Жёлтый трамвай

          Уже целых полчаса стояла Аня в переходе и пела под гитару. Довольно стандартный способ заработать немного денег. В особенности, если ты учишься в театральном училище, тебя лишили стипендии, а родители не часто спонсируют свою дочь. Волей-неволей пойдёшь в бродячие артисты.
          Шёл девятый час вечера. На улице почти стемнело, как обычно в августе-месяце. Прохожих было немного. Но да ничего: кое-кто, проходя мимо, кинет пару монеток, а кто и бумажку. Спасибо вам, добрые люди, что не даёте помереть бедной студентке театрального училища!
          Вот уже скоро два года, как Аня приехала в этот город поступать по совету мамы в институт на экономический факультет. Проучившись в нём один семестр, она поняла, что это ей неинтересно. Она бросила учёбу, навлекши на себя гнев родителей, которые поначалу наотрез отказались давать ей денег, и устроилась на работу. Летом она поступила в театральное училище на музыкальное отделение. Но и здесь учёба не пошла гладко. Через год её лишили стипендии из-за неуспеваемости (сама Аня считала, что к ней попросту придирались на экзаменах; скажем прямо, характер у неё был не очень мягкий, что не по душе многим преподавателям, но она не собиралась из-за этого его менять), и стало совсем трудно. Пришлось тогда идти в переходы исполнять песни под гитару. Но её это не сильно расстраивало. Не она первая, не она последняя. К тому же от этого занятия есть несомненная польза: привычка выступать на публике, освобождение от скованности и многое другое.
Сейчас она ждала Ромку, парня с параллельной группы. Вместе они собирались развлечь народ дуэтом (он подпевал ей баритоном, и получалось совсем неплохо), а потом отправиться в гости смотреть фильм. Но Ромки до сих пор не было. Он как всегда опаздывал. Куда бы он ни шёл: в училище или на встречу, хоть на минуту, да опоздает. Все уже привыкли, но её это иногда сильно раздражало.
Ромка нравился Ане. В очках, темноволосый, с длинной чёлкой. Любитель джинсовой одежды и свежих анекдотов. Он легко сходился с людьми и имел во многих разношёрстных компаниях своих знакомых. Ромка в свою очередь не был равнодушен к Ане (Аня не могла пожаловаться на свою внешность; длинные густые волосы каштанового цвета и стройная фигура притягивали к ней много поклонников) и старался показаться перед ней в лучшем виде, то есть умным, независимым и компанейским. И хотя он часто проявлял в поступках слабость характера и безответственность, Аня ценила его за искренность и доброту.
Между тем время подходило к половине девятого. Ромки всё не было. Аня уже стала подумывать ехать одной, как вдруг какой-то парень остановился напротив неё и стал слушать. Он был коротко подстрижен, в чёрных штанах и нарядной белой рубашке с закатанными рукавами. Сев на корточки возле противоположной стены, он поставил рядом с собой две бутылки пива и закурил.
Звонкий Анин голос разливался по переходу. Репертуар её был небогат: в основном шутливые студенческие песенки и ленинградский рок 80-ых. Иногда она рисковала вставлять и свои собственные сочинения. Парень послушал пару песен, выкурил сигарету, потом сказал хриплым голосом:
– Слышь? А Шевчука сможешь? «Осень» там… – он напел, с трудом вспоминая слова (он был не совсем трезвый).
Аня спела «Осень». Он остался доволен и заказал Земфиру. Аня, что знала, спела. Земфира ей не очень нравилась.
Так она проиграла ему ещё несколько песен, получая удовольствие, что её хоть кто-то слушает. Ромки всё не было.
– Ну ладно! Спасибо за внимание. Я, наверно, пойду, – она собрала деньги и стала чехлить гитару.
Парень, кряхтя, поднялся и вынул из кармана брюк кожаный бумажник. Нетвёрдыми шагами он приблизился к ней.
– Тебя как звать?
– Аня.
– Слушай, Аня, тебе деньги нужны? – он тяжело проговаривал спьяну слова, к тому же держал во рту сигарету.
– Ну, допустим, нужны.
Он вынул из бумажника пачку денег, состоявшую сплошь из соток и пятисоток.
