Юннаты

Юннаты.

«Бравые солдаты с песнями идут..» - пел я в детском саду. «… хочется мальчишкам в армии служить…» - из той же песни. Чем ближе к восемнадцати годам, тем меньше почему-то хочется. Но вот оглашен приговор «Годен».
В огромном вестибюле городского сборного пункта стоят столы. На каждом столе личные дела призывников разложены по первой букве фамилии.  Где тут на  «Х ? » - бегаю я между столами.  « Все на Х - едут в Заполярье » важно объявляет капитан с женской фигурой и женским голосом.  Ну вот, я теперь знаю где это – когда посылают на х-  думаю я. « Предписание получил ! Расписался ! »- в прошедшем времени командует тетка с мужским голосом.  Да….- работники военкоматов это порода какая-то что ли?   Напортив своей фамилии , я ставлю кривой крестик. « Не придуривайся ! » - злится тетка «А у меня фамилия такая » - издеваюсь я.
    Защищать священные рубежи Родины  едет толпа матерящихся   «гопников»  в ватниках под присмотром краснолицего майора и трех сержантов. Сержанты пребывают в нирване- три дня прожили каждый у себя дома, а теперь им обратно перестраиваться.  Майор видимо в этой командировке безалкогольных напитков вообще не пил – даже дешевый одеколон не меняет атмосферного фона вокруг него, вместо глаз глубокие морщины, движения царственно замедленны.  « Нормальные » пассажиры шарахаются от нас, но поняв, что это не уголовники а всего лишь призывники , успокаиваются и с жалостью смотрят вслед. В пути у нас пересадка. Нас выгружают в тундре перед забором ИТУ , снятом в фильме «Вокзал для двоих ». Нам с гордостью показывают место , на котором сидели Басилашвили с Гурченко, но меня больше занимает строй уголовников через пути от нас. Мы действительно от них не отличаемся . Даже взгляд у нас такой же затравленный.  Нас так же лениво охраняют, вернее нас караулят. Зачем ? Нужно быть самоубйцей чтобы сбежать налегке в декабрьскую заполярную тундру. Налегке…. то есть без вещей вообще. Я впервые в жизни путешествую так. В первые два дня был пакет с едой из дома , свое место в вагоне я опознавал по нему. На третий день возвращаясь с перекура, я подумал, что возвращаться некуда, да и ненужно. Вещей нет, документов нет, кругом слегка знакомые лица . Я уселся где-то и стал размышлять о том нравится ли мне такое положение вещей. Я нахожусь в самом низу армейской пирамиды власти . Решения которые я принимаю , касаются только ближайших двадцати минут моей жизни . О завтрашнем дне думать бесполезно . Этакое «телячье» положение . Забавно. К нему можно относиться по разному : или как вон тот парнишка в углу – похоже скоро умрет от тоски , или как ребята в стороне – вторые сутки наперебой хвастаются количеством своих баб. С такой позицией только бабы у них и будут всю жизнь – не будет не ненаглядных, не единственных, не драгоценных. И любви не будет .
 Тааак, занятие я себе похоже нашел – буду размышлять. А вот хорошо ли мне сейчас – не понял . Пожалуй легко, значит неплохо .
Поразительна  человеческая способность ко всему привыкать . Первые десять дней построения на сорокаградусном морозе казались кошмаром, через месяц – нормой. Верхом кулинарного идиотизма я считал рыбу с макаронами, а сейчас – скорей бы обед.  На стрельбы два раза в день никто не обращает внимания , а ведь они раньше считались событием . А сейчас событие – письмо. Хорошо, что все школьные друзья тоже оделись в погоны
-не нужно объяснять кто я сейчас , как мне тут . Отличия только в  географических названиях и в цвете погон..
      Вооруженные силы- удивительное сообщество . Здесь очень высок процент людей, верящих в то, что чем выше воинское звание , тем человек умнее.
