Днепровский прилив

  ДНЕПРОВСКИЙ  ПРИЛИВ
  Ярославль — Днепродзержинск — Кирилловка
  Путешествие в августе 2004 года


Москва встретила нас ядрёным дождичком. И уже поневоле думалось только о доме. И с каждым часом, пока поезд тащился до Ярославля, эти мысли становились всё нетерпимее.

Поезд безнадёжно опаздывал. Душный вагон, в котором не работал кондиционер, протяжно вздыхал и тупо пялился в тёмные окна. Все фильмы просмотрены. Пиво-воды выпиты. Бутерброды съедены. Оставалась ещё проводница. Её и покусывали раздражённые пассажиры. За духоту. За бесконечные стоянки и отсутствие информации. За неслабые цены на билеты и буфетское пиво. За те оскорбительные три рубля, которые она брала за аренду наушников.

На раскисшем лице проводницы уже не оставалось никаких понтов фирменного поезда. Её ментовские интонации при посадке сменились на невнятный лепет о каком-то там урагане. О том, что всё там впереди обездвижило или ползёт наощупь. И от неё отстали. Но по инерции ещё кляли начальника поезда, управление дороги и даже самого Пушкина.

Судя по загару и пёстрой поклаже, полвагона возвращалось из отпусков. Человек отдохнувший возрождает в себе чувство собственного достоинства. Плечи его распрямляются. Мысли становятся разумными. А в душе бушует праздник, который он привозит с собой как самый ценный сувенир. И не важно, где он был: в сказочной Венеции или в глухой чувашской деревне. Важно, что он оторвался от обыденности и прочувствовал, что мир богаче, чем это можно представить, глядя в телевизор. Лучше или хуже, но это прекрасный повод задуматься о самом себе и о том, что его окружает.

Поезд опоздал почти на три часа. Сонный город принял нас молча без лишних эмоций. Отпускники с некоторым сожалением превращались в жителей.

Мы входим в дом. Идеальный порядок, как и было задумано перед отъездом. Ни пылинки, ни соринки. Каждая вещь на своём месте. Дом нас ждал. И вот уже колбаска порезана. Горилка налита. И лёгкий звон приятно разносится в атмосфере домашнего уюта.
— Ну, за Леонида Ильича!


Сквозь привычные за это лето облака пробивалось пронзительно синее небо. Он стоял перед нами молодой и полон сил. Взгляд его устремился вдаль, охватывая просторы всего бывшего Союза. Безмолвный и безмятежный, он как бы останавливал время, олицетворяя собой наше далёкое детство.

Впрочем, на облик самого Днепродзержинска — родину Леонида Брежнева — новое время не наложило никаких заметных отпечатков. Мощные здания с затейливыми фасадами лишь постарели и облупились. И только у их подножий в многочисленных магазинчиках протекала суетливая жизнь. Своей главной улицей город устремлялся вниз, где у самого берега Днепра безостановочно дымил металлургический комбинат. Шум машин и людские разговоры гасли в этой величественной панораме, не нарушая плавного течения мыслей.

Мы бесцельно брели по городу, как если бы случайно оказались в нём. Памятник Ленину. Памятник погибшим в войну милиционерам. Юбилейная скульптура в честь градообразующего предприятия. А вот новенький памятник Матери, как и все подобные слепленный с образа матери местного мэра. Безвкусно, но, видимо, надолго.

Поначалу мы заходили во все встречные магазины, но быстро убедились, что все эти товары есть и в Ярославле. Здесь, правда, дешевле, но это не повод для ненужных покупок. Местный рынок тоже ничем не удивил. А никто и не собирался этого делать! Грязноватый и неустроенный, он бурлил, затариваясь продуктами, и ему не было никакого дела до того, как он выглядит со стороны.

Сочные персики приятно утоляют жажду. Дети взбодрились и уже не кивают на проходящие мимо маршрутки. А это — Прометей, символ города. Мы задираем головы и пытаемся разглядеть огненесущую фигуру на высоченном постаменте. Впечатляет, хотя несколько и озадачивает появление в этих краях греческого титана.

После Тараса Шевченко, присевшего у местного театра в глубоких раздумьях, мы вдруг упёрлись в… провал. Треснувший на половине улице асфальт вместе с деревьями ушёл под землю. Оттуда струился пар и пахло сыростью. Рабочие расставляли ограждения. В ближайшем переулке скапливалась дорожная техника.

