На исходе третьего дня

Маленький мальчик, лет десяти, лежит на реанимационной кровати. Он бледнее больничной простыни, дыхание еле слышно, так  и кажется, что это не живой ребенок, а застывшая по прихоти ваятеля статуя. Рядом с кроватью на стуле сидит его мама совсем еще молодая черноволосая женщина с проблесками седины, которая появилась всего за одну ночь. Она тревожно вглядывается в лицо сына с надеждой и отчаяньем. И в который раз проклинает себя за то, что отпустила ребенка покататься на велосипеде, за то, что домашние дела не отпустили ее раньше во двор и за то, что не она первая заметила маленькое тельце в пыли дороги.
………………………………………………………………………………………………..
Пока мама ловит каждое движение сына, он сидит с ней рядом. Он хочет как-нибудь пожалеть ее, сказать, что все будет хорошо, погладить по руке. Только тело совсем его не слушается. Да и сам он чувствует себя очень странно, он все видит и слышит, и может встать и пойти, с одной стороны, но в то же время он остается все также лежать на больничной койке. Попытавшись снова прикоснуться к матери и потерпев очередную неудачу, он со вздохом встает с постели, вернее его эфемерная половина, а физическая все также недвижима. Подходит к двери и пытается ее открыть, но рука проходит сквозь ручку двери. Тогда зажмурив глаза, чтобы было не так страшно, мальчик решается пройти сквозь дверь и делает шаг вперед. Ему кажется, что ничего не произошло. Но когда открывает глаза, то видит, что палата, в которой он находился, исчезла за дверью. Ему хочется вернуться назад, но он понимает, что больше уже не сможет смотреть в несчастные глаза матери. О, как он хотел бы хоть немного развеять ее горе, но это не в его силах. Вернее его сил слишком мало, чтобы что-то изменить, Может быть, кто-нибудь сможет ему помочь вернуться обратно в свое тело и свой мир. Пусть будет больно и жутко, но рядом с ним будет его мама, которая поддержит его и усмирит боль.
Боль. Она его здорово напугала, вонзившись злыми когтями в худенькое тело. В первый момент показалось, что такой боли он никогда в жизни не испытывал. Она пришла не сразу. Даже тогда, когда его сбила машина и он, падая с велосипеда, почувствовал удар об асфальт, то это была еще не Боль, а только первый ее звоночек. Она была потом, когда, очнувшись от спасительного забытья, почувствовал, как его трясет в машине скорой помощи, мчащейся по колдобинам к больнице. Тело пульсировало, болезненными толчками и было похоже на один оголенный нерв, отзываясь на малейшие толчки и прикосновения. Медсестра суетилась под боком, торопливо вскрывая ампулы и наполняя шприц, кто-то проверял пульс, слышался скрежет проезжающих машин. В ногах сидела  мама, осторожно придерживая, его тело и приговаривала вполголоса, как молитву одну-единственную фразу: - Сыночек миленький, очнись! – почувствовав, что сын смотрит на нее, она улыбнулась сквозь слезы и сказала – Все будет хорошо, сыночек, потерпи немножко. Он протянул руку к маме и провалился в черную дыру беспамятства.
Позже он пришел в себя в палате. Было тихо и мирно, и если бы не незнакомая обстановка, то могло показаться, что он просто спал и ему приснился плохой сон. Чувствовал он себя просто замечательно, ничего не болело. Он потянулся и хотел погладить руку задремавшей матери. Похоже на то, что она провела всю ночь у его кровати. Вот тут-то он как раз и понял, что его родной мир стал для него чужим и непонятным. То о чем он читал только в книжках, случилось с ним на самом деле. Но он не хотел мириться с тем, что произошло, и пытался снова и снова обратить внимание уже проснувшейся матери, но все было бесполезно.               
………………………………………………………………………………………………
Вот уже вторые сутки минули с того дня, как случилась трагедия с ее сыном, ее мальчиком. Марина никуда не отлучалась из палаты, отказываясь от еды и отдыха, которые ей были необходимы. Мама ее ругала:
- Ну, разве так можно? Совсем себя изведешь! Сама свалишься и сыну не поможешь, когда очнется. Хоть съешь что-нибудь!