      Для удобства общения на плечах имеются погоны , а в головах уверенность что младшего по званию можно учить всему. Вообще всему – не только военному делу и полит. подготовке но и жизни, семейным отношениям, любви. Зачастую интеллект и эрудиция солдата на порядок превосходит интеллект командира .  И стоит болван перед строем и рассуждает о том, что в театре он был …пять лет назад, не понравилось ему, значит и нам туда ходить не стоит. И стою я в этом строю и любопытно мне - поймет этот капитан когда – нибудь , что выглядит сейчас дураком или нет. А вдруг поймет когда станет майором ? И тогда я зря над ним смеюсь, и правда тогда – выше звание- умнее человек. Правда тогда выходит мы в строю вообще группа рядовых – идиотов. Забавно…
      Всю предыдущую жизнь мне говорили, что люди в принципе друзья, их нужно любить . Добра на свете больше чем зла. И вдруг мир перевернулся. Я оказывается, не знал раньше ничего правильного, нужного. Все мы вообще никто. Круглые сутки мы учимся ловить людей – предметы служба и тактика, следопытство , воевать с людьми- огневая подготовка, рукопашный бой, и кругом  « вероятный противник » - полит подготовка. Чем благополучнее была гражданская жизнь конкретного солдата, тем хуже в его сознании укладываются эти агрессивные науки.  Но не зря винегрет из армейских наук щедро разбавлен марш-бросками,  физ. подготовкой,  строевыми  занятиями , уставами. Каждую ночь в разное время – учебная тревога. Как же обидно мне выскакивать спросонья на мороз, зная что это игра. Сил давать критическую оценку происходящему, просто нет.  Есть только мечта – оказаться наконец на настоящей заставе, где нет ежеминутной тупой учебы. Из моего юношески- пластилинового сознания легко лепится образ аскетичного комсомольца, мечтающего отдать себя служению Родине.
Мне  18 лет. Я лежу на верхней койке в казарме учебного пункта пограничных войск.
Я верю всему и всем. Даже те, кого везли сюда  со мной в одном вагоне, кажутся мне взрослей. Они все знают как себя вести, что и когда делать. Они как будто здесь уже не в первый раз. А я впервые. И я стесняюсь этого.
 Я верю тому , что в нательном белье, рабочем ХБ и бушлате мне не холодно в сорок четыре градуса мороза. Стою в строю, верю и не мерзну. Верю тем , кто говорит , что мне повезло – я попал в элитные войска КГБ СССР. Верю что меня нормально кормят и ем серую картошку с волокнами чего-то , заедаю ее кислым хлебом ( интересно , где его берут? Я раньше такого хлеба не ел . но этот вопрос тут же забывается как и множество других вопросов.)
 Удивительно , насколько серьезно я слушаю старшину учебной заставы – он прослужил уже год. Уж нарушителей он , наверно, переловил за этот год- не вспомнить всех. А сейчас он рассказывает нам как  пришивать погоны. Вот научит нас пришивать и опять пойдет их ловить. А мы- тупые - медленно учимся и занятого человека от дела отвлекаем. Вслух  – то этого он не говорит , и так ясно. Наши  ватники с погонами теперь имеют полное право называться  бушлатами. (  Я правда раньше думал что бушлаты это то в чем ходят моряки, видно неправильно думал  ).
 Что мне здесь определенно нравится – интересно. Читал расписание занятий : Служба и тактика пограничных войск , следопытство, огневая подготовка, рукопашный бой, оружие массового поражения. Здорово !!! Это - ж кем я буду когда всему этому научусь ? 
  Дух захватывает и от имен и от названий- наш учебный пункт стоит на озере Сальмиярви, сопка рядом называется Палонтунтури, даже начальник нашего учебного пункта- майор Кортелайнен. Эпос « Калевала » да и только . А надо всем этим , в страшном северном небе сверкает полярное сияние.
Здешнее небо- это единственное что мне тут сразу не понравилось. Оно страшное. На нем есть звезды, видимо бывают облака , луна – все то что там и должно быть. Но как из духовки или парилки веет жаром, так из здешнего неба веет нет не холодом – смертью.
Я как-то сразу поверил, что все здесь всерьез , что замерзнуть можно насмерть, что металл на улице трогать нельзя , именно благодаря небу.
