Владимир Сорокин как зеркало русского либерализма

Хотите узнать будущее России, года так до 2028-го? Вернее и не будущее вовсе, а либеральную фобию по поводу этого самого будущего. Читайте «Сахарный Кремль» Владимира Сорокина. Можно узнать много интересного.

Россия, пережившая Смуту Красную, Смуту Белую, Смуту Серую, вновь поделена на земщину и опричнину. «Смутьяна красного» выбросили из мавзолея, русские люди публично сожгли заграничные паспорта, Московский Кремль перекрашен в белый цвет. И после всего этого наступает благословенная эра Возрождения Руси, той самой «кондовой, избяной, толстозадой». Китай становится сверхдержавой,  китайские словечки прочно вошли в лексикон русских людей, и даже «государевы люди»-опричники ездят на китайского образца «меринах», к бамперу которых прикрепляют свежесрезанную собачью голову и метлу. А на восточных рубежах Руси возводится Великая стена, которая должна отгородить страну от враждебного мира.

Собственно, в «Сахарном Кремле» Сорокин лишь дополняет несколькими штрихами картину, описанную еще в «Дне опричника». Но если повествование об одном дне опричника Комяги, сумевшего в течение суток «задавить» столбового (то есть спалить усадьбу и повесить хозяина на воротах), утвердить новую программу скоморохов, «погасить» звезду (то есть устроить публичную выволочку популярному сказителю, допускающему крамолу), слетать в Тобольск к ясновидящей Прасковье по личному поручению любвеобильной Государыни, осадить покусившихся на опричные барыши таможенников с Дороги (многоярусной скоростной магистрали, по которой идут товары из Китая в Европу), - это Новая Россия глазами одного героя, то «Сахарный Кремль», состоящий  из 15 историй - это 15 отдельных взглядов.

В продолжение темы, начатой «Днем опричника», автор детализировал уклад России будущего, где топят печи в многоэтажках, строят кирпичную стену, отгораживаясь от врагов внешних, с врагами внутренними борются опричники; ходят по улицам юродивые и калики перехожие, а в домах терпимости девки в сарафанах и кокошниках встречают дорогих гостей. Сахар и мед, елей и хмель, конфетки-бараночки – все рассказы объединяет общая стилистика, сказовая, плавная, сладкая.

Два последних романа Сорокина уже назвали антиутопиями и многие даже ужаснулись описанному автором варианту будущего. «Неужели нас ждет такая Россия и такое будущее», - вопрошает впечатлительный читатель.  Надо отметить, что страхи эти имеют одну и ту же либеральную природу. И за ернически злым повествованием  Сорокина скрыто непонимание и неприятия всего того, что именуется российской историей и государственностью. Неслучайно символ этой самой государственности – Кремль – в виде куска сахара поглощается героями рассказов в самых различных обстоятельствах.

