Гори огнём. Пискарёвка. Ленинградский крематорий

Ржавая колея , отделявшая наш дом от "Пискарёвского кладбища", пересекала проспект Науки и упиралась в свиноводческий совхоз "Ручьи". Если ветер был именно с ТОЙ стороны, то жители района плотно закрывали окна. Но и это , не могло помочь... Потому что , даже удушливая вонь свиного навоза не перебивала флюиды иного свойства , исходящие от соседствующего с фермой, "Ленинградского крематория". Уверен , что под воздействием воспалённого обоняния, или же влияний какого-то иного свойства , все обитатели нашей "Пискарёвки", поголовно были "помечены" удивительно странными расстройствами души. Кто какими... Не был и я исключением : ось "блокадное кладбище - узкоколейка - крематорий - свиносовхоз" - была привычным маршрутом моих одиноких прогулок периода старшей школы и начальных курсов института. То была моя "заповедная зона" и "остров печали" куда я приводил только редких и самых дорогих гостей. Тайна потусторонности , обыгранная гранитом , мрамором и звучащей из под земли музыкой , завораживала и манила. "... Ведь это здорово придумали -сжигать! Крематорий -это ласковое слово! Если нету больше воздуха дышать, если нету больше радости бежать, почему не сжечь свои оковы?..." Моя врождённая печаль вполне сочеталась здесь с символикой разлуки , скорби и тоски... По долгу рассматривал я страшные сокровища местного магазина : венки и урны, подушки и гробы, "одноразовые" костюмы и тапочки... При всей привычной бедноте обычных магазинов, набор траурных изделий , на любой случай, возраст и вкус ..., был богат и разнообразен. Именно там я сполна освоил весь диапазон траурной музыки и даже приобрёл ту незабываемую патефонную пластинку - "Коллекция прощальных звуков"... Просторные отсеки крематория , с их стеклянными раздвижными дверьми и витринами , со строгими латунными поручнями и вазами цветов..., напоминали , скорее, залы ожидания современного аэропорта, но уж ни как не знакомые картины российских погостов ... Толпящиеся , под огромными вокзальными часами , молчаливые групки людей , бесконечные , на сколько видит глаз, серые поля вокруг..., холодный , сбивающий с ног ветер... - так навсегда запомнилось мне это страшное и пустынное место , в недрах которого , где-то в нескончаемой глубине , таилось исчадие ада. Не только горе , но смертный ужас и любопытство охватывали меня каждый раз , когда напомаженный партийный чиновник в чёрном галстуке , заканчивал свою заученную речь и нажимал на кнопку перевёрнутого лифта... "...Сегодня... мы провожаем в последний путь нашего незабвенного.... Прощай , наш дорогой... товарищ... Память о тебе навечно сохраниться в наших сердцах...". Многоразовый , "видавший виды" , гроб закрывался крышкой и , вдруг , начинал медленно опускался в импровизированную могилу в полу... Дверцы лифта захлопывались "навсегда" , и "наш самый дорогой... и незабвенный"... друг , товарищ, ... человек... , а вместе с ним , его некогда любимый, или специально купленный для этого торжественного случая , костюм..., а так же : туфли , боевые награды , ленты , цветы и прочее , и прочее ... переходили в распоряжение подземных сатанистов , мародёров ,когда-то , может быть , честных и ещё не спившихся , пролетариев социалистических печей.... Спустя недели две..., а иногда и позже..., "подкормленные" секретарши крематория , наконец-то , выдавали безутешным родственникам бесценнейший дар - небольшую фарфоровую вазочку с "прахом усопшего" , на которой , за дополнительную плату , выцарапывались дорогие инициалы , поникнувший цветок , или даже ретушированное фото... Вазочку , называемую торжественно "урной", а в местном кругу , "пепельницей", нужно было где-то хоронить..., что само по себе было так не просто... - процесс требовал и времени и новых расходов... Потому-то , многие в тайне "подхоранивали" заветную вещицу где-нибудь в чужую могилку , случалось, закапывали где придётся , а то , и вовсе "забывали" посудинку на складе крематория. Спустя определённый срок , согласно обьявлению , "содержимое" вазончиков (если такое было) "освобождалось" и , к интересу работников "производства" ,сосуд запускался "по второму ( третьему? и т.