Хмурое утро Спичева

1

Было обычное осеннее утро. Хмурое, как настроение Спичева, который расхаживал по своей шикарной квартире в центре города. Квартира, как ее владелец, излучала из себя роскошь и некую уверенность в завтрашнем дне. Да, такие люди как Спичев идут по жизни что называется высоко задрав голову и широко раскинув пальцы, по крайне мере так о них думают те, кто не имеет возможности жить так как они.
Квартира была обставлена со вкусом. На стенах висели какие-то замысловатые картины. Дополняла обстановку дорогая ламповая аппаратура, шикарный огромный телевизор висел на стене. Молодая дикторша рассказывала что-то про загадочные убийства, которые не прекращают происходить в городе и про то, что некий странный символ сопровождает все эти преступления. Что-то связанное с Мельпоменой.
Спичев не слышал то, что говорит телевизор, его вообще мало интересовало чужое мнение, а уж тем более медийные домыслы. Он имел обо всем собственное мнение и имел на все собственный взгляд.
Походив по квартире он одел пиджак, висевший на спинке стула и встал перед зеркалом: «ну что же, думал он глядя на себя, не так уж я и плох. Мне всего тридцать шесть, а у меня есть то, чего у многих не будет и к восьмидесяти: свой бизнес, недвижимость, успех, в конце концов деньги, это ж тоже немаловажно, усмехнулся Спичев, вспомнив свой недавний разговор с Федором - своим помощником и другом, с которым они знакомы были еще с детского сада. Они тогда поспорили про то, что есть главное в жизни и не найдя ничего оригинальнее признали, что это деньги.     Трель мобильного телефона прервало размышления Спичева :
-Да, да, уже еду. Да, да, еду. - Сказал он в трубку и вышел из дома, дверь перед ним открыл водитель, он сел в машину и тронулся в сторону офиса.
За окном мелькали люди со своими проблемами, гениальными замыслами, надоевшей обыденностью и прочей чушью которой двуногие любят забивать свой мозг.
По радио, гладковыбритый вокалист группы «Дихлофос» горланил что-то про «первое лето» голосом кастрированного в далеком падишахском гареме евнуха.
Но Спичеву не было до этого ровно никакого дела. Ему вообще ни до чего не было дела. Порой он сам себе удивлялся. Когда он только начинал бизнесменить, ему много чего хотелось, хотелось доказать, прежде всего себе, что он может, что он способен, способен преодолеть все устои и условности и добиться желаемого.
И вот теперь, когда он поднялся на вершину, ему почему-то всё отчетливее стало казаться, что там ничего нет. Ничего такого интересного, о чем ему мечталось и грезилось при восхождении.
Спичев представлял себе, что человек это спутник. Ракета выводит его на орбиту и ступенями отпадает, так и люди, которые помогали вам при взлете, становятся со временем не нужны.  Да только самое неприятное поджидает впереди, в тот момент, когда вы уже поднялись на орбиту, вы вдруг понимаете, что оказались абсолютно одни в тотальном космосе.
Нет, у Спичева не было депрессивно-религиозных припадков раздать всё неимущим. Более того, ему нравилась его безбедная жизнь, но чего-то все-таки ему не хватало. Так будто перед вами прекрасноподжаренный кусок свежайшего мяса, а ни соуса, ни соли, ни перца нет, и выпить не с кем. Пустота.
-Алексей Митрич! – прервал размышления Спичева водитель. Вы Колюню помните?
-Какого Колюню? – Спичев недоуменно поболтал головой из стороны в сторону, так, будто пытался придти в себя после какого-то сильного потрясения.
-Как какого? Водителя Ефграфова, Вы что забыли? – лицо шофера слегка порозовело от такой вопиющей неосведомленности своего шефа. Не знать самого Колюню……
-Ефграфов…..знакомая фамилия….знакомая знакомая, - нараспев промычал Спичев.
-Конечно знакомая, ещё бы, я ж Вас на прошлой неделе с банкета ждал в «Монтерескью». А Колюня Ефграфова ждал.  Он там ещё вроде бы к министерству каким-то боком подход имеет.
-Кто, Колюня?
-Да нет, не Колюня  , а Ефграфов.
-И что?
-Как что, так Вы же потом с этим самым Ефграфовым чуть ли не в обнимку из этого заведения вывалили.
-А Ефграфов? Помню, помню, - промямлил Спичев, он и на самом деле примерно как-то, что-то припоминал, но очень смутно. Да и вообще если бы Спичев запоминал всех с кем за последнее время выпивал и вместе затем выходил на улицу, его «жесткий диск» давно бы переполнился ненужным дерьмом и вследствии этого мозги обязательно б встали раком и подвисли, а кому он в таком состоянии был бы нужен.
-Так вот, - все не  унимался Человек за рулем. А я с Кольком, ну с водителем этого самого Ефграфова телефонами обменялся, ну в смысле номерами телефонов, - водитель усмехнулся собственной остроте про номера.
-Прелесно…- не придал никакого значения тупому юмору своего подчиненного Спичев. И что?
-Так представляете он мне вчера звонил!!!
-Кто?
-Как кто? !!!- водитель развел руками, благо они стояли на перекрестке.
-Ну,  поздравляю, - Спичеву было абсолютно наплевать на то, что ему рассказывали, и будь он пьян, он давно бы уже послал надоедливого рассказчика по давно известному адресу,  но было утро и терпение Спичева было ещё заправлено «под завязку».
-Так представляете, его прав лишили, за пьянку, ночью гаишники поймали. И Вы знаете почему его остановили???
-Откуда ж я могу знать, на красный наверное проехал или припарковался не там где надо.
-А вот и не угадали. Как раз наоборот. Он ехал один по проспекту, поворотники при каждом перестроении включал, да ещё и пешеходу на «зебре» дорогу уступил. Ему так и сказали гайцы, что им интересно стало, что это за штрих такой, ночью едет 60, да и ещё и по правилам.
-Да, весело, - ответил Спичев и вновь погрузился в свои размышления. Столь пламенный рассказ окончательно убедил его, что люди в большинстве своем дебилы.
Во-первых, зачем этот долбоёб ему всё это рассказывал, а во-вторых «глубокое уважение» вызывают работники дорожной полиции, которые останавливают человека потому, что у них вызывает удивление то, что он едет по правилам.
Нет, не зря он все-таки лез на «эту гору», по крайней мере я не водитель и не гаишник – резюмировал Спичев и даже слегка приободрился. Лучше уж быть одиноким спутником на орбите, чем червем в деревенском клозете.
Не всё конечно было так, как задумывал, одна Альбина чего стоит, но тем не менее.
Машина остановилась возле офиса. Спичев прогнал накатившую во время поездки муть и толкнул входную дверь.
 

