Тайна дома на холме. Глава 5. Усадьба

Утром, когда Алексей еще спал, Анфиса тихонько прокралась по ковру мимо его кровати на цыпочках, оделась и вышла на улицу. Солнце весело светило, она постояла на участке, огляделась по сторонам, заметила чахлые деревья, сарай, выкрашенный той же темно-коричневой краской, что и низенький дом с приделанным к стене верстаком, алюминиевый умывальник и увитый плющом забор. За ночь снегу нападало не очень много, сугробы увеличились сантиметра на два, прикрыв цветочную клумбу и грядки, слегка припорошил дорожку. Жилище Петухова стояло в низине у основания пологого холма, на котором высился огромный дом, скорее не дом, а усадьба, часть ее скрывали деревья, и Анфисе очень захотелось рассмотреть ее поближе. Она решила дойти самостоятельно без Алексея, побыть в привычном одиночестве и, хотя от дома до дома можно было оборотиться минут за десять, но в ее состоянии, прогулка растянулась на все пол часа. Ноги утопали в снегу, сугробы мешали идти, однако Анфису это ничуть не смутило. Хорошее настроение отразилось в улыбке, а на слабость, заставлявшую останавливаться и делать значительные паузы, чтобы отдышаться, она не обращала никакого внимания.
Дом оказался огромным, с колоннами, подъездной аллеей, большими окнами и резными деревянными ставнями. Стекло в одном из окон на втором этаже было разбито, балкон, расположенный прямо над самым входом, завален разным хламом. Проржавевший руль от велосипеда, такое же ржавое колесо, несколько гнилых черных досок, с торчащими гвоздями, посеревший от времени кусок тряпки, кукла с отломанной ногой, горшок с отбитым боком и инвалидная коляска. Лестницу, ведущую к входу, покрывал толстый слой льда и снега, здесь давно не ступала нога человека, но животные, по всей видимости, зайцы, облюбовали этот тихий уголок. В груди у Анфисы защемило, грусть сковала душу при виде всего этого запустенья. Она сравнивала дом со своей жизнью, такой же глухой и покрытой пылью времени. Усадьба отживала последние дни, одинокая, заброшенная, никому не нужная, скоро и ее не станет, она сотрется из памяти, а на холме появится пустое место.
Дом утопал в густом лесу, заросшим кустарником и не высокими елями, вперемежку с дикими яблонями. Возможно, раньше эти деревья произрастали в саду жившего здесь помещика, и он ел их кислые плоды, сладко жмурясь. Анфиса так размечталась, что даже смогла себе представить, как выглядел этот человек, высокий, статный, синеглазый в большой белой соломенной шляпе, покуривающий трубку. Воображение разыгралось, и она увидела его жену, выходившую из дубовой двери, молодую пышную даму, блондинку, в теплой белой шали и девочку лет 5 грустную, бледную, сидевшую рядом с отцом в инвалидной коляске. Откуда явились эти образы, Анфиса не предполагала, но уверенность, что они выглядели именно так, не вызывала никаких сомнений.
Дом очаровывал ее с каждой минутой все сильнее, она видела его новым, пахнущим свежей краской и залитым ярким солнцем. Ведения шли один за другим, и вот Анфиса увидела мальчика, убегающего от няньки. Та хотела надеть на него панамку, боясь, что малышу - а тому было от силы лет 6 - напечет голову и она получит нагоняй от хозяина. Он смеялся, васильковые отцовские глаза задорно сияли, а белокурые волосы при ярком освещении, делали его похожим на ангелочка, создавая нимб из света над головой. Вслед за видением Анфиса вошла в дом.
Коридор с ободранными бумажными обоями встретил ее неприветливо, осыпавшаяся штукатурка, покосившиеся двери, а в одной из комнат, дверь отсутствовала вовсе. Мальчик свернул как раз туда, Анфиса, последовала за ним и неожиданно оказалась в огромном бальном зале, ярком, несмотря на пыльные окна. Эта комната хорошо сохранилась, потолок обрамляла лепнина, отделанная в виде лавровых веток, несколько стульев с отломанными ножками, валялись по углам. Огромный белый камин украшал помещение, на него падали мягкие тени от витражных разноцветных стекол и в зависимости от движения солнца по небосводу, рисунки меняли форму и перемещались от бледно розовых стен по темному плиточному полу и, в конце концов, исчезали за широкой двустворчатой дверью, ведущей в столовую.
