Тайна дома на холме. Глава 2. Сон

Ее квартира пахла пылью, затхлым помещением и сыростью, из крана в ванну капала вода. На стене возле двери тикали часы и раз в час из домика вылезала кукушка, куковала, хлопая пластиковыми крыльями. Уже 2 часа, примостившись на крошечном диване в дальнем конце комнаты, ворочался Петухов. Старые пружины впивались в бока и спину, ноги свешивались, по пяткам прогуливался сквозняк, а из окна немилосердно дуло. Анфиса спала на кровати в углу, ее дыхание было спокойным и ровным и когда становилось совсем тихо, Алексей прислушивался все ли в порядке.
Сквозь оконные стекла на стены и потолок ложились черные тени деревьев, шевелились их костлявые пальцы, выл ветер. Петухов задумался, весь ушел в себя, задаваясь вопросом, почему он - лечащий врач - не вернул пациентку обратно в палату, почему не настоял и почему сейчас спит на неудобном диване, с волнением прислушиваясь к ее дыханию? Не найдя ответов на свои вопросы, Алексей вскоре провалился в сладкую, тягучую дремоту без сновидений, беспросветную, словно черная дыра.

Анфисе часто снился один и тот же сон с тех самых пор, как она заболела. Темный лес с могучими вековыми елями, цепляющими верхушками звездное небо, туман, покрывавший траву, холодная свежая роса и хлюпающее болото под ногами. Звезды размером с кулак, почти полная луна путается в деревьях, вой собак или, быть может, волков, ее тихие осторожные шаги один за другим и животный, заполняющий голову, страх. Она крадется…. Кругом слякоть, туман клубится, еще более густой, чем прежде, впереди едва различимые голоса, она стремится туда, там ее  ждут. Анфискино платье длинное, белое с пышной юбкой, воланами и морем кружев, путается под ногами, мокнет в грязи, от этого быстро набухает и тяжелеет, мешая идти. Она спешит, чувствует неотвратимо надвигающуюся опасность, временами оборачивается, идет быстро, застревая в противной чавкающей жиже. Подойдя к двум огромным деревьям, любовно переплетенными друг с другом стволами, вглядывается в темноту. Вокруг сгущается мрак, ухает сова, свистящий шепот проникает в голову:
- Я иду за тобой…
Колокольный звон неожиданно резко и звонко прорезает воздух, порыв ветра, и Анфиска уже бежит, не разбирая дороги, зубы стучат от ужаса, слезы катятся не переставая. Ей страшно до истерики, она не видит и не слышит ничего вокруг, кроме собственного ужаса и печального церковного колокола. «Бом! Бом!» Впереди мелькают каменные ворота местного кладбища, покосившаяся калитка, озаренные лунным светом мраморные памятники, жестяные и деревянные кресты - все видно как днем. Огибая могилы, Анфиса выбегают на широкую поляну возле реки, она не видит ее, но чувствует запах сырости, слышит, как где-то плещется вода.
- Господи, помоги! Господи…да светится имя твое, да прибудет царствие твое…, - губы не слушаются, молитва получается сбивчивой.
Спотыкаясь, Анфиса с криком падает, долго летит, будто с обрыва в ледяную воду и камнем идет на дно. Что-то есть в ее руках, кажется сверток в мешковине, тяжелый, тянущий в самый ил, она бросает его, пытается выбраться, но водоросли и разбухшее платье переплетают тело. Воздуха не хватает, вода вливается в легкие, дышать уже больше нечем…

Петухов проснулся от посторонних звуков, всклочил с дивана, когда увидел Анфискино тело, мечущееся в простынях, голова моталась из стороны в сторону в испарине, во сне она хрипела и задыхалась. Он стал трясти ее, пытаясь разбудить.
- Анфиса, проснись. Ну же, просыпайся… Анфиса! – гаркнул он что есть силы.
Внезапно она разлепила сонные опухшие глаза, зрачки были огромные и страшные, руки сами собой резко обняли его плечи, она не могла отдышаться, хрипела и плакала.
- Успокойся, это всего лишь сон. Сон… слышишь? Дыши, давай… глубже! Вот так, молодец. Давай, вдох – выдох. Все хорошо…
- Леша…
Он вздрогнул, так не обычно звучало его имя из ее уст.
- Я чуть не умерла там, во сне… я тонула… по настоящему…снова. Каждый раз одно и тоже… слышишь?
- Анфис погоди. Что значит снова? Тебе уже снился похожий сон?
Анфиса кивнула:
- Не похожий, а именно этот.
Алексей улыбнулся, смеясь над ее мнительностью:
- Анфис, это сон и не более, во сне нельзя утонуть.
- Можно, - и она сильнее прижалась к нему. – Если вовремя не проснуться!
Ее глаза стали еще шире, когда она продолжила:
- Я боюсь, что однажды опухоль убьет меня, я впаду в кому и не проснусь в нужный момент. Раньше, когда болезнь только-только начиналась, во сне я падала в воду и тут же просыпалась. Сейчас, я уже не могу выбраться из воды, водоросли опутывают, дышать все сложнее. Я умираю? Да?
Петухов молчал, нежно прижимаю хрупкую фигуру, в одночасье ставшую родной и близкой. Что он мог ей сказать в этот момент? Он видел результаты анализов, конечно, рано было говорить о последствиях лечения, но анализы абсолютно ясно давали понять, рак никуда не делся. Чудес не бывает! В этом он был убежден.
- Мы поборемся, - прошептал нежно в самое ухо, чувствуя, как защемило сердце и намокло плечо от ее слез.