2
Когда Спичев зашел в свой кабинет, на его месте восседал Федор.
- О, Ваше Высокородие, Алексей Дмитриевич пожаловали! - услужливо и иронично, имитируя лакейскую интонацию, произнес Федор, уступая место Спичеву.
- Здорово, Федор!
- Привет!
- Что нового в фирме,- поинтересовался Спичев.
- Все в порядке, Боссс, все, собственно, по плану: товар отгружен, договора подписаны, деньги должны поступить через два дня. Все под контролем. Так что по поводу конторы своей можешь не переживать.
- Так, а по поводу Пскова что? - нахмурил брови Спичев, изображая из себя грозного начальника.
- И по Пскову тоже все тип-топ, все движется, все в порядке, все под контролем. Ты лучше вот что скажи, мы с выходные- то пойдем на променад?
- Променад?- переспросил Спичев,- это ты таким заграничным  словом называешь наши загулы? Как ты там говорил: «вперед по белой дороге, влево по синей, вправо по зеленой», или как там у тебя?
- Да будет, будет,- засмеялся Федор- сам-то лучше что ли?  При чем тут дороги? Так, в баньку сходим, туда-сюда, косточки погреем.
- В баньку говоришь? В баньку это, конечно, хорошо, но не могу я в эти выходные, ты же знаешь, я с ребенком встречаюсь.
- А-а-а, точно-точно, точно-точно,- пробубнил себе под нос Федор,- Альбина, значит, разрешает с ним встречаться?
- Что, значит, разрешает?- с металлом в голосе переспросил Спичев,- я с ней разводился, а не с Катькой. И с ребенком я имею полное моральное право видеться, когда мне заблагорассудиться. Тем более что я ей обещал сводить ее в океанариум. Так что извини, друг, но загул в эти выходные отменяется, перенесем на другие, хотя можно и на недельке как-нибудь сходить, Бог даст.
- Хорошо, шеф, а так вообще как настроение, как бодрость духа? – спросил Федор больше формально, чем ему это было действительно интересно.
- Да как, как, по-разному, ну да ладно, зови там, кто-то пришел, будем делами заниматься,- и Спичев погрузился в работу.


3

В 10 часов утра, в субботу, Спичев был возле двери квартиры своей бывший жены Альбины. Вернее сказать, это была его квартира, но когда он уходил от них, и на то были свой причины, он оставил квартиру ей, ну и ребенку. Хотя больше ребенку, чем ей. Он продолжал настойчиво звонить и уже даже перешел на стук, пока кто-то не начал шевелиться в квартире.
«Да,- подумал Спичев, - неужто проспала? Катька проспала? Она же давно об океанариуме просила, на рыбок хотела посмотреть. Странно.»
Дверь открылась. То что он увидел за ней явно оптимизма в Спичеве не вызвало: там стояла Альбина, от нее бурно пахло перегаром, она была закутана в какой-то нестираный халат, волосы были растрепаны. Вообщем зрелище ничего приятного и гламурного их себя не представляло.
- А, это ты, - пробубнила она.
- Да, я. Где Катька-то? Давай быстрее, мы же с ней в океанариум собираемся- сказал Спичев, из всех сил стараясь сохранить спокойствие, дабы не устраивать ссор в присутствии дочери.
- Катьки здесь нет, - ответила Альбина.
- Как нет, а где она?
- Как где? Она у моей сестры, у нее Русланчик заболел. Катька с ним посидит. У нас ведь денег лишних нет на всяких там нянь. Мы, в отличии от некоторых, деньги лопатой не гребем, живем  честно, как можем, людей не обманываем, в отличии от некоторых.
Альбина оперлась на косяк и нагло посмотрела на Спичева.
- Альбин, ты что, обалдела? Я вам денег и так даю!
- Что ты там даешь? На твои крохи и снега в декабре не купишь.
- Крохи, ты называешь это крохами?!
- А как мне еще назвать эти подачки?
- Подачки?!- переспросил Спичев.
- Не делай вид, что ты меня не понимаешь. Ты сам знаешь сколько сейчас стоит жизнь. Я молодая красивая женщина, что я должны экономить на себе! - тон Альбины был нагл и самоуверен.
- Причем здесь ты? Я деньги ребенку даю,- в голове Спичева начинала потихоньку вскипать ярость.
- Ребенку? Нужен он тебе, ребенок, ты только о  себе всю жизнь думаешь.
Спичев преступил порог, отставив Альбину в сторону. Да, квартира его была в ужасном захламлении, что для Спичева, который истерически обожал порядок, было равносильно плевку в душу.
- Ты до чего квартиру довела, Альбина?
- Довела? Я свободная женщина! Что я должна тратить свое личное время на уборку? Я что, уборщица?!
Альбина пошатнулась.
- Да ты же пьяна!- понял Спичев.
- Пьяна, пьяна.. Твое-то какое дело? Ты там тоже небось не праведником ходишь?
- Как я хожу - это мое дело,- парировал Спичев,- но я, по крайне мере, денег даю на ребенка и пьяным к нему не препираюсь.
- Альбинка!- раздался мужской  голос откуда-то из глубины квартиры. Ты чё там?!
- А это кто?!- грубо спросил Спичев.
- А твое какое дело?
- Мое какое дело?!- уже буквально взревел Спичев, схватив Альбину за полы халата, - Мое какое дело?! Ты что, сука, в моей квартире ****южник устроила, а ребенка отсюда нахер выгнала? Вот значит в чем причина!
- Да пошел ты, импотент!
………В этот момент в голове Спичева что-то потемнело. Он сильно сдавил полы халата, глаза Альбины стали большими, лицо побледнело, она стала стучать по стенке, что-то мычать сдавленным криком, потом что-то изрыгнула и обмякла…….
  Пелена прошла, а Альбина так и продолжала что-то орать на Спичева.
- Тьфу, сука,- сказал он, развернулся и вышел прочь.
В голове его плясали черти. Он был в ярости. Он сел в машину, водителя он на выходные отпустил,  и как обычно в таких случаях отправился к себе на дачу.
Почему-то природа успокаивала его. Да как почему? Природа все успокаивает, потому что она естественна и не продажна, как все в этом мире. В природе, в лесу, в небе, в озере, в осеннем тумане есть нечто глубинное, нечто чего нет не в чит-кодах, не в кредит-картах, не в мечетях, не в церквях, не в книгах праведников, не в излияниях грешников. Природа гармонична. Она просто есть. Когда смотришь на рябь на воде или на суровую тяжесть валунов невольно прикасаешься к вечности. К безмолвному спокойствию. К безмятежному «просто бытию». К тому, что мы все давно потеряли, но оно никуда от нас не делось. Спичев поехал туда.
Спичев сидел перед камином и напивался дорогущим коньяком.  Воспоминания о семейной жизни, ярость, все это смешалось в его голове, в диком оргазмирующем потоке. Мысли хороводили в его мозгу, как будто для буйно помешанных был устроен карнавал и площадью для этого действа был выбран мозг Спичева.
  Но одно не давало ему покоя больше остального - это его видение, его сон наяву, сон, в котором он убил Альбину. Это воспоминание одновременно пугало, будоражило и возбуждало его.      Он не мог понять, что же с ним произошло……Что с ним случилось.
 Он с ужасом осознавал, что когда он понял что убил свою бывшую жену, он не испытал ни малейшего чувства сострадания и уж тем более вины.
С мефистофельской улыбкой на лице он  понял, что ему это понравилось. Это противоречило всем догмам и нормам, которые были наложены его родителями, обществом, школой институтом, и прочими. Не в силах переварить это, он налил себе еще коньячку.
- Да, Спичев,- сказал он вслух, подойдя к зеркалу и чокнувшись с собственным изображением. - Да-а.
За окном сияла луна. Спичев прихватил еще бутылочку и вышел на улицу, лес манил его своей неизведанной черной пропастью.
Он сделал глоток и пошел в чащу. Он шел, шел куда-то, шел. Ветки цепляли его лицо, он пару раз спотыкался, падал, еще отхлебывал и опять шел, пока в конце концов не провалился в какое-то темное небытие, в котором он увидел дикторшу телевидения которая читала сводки биржевых новостей, свою жену, придушенную им, милиционеров-трансвеститов, танцующих ламбаду, врачей-изуверов из голливудских страшилок и Бог поймешь что. Но особо ему запомнилась санитарка, которая как ему казалось, выносила его с поля боя, самое удивительное у медсестры было лицо удивительным образом напоминавшее Спичеву его одноклассницу имя которой он никак не мог вспомнить.
Очнулся он в больничной палате. Над ним стоял молодой врач, с мушкетерскими усиками.
- Ну что, очнулись? Имя свое помните?
- Помню.
- Фамилию помните?
- Помню.
- Головой потрясите.
Спичев потряс.
- Тошнит?
- Да нет. А как я здесь оказался?
- Как вы здесь оказались? Я не знаю, я вас не принимал. Я только с утра заступил, а вас ночью привезли.
- Понятно. А позвонить от вас можно?
- Можно. В коридоре телефон.
Спичев тихо вышел, набрал номер Федора и попросил его за ним приехать. Дойдя обратно до палаты, Спичев упал ничком на постель и провалился в небытие. Когда он открыл глаза, над ним стоял как всегда жизнерадостный Федор.
- Ну, ты, Босс, вчера натворил делов!
- Да что было-то?
- Как что? Тебя какая-то мадам привезла ночью. Сказала, ты на дороге бухой в мясо валялся, про какое-то убийство говорил. Они даже милиционеров хотели вызвать. Ты чего натворил-то?
- Да так, ничего, все нормально. С Альбинкой поцапался, вот и накирялся.
- А, ясно,- пожал печами Федор, - Вообщем, я выяснил, Босс, с тобой все в порядке, переломов нет, так, царапины, видать, от кустов. Вообщем, забирать тебя можно. Денег я дал.
- А, Федь, спасибо, Федь. Ладно, поехали.
- Давай, давай. Поехали. Сейчас тебе в ванну надо, отмокать, в себя приходить.
Спичев сидел в машине Федора и думал о том, что же с ним все же произошло. И что самое удивительное - ничего не мог вспомнить.
Все-таки память человека удивительная вещь, она иногда спасает нас от ненужных переживаний, а может быть наоборот от нужных.
- Ладно, спасибо, Федор,- сказал Спичев, когда его довезли до дому,- давай, в понедельник на работе встретимся, поговорим.