Анфиса стояла в центре роскошной комнаты, голова кружилась, она зажмурилась, а когда открыла глаза, туда вдруг ворвался сумасшедший яркий свет, заставив ее вздрогнуть от неожиданности, вместе с громкой музыкой, смехом и вихрем вальса. Пары кружились вокруг Анфисы так быстро, что она могла различить лишь черные фраки и разноцветные кружева на платьях, да блеск драгоценных камней вперемешку с пламенем свечей. Люди - много людей – смеялись, переговаривались, в воздухе витал запах праздника, духов и молодости. Внезапно ее взгляд остановился на девочке, понуро сидевшей в своем креслице. Волосы, такие же светлые как у матери и старшего брата, завиты в тугие локоны, белое платье расшито тонким бисером и кружевами, туфельки с бантиками, маленькие перчатки на пухлых детских пальчиках. Анфиса силилась разглядеть ее лицо, но девочка так нагибала голову, чтобы не было видно капающих слез. Она хотела встать на ножки, танцевать и веселиться с остальными, но ноги ее не слушали, малышка только ерзала в кресле.
- Лизонька, девочка моя, осторожнее, а то упадешь.
- Мама, я хочу танцевать.
Мать глубоко вздохнула, на секунду лицо ее приняло печальное выражение, но потом она весело улыбнулась, взяла малышку на руки и подала ее подошедшему отцу.
- Сереженька, друг мой, потанцуйте с Лизаветой Сергеевной.
Отец поцеловал девчушку в лоб, оживленно подмигнул, та обняла его за плечи и вместе они вошли в самый центр, как раз там, где стояла Анфиса. Взгляды всех присутствующих обратились в их сторону и, видение исчезло.
Сердце Анфисы забилось чаще, она смахивала капающие слезы со щек, голова разболелась. Ей очень не хотелось уходить из этой светлой комнаты, но любопытство тянуло наверх. Она вышла в коридор, прошла мимо дверей, заглянув в каждую из них. Везде пахло сыростью и пылью, кое-где в полу зияли дырки и Анфиса, боясь провалиться, решила не наступать на шаткие доски. В конце темного коридора обнаружилась каменная лестница с витиеватыми чугунными перилами. Анфиса поднялась наверх очень быстро, ее встретил такой же коридор, как и на нижнем этаже, но в отличие от первого, здесь не сохранилось ничего, кроме огромного зеркала во весь рост в противоположном конце, стены и потолок оказались черными и закопченными. Она подошла к зеркалу и коснулась его холодной поверхности.
- Пожар?
Не успела Анфиса произнести это вслух, как в отражении, за ее спиной вспыхнула стена. Она испуганно отскочила и повернулась. Удивительно, но все выглядело также и ни намека на огонь. Девушка вновь с опаской глянула на зеркало, в отражении сзади полыхали стены, пламя пожирало обои цвета спелой черешни, свечи оплывали, потолок покрылся пузырями. Мимо неожиданно пробежали слуги, хозяин дома нес на руках маленькую Лизу. Девочка испуганно таращила глаза и тихо повторяла:
- Мама… мама.
- Лида! - кричал хозяин. – Лида, Антон, где вы? Отзовитесь! Лида…
Внезапный кашель прервал его крик, так как дым постепенно заполнял коридор, дышать с каждой минутой становилось все тяжелее. Через несколько секунд помещение заволокло окончательно, огонь свирепствовал уже на полу, подбираясь к лестнице. Сергей быстро побежал вниз, Анфиса ринулась за ним, боясь, что видение исчезнет, но внезапный посторонний звук отвлек ее внимание и заставил остановиться:
- Помогите! Сережа...
Голос был тихим, молящим, спустя некоторое мгновение перешедший в истошный вопль. Он повторялся снова и снова, заставляя кровь стыть в жилах. Анфиса попыталась заткнуть уши, но он проникал даже сквозь плотно сжатые пальцы. Запах паленой кожи щекотал ноздри. Анфиса зарыдала в голос, боль пульсировала в голове, и вдруг кто-то резко схватил ее за плечи. Она закричала и рухнула в обморок.