Но доводы матери были для нее пустым звуком. Да и как она могла, есть или пить, когда ее ребенок лежал в беспамятстве. Просто кусок в горло не лез. Ей хотелось только одного, чтобы ее сыночек выздоровел. Но даже если все обойдется, то он уже никогда не станет прежним беззаботным мальчуганом и в глубине его серых глаз навсегда притаится знание страдания. Она бы все отдала за то, чтобы ее мальчик выжил. Ведь он был единственным утешением ее не совсем удачной жизни.
Ее бывший муж покинул их, едва ее сыночек Олежка достиг детсадовского возраста. Последние месяцы перед разрывом отношений были самыми тяжелыми. Муж стал приходить пьяным со следами губной помады, уже не скрывая своих похождений, но она все терпела. Почему? Может быть потому, что еще любила этого опустившегося человека. - Вот дура! - возмущенно думала она спустя год после развода. Только тогда она поняла, что, расставаясь с ним в зале суда, она плакала не о нем, а о себе. О той мечте, которую она лелеяла в глубине души, что все наладится, скандалы и ссоры улягутся, и в семье воцарится мир и покой, как было когда-то, но этого не случилось. Последним завершающим штрихом их семейной жизни стал безобразный скандал. Может, она и на этот раз бы стерпела, если бы речь шла только о ней. Возвратившись в изрядном подпитии ее «милый» закатил очередной скандал, найдя тысячу причин для того, чтобы снова унизить ее. Он так распалился оттого, что она была покорна ему, что со словами:
-Если молчишь, значит, виновата! – свалил на пол ударом кулака и стал беспорядочно наносить удары по жалкой фигуре жены. Оглушенная и несчастная она стала его умолять, чтобы он ее отпустил. Из-за шума проснулся ребенок, стал хныкать и звать маму.
-Иди, успокой ребенка, лежишь, развалилась! – закричал муж. Пошатываясь, Марина встала и поспешила в детскую, успокоить Олежку. Малыш был напуган шумом и видом матери и никак не мог успокоиться. С руганью и криком ее муж влетел в комнату и проорал:
- Успокой этого крикуна или я его сам успокою!
- Да как ты, смеешь на своего сына так кричать! Ты же напугаешь его!
- А это вообще не мой сын! Ты его с соседом Гришкой нагуляла, пока я в армии был! Да, замолчит он или нет! – и с этими словами подскочил ко все еще плачущему малышу и занес руку для удара.
- Ах, ты, гад! – вдруг разъярилась Марина и бросилась с кулаками на мужа – Да как, ты, смеешь поднимать руку на дитя!
От такого натиска он опешил, привыкнув к покорности и уступчивости жены. Перед ним была не домашняя «серая мышка», а настоящая «львица» готовая порвать на куски любого, кто посмеет обидеть ее детеныша. Может быть, поэтому или потому, что он был пьян, но Марина вытолкала его вон. И пока еще не улеглась злость, собрала все до единой его вещи и выбросила следом за ним в подъезд. Она взяла на руки заплаканного малыша и присела на диван. Напряжение отпустило ее, и уже не сдерживая себя, она расплакалась, крепко прижимая к себе Олежку.
Протрезвев «благоверный» пытался с ней поговорить, звонил, искал встречи. Но Марина заняла глухую оборону: на звонки не отвечала, дверь не открывала и если была на прогулке с ребенком, то с подругой или матерью и та, и другая терпеть не могли ее мужа. Продав после развода квартиру, напоминающую о прошлом, она купила флигель на окраине подальше от суеты центра и автотрасс. Да только не уберегла Олежку. И на тихих улочках нашлись лихачи.
……………………………………………………………………………………………….
Все еще колеблясь, мальчик выглянул в коридор. В реанимационном отделении, где он лежал, царила суматошная обстановка: привозили и увозили больных, одна медсестра бегала с инструментами и шприцами, другая что-то писала в журнале, доктор осматривал вновь поступивших, санитарочка мыла пол. Мальчик прошел по свежевымытому линолиему и оглянулся – ни одного следа на мокрых полах. Это  не сильно его удивило, и он двинулся дальше. Люди сновали вокруг  взад-вперед, туда-сюда и совсем не замечали его. Он остановился в фойе больницы возле женщины и сказал:
- Вы не могли бы мне помочь? Помогите мне, пожалуйста!