…Банально, но дождь лил как из ведра. Мы с друзьями сидели в компании главного доменщика Днепропетровщины, то и дело недоумённо поглядывая в окно.

— Да нет, такой не может долго идти, — поочерёдно успокаивали мы женщин и детей.

Однако четвёртая бутылка коньяка появилась, лишь чтобы переждать ливень. Но он не прекращался. В конце концов мы попрощались с хозяином дома и двумя семьями плотно забились в «Жигули».

Дворники работали как лопасти миксера в сливках. Машина с трудом пробивалась сквозь стену дождя. В низине у моста через Днепр она вдруг перестала слушаться руля и вскоре заглохла.

  Нас медленно и неуверенно вращало. Фары светили из-под воды. В салоне было тихо как в кинотеатре.

— Папа, а на тот берег мы тоже по воде переберёмся?

Мужчины вздрогнули и оглушили всех беспорядочными командами. После короткой энергичной возни я, друг и водитель полезли в окна. Воды за бортом было много больше, чем обычно бывает нетрезвому человеку. Ориентируясь по размытым огням близстоящей бензозаправки, мы направили машину в её сторону…

За ночь на Днепродзержинск вылилась трёхмесячная норма осадков. Ближе к Днепру город лишился половины дорог. Дома, вставшие на пути мощного потока, были по окна забиты землёй, обломками асфальта и деревьев. Мы с женой крепко держали детей за руки, стоя у провала, и испытывали двоякое чувство запоздалого страха и тайного удовлетворения: никогда прежде свидетелями подобного разгула стихии мы не были.


На левом берегу Днепродзержинск скучен и однообразен, как и всякое массовое жильё. Скудость архитектурной мысли, не имея возможности укрыться за природным ландшафтом, больно била по глазам. Было ощущение какого-то непостижимого обмана, словно вместо Украины мы оказались вдруг в ярославском Брагине.

Но это, если проехать мимо. Семья моих бывших однокашников восторженно приняла нас в свои объятья. Мы не виделись с советских времён и теперь с любопытством разглядывали друг друга. Перезнакомив детей, мы погрузились в воспоминания и долгие беседы за жизнь. И становились прежними: лёгкими на подъём и полными затей. И поминутно удивлялись: что же мы раньше-то не встретились, если это так просто?

С каждым новым знакомством город становился ближе и понятнее. Здесь живут отчаянно талантливые дети. Родители трепетно следят за их ростом и охотно собираются вместе. Особенно на берегу красивейшего и необъятного Днепра. Костёр. Шутки. Конкурсы. Как водится в некрупных городах, среди родителей обязательно найдётся и инспектор местной ГАИ. С заходом солнца в свете мигающих служебных огней счастливая и не совсем трезвая компания садится в машины. И вся эта кавалькада, тесно прижавшись к головной машине инспектора, медленно вползает в город.

Радости и печали украинцев ничем не отличаются от наших ни в личном, ни в государственном масштабе. Любая тема разговора понятна всем собеседникам. Окружающие нас проблемы одинаковы, за исключением тех, которые сюда ещё не дошли.

И если о детях, то учителя здесь зарабатывают чуть меньше наших. Но цены в Украине существенно ниже. Водка, извиняюсь, за семь гривен очень хорошая. За одиннадцать — просто отличная. А если не интересуетесь, обратите внимание: трёхкомнатная квартира в спальном районе города стоит всего три тысячи долларов. Понятно, что при таких ценах мы ничего не слышали о бездомных украинских офицерах.

Ну а девушки? А девушки (не при жене будет сказано) улыбчивые, приятного цвета и красивые даже в августе, когда большинство из них уезжает на моря и в дальние страны.

А если жарко, то, конечно, по пиву? Я бы подождал до вечера. Как и любое российское, любое украинское пиво после третьего глотка становится одинаковым и противным. А как бы хотелось воскликнуть, что лучшее пиво — местное! Но это если вы пьёте кёльнское или, скажем, домашнее чувашское. То, которое далеко не вывезешь — испортится. И если антиглобалисты, устраивая погромы, именно это имеют в виду, то я их очень хорошо понимаю. Нет, но, может быть, вы запиваете и уже всё-таки вечер, то можно и пивом. Но тогда потянет на разговоры о политике.

— Вот ты скажи мне, чего они всюду лезут, эти американцы? — Серёга закусывает жареным баклажаном и ищет в моих глазах поддержку. Жёны, не прекращая своего разговора, прихватывают вино, фотоальбомы и уходят из кухни в комнату.

