Не умею так, чтобы не знать

Мой мир подобен ничтожному дыханию, умирающего в тёплом ложе на глазах многочисленных любимых. Все они заглядывают в рот, видят распухший язык и кровавые дёсна, и ничего не замечают, ощущают, как сквозь хрипы и стоны летит вязкая слюна, оседает на потном лице, и не чувствуют ничего кроме. Все они толпятся, снуют и с некой обречённой надеждой молча осознают, что вселенная гаснет вместе с ним, что так же гаснут и они, и накатывающая уже тьма непростительно смыкает свои пределы.

В этой тьме Я, немного смешная и злая личность. Мне часто говорят, что надо быть проще, но Я почему-то не прислушиваюсь. Это лишь слова, не обязывающие и ничего не значащие, за ними удобно прятаться, как прячусь Я, когда пишу свой дневник. А если серьёзно, то хороших людей совсем не осталось, кроме меня и ещё нескольких никому неизвестных личностей: мы все обитаем сегодня, но нас нет вчера и не будет завтра. Так что пускай говорят, не всё ли равно, Я уже их не слышу, а кто-то даже и не слышал.
Я люблю гулять на улице после дождя. Или в то короткое мгновение, когда чёрно-густые тучи низко виснут над землёй, но сама буря ещё не разразилась и только свежий ветерок нахально треплет волосы. Мне нравится сам воздух. Он словно напоминание о давно забытом или даже специально утерянном, но никогда ни о чём определённом, да это и не важно. Важно в этот момент идти по улице и ощущать всю ничтожность своего существования. Вот женщина с сиреневым зонтом сопротивляется ветру, шаг за шагом, а за ней тащится мальчик в зелёной куртке и что-то говорит; им на встречу идёт старик, он с палкой, но гонимый ветром, как молодой и здоровый. Я иду мимо всех. Я уже вижу молнии и слышу далёкие раскаты. Я знаю, что буря пройдёт стороной, снова стороной, Я знаю это не из прогноза погоды, а потому что не могу иначе. Я не умею так, чтобы не знать.