4

Утро понедельника началось для Спичева со звонка Альбины. Голос ее был скрипуч и недоволен. По всей видимости, он был насквозь пропитан алкогольными парами.
- Здравствуй, любимый! - с фальшивой любезностью поздоровалась она с бывшим мужем.
- Привет, дорогая,- парировал Спичев.
- Как дела, яхонтовый мой?- усмехнулась в трубку Альбина.
- Да все пучком, бриллиантовая моя.
- Вообщем так,- голос Альбины стал грубым и сосредоточенным,- не буду тянуть кота за хвост. Мы с Гришей решили уехать. Катя уезжает с нами.
В трубке повисла пауза. Спичев долго приходил в себя, пока наконец подобрал нужное слово.
- Почему?- это было первое, что пришло ему в голову.
- Потому что ребенку нужна мать, поэтому она едет со мной.
- А как же я? Куда вы едете?- недоумевал Спичев.
- А это не твое дело, куда едем, туда и едем. Но есть вариант
- Что за вариант?
- Ты переписываешь на меня квартиру, где я сейчас живу, плюс к этому даешь мне 50 тысяч евро. У тебя они есть, не обеднеешь. Тогда ребенок остается с тобой, наймешь ему нянечку, это в твоих силах. В противном случае забудь про нее. И ты знаешь, что я это сделаю.
Голос ее был металлическим, звенящим. Спичеву даже показалось, что ему в мозг врезается бор-машина, или что-то такое же неприятное, металлическое, что-то чужеродное, что-то, чего не должно быть.
Он, привыкший к разным передрягам на работе, в делах, никак не мог поверить, что ему пытаются продать собственного же ребенка, поскольку иначе он расценить слова Альбины не мог.
- Ты что, совсем рехнулась там? Ты что, мне предлагаешь собственного ребенка купить?
- Ты не груби и не ори на меня. Не со своими цуциками разговариваешь. Я женщина свободная. Сейчас повешу трубку и поминай меня как знали. Ты деловой человек, вот и я деловая женщина. Так что, либо - либо. Думай. На раздумья тебе два дня. А сопли твои слушать я не собираюсь.
Альбина повесила трубку. Спичев долго стоял с трубкой в руках, потом медленно положил ее, подошел к зеркалу, помотал головой из стороны в сторону. Ему казалось, вернее он надеялся, что все это ему просто снится. Но сон не развеялся.
- СУКА!- громко произнес он и со всей силы ударил по стулу. - Сука! Тварь!
Спичев был в ярости. Он схватил вазу и с силой бросил ее в любимую картину. Ваза разлетелась в клочья.
- Тварюга, твою мать! Сучка!
Спичев ничком упал на диван и закрыл голову подушкой. Он хотел убежать из этой реальности, из этого мира, где может происходить такое, но  это у него не получалось. Провалявшись минут пять, он набрал телефон Федора.
- Федор, приедь ко мне, мне очень хреново. Отмени все встречи.
Через 5 минут Федор перезвонил ему:
- Я еду.
Пока Федор ехал, Спичев твердо решил, что никаких денег шантажистке не даст. «Правительство ни в какие переговоры с террористами не вступает»,- подумал он и усмехнулся официальности собственной мысли.
Как прошли следующие три, а может четыре дня, Спичев не помнил. Помнил, что клубы какие-то сменялись клубами, рестораны, другими ресторанами, бани, девки, сауны, бассейны, какие-то загородные дома.
Они объездили практически все злачные заведения, которые только могли.
Он отрывался по полной, пытаясь забыть свою боль и заглушить сердечную муку, но в результате и все это на него перестало действовать.
Спичев сидел и грустил, Федор уехал к себе. Что-то грустное вновь накатило на него, в этот момент раздался телефонный звонок, это был Федор:
- Ну , ты как?
- Да нормально.
- Может сходим куда-нибудь?
- Да куда? Везде, вроде, были. Неохота.
- Ясно. А я тут услышал об одном клубе от одного своего товарища. Какое-то, говорят, экзотическое наслаждение там можно получить. Но дорого. Что-то там с какими-то артистами связано. Может конечно херь полная, но считается, что удовольствие это элитное. В клуб пускают только очень состоятельных людей. Хочешь я узнаю?
- Давай, узнай, терять-то все-равно мне нечего. Хотя как сказать нечего. Узнавай. Кстати, Фёдор, ты знаешь, что такое удовольствие?
- В каком смысле?
- В самом, что ни на есть прямом!
- Ну, это когда приятно. Когда хорошо человеку, вот тогда и удовольствие.
- А когда человеку хорошо? – язвительно переспросил Спичев.
- Ну,  - слегка приуныл Фёдор, но не оттого, что у него не было ответа, а оттого, что он не понимал куда клонит его собеседник. Хорошо – это когда хорошо,
- Да и всё тут, чего выдумывать-то, жизнь себе усложнять?!
- Да  я не про мысли, я про само слово – «удовольствие». А впрочем фиг с ним. Узнай в общем про это заведение все, что можешь, и сообщи мне.
- Хорошо, Босс,- сказал Федор и повесил трубку.
Через день на электронную почту Спичева пришло письмо озаглавленное «По рекомендации Федора». В ней говорилось, что если Спичев действительно хочет стать членом закрытого клуба, он должен прибыть в пятницу в 21 час, и далее был указан загородный адрес. Спичев прочитал письмо, записал адрес и набрал телефон Федора.
- Федор, мне пришло письмо. Так что там, ты мне можешь рассказать?
- Слушай, я сам толком не знаю, но по-моему там что-то мутное. Может отказаться от этого?
Но от этого у Спичева еще больше разыгралось любопытство.
- Да нет, Федор, оказаться я всегда успею. Съезжу, посмотрю. Не понравится - уйду.
- Ну, смотри сам, ты уже взрослый.
- Само собой, - ответил Спичев и повесил трубку.
В пятницу ровно к девяти часа вечера он подъехал по указанному адресу. Это было небольшое садоводство, примерно в 60 км от города. Участок был крайним, рядом с лесом. Облечен он был высоким железным забором, кое-где просматривались видео-камеры. Не было никакого намека ни на роскошь, ни на изысканность. Со стороны можно было подумать, что это просто склад. Да, склад, или еще какое-то коммерческое предприятие, может быть строй база. Ну, в этом духе что-то. Спичев нажал на кнопку звонка.
Дверь открыл невысокий человек в темной куртке, на голове у него был капюшон. Надет он был так плотно и низко, что лица его было не разглядеть, тем более что во дворе был полумрак. Он спросил: «Кто вы?»
- Меня зовут Спичев,- ответил гость.
- Что ж. ПРОШУ!
Спичев несмело шагнул вперед.