«Россия поднялась с колен, чтобы опуститься на четвереньки», - так воспринимает Сорокин происходящие сегодня в стране процессы. И можно было бы с ним согласиться. Ведь мы, т.е. те, для кого сильная российская государственность в любом случае не является жупелом, также не можем быть в восторге от России нынешней, но вот только природа нашего неприятия путинского правления (а именно оно отражено в романах автора) совсем иная. Нас как раз устроило бы то, что Сорокина пугает: и Великая стена на границах, и жесткая, но эффективная вертикаль власти, и даже режим опричнины. Ей-богу, в романах Сорокина опричнина не выглядит столь уж страшно, как во времена царя Ивана IV. А народ-то наш российский, что ни говори, любит, когда всяких «гадов» сажают на кол. Да и сам Комяга, вместе с которым мы проживаем «День опричника» и  трагически погибающий в «Сахарном Кремле», хоть и совершает не бесспорные в нравственном отношении поступки, но выглядит очень даже симпатичным парнем. Если же вчитаться в строки «Сахарного Кремля», то понимаешь, что народ вполне доволен той жизнью, что наступила в эпоху Возрождения Руси. А свирепствующий Приказ Тайных Дел создает неудобства лишь единицам, которые не в силах сдержать порывов своего вольнодумия. И описанные события в рассказе «Undegraund», где диссединствующие элементы мистическим образом превращаются в лютых зверей и раздирают на части членов государева семейства, включая малых детей, наполняют сердца читателей праведным негодованием по отношению к нелюдям. А все потому, что картина будущего России, описанная Сорокиным, многими не воспринимаемая положительно сегодня, в целом адекватна ментальности русского народа. И сам автор, для которого этот вариант будущего нежелателен, но который видит его очертания уже сегодня, отделяет себя от своего народа. И не в силах остановить объективный ход истории, спасется не иронией даже, а циничным стёбом. Ведь для Сорокина всегда были важны прежде всего личные индивидуалистические интересы. А если государство их в  хоть в чем-то ущемляет, пропади оно пропадом! Достаточно вспомнить, как он в одном из интервью рассказывал, что после того, как его не пустили в киевский ресторан в джинсах, будущий автор «Сахарного Кремля» воскликнул: «Господи, хоть бы рухнуло это проклятое государство!» И теперь призрак этого «самого ужасного в мире» государства воскресает в воспаленном мозгу российских либералов. Но так уж развивалась русская история, что без сильного государства и деспотического правления Россия выжить не могла.

Как и «День опричника», «Сахарный Кремль» был восторженно принят либеральной критикой и, напротив, подвергнут уничижению официозом. И здесь тем, кто причисляет себя к национально мыслящей российской интеллигенции, не следует принимать ни ту, ни другую сторону. В обоих романах есть моменты, достойные внимание и даже восхищения, как например, сцена в кабаке из одноименного рассказа, где в весьма неприглядном виде представлены персонажи, прототипами которых являются представители нынешней российской элиты, да и не только ее. Однако концепция, с позиций которой написаны оба романа (хотя, возможно, автор считает, что никакой концепции нет), образ мыслей самого автора и его восприятие действительности являются сугубо либеральными, антигосударственническими. Призраки диктатуры, похоже, не дают покоя ни российским либеральным политикам, ни писателям. Зайдите на их ресурсы и в массе новостей и аналитики увидите нескрываемый страх перед грядущей диктатурой в виде возродившегося сталинизма. И это при том, что никакого нового Сталина на политическом горизонте как-то не наблюдается и возрождением СССР не пахнет, если не считать худших советских традиций, взятых на вооружение членами «Единой России» (а что с них взять, все родом из КПСС). Но господа либералы настаивают на своем – Путин возрождает советскую власть, и с этим надо бороться. Но уж если и вести речь о приближении диктатуры, то никак не в виде советского тоталитаризма. Напротив, вся политика Путина, проводимая им в течение 8 лет и продолжаемая ныне его преемником Медведевым, была основана на сохранении либеральной модели экономики и одновременно полном сворачивании гражданских свобод в обществе. Эдакий гибрид либерализма и тоталитаризма, гибрид нежизнеспособный, надо сказать.

В главном же Сорокин, похоже, прав: смута рано или поздно закончится, а диктатура неизбежна. И ход истории это не раз доказывал. Смута 1640 года в Англии закончилась диктатурой Кромвеля, смута 1789 года во Франции диктатурой  Наполеона, потрясения 1917-го – диктатурой большевиков, а потом и Сталина. Сегодня стоит вопрос, в чьих интересах эта диктатура будет установлена. Но грядущий тоталитаризм уже заложен в основе нынешней смуты, нынешнего хаоса. И Сорокин здесь не открывает Америки. Эту мысль когда-то пытался довести до сознания читателя Юрий Поляков, еще в 1993-м году написавший свой знаменитый «Демгородок», после которого от автора отвернулась вся «прогрессивная» интеллигенция. Очевидно, что измученный потрясениями народ России пожертвует любыми гражданскими правами и свободами, если гарантированно получит взамен социально-экономическую стабильность и обретет веру в будущее. И картина, описанная в «Дне опричника» и «Сахарном Кремле», как это не покажется кому-то страшным и отталкивающим, может оказаться пророческой.