    Видно не на одного меня заполярное небо произвело впечатление. Слышу, через проход перешептываются два солдатика :
-Вась-
-Чего тебе?
-А ты знаешь ,  на небе есть звезды еще больше чем наше солнце-
-Да ты что!
-Я еще что-то про космос знал, да забыл-
   « Да ,   Куда я попал.. Интересно, откуда эти ребята? » Думаю  я , и засыпаю.


  Чему мы учились на учебном пункте? Казалось бы яснее некуда. Мы, что удивительно, очень много стреляли, куда-то бегали, сидели на уроках про политику, элементы следа , оружие вероятного противника и  всякие другие военные премудрости. Учась всему этому, мы становились послушнее, и, надо отдать должное профессиональной пропаганде, у нас формировалось новое представление о хорошем и плохом. Уже через месяц все мечтали попасть только на линейную заставу, с пренебрежением смотрели на тех, кто служил в управлении погран.  отряда и на тыловых заставах. Самым сложным было привыкание к психологической автономности. Как не крути, раньше у нас была возможность поделиться впечатлениями с родителями, друзьями , просто теми кто того заслуживал.  Пожаловаться как правило тоже было кому.  И вдруг такая возможность исчезла. Месяц за месяцем мы видели только «людей в военной форме». Телефона нет , письма идут очень долго . Оценку всему вокруг нужно было ставить самостоятельно. Изо дня в день невысказанные события и  впечатления копились и видимо откладывались в характере.
   В солдатской иерархии существовала четкая граница- первый и второй год службы. И дело не в умениях и физических возможностях старослужащих. По взгляду «старика» было видно,  что  этого солдата  чем-то удивить очень трудно. 
  В конце учебной программы были очень интересные учения. Нужно было поймать учебного нарушителя. Мы все сначала потерялись, потом заблудились, стали искать друг друга, потом тех кто ушел кого-то искать, потом чтоб не потерять еще кого-нибудь стали стадом ходить по тундре. Наша подготовка на тот момент позволяла на лыжах проходить десятки километров . Иногда из темноты полярной ночи выходило подобное нашему , стадо бойцов, грустно спрашивало покурить и куда-то удалялось. Иногда где-то взлетали сигнальные ракеты, но смысла сигналов мы не понимали и относились к ним как к салюту. Через три дня наши стада переловили и загнали в казармы.
    Последним штрихом аттракциона под названием « учебка» были «обкатка» и «обкуривание» . На обкатке нужно сидеть в окопе и когда над тобой проедет танк, кинуть в него деревянную гранату. Открытием для меня было то, какой танк грязный, вонючий, сколько грязи за секунду он способен стряхнуть со своих гусениц. Потом нужно забраться в палатку наполненную боевым отравляющим газом и сидеть в ней  в противогазе минут двадцать. Но без дальнейших  проблем для здоровья в замерзшем противогазе можно просидеть минуты три-четыре.  Это и есть «обкуривание» . Какой идиот  придумал эту забаву – не знаю.  Резина противогаза обжигает на морозе как металл. Газ конечно тут же забирается всюду и через пять минут ты задыхающийся, слепой с обмороженным лицом, в грязи и масле от дурацкого танка стоишь в строю таких же обкатано-обкуренных воинов. Затем шатающийся строй , уныло воя ненавистную песню «идет солдат по городу…», возвращается в казарму. 
 Все, я готов охранять Государственную границу Союза Советских Социалистических Республик !


Наконец-то я на настоящей пограничной заставе !
Граница-с единственной страной  входящей в блок НАТО! Застава – самая удаленная в нашем отряде. На правом фланге стоит по счету первый в стране пограничный столб  .  ( или последний если считать от Тихого океана). Начальник заставы – богатырь. Кормят как в ресторане. На сопредельной территории на скале , нависающей над заставой стоит вражеский пост технического наблюдения . В Варангер - фьерде плавают симпатичные морские котики.  Баня с бассейном . Повара сами пекут вкуснющий хлеб . Сказка .   Только непонятна мне смертельная тоска в глазах единственного здесь солдата – студента . Вроде нормальный парень , из Москвы , пол – года здесь. Оказалось начальник предпочитает солдат из деревень – они «порукастей» , в крайнем случае из небольших городов. Я со своей любовью к латинским пословицам , чтением «иностранки» и прочим  «багажом  столичного юноши» на их фоне выгляжу вяло. А порядочки тут – те еще. Средство и от болезней и наказание одно – дополнительный марш – бросок.