5
Спичев ожидал увидеть за забором готический замок, окруженный старинным парком, освещенный факелами, с бегающими огромными псами, ну или что-то в этом духе. Вместо этого он увидел вполне современный коттедж в скандинавском стиле, с большим остеклением.
На его пороге стоял человек в светлом костюме и приветливо улыбался. Человек был небольшого роста, крепкого телосложения, но с небольшой физиологической странностью, которую Спичев сразу отметил для себя: у него были разные уши. Одно ухо было острым кверху, а второе полукруглым, как у всех, ну или почти у всех.
- Александр Араратович Каприелов - представился человек, на лице его застыло равнодушное выражение, но его глаза напротив живо изучали своего гостя.
- Спичев. Алексей Дмитриевич,- ответил наш герой и протянул руку. Они поздоровались и прошли внутрь коттеджа. Пройдя сквозь террасу с какими-то растениями, они попали в большой зал, оформленный в стиле охотничего домика. Тут и там были выставлены чучела различных жэивотных, в том числе и экзотических. На стенах висели шкуры и красовалось оружие, скорее всего бутафорское. Обстановка была добротной, но без лишнего лоска и новомодного гламура. Это импонировало Спичеву, он не терпел ненужные изыски.
Возле камина стояли два больших кресла, «почти как в фильме про Шерлока Холмса» - со смехом пронеслось в голове Спичева.
В камине потрескивали поленья и мужчины, удобно расположившись у камина, начали беседу.
- Итак, что вы предпочитаете: коньяк, виски, вино, джин?- спросил Александр Араратович Спичева.
- Пожалуй, коньячку выпью.
Александр Араратович степенно разлил коньяк по специальным сосудам, ярко сверкнуы золотым перстнем, у крашенным огромным камнем. Что за камень Спичев не разглядел, потому как хозяин протянув коньяк гостю, откинулся на спинку кресла, сделав «презентацию» своего камня невозможным для собеседника.
-Сапфир! – произнес Александр Араратович, глядя на огонь сквозь свой бокал.
-Что сапфир? – переспросил его Спичев.
-Как что, Вы же не успели рассмотреть мой камень, а Вам наверняка это интересно.
«Точно под Шерлока Холмса косит, куда я попал, наверное в загородном филиале элитной психушки был сегодня день открытых дверей и Фёдор, после всех моих перерепетий с Альбиной решил меня туда устроить  для поправки здоровья».  - Пронеслось в спичевской голове.

