Комментарий к комментарию о Гоголе

     Вчера по радио "София" читали комментарии к Гоголю - я, к сожалению, пропустила имя автора. Этот автор высказывает мысль, которая, казалось бы, лежит на поверхности, но мне почему-то в голову не приходила.
     Рассматривая переписку Гоголя, он, во-первых, говорит о неудовлетворенности Гоголя тем, как трактовали его пьесу, в особенности образ Хлестакова, и сравнивает последнего с дьяволом.
     Хлестаков врет самозабвенно, по системе Станиславского, сам веря в свои выдумки (чем-то он напоминает булгаковского Бегемота). Но ведь тем самым он провоцирует всех обитателей того сонного городишки, мутит воду (как позднее и свита Воланда), и подготавливает почву для прихода настоящего Ревизора. И долгая пауза в конце - не намек ли это на конец мира и ожидающий всех страшнеый суд? Немая сцена как отпечаток сожжённых тел на стенах домов Хиросимы
     Таким же провокатором выступает и Чичиков в "Мертвых душах". Обитатели города N и вообще-то не ангелы, но возможность поживиться, обойдя закон, еще сильнее проявляет их недостатки.
     А во-вторых, продолжает автор комментария, Гоголь где-то сам сравнивает себя с Хлестаковым, а в каких-то письмах с этим персонажем его сравнивают его знакомые. Тогда понятны становятся его христианские метания - он борется с этой страшной силой внутри самого себя.

      Приходит в голову: не желание ли противостоять мутному и дьявольскому в себе в конце концов привело к тому, что второй том "Мертвых душ" Гоголь все-таки сжигает? Ведь многие из тех, кто слышал чтение глав из второго тома, свидетельствовали, что эти главы очень хороши. В большинстве своем они все-таки говорят, что второй том слабее первого, но - это знает каждый пишущий - показывать положительное всегда сложнее, чем отрицательное. У положительного нет динамики, оно состоялось, в то время как отрицательное борется за место под солнцем. Отрицательное к тому же старается делать свое дело скрытно, и человеку, существу по природе своей любопытному, всегда интересно разгадывать загадку ("Ах, вот оно как, оказывается!").
     М.А Булгаков, считавший Гоголя своим учителем (все "бытовые" московские главы тому подтверждение, можно проводить прямые параллели между персонажами), так вот, М.А.Булгаков утверждал, что рукописи не горят, уж не знал ли он, что там, в том втором томе? Конечно же, не горят, и мы с свое время узнаем, что было в тех главах.