Последнего бегущего , лыжной палкой бьет со снегохода сам начальник. Я то бегаю хорошо. КМС по лыжным гонкам. Но….
Не понравилось мне здесь . Как то студент – москвич попросил его постричь.         
Я не стриг никого никогда , но его пожалел . Попробовал. Он на себя в зеркало после посмотрел, сошел с ума и был комиссован. А я попросил перевести меня на другую заставу.
                Новая застава представляла из себя бестолково построенную в грязи посреди тундры деревню. Несколько домов обнесенных колючей проволокой и мелкими окопами по углам на случай войны. Я явился к начальнику доложить о себе. Начальник – красавец капитан , глядя сквозь меня , предложил мне « не отсвечивать». Предложение меня устроило и я отправился гулять по территории. Нагрузки на линейных заставах – сумасшедшие . Например один дозор на нашем участке- двадцать восемь километров. И часто не один раз в сутки. А ведь есть еще тревоги , на которых тоже нужно побегать .Что бы были силы на такую жизнь солдат кормят очень хорошо. Дают и копченую колбасу и парное молоко. Добывают молоко из одной – двух коров , живущих на каждой заставе. Для утилизации отходов на заставах живут два – три поросенка. Реже встречаются лошади , которые служат для катания пограничников . Ухаживает за ними специальный « деревенский » солдат. Трава здесь не растет, поэтому сено привозят раз в год. На первой моей заставе животные тоже были, но их было невидно. Животных я с детства очень любил.
          Болтаясь по территории , я забрел за большой сарай и увидел удивительную картину. За сараем стоял грустный рыжий бык , рядом несколько пограничников. В стороне задумчиво любовалась тундрой черно-белая корова . Два или три пограничника , сняв с себя ремни лупили пряжками по земле рядом с быком. Я спросил у них что они делают.
Мне ответили что так они возбуждают быка , что б он захотел продолжить свой род. Потрясенный ответом ,  я встал рядом и стал наблюдать. Бык явно не хотел вообще ничего. Я уточнил , уверенны ли ребята что это правильный способ.
« Мы другого не знаем » ответил запыхавшийся боец. Бойцы устали.
 -«Ладно , пора ужинать ». Мы отправились на заставу. По дороге я узнал , что этот бык ездит по заставам в личном грузовике и вступает в интимную связь с заставскими коровами .Такая вот у него жизнь .                Многих своих новых сослуживцев я знал по «учебке» и вообще атмосфера здесь была повеселей. Мне здесь явно нравилось….. К постоянному движению и морозу организм уже привык. Быт как в плохом санатории. Учебных тревог нет – настоящих хватает. Но они в основном весной , когда тает снег и замыкает систему. Казалось бы чего еще желать?  У меня, привыкшего к  постоянной учебе и чтению, начался информационный голод. На пограничных заставах студент студента видит издалека. Но если встречается хороший собеседник- уже ничего не страшно. Какие удивительные объяснения своей недисциплинированности и разгильдяйству давали мы !  Мы , пойманные за приготовлением жареной картошки после отбоя , убедили замполита что добываем из картошки сорбент для кишечника поросят, что б они не болели. Застуканные  курящими на собачьем питомнике , сказали начальнику что дымом меняем собакам гормональный фон для улучшения чутья . Водитель смог убедить старшину в том , что два ведра бензина выпил конь !
Пойманные дремлющими  в кустах , мы рассказали что приняли северных оленей за полярных волков, испугались и ждали когда волки уйдут, а пока ждали – задремали.
  Но иногда наша эрудиция спасала ситуацию.