Спичев удивленно посмотрел на Александра Араратовича и поднял свой бокал на уровень глаз.
- Чин-чин,- произнесли собеседники и сделали по глоточку.
- Так что вас всё-таки привело к нам?- распевно произнес Александр Араратович.
- Ну, как что? Как что? - засмущался Спичев, что, вообщем-то, было для него несвойственно.
- - Интерес, да и вообще, слышал клуб у вас тут какой-то. Могли бы рассказать что да к чему? Что да как?
- Что да как, что да как?- иронично переспросил  Александр Араратович,- что да как? А вот вы ответьте мне: Вы театр любите?
Спичев задумался.
- Что значит театр?
- Как что значит театр? Театр, искусство - любите вы его или нет?
- Театр я люблю! – соврал Спичев. Нет, не то чтоб у него было какое-то предубеждение к Мельпомене и её слугам. Вовсе нет. Просто ему было положительно наплевать на все виды искусств, включая театральное. Да, у него была неплохая библиотека, коллекция превосходных раритетных записей и стены его квартиры были украшены картинами известных художников, но это  скорее была для Спичева часть интерьера, которая его успокаивала, нежели предмет эстетского преклонения.
- А что больше всего вам в нем нравится? – не унимался Каприелов.
- В чем? – переспросил Спичев, он всё больше убеждался в том, что попал к какому-то лекарю, ну или что-то в этом роде, шаманы, экстрасенсы и прочая чертовщина.
- В театре.
- Как что? Как что? Просто в театре интересно, – ляпнул не думая Спичев, хотел ещё добавить про вешалку с которой всё начинается, а также про буфет, но подумал, что это по всей видимости будет лишним.
- Интересно….. - Каприелов в упор буравил Спичева своими любопытными глазками…. А подлинность актерской игры Вас интересует или нет?
- Интересует – не интересует, к чему Вы ведете?- смутился Спичев.
- «Интересует»,- передразнил его  Александр Араратович,- а вот еще ответьте мне на такой вопрос: в чем смысл денег? Для чего люди стараются в своей большей массе стать богатыми и занять как можно более высокое положение в обществе?
- Как в чем смысл денег? Ну, когда есть деньги, чувствуешь уверенность в себе, да и вообще. Что за вопросы-то? – Спичев вспомнил свои недавние размышления на эту тему и улыбнулся,
затем глотнул еще коньячку, залпом осушив почти полстакана.
- Я просто хочу, чтобы вы мне ответили, что дают деньги? – Каприелов тоже порядочно приложился к напитку.
- Деньги.. деньги, деньги, - пробубнил про себя Спичев.- Деньги власть дают.
- Власть - это хорошо! Власть- это очень хорошо! - повторил за ним  Александр Араратович,- а еще что?
- Ну что, хватит меня мучить-то? - возмутился Спичев, Каприелов его порядочно поддостал своими расспросами.
- Деньги дают подлинность ощущениям? – Александр Араратович смотрел куда-то в потолок.
- Что вы имеете ввиду под подлинностью ощущений? – Спичев тоже поднял голову и только сейчас заметил что на потолке была репродукция. Но не простая. Нет, дело не с том, что там было написано что-то абстрактное, витиевато-авангардное, будто сотворенное  умирающим в героиновом перегаре полухудожником, полудрагдиллером. Нет, картина была вполне реалистичной, но странность её была с том, что это было совмещение трех картин сразу. В ногах у трёх богатырей сидели три охотника, а на заднем плане Иоанн Грозный убивал своего неблагодарного  сына. Это было несколько странным, но особого диссонанса тем не менее не вызывало. Три богатыря олицетворяли собой силу и мощь Земли Русской, Царь Иван душил предателя, а три охотника просто беспробудно бухали на фоне всего этого. В этом был определенный символизм.
- Как что? – прервал изучение картины Каприелов. Ну, вот например, богатый человек может пить хорошее вино, богатый человек может сам посмотреть то, что бедный может увидеть только по телевизору или в журнале. Согласны Вы с этим?
- Или, скажем, заказывать себе на потолок такие вот чудо мега шедевры? - лукаво ухмыльнулся Спичев.
- А, Вы про это? Да хоть бы и это! Согласитесь, Вы наверняка такого нигде не видели! Посмотрите какой колор, а игра фантазии?– парировал Каприелов.
- Ну, вообще, согласен,- сказал  Спичев. Хорошее вино я могу себе позволить, но что это на самом деле меняет. Я могу напиться вином, или скажем коньяком (Спичев потряс перед собой бокалом), а  (Спичев вспомнил рассказ своего водителя) водярой. Но, что это по сути своей меняет, если в результате мы всё равно оба окажемся в абсолютно невменяемом состоянии.
- Меняет и многое? – рассмеялся Каприелов.
- Что именно???? – и в подтверждение этому своему вопросу Спичев налил себе слоновью порцию и залпом её проглотил, будто «Володька-сбрил-усы» водку из  фильма «Брильянтовая рука».
- Что именно? – издевательски переспросил Александр Араратович. Да хотя бы то, что Вас бы прав точно не лишили, да и эфирных масел и прочей гадости в вашем пойле поменьше, а соответственно и приход более натуральный и менее тяжкий.
- Да, наше как Вы изволили выразиться «пойло» более натуральное, но эффект – то  тоже! – Спичев сознательно пропустил слова хозяина дома про лишение прав мимо ушей, посчитав, что ему либо послышалось, либо это было простое совпадение. И какое все это пьянство имеет отношение к искусству    вообще и к театру в частности?
- Не пьянство. Причем здесь пьянство? Пьянство – это частность! Речь идет о подлинности ощущений, которые при всем прочем может позволить себе лишь очень обеспеченный человек.
- Вы имеете ввиду, что богатый человек может пригласить хороших актеров, посмотреть хороший спектакль, а бедный нет?
- Да какой бы актер не был, все равно он лицедей, врун, а есть спектакли, в которых нельзя обмануть.
- Что вы имеете в виду?- нахмурился Спичев.
- Как что? Помните, как у классика: «Вся жизнь - театр, а люди в нем актеры».
- И что из этого?
- Ну, как что? Думайте, Вы же молодой! – Каприелов самодовольно откинулся на спинку кресла.
- Не такой уж и молодой уже. Но, тем не менее, что Вы имеете виду? Театр, актеры, к чему всё это? Жизнь всё равно самое непредсказуемое и маразматичное шоу из всех мне известных.
- Вот именно! – Александр Араратович  даже потер руки от удовольствия. Жизнь! Жизнь - это и есть самый великолепный спектакль.
- А никто и не спорит, только ваш клуб то здесь при чем? Чем Вы здесь занимаетесь? Вы мне можете это объяснить???
- Жизнь – это супер-шоу. Но это неуправляемое шоу, по-крайней мере до конца не управляемое. Мы ведь с Вами реалисты и не будем оспаривать этот непреложный, во всяком случае, для меня, тезис? – Каприелов достал из внутреннего кармана сигару и сталь мять её большим и указательным пальцами правой руки.
- Ну и …..
-   И?….У нас все немножко более интересно. Мы совмещаем жизнь с театром. – Капрелов резко выбросил сигару в огонь. Это получилось через чур наигранно и как-то смешно. Как в сельском доме самодеятельности в спектакле про шпионов.
- Ха! Жизнь с театром! - Спичев долил себе еще коньячишки. Жизнь с театром!?   Смешно! А подлинность то в чем или Вы имеете в виду то, что оттого, что Вы ставите постановки в подлинных интерьерах, так сказать? Аиду в Египте, а войну в Крыму в Крыму?  Они от этого становятся более истинными? Это что ли?
Спичев еле сдерживал смех.
- Не совсем это. Декорация и внешняя часть представления нас волнует мало. Нас по большей части волнует сама подлинность момента.
- Подлинность момента, подлинность момента??!! – Спичеву вспомнилось про  Установление подлинности доступа (Access Authentication). Но какое все это имеет отношение ко всему тому, что с ним сейчас происходило, Спичев не знал.


6

Дверь открылась и в помещение вошел какой-то немножко странный человек, с виду, скажем так на лицо, он был очень похож на бомжа забулдыгу, но одет он был чисто, очень опрятно и от него ничем не пахло. Но лицо у него было такое, как-будто он его где-то видел. Странно. И Спичев налил себе еще выпить.
- А! - проговорил, а скорее даже пропел  Александр Араратович,- а вот и наш Колюня пожаловал! Познакомьтесь, господин Спичев, это Колюня! Колюня у нас кто? Колюня у нас гений! Колюня у нас очень любит выпить!!! Ну, да кто без греха. Только вот работал Колюня водителем у одного нашего хорошего знакомого….
- Ефграфова? – перебил Каприелова Спичев.
- Так Вы знакомы? – удивился Каприелов.
- Заочно, - ответил ему Спичев.
- О, моя слава бежит впереди меня!!! Хозяин,- Колюня подержался за голову,- есть чем поправиться?
- Есть, есть! Иди, иди туда, на кухню, не мешай нам, мы тебя позже позовем.
- А, хорошо,- и Колюня удалился куда-то.
- Вот ведь,  Александр Араратович постучал пальцами по столу,- а ведь когда-то учился на актера.  Приехал в Москву за счастьем, а устроится смог только водителем. Да и то повезло, Ефграфов его случайно на улице встретил, они толи жили рядом, толи учились вместе. И платил ему хорошо, но со стакана не так просто слезть…..Теперь куда его, у нас пускай попробует, по специальности …Такое бывает. Так вот, о подлинности чувств. Дело не в декорациях, дело далеко не в декорациях.
И они выпили еще…..