Что тут скажешь? Беспокоятся, наверно, вот и лезут. Силы позволяют.

— Что они всех учат, а? Югославию завалили, Ирак, Афганистан…

Понятно, что судьба мира решалась именно здесь и сейчас. Дабы не напортачить чего, приходится защищать бедных американцев. Мол, зато мы не воюем с талибами где-нибудь под Волгоградом. А на Балканах туристов теперь больше, чем в России и Украине вместе взятых.

— Всё равно не люблю я их! — Не найдя взаимопонимания, Серёга откинулся к стенке, и тут же за его спиной страшно затрещало. Резко обернувшись, он выдернул из стены искрящийся провод, торчавший оттуда без всякой розетки. — Как они меня достали!

Поскольку холодильник оказался отключён (а в нём ещё было!), то под угрозой неминуемого потепления мы быстро пришли к консенсусу: всё-таки наш родной чиновник нам ближе, а потому опаснее. А американцам мы ещё покажем, вот только розетки починим. Ну и, конечно, если президенты наши, мобилизуя, так сказать, будут сгибать нам пальцы в кулак во внутрь, а не наружу…


Дожди мельчали и становились более редкими. Лето спешило отдать земле нерастраченное тепло. Мы рассматривали карту и выбирали место встречи с морем. Почти в каждой российской семье есть родственник, живущий в Москве. Здесь же обязательно найдётся родня на побережье: тётя в Мариуполе, Лёша в Одессе, Нинка в Ялте. Но сосед Могин как-то просто и убедительно рубанул по карте ребром ладони: «Да что тут думать, езжайте в Кирилловку!». Его самый длинный палец — мизинец (остальные потерял на пилораме) — упирался в небольшой выступ на побережье Азовского моря.

Мы никогда не были в местах массового организованного отдыха. Но, видимо, пришло время испытать и это. Путь в 350 километров на юг в маршрутке, с тем же телевизором, обходятся нам в полтора раза дешевле, чем на ярославской электричке до Москвы.

И вот уже тополя сменяют друг друга. В проплывающих полях волнуется кукуруза. И подсолнухи в пышных шевелюрах завистливо провожают нас взглядами. Весёлый водитель не просто работает в дороге — он живёт ею. «Может, дыньки хотите прикупить? А перекусить не желаем? Внимание: Днепрогэс! Смотрите и помните! Что, дети просятся?
Это легко, только вот кусты покрасивее подберём…»

В полдень наш микроавтобус останавливается на небольшой площади. Посёлок Кирилловка укрыт густыми деревьями и не выдаёт нам никаких ориентиров. Покрутив головами, мы двинулись в сторону предполагаемого моря и уже через десять минут производили несложные арифметические расчёты с хозяйкой одного из домов. Двадцать гривен с человека за ночь с извинениями: мол, лето было дождливое, и всё только-только начинается. А то!

Беглый осмотр дворовых удобств показал, что мы тут будем максимально приближены к природе. Это нас нисколько не огорчило. Вообще, сервис — не наша проблема. Наши проблемы — это когда мы платим за то, без чего спокойно могли бы обойтись.

А вот и народ. Сразу мы его как-то и не заметили. Подхваченные людским потоком, мы некоторое время кружили по торговым рядам и наконец по неприметному переулку вышли к морю.

Горизонт исчез. Освобождённые мысли застыли, не решаясь оторваться от берега. Живое бесконечное море поглотило разом все наши чувства. Как сбываются мечты? Они просто взрываются в душах!..

Достигнув главной цели путешествия, нам оставалось лишь приятно провести время. Кирилловка удобно расположилась между двумя узкими и длинными косами — Пересыпью и Федотовой. Обе косы плотно застроены многочисленными базами отдыха, куда многие приезжают из соседних областей лишь на выходные дни. В самой Кирилловке базой является каждый частный дом, где просят остановиться не менее, чем на пять ночей.

Восход солнца ещё не повод для пробуждения отдыхающих. Но с первым теплом улицы посёлка оживают, принимая одностороннее движение к морю. Тысячи, десятки тысяч людей. На главной улице поток замедляется и рассредоточивается. Кафе, ларьки, магазины. Сплошной торговый ряд вдоль всей улицы, завершающейся к тому же местным рынком. Фрукты, рыба, сувениры. Вино в розлив. А сюда ещё надо будет вернуться.