Однажды вечером, поднявшись на вышку над заставой , я был оповещен с соседних застав, что на территорию СССР летит какой-то шар. По любой летающей цели , пересекающей границу ,следует тут же докладывать в Главный штаб в Москву. Но я ничего на небе не видел !  А соседние заставы видели какой – то шар . Я вытащил из будки на балкон вышки подзорную трубу и стал смотреть в указанном направлении . В Трубу Пограничную Большую видно даже горы и кратеры на Луне . В трубу я и увидел блестящий шар. Я не мог понять, на каком расстоянии от меня он находится, какого он размера, на какой он высоте – просто блестящий шар. Прошел час. Пограничные наряды нескольких застав в оптику наблюдают воздушную цель. За нами в тылу по тревоге поднялась Советская Армия. В вечернее небо взлетели истребители, получил ориентировку Северный флот. Но ПВО ничего не видит. Прошло еще пол часа. Стемнело. В Москве собран оперативный штаб.  А я задумался. Шар то все еще блестит… Еще не забыты школьные уроки астрономии. И я начал считать. Получалось, что раз он все еще освещен солнцем, он должен находиться на высоте сотен километров!
Я опять связался с Москвой. Проблеял свои расчеты какому-то генералу и на его вопрос «Что это летит?», Ответил – Венера. Просто один дурак случайно посмотрел  на Венеру в сильную оптику, а несколько сотен или тысяч других дураков не догадались в чем дело. Меня за это происшествие наградили Отличником Погранвойск Второй Степени. Забавно.
  Один раз в месяц пограничнику объявляется выходной день. Можно конечно пойти собирать грибы, ловить рыбу или читать. Но самое распространенное времяпровождение – сон. Сначала я удивлялся способности старослужащих спать двадцать четыре часа не просыпаясь, спать в любых условиях- стоя, лежа на лыжах в тридцатиградусный мороз. Потом научился спать так сам. В день рождения солдату дарят дополнительный выходной. На заставах существует идиотская традиция: именинник выходит из строя и все ему аплодируют. Большим кретином , чем в момент поздравления , я себя за два года не ощущал. Под аплодисменты именинник идет спать.
    Уволились в запас наши  « старики ». Сменился начальник заставы .  Мы сами привыкли ко всему происходящему, разобрались и друг в друге и в себе. Я вступил в КПСС. На партсобрании мне торжественно вручили небольшое красное яблоко. Оно оказалось вкусным .  Однажды на нашу заставу прибыл служить здоровенный парень. Студент из Москвы. На сколько он был физически крепок , настолько же мягким был у него характер. С Гошей мы быстро подружились. Болтать с ним мы могли не часами – сутками. Однажды нам с ним поручили расчистить площадку для посадки вертолета .Слой снега – около двух метров .  Поняв, что сделать это в метель мы не сможем , мы вырыли в снегу нору и проболтали в ней четверо суток. Выходили только поесть на заставе. А вертолет решил к нам не прилетать.
   У каждого солдата на заставе  кроме военной , есть своя «домашняя обязанность» Уволился в запас и солдат ухаживавший за животными. Перед строем начальник спросил у нас, есть ли желающие заменить его. Мы с Гошей переглянулись и сделали по шагу вперед. Начальник посмотрел на нас с сомнением. « Мы будем стараться » - пообещал я .
  И вот мы стоим перед коровой. Два начитанных студента. Москвич и Ленинградец. Молоко в вымени коровы , а должно оказаться в ведре.  Очень страшно. Честь доить корову первому выпала мне. « Ты же коммунист » - сказал Гоша .  Что бы корова не ударила меня задней ногой мы связали  ей задние ноги . Заглянув под корову мы увидели что передние ноги у нее тоже слишком близко к вымени. Связали и передние.