– Ты где учишься? Или работаешь? – взгляд его был неподвижный и туманный, устремлённый сквозь неё.
– В театральном. Первый курс закончила.
– Молоде-ец, – он икнул. – Так сколько тебе надо?
– Сколько дадите.
Он стал медленно отсчитывать купюры, как бы думая, сколько дать.
– Меня Саня звать, – сказал он, не прерывая счёта. – У моего друга сегодня день рожденья. Прикинь, человеку четвертак стукнуло.
Аня, видя, что он отсчитывает крупную сумму, невольно засмеялась:
– Да мне так много не надо.
– Да всё нормально, всё путем, – ответил он. – Не суетись, Анька. Я тебе вот даю три «косаря». В честь моего друга. Он классный парень, а ты поёшь здорово.
Он, продолжая говорить, всовывал ей деньги. Ане вдруг захотелось взять их, сто раз поблагодарить его за такую щедрость и уйти. Можно прожить на них без лишних хлопот до конца сентября.  Она уже протянула руку, но что-то её в последний момент остановило.
– Извините, но нет. Это слишком много. Спасибо, конечно, но я не возьму.
Он развёл руками, показывая, как он огорчён её ответом.
– Ну, Аня. Ёлы-палы. Для меня эти бабки – фуфло. Я тебе хочу просто помочь, понимаешь? Ты меня обижаешь, Анька!
Аня продолжала отказываться. Она сделал попытку уйти, но он не давал ей, всё время что-то говоря. Она не могла из вежливости так просто его оставить.
– Ну ладно. Извините. Мне пора, – сказала она, но тут в переходе раздались крики и громкий смех:
– А! Вот он где! А мы его ждём. Ты чего тут застрял?
К ним подошли двое парней. Один был высокий, бледный, с надменным острым взглядом. Другой – маленького роста, с круглым и красным лицом.
– О, пацаны! – сказал Саня. – Знакомьтесь. Это Аня.
– Здравствуйте!
– Алексей, – представился высокий, выговаривая своё имя нечётко, как бы нехотя.
– А я Антон, – сказал круглолицый, сверкнув золотым зубом, потом спросил, кивнув на гитару. – Что? Бренчишь?
– Да так, немного.
– Ничего себе немного! – воскликнул Саня. – Да Анька круто играет. Я, пацаны, ей тут деньги предлагаю. А она не берёт. Три «куска», ё-моё… Ни в какую.
Антон переглянулся с Алексеем:
– Да? А чего не берёшь? Богатая, что ли?
– Нет, не богатая. Но такие деньги за пение в переходах, по-моему, не платят.
– А по-моему, если тебе деньги предлагают – бери и не думай.
Аня промолчала.
– Ну хорошо, – продолжил Антон. – А если бы просто кинули тебе пару сотен баксов. Взяла бы?
– Нет, ну, если бы кинули, взяла бы.
Антон с Саней рассмеялись:
– Ну так что тогда?
Аня не нашлась, что ответить.
– Ну народ пошёл! – стал Саня притворно возмущаться. – Все бедные кругом. А деньги на халяву предлагают – не берут!
Алексей во время их беседы стоял и молча её разглядывал. Ане вдруг стало не по себе от его взгляда и пристального к себе внимания этих парней. Она вспомнила страшные рассказы, ходившие в общежитии, про изнасилованных и убитых девушек.
«Где же Ромка, чёрт его подери?» – злилась она про себя.
– Ладно, я пойду, – она сделала робкую попытку уйти, но Алексей перегородил ей дорогу.
– Может, с нами прокатишься? – спросил он.
У Ани дрогнуло сердце. «Ну вот, началось!» – подумала она. У ней участилось дыхание от волнения. Она собрала всю свою смелость и ответила медленно и твёрдо, чтобы они не заметили, что она боится.
– Ребята, я сейчас милицию позову, если вы не отстанете.
Алексей усмехнулся:
– Какую милицию? Милиция пьёт водку. Сегодня день физкультурника.
– Моя милиция меня бережёт, – вставил Саня. – Ты, Лёха, милицию не трогай. У меня батя – мент.
– Да мы к тебе не пристаём, – добавил Антон. – Раз вот деньги не берёшь, поехали с нами. У меня сегодня день рождения. Погуляем, попоём все вместе.
