Тайна дома на холме. Глава 3. Отъезд

Утром около 10, они оба вошли на территорию хосписа, походившего сегодня на муравейник, где снующие по коридору медсестры старались не глядеть на Петухова, опасались, что за исчезновение пациентки они получат нагоняй или, еще хуже, их выгонят с работы. Когда же из-за широко мужского плеча вынырнула бледная Анфиска, те удивленно разинули рты и застыли в немом молчании, в их глазах явственно читалось любопытство и страх, вперемешку с облегчением что все, наконец, благополучно закончилось. Или только начиналось? Главврач Петровский носился по отделению онкологии, схватившись за голову, не зная звонить ему в милицию или нет, полы его белого халата разлетались в разные стороны, он походил на запорошенного снегом лося, загнанного в капкан, нервного и издерганного. Увидев Алексея и Анфису, Петровский подлетел к ним:
- Лешка, слава Богу, ты ее нашел, - с облегчением произнес главврач, дружески похлопав Петухова по плечу. – Я уж и не знал, что предпринять?!
Несмотря, но свой почти двухметровый рост, громовой голос и внушительную иссиня-черную бороду, в критических ситуациях Андрей Анатольевич Петровский легко терялся. Серьезные вопросы, требующие немедленного решения, вызывали у этого большого человека приступ самой настоящей паники. Внезапно он повернулся к Анфисе, нахмурив широкие брови, чем стал здорово похож на стервятника, учуявшего свежее мясо:
- Пациентка, что вы себе позволяете? – глаза метали молнии. - Вся больница на ушах...
Андрей глубоко вздохнул, борясь с желанием придушить Коробову за все те потраченные нервы, что она ему учинила.
- Тут вам не ночлежка, - зло рявкнул Андрей. - Немедленно идите в палату!
У Анфисы задрожали ноги, сердце колотилось с удвоенной скоростью, будто мотор дорогой иномарки, в считанные секунды набирающий обороты. Она собрала всю свою волю в кулак и выдохнула:
- Андрей Анатольевич, выпишите меня!
Немое молчание возвестило о приближающейся грозе, Петровский еле сдерживался.
- Что? – прогремел он, смешно растягивая букву «о» и наклоняясь к самому Анфискиному носу. – Я что-то не расслышал. Выписать вас, куда? Зачем?
Она вжала голову в плечи:
- Андрей Анатольевич, я ухожу домой.
Краем глаза Анфиса заметила, как попрятался медперсонал, даже больные поспешили в свои палаты, их словно ветром сдуло и в коридоре оказалось до неприличия тихо, лишь эхо голоса Петровского все еще шевелило воздух. Ситуация напоминала затишье перед бурей.
Наблюдавший за всем этим Петухов, решил влезть в разговор, выбрав момент, когда главврач замешкался. Он принял решение еще ночью, после того как Анфиса во второй раз уснула. Лежа рядом с ней на кровати и держа ее в объятьях, впервые, за несколько лет Алексей спал крепко, бессонница больше не мучила, а одиночество, тисками охватывающее разгоряченную голову, отпустило совсем. Рядом было нежное  и хрупкое женское тело, теплое Анфискино дыхание смешно щекотало ухо, сердце стучало гулко и равномерно. Он поймал себя на нехороших мыслях, не подобающих врачу, но ничего не мог с этим поделать. В ту ночь что-то изменилось и вернуть прошлое оказалось не возможным, нежелательным и диким.
- Андрей, давай поговорим в твоем кабинете, - спокойно произнес Алексей. - А вы Коробова, пока пройдите в палату.
Через четверть часа довольный, с победной улыбкой на лице, Петухов возник в дверном проеме:
- Анфиса, собирайтесь, мы едем за город…

Едва выехав за территорию города N, Анфиса обрадовалась и хотя после укола, сделанного Алексеем, чувствовала себя не важно, но ощущение нереальности происходящего, спокойствия и уверенности, не покидало ее. Вокруг мелькали деревья, машина летела очень быстро, разбрызгивая черную грязь в разные стороны, из-под колес комьями летел мокрый снег, с неба он сыпался тоже, правда, гораздо более пушистый и белый. Дух путешественника и искателя приключений, подхлестывал Анфису, на душе было легко и весело. Вспомнилось утреннее горячее кофе и яичница с помидорами по особому рецепту доктора Петухова. Он радовался, наблюдая за тем, как Анфиса ест, подкладывал больше, смеялся, чем очень ее смущал и кусок не лез в горло. Ей было совестно за свой внешний вид, болезненную худобу, торчащие кости и абсолютно лысую голову. А ведь раньше она выглядела во много раз лучше, однажды, ей даже предложили сняться для одного модного глянцевого журнала, фотограф пророчил ей блестящее будущее в модельном бизнесе через свою постель, естественно.
Анфиса тогда была красивой, беззаботной и молодой, поэтому легко согласилась. Секс оказался приятным, а любовь, в которую потом это все переросло - надрывной по своей силе, тяжелой и не подъемной. Фотограф был женат, жил вместе с пухлой грудастой женщиной, старше его лет на 5 и маленьким розовощеким карапузом, фотографии которого, он неустанно демонстрировал в своей галереи. Он много говорил, обещал, уверял и клялся, Анфиса, конечно же, верила всему, упорно ждала и надеялась, что он разведется и они, наконец, заживут счастливо. Время шло, но ничего не менялось, пока однажды доктор, к которому обратилась ее мать в связи с головными болями, не поставил смертельный диагноз - рак мозга.