Женщина смотрела прямо на него, но никак не реагировала. Тогда он повысил голос, но ничего не произошло. Он почти кричал, но эффект был тот же – нулевой.
- Мама, пойдем – позвала женщину девочка-подросток.
- Сейчас, милая – ответила она и, поднявшись со скамейки, ушла с девочкой.
Мальчик почувствовал усталость и печаль. Все его попытки докричаться до людей ни к чему не привели. Он вдруг ощутил себя такой одинокой и крохотной песчинкой в таком огромном мире.
- Господи, как же я смогу отыскать помощь, когда никто, совсем никто не слышит и не видит меня! Даже мама. – сказал он и расплакался.
- Пойдем со мной, Олежка. Я тебе что-то покажу – позвал голос.
- Мне мама не разрешает никуда ходить с незнакомыми людьми – глухо ответил, мальчик не поднимая головы.
- А с ангелами? – спросил незнакомец.
Олежка ошарашено обернулся. Перед ним стоял высокий мужчина в белых одеждах и с крыльями за спиной. Почти такой, каким изображают его на фресках в церкви. Только картины не могли передать того внутреннего света, которым светилось лицо ангела и того выражения глаз всепонимающее и сострадающее.
- Не бойся, Олежка. Я не причиню тебе вреда, а помогу. Пойдем со мной, ты должен кое-что увидеть. Только для этого мы должны взяться за руки. – и протянул свою руку.
Тот ненадолго задумался, но потом, решившись, взял ангела за руку. Что он, в конце концов, теряет? Они подошли к двери, ведущей на улицу, которая сама распахнулась им навстречу. И сияющая бездна, скрывающаяся, за ней поглотила их.
……………………………………………………………………………………………….. 

  Олежка так и не смог до конца вспомнить, что же он все-таки увидел за этой дверью. Он просто помнил, что его посетило такое чувство облегчения и радости, как  будто он долго – долго бродил по свету, а потом наконец-то вернулся домой. Казалось, что все положительные эмоции слились здесь в одно непередаваемое никакими словами чувство. Здесь была и радость, и ласка, и покой, и нежность, и еще многое другое. И некоторое время мальчик просто стоял и впитывал все эти эмоции.
- Возможно это рай – думал он про себя – а может быть, и нет. Впрочем, это не имеет значения. Я здесь и это главное.
Все заботы, страхи, боль и слезы казались ему теперь такими далекими и неважными, что он бы не вспомнил, зачем сюда пришел, если бы его не спросил ангел:
- Хочешь ли ты остаться здесь, где нет ни боли, ни страданий? Или вернешься в мир, наполненный злобой и насилием? Ты просил о помощи. Мы можем тебе помочь. Настало время решений, все зависит от тебя.
К своему стыду Олежка на некоторое время совсем забыл, зачем он здесь оказался. Но потом вспомнил все, что произошло: шок, страх, боль и несчастные глаза мамы. Мама. Она всегда была рядом с ним, помогала, советовала, ругала и утешала. Когда ему было лет шесть, он, играя в песочнице с соседским мальчиком, чуть не подрался с ним. Вовка отобрал у него новенький самосвал,  недавно подаренный ко дню рождения, и когда Олежка захотел вернуть утраченное имущество, то сильно его толкнул. От такой обиды он заревел как девчонка, но мама была уже тут как тут, успокаивая его и ругая Вовку. В конце концов, они помирились, а потом стали лучшими друзьями. Когда он пошел в школу, то его посадили с девочкой Викой. Она казалась самой красивой в их классе и как-то раз, он признался ей в своих чувствах. Об этом судачил на следующий день весь класс.
Мальчишки дразнились, а девчонки ехидно хихикали. В тот день он ушел с урока, переживая горечь предательства, и прошатался весь день в парке до вечера. Возвращаясь, домой, повстречал мать за квартал от дома. Она давно его ждала.