Корова упала. Мы обрадовались, Гоша лег на корову, что б она вдруг не вскочила и я быстро ее подоил. Так мы и добывали из нее молоко, но со временем нам стало лень ее валить на пол, связывать , наши страхи прошли и мы научились доить нормально.  Мы научились запрягать коня в сани , после того как чуть не задушили его, используя вместо хомута петлю-удавку. На санях мы вывозили в тундру навоз, пока однажды случайно не перевернули полные сани перед машиной командира отряда. Все решили что мы это сделали нарочно. Нам попало. Мы занимались дрессировкой поросят. Через месяц по команде они перепрыгивали в соседний загон чтоб нам было удобней чистить. Корова отелилась и когда очаровательная телочка подросла , мы решили сделать из нее верхового ослика. Эта забава прославила нас. На день пограничника нас приехали поздравить шефы – профсоюз каких- то заполярных горняков.
Шефы привезли подарок – телевизор. А мы показывали им представление из наших пограничных умений (рукопашный бой и еще какую-то ерунду) дошла очередь до служебных собак.  « Теперь служебные животные », объявил начальник, но вместо пограничников с собаками из-за сарая выехал Гоша верхом на коровке. Шефам очень понравилось. Нам очень попало. Мы очень любили наш зоопарк. Заботились о зверях. Себя мы гордо называли юннатами. Мы решили , что поросята нуждаются в ультрафиолетовых лучах и стали строить для них солярий. Неделю мы возились с жердочками и досочками . И наконец торжественно погнали поросят загорать. Поросенку захотелось почесаться о доску, и вся постройка тут же рухнула. Два часа весь личный состав загонял свиней в зоопарк. Мы узнали что свинья - очень быстрое и ловкое животное. Нам очень попало.
 Мы сделали ремонт в нашем зоопарке. Красивая удобная ручка на входную дверь получилась из резиновой гусеницы от снегохода. Начальник придя проверить нас долго дергал плотно закрытую дверь, пока она вдруг не открылась , ударив его в лицо. Начальник остался с синяком на лице , а нам попало.
 Юннатами мы были только в свободное от охраны границы время. Как минимум восемь часов в сутки мы были на службе . Кроме этого ходили на стрельбы, занятия, собрания, бегали по тревоге, но в свободную минутку шли в зоопарк.  Звери нас тоже полюбили и всегда радовались нашему приходу.
   
  Институт,  в котором я учился до призыва , был медицинским. Конечно, и мои лечебные умения иногда бывали востребованы на заставе. Два курса – много это или мало ? Часто на много километров вокруг я был единственным медиком. Не хватало мне и знаний и опыта и уверенности в себе. Я лечил и пограничников и детей офицеров и наших зверей .  Со временем я привык к такому положению вещей .
   Однажды на нашу заставу как-то проникла ветряная оспа.  «Ветрянка»- легкое заболевание для детей и тяжелое для взрослых. У нас заболели все , кто не болел ею в детстве – человек пять. Из сан.- части отряда  мне переправили два литра зеленки и коробку с димедролом.  Начальник выделил помещение под изолятор , старшина поставил в нее кровати. Больше никто ничем помочь не мог .  Я кисточкой с зеленкой обвел заболевшим бойцам круги вокруг глаз и  ртов и все остальное лицо и тело закрасил . Получились такие забавные « инопланетяне » . Накормил их всех димедролом и сказал спать.
   Пограничный наряд перед выходом с заставы на границу, получает приказ от дежурного офицера. Замполит, заступивший на ночное дежурство , не знал не о « ветрянке »  не об изоляторе. Наряд на постановку приказа он повел именно в это помещение … Из темноты навстречу замполиту стали медленно подниматься накормленные демидролом страшилища……
 « Застава к бою! » И мы , привычно досматривая на бегу сны уже выскакиваем на плац . А на пороге изолятора лежит растоптанный нами замполит.

   На высокой сопке в десяти километрах от линии границы стоит наш прожекторный пост.  Луч пограничного прожектора светит на несколько десятков километров. Его запрещно направлять на авто и железные дороги , населенные пункты.
Далеко в тылу нашей заставы проходит железная дорога. Раз в год, когда в поезде едут дембеля , прожекторист идет на нарушение - луч освещает поезд . В декабрьской полярной темноте вагоны заливает ярким белым светом. Потом луч медленно поднимается в страшное Арктическое небо. Граница прощается с теми кто отдал ей часть своей жизни .  Ослепленный машинист не пишет жалобу.   Он все понимает.