Курорт живёт и ни в чём себе не отказывает. И нам уже понятно, что атмосфера приятной расслабленности здесь точно такая же, как, скажем, в Сочи или на Лазурном берегу.

Кто сказал, что Азовское море мелкое? Нет, если на лайнере, то конечно. Но со своими метр семьдесят я чувствую себя в нём превосходно. Для неплавающих жены и детей оно кажется бездонным уже у самого берега. И как и все другие моря, оно бескрайнее и солёное. И здесь тоже живут мечты…

Дегустация оказалась бессмысленной: всё вино было превосходного качества. И всего двенадцать гривен за полуторалитровую бутылку. Мы выбрали наиболее симпатичную нам бабушку и назначили себя её постоянными клиентами.

Время текло плавно и безмятежно. Кирилловка лишь в последние годы стала столь популярной и многолюдной. И сейчас спешно застраивалась частными гостиницами и уютными ресторанчиками. У нашей хозяйки мы насчитали шестнадцать комнат для отдыхающих, под которые она приспособила все дворовые постройки. Двор был явно не образцовым, но после нас свободных мест уже не было. Частным умом посёлок всё больше задумывался о будущем. Вот и хозяйка остановится вдруг и бросит беспокойный взгляд на соседнюю стройку.

Местные власти, как водится, регулярно собирают дань «на развитие». Однако оно строго ограничено центральной площадью, на которой расположились почтамт, поселковый совет и декоративная пограничная застава с пограничным столбом в палисаднике. Ни метром дальше. И потому в Кирилловке всё ещё много бесхозных запущенных мест, где груды мусора в полуразрушенных постройках соседствуют с памятью о советских временах.

Вечером народ, прикрыв наготу, расслабляется окончательно. Музыка, звон бокалов, беспрерывные фейерверки. Удивительно, но за всё это время мы не видели ни одного полицейского. Хорошее вино, красивые лица, ощущение бесконечного праздника — конфликтам тут просто некуда втиснуться. У счастливых людей прекрасное чувство самосохранения.

Традиционное посещение луна-парка. Дети радостно возбуждены: «Ещё!». Да пожалуйста! В отличие от жадного монстра, который порой наезжает в Ярославль, местный луна-парк более человечен. Он не забирает последнее, а дети никогда не уходят отсюда с пустыми руками. Пусть небольшой, но приз они обязательно получат.

Наша бабушка грузит коробки с вином в коляску мотоцикла. Дед почтительно здоровается с постоянными клиентами. Бутылочку с собой. Стаканчик за здоровье трудящихся! Но сын уже толкает в бок и кивает на тир.

— Ну ты, пацан, даёшь! Я такую и гранатой не достал бы.
Пацан, поразивший трудную мишень, смотрит на меня и улыбается. Его мамаша с такой же улыбкой тонко намекает окружающим:
— За это, наверно, и приз полагается?
— Да какой приз! С такой стрельбой — сразу к военкому!
Однако парень из обслуги, верно оценив ситуацию, запустил руку в мешок с игрушками. Правда, чтобы он сделал это уже для нас, нам пришлось биться до последней мишени.

Что же купить на память? Не вопрос. Армия всевозможных поделок из ракушек словно только что вышла из моря и оккупировала прилавки. С фантазией у людей тут всё в порядке. А вот открыток или картин с местными видами ещё пока не появилось. Художник Михаил рисует Крым. Вот, например, гора Кара-Даг. Михаил, бывший скалолаз, дополняет её красоту рассказом и увлечённо описывает её отрицательные наклоны с невидимой стороны картины. Беру. На правах первого покупателя советую ему обмахать картины денежкой: видел такое на ярославских рынках. А чтобы удача уж совсем никуда не делась, выпили по стаканчику. Так у картины появилась своя маленькая история. А на следующий день вдруг полил дождь, и Михаила я больше не видел. Видимо, крымские пейзажи здесь трудно приживаются.

В день отъезда небо вновь затянулось тучами. Море ушло в себя и никого не принимало, выгуливая по побережью одинокие волны. Влажный солоноватый ветер трепал зонты и вздымал над домами обрывки бумаг.

Мы прощались с морем и не скрывали своей грусти. Но уже чувствовали, что мир стал богаче, и что ещё обязательно будут новые встречи.

— Счастливого вам пути и приезжайте ещё! — напутствовала нас хозяйка.

Почему бы и нет. Правда, мы как снаряды дважды в одно место редко попадаем. Но если спросят, посоветуем думать и в эту сторону.

               
                ____________________________