7
Прошло где-то часа два. Разговор перетекал из одной ничего не значащей темы в другую, но Спичев всё же так и не мог объяснить себе, что он здесь делает и что это за театр такой, про который ему пытался рассказать Каприелов. Но сам возвращаться к этой теме он не хотел, дабы не показывать свой интерес к этой теме. За те годы, которые он занимался «делами», он усвоил, что если тебе что-то интересно, надо делать вид, что это для тебя не имеет никакого значения. Иначе твой оппонент, видя твой интерес, может поднять цену. Но любопытство все равно брало верх. Спичев решил ещё немного выждать и спросить.
Наши собеседники уже были изрядно пьяны, и к ним присоединился Колюня, который тут же тоже принял на грудь столько, что очень быстро догнал, а затем уже и почти и перегнал собеседников.
- Так что же за театр такой, драмкружок у вас что ли? - спросил Спичев, выдержав достаточную по его мнению паузу.
- Драмкружок? Можно сказать и драмкружок. А можно сказать и клуб. Да, что там говорить, поехали, я тебе все покажу.
Каприелов поднялся, вслед за ним встал Спичев.
- А ты чего расселся? - сказал  Александр Араратович Колюне.- Вставай, вставай, ты нам тоже пригодишься! По профессии.
- А я-то зачем? У меня права отобрали, я за руль не сяду! Тем более пьяный! – громко сказал Колюня, приняв позу плакатного героя времен горбачевской «борьбы с пьянством и алкоголизмом».
- Пойдем, пойдем, прогуляемся, тебе полезно будет. Ехать никуда не надо, мы пешком, пешочком! – успокоил его Каприелов.
- Я ваши спектакли не понимаю. Отыгрался уже, - возразил Колюня.
- Спектакли спектаклями, а это так, прогулка! Пошли не кочевряжся! – Каприелов взял в руки бутылку и встал.
Этот аргумент сразил его наповал и Колюня пошел вслед за ними.
Они вышли из дома, прошли сквозь калитку в заборе. Эта калитка была сзади дома, не та, которая была в воротах, через которые вошел Спичев. Вслед за калиткой начиналась тропинка, которая уходила все дальше и дальше в лес. По ней не спеша, пьяной походкой, они прошли примерно минут 20-25 и оказались на причале. К причалу была привязана лодка.  Александр Араратович полез в кусты и вытащил оттуда два весла.
- Прокатимся?- улыбнулся он.
- Какое прокатимся?- недоуменно спросил  Александра Араратовича Спичев.- Скоро лед встанет!
- Ничего, ничего, тебе понравится, пойдем! И ты, Колёк, садись!
Коля первым прыгнул в лодку, усевшись на носу, следом сел  Александр Араратович и на корму приземлился Спичев. Они отплыли примерно на середину озера.
- Так вот, господин Спичев,- торжественно произнес  Александр Араратович, - ты говоришь, что самое ценное в искусстве? Самое ценное - это ее подлинность. А что в жизни нельзя обмануть? В жизни нельзя обмануть только одно - в жизни нельзя обмануть смерть,- сказал он и как-то зловеще улыбнулся.
- Что ты имеешь в виду?
Все стали смеяться.
- Да так, ничего. Просто тебе скучно и я хочу показать тебе спектакль, в котором ты будешь участвовать. Ты не передумал? Ты ведь для этого сюда приехал?
- Да нет, не передумал.
- Тогда вставай. И ты, Колюня, встань. Аккуратно, чтобы лодка не перевернулась.
Все втроем встали.
- Давайте выпьем.
Каприелов достал бутылку, прихваченную со стола и перелил её содержимое в какую-то фляжку. Было похоже, что она сделана из дорогого металла. На ней был какой-то вензель, какие-то камни, Спичев не разглядел подробностей, было очень темно.
- Давайте выпьем! – громогласно произнес Александр Араратович.
Все сделали по большому глотку.
- Теперь, Колюня, гавкай!!! – сказал Каприелов и по дружески похлопал его по плечу. Где-то далеко в этот момент действительно раздался собачий лай.
Колюня засмеялся.
- Давай, давай, лай! Что тебе, сложно, что ли? Не переломишься! -  голос Каприелова стал более настойчивым и даже угрожающим. В  нем проявились металлические нотки человека привыкшего командывать другими.
- Гав,- сказал он,- Гав, гав.
Александр Араратович демонстративно стукнул пару раз одной ладошкой по другой. Аплодисменты были скупыми, но тем не менее Колюня пару раз отвесил что-то вроде кивка головой.
- А ты? Ты мычи! – сказал Александр Араратович Спичеву.
- Как мычать? – Спичев сам привык командывать и никакой Александр Араратович по его мнению был не в праве указывать, что ему делать. Но ему было интересно чем всё это закончится да и к тому же он был пьян.
- Как мычат коровы? «Му-му», так и мычи, - спокойно и даже немного заигрывающее, давая понять, что Спичев Колюне не ровня, сказал Каприелов.
- Это что, групповая терапия что ли? – Спичев окончательно сбился с толку. Ему вдруг подумалось, что он попал в какую-то секту.
- Да какая групповая терапия? Мычи, говорю, доверься мне! Это часть шоу, тебе понравится. В конце концов для чего ты сюда приехал? Зачем? За новыми ощущениями? Поверь мне – тебе понравится! Делай так, как я говорю!
- Ну, хорошо. «Му-му».- сказал Спичев и сплюнул на воду, по воде пошли круги, в которых причудливо отражалась луна.
- Ну что ж, я смотрю, свою роль вы уже выучили. Давайте еще по одной и повторим. Так сказать, пройдемся. А вернее сказать как там у вас у артистов,- снова усмехнулся Каприелов, глядя на Колюню - пробежимся по тексту.
Они еще выпили. Лодка слегка покачивалась и от берега они были достаточно далеко, чтоб не успеть доплыть в холодной осенней воде.
- Ну, давай, Колюня, с тебя начнем! – Каприелов повелительно указал на него пальцем.
Колюня был уже изрядно навеселе. Он долго собирался с силами, бормоча себе что-то под нос и жеманно щелкая пальцами как залихватская звезда из гребенного Голливуда.
- Гав-гав,- сказал Колюня собравшись с силами и вспомнив всё то, что он знал про систему Станиславского.
- Нет, не гав-гав, а жалобнее! – поправил его Каприелов.
- Гав-гав,- повторил Колюня, но уже немного жалобнее интонацией.
- Нет, не так. Еще жалобнее! Представь себе, что ты маленькая голодная собачка, которой нечего есть и которую в любой  момент могут раздавить автомобилем.
- Почему именно автомобилем? – удивился Спичев.
- Не имеет никакого значения, главное жалобно! – ответил Каприелов, указывая пальцем на Николая.
- Гав-гав,- проскулил Колюня.
- Еще жалобнее!
- Гав-гав!
- Вот, это похоже, это похоже. А теперь вы, господин Спичев?
- Му-му,- сказал механически, так, как будто бы ему хотелось, чтобы от него быстрее отвязались.
- Му..,- вторил за ним Каприелов,- мычание мычанию рознь, как говорится. Ну да ладно, вы в первый раз, вам прощается.
- Слушай, Саша, можно я тебя так назову? Что ты за херню тут нам устроил? Му-му какое-то! Детский утренник что ли? Взрослые ведь люди! Я вообще ничего не понимаю! Ты говоришь серьезность момента, правда характера, а сам какой-то блудняк начинаешь. Давай еще за руки возьмемся и «Аве Марию» споем. Так что ли?
- Подожди, подожди, не спеши. Больно ты горяч. Не спеши, все узнаешь. Давайте еще выпьем? Роли, я смотрю, вы уже знаете.
Каприелов потряс фляжкой, она была пустой.
- Ничего, ничего, у меня еще есть.- успокоил он тех, кто с ним был в лодке, и достал из другого кармана целую бутылку дорогого виски.- На, хлебни, Колюня.
Он хлебнул. Спичев сказал, а вернее пробубнил:
- Я пить не буду, я и так уже пьяный. Я сейчас из этой лодки вывалюсь, если не прекращу. Давай начинай свое шоу или я вообще отсюда уйду. Хватит из меня идиота делать.
- Ну что ж, хорошо, только повторим роли. Вернее уже премьера. Итак, Колюня начинай! – Каприелов как залихватский режиссер радостно вскинул руки.
- Гав-гав!- начал Коля.
- Нет, нет, не так, как я тебя учил, жалобно! – не унимался Александр Араратович.
- Гав-гав,- сказал Колюня.
- Вот, получается! А ты мычи!
- Му-му,- сказал Спичев. И с гневом посмотрел на Каприелова.
- А теперь толкай его.
- Куда?
- В воду.
- Зачем?
- Потому что барыня приказала.
- Какая барыня?
- Твоя хозяйка.
- Ты что, Каприелов, рехнулся?
- Нет, не рехнулся.
Колюня стал похихикивать. В голове у него начало проноситься нечто вроде того, что у богатых дяденек совсем голову снесло. Но когда Каприелов достал из-под скамейки камень с привязанной к нему веревкой, лицо его переменилось. В один момент Каприелов схватил Колюню за руку, ловко перехватил ее, изогнув за спиной. От боли он наклонился. Другой свободной рукой Каприелов намотал свободный камень с веревки на его шею и затянул.
- Гавкай, Колюня, гавкай! – Каприелов уже не был похож на режиссера.
- Гав-гав,- сказал Колюня, но уже действительно жалостливо, уже действительно со страхом.
- Вот, я вижу, роль получается! А ты мычи, ну! Мычи! – приказным тоном сказал Александр Араратович Спичеву. Но тот застыл в изумлении и не мог пошевелиться.
- Мычи, гнида! - взревел Каприелов и достал ствол, приставив его к голове Спичева.
- Му-у, Му-у, - глухо сказал Спичев.
- Вот, и это похоже. А теперь толкай его.
- Куда?
- В воду, в воду толкай!
- Зачем в воду?
- Потому что барыня приказала!
- Какая барыня?
- Твоя хозяйка, идиот! Твоя хозяйка, барыня, старая взбалмашная пидоразка приказала тебе утопить эту дурацкую собачку, а ты - немой Герасим, тупорылый идиот! Сейчас возьмешь ее и утопишь!
- Но это же не собака! – Спичев побледнел, ему было страшно.