д.) кругу"... Как и положено , в крематории был небольшой буфет. Там , посредством мутного "кофейного напитка" и высохшего коржика , убитые горем "провожающие" могли пополнить свои измождённые и гаснущие силы... Напиток разливала полная с вечно воспалёнными (от слёз?) глазами , буфетчица. На ней был печальный белый чепчик и , как и у всех в этом заведении , чёрно-бардовая повязка на руке с надписью "ленинградский крематорий". Те же гордые слова, только маленькими буквами красовались и на беленьких фарфоровых чашечках и блюдцах, чуть пониже штампика "общепит"... Как эта "общепитовская" посуда , так и упомянутые вазончики-урны , казалось, были исполнены из одного материала , и будучи , скорее всего, продукцией одного завода..., даже по стилю гармонировали вполне... Но я несколько отвлёкся... Однажды случилась со мной вот какая история. Если бы не она , то наврядли я взялся бы затронуть столь печальную и специфическую тему... Дело было ранней весной, когда везде ещё лежали сугробы грязного и тающего снега , а колёса машин месили на асфальте серую и тягостную жижу. Опускались сумерки. Граждане плелись с работы по домам... Тогда-то ЭТО и началось. К привычному запаху "ручьёвского" навоза внезапно примешался запах крепкой гари и скоро уже весь микрорайон обнесла забавнейшая весть : - КРЕМАТОРИЙ ГОРИТ! Пожар! И действительно , бурый дым наступал со стороны Ручьёв , копоть стелилась по земле , щипала нос , заволакивала и без того невидимое небо! Крематорий горит! Крематорий горит! Языки пожарища , вдали за белыми полями, были видны уже невооружённым взглядом. Красное зарево на далёком горизонте разросталось с каждой минутой. Окружённое траурной рамкой зловещего дыма , и с чёрными контурами далёких построек свиносовхоза - зрелище крематория в контражуре пожарища ...было совершенно нереально. Так , наверное , мог бы выглядеть закат на картине художника-безумца , изображавшего иные миры и планеты , но ни как не ЭТО... Да и под ногами был всё тот же талый снег, а рядом , мокрые коробки "хрущёвских" построек , пивной ларёк на углу и толпа вываливших на улицу сограждан-ротозеев. Понятно, я просто не мог пропустить такое. Ведь бывают такие минуты в жизни , что человек совершенно точно осознаёт их ОСОБЫЙ и , может быть даже , СУДьБОНОСНЫЙ , экзистенциальный смысл , обращённый в самую сущность его души . События такого толка неизгладимы , они подобны грому , сродни указу и зову, который нельзя обьяснить и которому не возможно , да и бессмысленно , противостоять. Наверное, это было ОНО. Я перешёл дорогу , и как зачарованный , неизвестно зачем , поволочился в сторону пожара. Вот и окраина города , конечная остановка трамваев , станция "Ручьи" , платформа , рельсы "Хельсинки -Москва" , какие-то вагончики и , наконец-то , бескрайнее совхозное поле... Помню , что шёл и шёл я по нему , то и дело проваливаясь по колена в липкий снег , выискивая проталины , куда надёжнее ступать , и почему-то, не чувствовал ни холода ни боли в совершенно вымокших ногах. Тем временем совсем стемнело. Огни города едва виднелись за спиной и только , всё ещё дальнее , полыхающее зарево пожара , указывало мне путь в этой нескончаемой грязи и снежной жиже... Не помню , как я вышел на дорогу. Какой-то грузовик там подобрал меня и довёз до самого пожара. Я выпрыгнул из кузова и огненная волна лизнула мне лицо. Уже горели склады и задворки. Всюду бесились языки дьявольского пламени , потрескивали, взлетали в самое небо, разбрасывали феерверки искр и столбы вертящегося дыма. Ни милиции , ни пожарных вокруг, а только горстка неподвижных людей, местных совхозников , наверное, и рабочих крематория... В сторонке - деревенские бабёнки в заляпанных солдатских сапогах, дырявых ватниках и выцветших платках. А рядом - грелись мужички с лопатами , в собачьих ушанках и драных рукавицах... Все они , как завороженные смотрели на вздымающуюся огненную лаву , переминаясь с ноги на ногу, мусоля папироски и обмениваясь редкими репликами...: - "Горит... - Да, уж ..., чего там... - В миг занялось... - Иш ты... - Хорошо горит..." Некоторые протягивали руки в сторону огня, словно согревая зябнущие пальцы... , а иные... будто бы старались "подсобить"... Небритый алкашок в клеёнчатом переднике и шарфе, то и дело , спокойно так и деловито..., подбрасывал в "костерок" дощечки от валявшегося рядом , ломанного ящика... Тах-тах-тах - подьехал ржавый трактор с помятой бочкой на прицепе: -"А ну-ка, разойдись!"