Вот тогда их любовь и лопнула, словно мыльный пузырь, а фотограф поспешно собрался и быстро исчез из ее жизни, будто и не было его вовсе, пообещав на прощанье, что они непременно останутся друзьями и она всегда может на него рассчитывать. Анфиса давила в себе обиду, но продолжала верить. Она единственный раз обратилась к нему за помощью - чего никогда не делала прежде - уверенная, что он не откажет, узнав о том, что есть шанс победить болезнь и можно сделать операцию за границей. Анфиса надеялась наскрести денег, отвезти туда маму, она знала, что он может найти нужную сумму, если захочет или занять, в конце концов. Но бывший когда-то любимый, жестко отказал и даже сменил номер телефона, видимо побоялся, что Анфиска будет названивать и лезть в его устоявшуюся и размеренную жизнь. Вскоре, рак унес жизнь ее матери, а теперь смерть пришла и за ней.
Анфисе стало грустно от нахлынувших воспоминаний, а от подступивших слез защипало глаза. Сколько времени потрачено впустую, даже страшно подумать. Сколько ночей она провела рядом с мужчиной, вымаливая у него любовь, ища чувство там, где его и быть не могло. Фотограф оказался пуст, словно засвеченная фотопленка, такой же черной была и его душа…
Между тем, пейзаж за окном изменился, проносились деревни с покосившимися домиками и выбитыми стеклами, она не успевала разглядеть их внутренности, те слишком быстро сменялись заснеженными полями, за которыми не видно горизонта. Синее морозное небо, озябшие тучи, холодные солнечные лучи играли миллионами отражений на огромных метра в 3, сугробах. От всего этого яркого света было больно глазам, Анфиса нацепила очки и мир погрузился в розовую дымку.
Доктор Петухов вел машину уверенно, насвистывая что-то знакомое. Большие руки с плоскими короткими ногтями нежно гладили руль, от чего у Анфисы засосало под ложечкой, вспомнилась вчерашняя ночь и эти руки у нее на спине. Из-под свитера выбивались жесткие, курчавые, мужские волосы, шея мощная, плечи широкие, профиль благородный, но больше всего Анфиске нравились его глаза, синие с обрисованным контуром, от того яркие, с чертинкой. Помнится вечером, она мечтала узнать какой он, когда спит и вот к ее удивлению, Алексей оказался рядом, и она смотрела во все глаза, будто боясь пропустить что-то важное. Ночью, прикоснувшись к его шее, там, где выбивались волосы, она вся затрепетала, захотелось пойти дальше, дотронуться пальцами до четко очерченных губ, но она побоялась, что Леша – ей безумно нравилось это имя - проснется и тогда ему придется уйти на диван, оставив ее одну в холодной постели. «Боже, сколько же всего я боюсь сделать?! Вся моя жизнь – это один сплошной непрекращающийся кошмар!»
- Анфис, ты как? Голова не болит? Не тошнит? – повернув на секунду голову, осведомился Петухов. – Если что, ты скажи, в миг остановимся.
- Все в порядке, - с полуулыбкой ответила Анфиса. – Мне хорошо!
И это было правдой, ей действительно хорошо.
- А куда мы едем? – в душе снова проснулся любопытный путешественник, выбросивший все проблемы, как ненужный хлам на помойку.
- Нууу, - загадочно протянул Алексей, весело косясь, - в одно красивое место, которое я очень люблю. Потерпи, мы почти у цели.
И продолжая насвистывать, Петухов, свернул с шоссе на проселочную дорогу, петляющую между вековыми соснами, царапающими небо. Деревья стояли ровными рядами, создавая что-то наподобие аллеи, по сравнению с ними автомобиль и сидевшие в нем люди, казались песчинками.
- Нравится? – хвастливо поинтересовался Алексей.
- Потрясающе! – искренне восхитилась Анфиска. – Эти деревья, наверное со времен динозавров. Леша, ты посмотри какие они громадные?!
- Вижу!
Это «вижу» относилось к Анфисе, к ее лицу и блестящим глазам. Какой смысл смотреть на деревья, которые он видел сотни раз? Анфиса – это другое. Ее лицо не похожее ни на что видимое доселе Петуховым, завораживало, веяло от нее чем-то инопланетным, вспомнилась актриса старого российского фильма «Солярис», красота которой, точно также восхищала его в детстве. Сейчас перед ним сидела Анфиса, ожившая копия, или, быть может, оригинал?
Тем временем машина стала быстро подниматься в гору, скользила шинами по асфальту, царапая когтями лед. Алексей прибавил газу, иномарка взревела и резко помчалась покорять вершину. Неожиданно перед Анфиской предстала удивительная картина: они на холме, внизу простиралось бескрайнее белоснежное поле, кое-где усеянное одинокими деревьями, вдали чернел сосновый лес и его верхушки с огромными снежными лапами, казались еще грознее и шире, дорога петляла между ними. Стена из могучих стволов защищала крошечную деревушку, примостившуюся на поляне.