- Какая нахер разница?! Смотри, как он тявкает! Лай, Колюня!
- Тяв-тяв,- произнес Колюня,- тяв-тяв! Он уже не произносил, а буквально жалобно вопил, как будто взывая к их милосердию.
- Ну, толкай его, толкай! – Каприелов не шутил, он снял пистолет с предохранителя, звук возле уха Спичева напугал его ещё больше.
Спичев застыл, как будто его зацементировали. Каприелов спокойно положил ствол в боковой карман, взял руку Спичева своей рукой и сильно толкнул Колюню. Колюня упал. Сверху немного побарахтался, пустил пузыри и скрылся из виду в мутной гладе воды.
Спичев безмолвно опустился на корму. Он был уже абсолютно трезвый.
- Ха-ха,- усмехнулся Каприелов,- как тебе правда характера? Слышал как он скулил? А себя, видел бы ты себя!!!! Я действительно готов был поверить, что это твой щенок, которого ты вскармливал.

8
Как они доплыли до берега, а потом дошли до калитки, Спичев не помнил, как будто это время взяли и стерли из его памяти, как старую магнитофонную запись. Дверь открылась. Спичев молча переступил через калитку и тут случилось нечто необычное: зажегся свет, с боков вышли люди, они стали аплодировать ему, открывать шампанское, кидать цветы и кричать ему: «С премьерой! С премьерой!». Он, как очнувшись, отошел в сторону. Некоторые лица он знал. Это были очень богатые и известные в стране люди. Слева стояла Женя Осерман, его бывшая одноклассница, точно, это с её лицом медсестра выносила его с поля боя тогда, перед больницей. Справа стоял Фегин из нефтехолдинга.. Где-то спереди он увидел Андрея Лобазова, мебельного короля.
Все они кричали: «С премьерой! С премьерой!», ему подносили шампанское. Голова у Спичева закружилась и он провалился в какую-то неведомую ему доселе цветную воронку. Когда он открыл глаза, у изголовья его кровати стоял Каприелов, с самодовольной улыбкой смотря на него. Спичев закрыл глаза и начал дергать головой из стороны в сторону. Самым большим его желанием это было то, чтобы то, что он увидел было всего лишь навсего сном. Он открыл глаза и, судя по тому, что демон не растворился и запаха серы не было, то, что было вчера -  было правдой.
- Вы как?- спросил его Каприелов,- да ладно, не тушуйся, премьеры и похуже бывали, а ты хоть сам дошел.
- Так у вас что, все время с одной и той же пьесы начинается?
- По-разному, по-разному. Да нет, пьесы-то разные, но бывает  что и с этой, надо же с чего-то начинать. Ладно, не буду тебе задавать много вопросов, скажу просто так, хотя ты и сам об этом знаешь, что рассказывать о нашем клубе не надо. Сам видел, какие здесь люди, многих ты знаешь. Да, честно говоря, если бы не рекомендации твоей подруги Осерман, этого помощника Федора, никогда бы мы сюда тебя и не позвали. Он давно уже про тебя рассказывал.
- Федор с вами?
- Не то что с нами, но и не без нас. Н-да. Ну ладно, приходи в себя, мы тебе перезвоним. А вернее, сам позвонишь. Точно позвонишь! Телефон ты знаешь.

9

Следующую неделю Спичев чувствовал себя прекрасно. Он выполнил все условия своей бывшей жены, ребенок теперь жил с его мамой, подписал пару выгодных контрактов и решил навсегда забыть то событие, которое произошло с ним близ загородного дома. Он пытался забыть все сильнее и сильнее, но чем больше он старался, тем отчетливее понимал, что хочет снова принять участие в какой-нибудь, как выражался Каприелов, постановке.
Спустя две недели он не выдержал и позвонил сам. Автоответчик ответил, чтобы он оставил сообщение. Он наговорил что-то про то, что его зовут Спичев,  и он хотел бы поговорить с Александром Араратовичем. Через две минуты ему перезвонили.
- Привет!  - раздалось на том краю телефонной трубки. Это был голос Каприелова. Решил все-таки восстановить театральную деятельность?
Спичев отмалчивался, потому что ему было одновременно и стыдно, что он не выполнил свое обещание о том, чтобы забыть про все, что с ним случилось. И одновременно очень хотелось что-нибудь сделать в этом же духе, или как бы выразился Каприелов, в этом же репертуаре.
- Ладно, не мычи!- проговорил Александр Араратович и рассмеялся. Эту роль ты уже исполнил. Сегодня вечером приезжай, будет интересно. Очередная премьера!
- Хорошо, - ответил Спичев.
- Ну, на том и порешим, - согласился с ним Каприелов.