– Простите, но у меня другие планы на вечер.
– А что планы? – сказал Саня, доставая сотовый телефон из брюк. – Давай позвоним домой тебе. Маме с папой скажем: мол, дочка уехала на дачу к друзьям.
Он стал придуриваться, набрал какой-то телефон и стал орать в него: «Алло! Мама? Это Аня! Домой не жди. Буду завтра».
Ему это казалось очень смешной выходкой, и он долго гоготал. В этой кампании он исполнял роль шута и позволял себе много глупых поступков.
Алексей улыбнулся, глядя на него:
– Придурок, – потом обратился к Ане. – А ты где живёшь?
– А зачем вам?
– Мы бы тебя потом подкинули до дома.
– Я не собираюсь с вами никуда ехать, – чётко проговаривая слова, ответила Аня. Голос её стал дрожать.
В это время в конце перехода показался Ромка. Аня не заметила из-за Алексея, как он подошёл своей подпрыгивающей походкой. Чёлка над очками в тонкой оправе качалась в такт его шагам.
– Привет, ребята! Привет, Анька! Что? Какие-то проблемы? – обратился он к ним с такой уверенностью, будто за его спиной стоял отряд спецназа.
– Ромка! – обрадовалась Аня. – Пойдём отсюда!
Она сделала вторую попытку уйти, но Алексей не посторонился.
Саня кинулся к Ромке:
– Дружище! Здорово! Как дела? Я Саня, – он протянул руку. – Мы тут прямо не знаем, что делать. Даём Аньке деньги, а она не берёт. Возьми ты, что ли, за неё.
Он стал совать ему злополучные деньги. Ромка не брал.
– Я не понял. Что за деньги?
– За пение. Поёт она хорошо.
– А что так много?
– Да у Антохи, понимаешь, сегодня день рождения.
– А если я возьму, что будет?
– Ну мы тогда уйдём.
– Правда, уйдёте? – Ромка говорил твёрдо, но при этом улыбался, показывая, что он не хочет быть против них.
– Слово пацана.
– Ну ладно, – Ромка взял деньги и засунул их в карман.
Антон и Саня стали хлопать его по плечу, говоря с притворным восхищением:
– Во, молодец! Да ты мужик!..  Ну всё, теперь давай топай, – они сменили тон и стали подталкивать его к выходу.
– А Аня?
– Аня с нами.
– Вы же сказали, что уйдёте?
– Ну мы с Анькой и уйдём.
– Не-ет! – Ромка понял свою ошибку. – Я один не уйду. Забирайте ваши деньги.
Он достал деньги и протянул им, но они не брали и смотрели на него как на дурака.
– Ромка, ты иди позови милицию, – сказала Аня.
– Нет, я тебя с ними не оставлю.
– Да ты, чувак, крутой! – захохотал Саня и потом спросил, заглядывая в лицо. – Что, любишь Аньку? Молодец! Красивая, да?
Ромка вдруг покраснел. Саня тут же заметил:
– Смотрите, покраснел! – он захохотал ещё больше.
Ромка стоял с тремя тысячами в руках и не знал, что делать. Выкинуть эти деньги он не мог – жалко. Ему вдруг пришла в голову мысль: «Может, всё обойдется? И деньги нам достанутся, и уйдём невредимыми». Он опять засунул их в карман и встал в выжидательную позу.
Ещё несколько минут они несли всякую чушь. Антон подкалывал Ромку плоскими шутками, а Саня надрывался от хохота.
Тут неожиданно Алексей, молча наблюдавший за их разговором, проявил активность. Он обнял за плечо Ромку (он был чуть ли не на голову выше него) и сказал, поворачивая к выходу:
– Пойдём поговорим.
– О чём?
– Не бойся, братишка! Всё нормально.
Они зашли за угол, где была лестница из перехода на улицу.
– Тебя как звать? – спросил Алексей.
– Роман.
– Так вот, Роман, – дыхнул Алексей ему в лицо перегаром. – Тебе деньги дали? Всё. Что ты стоишь как истукан? Иди гуляй. Сходи в ресторан. Сними себе девочку. Поживи как настоящий пацан.