- Лучше не ври, а скажи правду! Мне звонила твоя учительница и рассказала про твой прогул.
И он ей все рассказал.
- Не переживай – сказала она – все наладится. А с той девочкой лучше не дружи, ведь она даже чужие секреты не умеет хранить. Так он и поступил. На следующий день пересел к другу Вовке, а через неделю действительно все наладилось.
Совсем недавно он учился кататься на велосипеде, на который мама с бабушкой копили целый год, но никак не мог сладить с упрямой железкой. В очередной раз, потерпев поражение, отшвырнул его с возмущенным криком:
- Я никогда не научусь кататься! Этот велик такой тяжелый и неповоротливый! - На что мама ему отвечала скептической улыбкой, не веря его словам. Однако на следующий день все получилось. Получилось! Спрыгнув с велосипеда, он радостно замахал руками маме, а она показывала ему большие пальцы рук – мол, молодец! И чтобы ему не вспомнилось, везде была она – его мама, которая сейчас без него страдает и плачет.
- Я хочу вернуться назад, к маме.
- И ты не боишься боли, которая ждет тебя там?
- Боюсь. Но вместе с мамой мне будет не так страшно и больно, как ей сейчас без меня.
………………………………………………………………………………………………..

Третий день близился к завершению, но ничего не менялось, все оставалось по-прежнему. Марина, как и прежде, забывалась иногда коротким тревожным сном, тут же просыпаясь, боясь пропустить момент, когда очнется ее мальчик. Долгое ожидание и неизвестность были самым тяжким испытанием в ее жизни. Вечернюю тишину нарушал только кардиограф, размеренным звуком отмечая пульс больного. Это бесконечное пиканье просто сводило ее с ума, вклиниваясь даже в непродолжительно короткие сны. Стряхнув дремоту, она встала и решила размять суставы. Она отошла к окну и выглянула наружу. С тех пор как она поселилась в палате, весь остальной мир стал для нее вторичен. За окном был редкий по красоте закат. Она и посмотрела-то всего ничего, как вдруг почувствовала что-то неладное. Оглянувшись, увидела, что вроде бы все в порядке, но сердце отчаянно колотилось, предчувствуя беду. И в следующую секунду поняла, что равномерная работа аппарата нарушилась, пульс исчез. Первым ее порывом было желание кинуться к сыну, стиснуть в объятиях, вырывая его у злодейки-смерти. Но она его подавила и, выскочив в коридор, закричала:
- Доктор! Позовите доктора! Моему ребенку плохо! Скорее!
Все пришло в движение. В палату быстрым шагом вошел доктор, рядом с ним сновали медсестры, выполняя его указания. Марину вывели в приемный покой и велели оставаться до прихода врача. Через полчаса появился усталый доктор. Тысячи вопросов готовы были сорваться с ее губ, но он опередил ее:
- С вашим мальчиком теперь все будет в порядке. Теперь можете вернуться обратно в палату.
- Спасибо Вам, доктор! – благодарно выдохнула Марина и в уголках ее глаз заблестели слезы. Когда она вошла ее, снова встречало равномерное пиканье аппарата. Теперь она была рада слышать этот звук означающий, что у нее есть еще надежда на то, что Олежка поправится.

Мальчик очнулся на исходе третьего дня, когда ночь, щедро рассыпав изумруды звезд, завладела небом. В дальнем углу палаты горела лампа, накрытая наволочкой. В ее свете он увидел профиль мамы рядом с кроватью. Она сидела неподвижно, о чем-то задумавшись. Он попытался пошевелиться, за что был немедленно наказан болью, отдавшейся в руке и ребрах. Но эта боль была уже не такой обжигающей как раньше, а скорее ноющей.
- Мама – еле слышно прошептал он. Но и этого хватило, чтобы мамины глаза радостно раскрылись, и она с нежностью прошептала:
- Сыночек, Олежка! Наконец-то ты очнулся! Я так переживала за тебя. Просто не знаю, чтобы я делала без моего мальчика. – сказала она и осторожно обняла его дрожащими руками.
……………………………………………………………………………………………….