Когда Спичев уже собирался выезжать в сторону загородной резиденции  Александра Араратовича, зазвонил  его мобильный телефон:
- Ты еще не уехал?- это был голос Каприелова.
- Пока нет.
- Значит так, место действия меняется. Приезжай без машины на Пригородный вокзал города Зеленогорска. Знаешь?
- Да,- ответил Спичев.
- Во, там мы тебя и будем ждать в десять часов. Там есть буфет. Иди туда, мы там все будем.
- Кто все?
- Увидишь.
В назначенное время Спичев приехал в указанное Каприеловым место. Там он увидел Женю Осерман и  собственно, самого Каприелова. Да и еще какую-то подвыпившую даму, скажем так, маргинального вида, но одетую прилично. «Видимо, жертва»- как «опытный» человек понял Спичев. Они немножко посидели и выпили.
- Аня,- представили эту даму Спичеву.
Спичев представился в ответ.
- Так вот,- начал разговор Каприелов, - собственно, мы и собрались, чтобы познакомить этих молодых людей. Женю вы уже знаете. Чтобы они узнали друг друга поближе. Спичев немного смутился, но потом понял, что это часть режиссерского замысла.
- Пойдем отойдем, - Каприелов шепнул Спичеву и они вышли за дверь.
На улице было зябко, начинал кружить первый снежок.
- Твоя задача на сегодня влюбить в себя эту женщину! – начал Каприелов. И желательно немедля.
-Эту бомжиху? – ухмыльнулся Спичев.
-Женщину, прежде всего женщину и помни ты – роковой красавец! Пойдем обратно!
Они вновь подошли к покинутым ими ненадолго женщинам.
- Анна, - обратился Каприелов к незнакомой Спичеву женщине,- а вы могли бы влюбиться в этого господина?
- Ну, - сказала Анна, слегка потряся плечами.
Она была смешной, нелепой какой-то, на ее лице были как бороздами от плуга нарисованы ее жизненные неурядицы. Они еще немножко посидели, с Женей Спичев почти не разговаривал, так только, перекинулся парой фраз, и тут Каприелов предложил пройтись, предварительно посмотрев на часы. Они пошли гулять. Сначала шли по перрону куда-то вдаль, потом спустились вниз, зашли в какой-то перелесок, прошли сквозь него и вернулись вновь к железнодорожным путям. Они остановились, чтобы пропустить проезжавшую электричку. И там как тропинка, по которой они шли через перелесок, вела за пути. Они стояли, непринужденно разговаривали, поезд уже почти подъехал. В этот момент Женя, которая была все время сзади пока они шли, резко подбежала к Анне, и толкнула ее в спину ногой. Та изогнулась, лицо ее исказило удивленная гримаса, и тело в немыслимом пируэте полетело под колеса поезда.
- Все, уходим,- сказал Каприелов, схватив Женю и Спичева.
Они срочным порядком перешли сквозь перелесок к автомобильной дороге, где их ждал автомобиль.
- Что это было?,- сказал Спичев, едва придя в себя и опомнясь.
- Как что?,- хмыкнул Каприелов,- только не делай вид что ты не понял. Ты красавец, Анна в тебя влюбилась, расстроилась и бросилась под поезд.
- Вы хотите сказать, что это по мотивам Толстого? Вы что, это хотите мне сказать?
- Именно это я и хочу тебе сказать. Прекрасная постановка, не правда ли?
- Так Каренина же сама бросилась?
- Сама - не сама, какая разница? Главное что бросилась. Да, режиссер, ассистент немного помогли артисту совершить это, но мы же не можем ждать, пока ты действительно влюбишь ее в себя. Да и нравы сейчас не те, чтобы под поезд кидаться. А получилось прелюбопытно.
- Да-а, ребята, ну вы совсем из ума выжили.
В этот момент машина подъехала к тому самому коттеджу. Двери открылись, там встречали люди. «С премьерой! С премьерой!».
- Женя, так ты что, в первый раз? - спросил Спичев.
- Сама в первый. До этого как ты, ассистировала все.
- Понятно, - сказал Спичев,- да уж.
С этой поры жизнь Спичева была поделена на две части. Одна официальная - где он был респектабельным бизнесменом, руководителем; вторая- где он был «театральным» деятелем. Чего они только не делали за это время: сбрасывали луч света с обрыва, рубили топором старуху - процентщицу, да мало ли что. Но главной роли у Спичева так и не было. А он ее дожидался и все время спрашивал об этом Каприелова. Наконец, Каприелов позвал его к себе в кабинет.
- Ну что? Какую роль ты бы хотел исполнить? Вернее скажем так, что тебе больше всего нравилось из школьной программы или из того, что ты читал? Только ты сам понимаешь, что это должно быть произведение, которое подходит по смыслу нам.
Спичев немного помолчал, пробубнил:
- Да не знаю я.
- Ну, хорошо. Значит, не знаешь?- переспросил Каприелов,- тогда на наш вкус?
- Давайте на ваш вкус, согласился Спичев.
- Жди вызова, входи в роль
- Так как же войти в роль, если я ее не знаю?
- Эту роль все знают,- ответил Каприелов и улыбнулся как-то зловеще, как-то так, что холод пробежал по видавшему виды Спичеву...

10

Прошло что-то около недели, прежде чем на мыло Спичева не пришло письмо с приглашением вновь посетить загородное бунгало Каприелова.
В назначенный час Спичев нажал кнопку вызова возле известных ему уже ворот.
Каприелов сам открыл ему ворота и проводил в дом. Возле камина был сервирован небольшой стол на двоих. Они сели и молча пригубили по глотку коньяка, который услужливо разлил по бокалам Александр Араратович.
-Ну, волнуешься перед премьерой? – нарушил молчание Каприелов.
-Да, есть немного.
-А ты не мандражируй, коньяку вон выпей. Тем более, что роль твоя с сюрпризом.
-С каким сюрпризом?
-Я пойду, мне надо сделать кой-какие приготовления, а ты посиди пока, коньячком побалуйся, – Сказав это, он тут же удалился.
Спичев спокойная ждал, потягивая потихоньку спиртное. Где-то через час вернулся Каприелов. Спиче к тому времени был уже изрядно навеселе.
-О, господин Каприелов пожаловал! – протянул Спичев.
  -Вставай, пошли! – сухо ответил ему Александр Араратович.
Во дворе их ждал тонированный микроавтобус. Они куда-то долго ехали, куда Спичев не видел, да его это особо и не заботило. Каприелов молчал, до тех пор пока они, наконец, не заехали в какой-то двор. Машина остановилась. Каприелов  достал какую-то баночку и намазал лицо Спичева какой-то мазью из этого сосуда.
Спичев воспринял это абсолютно безразлично. Они вышли из автобуса в темный двор и быстро проскочили в подъезд. Все это казалось ему знакомым, но придавать этому особого значения Спичев не стал, поскольку это были типовые новостройки 70-х годов ХХ века, а различить было практически невозможно.
Выйдя из лифта они увидели открытую дверь, видимо помощники постарались.
-Ну, вперед! – хлопнул его по плечу Александр Араратович, подталкивая в открытую квартиру.
-А роль, какая у меня роль??? Мне же не объяснили ничего. Что я должен делать?
-Не переживай,  ты все поймешь, там все готово, но если что посмотри в зеркало и вот тебе шпаргалка, - Каприелов протянул Спичеву запечатанный конверт. Только без надобности не открывай!
  Спичев покачиваясь пошел в квартиру. Ситуация была анекдотичной, сквозь пьяный глаз ему эта квартира всё больше и больше что-то напоминала.
Он прошел коридор и, зайдя в комнату, обомлел. На кровати лежала спящая Альбина, рядом лежала почти пустая бутылка дешевого виски.
Он усмехнулся, слева, в зеркале трюмо он увидел своё лицо измазанное черной краской. Вскрыв конверт он прочитал: «Молилась ли ты на……….