Ромке вдруг стало не по себе. Он понял, что хотят эти нежданные «благодетели». В лучшем случае они просто их побьют или ограбят. В худшем – заберут Аню неизвестно куда. Как нужно вести разговор в таких ситуациях, Ромка не знал. Драться он не умел – оставалось полагаться только на свой язык. Ромка решил сначала подавить на жалость.
– Вы меня извините, но я что-то ничего не понимаю, – ответил он. – Что вам от нас нужно? Мы вам ничего плохого не сделали. Аня вообще приехала сюда из другого города.
– Да мне какая разница, кто откуда приехал. Ты ей кто вообще, а? – перебил его Алексей.
– Знакомый я её. Хороший.
– Ну мы тоже теперь её знакомые. У нас столько же прав на неё, как и у тебя, понятно? С тобой мы поступили честно: дали тебе деньги. Причём немалые, согласись? Так что мы в расчёте.
Ромка чувствовал, что говорить с ним бесполезно. Он молчал. Алексей терпеливо ждал его ответа, опёршись рукой о стену.
Наконец Ромка сказал:
– Хорошо, я понимаю, что вам нужно с кем-то развлечься, но почему это именно Аня? Есть ведь другие девушки, в конце концов…
– Короче, – прервал его Алексей. – Я вижу нормального языка ты не понимаешь. Так вот. Если сейчас ты не уберёшься в течение пяти минут, мы вас вместе с ней увезём ко мне на дачу. Сколько вы там пробудете, никто не знает. Даже я. Всё зависит от моих друзей. Но будь уверен – мы с вами такое там сделаем, что тебе в кошмарах не снилось. Ты всю жизнь будешь жалеть, что не ушёл сейчас отсюда.
У Ромки от страха отнялась речь. Он стоял и, как во сне, смотрел на проходящих за спиной Алексея случайных людей. Он слышал, как Алексей говорил ему что-то ещё, смотрел на его тонкие руки, когда он закуривал, золотые часы на запястье и боялся поднять глаза.
– Всё, давай! Иди. Мы с Анькой погуляем, а ты иди. Мы у тебя её купили, – Алексей докурил и стал подталкивать его наверх. Ромка сделал неуверенные два шага по ступенькам и остановился. Потом сел у стенки, показывая, что никуда не уйдёт.
– Ты что, совсем дурак? – Алексей схватил его за грудки и поднял. Ромка не сопротивлялся.
– Уйдёшь?! –  заорал он ему в лицо. Ромка отрицательно помотал головой. Тогда держа его одной рукой, Алексей вполсилы ударил его по скуле. Очки отлетели далеко в сторону. От резкой боли у Ромки вышибло слезу и полезли сопли. Захотелось плакать. А Алексей на прощание врезал уже от всей души Ромке по лицу, разбив губы в кровь. Ромка упал и стукнулся головой о стену.
– Козёл, – сказал Алексей, уходя и потирая руку.
Во время его отсутствия Саня решил немного поиграть на гитаре. По его настойчивым просьбам Аня нехотя отдала инструмент. Она беспокоилась за Ромку.
Саня, с трудом переставляя пальцы, попытался наиграть пару песен. При этом он злился и матерно ругался. Он не помнил аккордов, отвыкшие руки не слушались. Тогда он, промучившись минут пять, в порыве гнева схватил гитару за гриф и ударил её о стену. Потом бросил её на цементный пол и проломил ногой барабан. Аня была в шоке от этого поступка. Ни слова не говоря, она села возле стены и закрыла лицо руками.
Антон со смехом обругал Саню, назвав его кретином. Что-то сказал Ане успокаивающее, но ей уже было всё равно. Она была готова ко всему.
Когда вернулся Алексей, он отвёл в сторону Антона и что-то с ним обсудил. Потом они подошли к Ане. Алексей взял её за плечо и хотел поднять, но Аня вырвалась. Вдвоём они схватили её под руки и насильно поставили на ноги. Она почувствовала на своём теле чужие ненавистные пальцы.
Зародившееся в её душе отчаяние, вместе с болью и ненавистью выросло до огромных размеров, взорвалось, как воздушный шар, и вырвалось наружу истошным криком.