- плюгавый тракторист выпрыгнул из кабины и начал прилаживать к прицепу шланг. Работал ладно , с понятием. Сразу видно из "крематорских" - повязка фирменная на рукаве. Сплюнул в сторону и "блеванул" из шланга по огню ..., потом ещё... Да где там! Пламя лишь пуще заплясало. В воздухе запахло соляркой. "Хорошо горит! Да...уж..., распалилось... Огнём горит!"- заворчали мужики. "Что , Витяня , занемог?,-подзадоривают бабоньки ,- Пос-сы ещё чуток!" -развеселились вдруг , заёрзали свинарки. Знакомые , видать, Витяни того. В отблесках пламени лица людей стали вдруг неестественно широкими и румяными. В какое-то мгновение , мне даже показалось, что все они одной породы - большие рты и очень маленькие глазки. Витяня плеснул ещё и понюхал устье шланга. Я подумал почему-то, что сейчас он попросит закурить. "Эй, студент , (Откуда он знает?!), папироски не найдётся?,- обратился он ко мне и подмигнул,-Хорошо горит?". Я вытащил "Опал". Разговорились. Я ему про медицинский. Жизнь меня волнует, мол.., рождение и... смерть... Вот и притянуло... Ну, а он мне про своё... Компанейским оказался :-"Приходи ,-говорит,-я тебе "подземку" покажу. Не зуди, Санёк, не уя не будет. Не сгорит. Это ж по верхам балует- "гробовая" горит, "прачка", кладовые. Хер тебе , переучёт , пропади они пропадом... Хош, ко мне пойдём... У тебя трёха есть? ... Жаль... Ну давай, тогда в другой раз..., и "малёчек" захвати ..., значит так: (Я протянул ему картонку и обломок карандаша) -Здесь - "холодильник" будет, здесь-"костедробилка"..., спустишься вниз, "раздевалка" там, потом "фасовка"... Витяня , спросишь, где..., или "ТОТ, КТО ВОЗИТ ГРОБЫ"... Меня все тут знают...". Издалека послышались пожарные сирены. Сердце колотилось. Смотреть ,как тушат крематорий ,не хотелось. Мне было жалко этого пожара. Мне хотелось, чтобы был он ещё и ещё... И чтобы сгорело всё до тла. И "раздевалка" эта , и "фасовка" , и буфет. До "изнутри" , до кишечек, до сути.... Долго я хранил картинку с адресом Витяни..., но уже никогда больше не довелось мне возвратиться на это заклятое место. Новые темы увлекли меня и острова. Словно и самом деле всё ТО ушло с пожаром. А сегодня , почему-то, вспомнилось вновь. *** *** (P.S. ... В этом рассказе , хоть и не упоминается, но несомненно "за кадром" присуствует В.Савельев , вскоре после описываемых событий , зверски убитый (А бывает НЕ зверски?) ГБешными киллерами. Будучи , как-то , у меня в гостях , он посетил с моей наводки это место, и в дальнейшем, посвятил мне , записанный на магнитофонную плёнку ,рассказ со своим видением этого обьекта. Одним из самых запомнившихся и жутких эпизодов этой его туда "прогулки" , были его откровеннийшие и бескомпромисные размышления о некой мраморной плитке над газоном-калумбарием. На ней была выгравирована типично еврейская фамилия. В своём рассказе В. признался в охватившем его физическом, витальном желании выкопать, выбросить, искоренить из этого места и табличку и закопанную под ней урну с останками еврея. Описание столь чудовищной "видовой" несовместимости ,чужеродности и отторжения -было гениально и потрясло меня до глубины души. Значительно позже (и , возможно , не без "подачи" моего убитого товарища), я "созрел" до подобного физического , нестерпимого, мучительного чувства неприятия ЧУЖБИНЫ и, вероятно, именно тогда "как пробка из воды" был "вытолкнут" из земли России -на Святую Землю. (Ту замечательную кассету с голосом В. я оставил в Ленинграде у знакомой..., и может быть, она и поныне хранится у неё...)