. И полотенце принесу.
Свирский опёрся руками на умывальник и взглянул на себя в зеркало. На него глядело измождённое лицо старика с пятном крови на щеке. Он не узнавал себя.
«Что теперь? Зачем всё теперь? Зачем?»
И он второй раз в жизни заплакал.



Глава 4

 Генерал сидел на краю ванной в состоянии полной апатии. Где-то в глубине сознания проскальзывала мысль о том, что нужно привести себя в порядок и выходить наружу. Он не мог сидеть здесь бесконечно. Свирский заставил себя умыться и вымыть руки. Куртка и брюки были безнадёжно испачканы кровью. Оттирать их было бессмысленно. На рубашке были огромные пятна пота под мышками.
За дверью кто-то басил, выспрашивая у парня. Тот отвечал тенорком:
-  Ну, я выскочил в чём был. Только АКМ успел схватить. А там увидел, как какой-то расстреливает машину.
Потом:
-  Не. Я только одного уложил. А второго – товарищ генерал.
За расспрашивающим закрылась входная дверь. Меньше всего генералу хотелось бы, чтобы его в таком виде увидел кто-либо из подчинённых.
В голове мелькнула мысль:
«А почему на меня? Почему сейчас?»
Нападавшие явно были кавказцами. Это он понял. Покушение было тщательно спланировано. Они поджидали именно его. Отомстить за Кавказ? Зачем посылать так далеко? Он – не та фигура, за которой следовало бы охотиться, чтобы отомстить. Генерал служил в штабе и не принимал непосредственного участия в военных действиях. Тогда почему?
Там, в Таджикистане, прежде чем атаковать, напали и тяжело ранили командующего.
Мысли в голове перекатывались, как тяжёлые шары.
«Сначала организовали покушение, затем попытались взорвать штаб, и только потом пошли на них из Афгана. Покушение, штаб, атака. Штаб!»
Свирский рывком открыл дверь.
-  Николай! – вспомнил он имя парня.
Тот возник в дверном проёме, явно испуганный. Он уже успел одеться. Из-за спины выглянула ещё более напуганная мать.
-  Быстро в мою машину! Возьми оттуда мой коммуникатор! Быстро!
-  Есть!
Парень рванул к входной двери, на ходу схватив в руки автомат.
«Хорошо обучил их комендант со своими отставниками», - автоматически отметил Свирский.
-  Простите! Как вас зовут? – Обратился он к появившейся матери парня.
-  Ирина Александровна.
Генерал попытался придать своему голосу теплоту, но он предательски дрожал. Свирский не узнавал себя.
-  Ирина Александровна! У вас не найдутся мужские брюки. Мне срочно нужно в штаб, а я не могу явиться туда в таком виде.
И он показал на себя. Потом добавил:
-  Я верну.
Та захлопотала.
-  Да, конечно же. От моего мужа остались. Он сейчас на Амуре служит.
На Амуре шли самые кровопролитные бои с китайцами.
Она быстро вернулась с тёмно-коричневыми брюками.
-  Вот. Вам подойдут.
В это время влетел Колька с коммуникатором, который держал за антенну. Тот был перепачкан кровью. Он знал, чья это кровь. Генерал прошёл в ванную и стёр кровь полотенцем. Он действовал, как автоматический механизм. Свирский знал это состояние. Знал по всем войнам, которые прошёл.
Он стал набирать номер. Пальцы плохо слушались, но, в конце концов, удалось соединиться.
-  Дежурный, капитан...
-  Отставить! Свирский. Весь личный состав дежурного взвода на улицу! Выставить блокпосты на всех подъездных путях к зданию штаба в радиусе 50 метров! Останавливать весь транспорт без исключения! В случае неподчинения, стрелять на поражение! Без предупреждения! Приказ поняли?
-  Так точно! Взять под охрану...
-  Отставить! Выполнять! Под твою личную ответственность, капитан. Стрелять на поражение! Выполнять немедленно!
Он опять вышел из ванной в коридор. Там стояли перепуганные мать с сыном.
-  Николай! – ещё раз обратился к нему генерал. – Какой транспорт во дворе?
-  Микроавтобус медпомощи.
-  Подойди к старшему по званию и скажи, чтобы подогнал его вплотную к подъезду! И чтобы убрал всех зевак! Задачу понял?
-  Так точно! – рявкнул парень  и рванул к двери.
Он не расставался с Калашниковым.
«Хорошим солдатом будет».
Пока тот бегал, генерал натянул на себя брюки отца парня. Мужик был здоровым, и они болтались на животе. Он, как мог, затянул их ремнем из форменных брюк и свернул в узел свои и куртку. Посмотрел на себя в зеркало. На него глядел боец. Уже не старик, а боец.
-  А вот сейчас мы повоюем, гады! – сказал он вслух и вышел из ванной.
-  Готово, товарищ генерал! – доложил Колька.
Прежде, чем уйти, он обратился к парню:
-  Благодарю за службу!
Тот вытянулся.
-  Служу народу!
Это был девиз, который ввёл главнокомандующий и который быстро прижился. Это была поистине народная война. Каждый из народов воевал за выживание. Как в Великой Отечественной.
Свирский пожал ему руку.
-  Я прослежу за твоей военной карьерой, - пообещал он.
-  Спасибо, товарищ генерал.
Следующей была его мать. Молодая женщина, но с сетью морщин на лице от постоянной борьбы за выживание.
-  Ирина Александровна! Спасибо за всё. За Николая. Он будет настоящим мужчиной.
Она смутилась, но быстро пришла в себя.
-  А та женщина в машине, она...
«Что скрывать? И так весь город знает».
Генерал посмотрел в сторону.
-  Да.
Он повернулся к двери, чтобы не видеть слёз, которые хлынули из глаз матери Кольки.
Выйдя из подъезда, он сразу же нырнул на переднее сидение микроавтобуса санитарной службы. К нему подскочил сержант.
-  Кто внутри?
Автобус был старенький, рассчитанный на перевозку двух тел.
-  Женщина и один из сержантов, - доложил шофёр.
Оксана опять была с ним в одной автомашине.
-  Когда будете выгружать, прикройте носилки и проследите, чтобы не было посторонних, - сказал он, глядя в пространство.
За всю жизнь он видел несчётное количество трупов и знал отношение к ним тыловых служб.
-  Не беспокойтесь, товарищ генерал. Всё сделаем по-человечески. - Совсем не по-уставному вдруг ответил водитель.
Свирский сфокусировал взгляд на говорившем. Человеку с сержантскими погонами было глубоко за пятьдесят. Это был резерв начмеда.
И добавил, как будто прочитав его мысли:
-  Вы можете переместиться в салон. Я думаю, что вам там будет лучше.
Но переместиться в салон генерал не успел. Грянул оглушительный взрыв и в округе посыпались стёкла. Перепуганные люди бросились по подъездам. Из-за домов поднялся столб дыма.
Он знал, что произошло. Началась война.


Части 2 и 3 можно прочитать на сайте ПродаМан








Рецензии
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.