Она упала в обморок и уже не слышала, как они отпустили её, постояли, посмеялись и ушли праздновать дальше день рождения Антона.
А Ромка стоял на улице и не смел спуститься обратно. Он боялся Алексея до дрожи в коленях. Идти куда-то в милицию ему не хотелось – вдруг всё обойдётся. Он не знал, что делать.
Пошёл дождь. Он начал мокнуть, но не сдвинулся с места, а только съёжился, надел капюшон и продолжал ждать. Когда он услышал Анин крик, то сбежал по ступенькам вниз и выглянул осторожно из-за угла. Он видел, как упала Аня, как они ушли. Он подождал немного, потом подбежал к ней. Аня очнулась.
– Гады, – мрачно произнёс Ромка, помогая ей подняться и чувствуя себя полным идиотом. Аня потёрла ушибленное плечо.
– Ладно, – сказала она тихо. – Легко отделались. Гитару только жалко.
Ромка промолчал. Она посмотрела на его разбитые губы, синяк на скуле и вздохнула:
– Ну что ж. На сегодня, я думаю, впечатлений достаточно. Поеду-ка я домой.
Они пошли на трамвайную остановку и почти всю дорогу молчали. Ромка не знал, что сказать. Ему казалось, что Аня обиделась на него и после этого случая не захочет с ним вообще иметь дело. Аня по пути проронила несколько ничего не значащих фраз.
На улице пахло прибитой дождём пылью. Уже совсем стемнело, и растущая луна с белым нимбом выглянула из-за дождевых облаков.
К остановке подъехал, звеня и грохоча колёсами, старенький жёлтый трамвай. Аня  села на сиденье возле заднего окна. Трамвай тронулся. Ромка грустно глядел ему вслед.
«Пока, Аня, – думал он. – Ты, действительно, самая лучшая девушка. По крайней мере, из тех, которых я встречал. Ты умная и понимающая. С тобой легко общаться, и ты всегда говоришь правду, какой бы горькой она не была. И я одного не понимаю – почему ты встречаешься со мной? Ведь я трусливый и слабый. Я оказался не в состоянии тебя защитить. И не потому только, что не умею драться. Просто боялся больше за себя, чем за тебя. Прости. Внешне я стараюсь выглядеть как можно круче, привлекательней и уверенней. А внутри… Если бы ты видела, какой я внутри. Внутри я зарос плесенью. Я настолько запутался, что уже не представляю, где правда, а где ложь. Каким нужно быть, я не знаю. Видишь, к тому же я и глупый. Но, Аня, прошу тебя, не оставляй меня. Я хочу быть с тобой и не могу без тебя».
Ромка проводил взглядом трамвай до поворота. Свет из трамвая расплылся в его близоруких глазах до круглого пятна и слился с окружавшими его пятнами от окон домов и уличных фонарей.
«Пока, Ромка, – думала Аня, глядя на него из окна трамвая. – Я смотрю на тебя и не знаю, люблю я тебя или нет. Но ты мне нравишься, это точно. В тебе много хорошего, а ты считаешь это чуть ли не постыдным и стараешься одеть маску холодности и независимости. Делаешь ты это неумело, по-детски, потому что ты не такой. Может, ты передо мной не хочешь выглядеть слабым. Но я от тебя не требую совершенства. Мне хочется, чтобы ты был самим собой, потому что мне интересен ты сам, а не твой наигранный образ. Ты, наверно, казнишься теперь, что не встал грудью за меня. Не избил в одиночку этих хулиганов, как в американских фильмах. Я не осуждаю тебя. В этом мире много зла. Оно сидит в людях, и некоторые выплескивают это зло на других, когда оно переполняет их сердца. Им самим плохо, так пусть другим тоже будет нехорошо. Но одно меня утешает – что на свете есть ты, Ромка. Что есть такие, как ты. Люди, которые сами никогда не будут унижать и приносить страдания другим. Это так здорово! Ничего, Ромка! Пусть на свете много зла, добро победит обязательно».
Ромка нащупал в кармане брюк какие-то бумажки. Это оказались три тысячи рублей, шесть пятисоток. Ромка смял их и выбросил в урну.
Налетел свежий тёплый ветерок, взъерошил ему волосы и ласково погладил по разбитому лицу.

2008