***

Санкт-Петербург. Октябрь. Вечер.
За окном дождь барабанит свой тоскливый блюз, смывает краски яркого центра, смазывает огни дорог, улыбки, лица.
 Семь человек в одной двухкомнатной квартире почти на окраине города.  Они согревают друг друга рассказами и воспоминаниями детства, они наливают друг другу чай, поют песни.  Кто-то тихо разговаривает между собой, кто-то курит на кухне, кто-то с кем-то, где-то что-то….
Так много всего значат эти люди. Такие незаменимые, такие родные. Убрать их из её жизни, было равнозначно тому, если бы ей отрезали руку, две ноги, выкололи глаз и лишили бы всех чувств. Она уезжала, покидала эту квартиру, этот город и этих людей. Просто так надо было и никто, конечно, этого не хотел.
- Спой ещё! – просил кто-то из темноты.
- Я устала… - она виновато улыбнулась и обняла свою гитару.
- Пож-а-а-а-а-луйста...
Трудно было различать лица в романтичном полумраке. Трудно было сохранять рассудок и не плакать, а просто говорить им «пока, я вернусь, обещаю» . Они так ласково смотрели, так настойчиво просили, так согревали, так любили, так поддерживали, но… Надо уехать, надо уехать!
Она стала мягко перебирать струны.  Мелодия её любимой песни. Она стала петь. Во всей квартире примолкли люди и слушали эту последнюю песню, наслаждались голосом, вникали в слова, кто-то начал плакать.  Последний звук потонул в глубине её горящих глаз. Она, не моргая, смотрела куда-то в пустоту. Никто не смел шелохнуться, неудобно было даже дышать.
- Э, а сигареты у кого-нить есть!? – донеслось из коридора.
Все сразу ожили, как-то криво засмеялись, как-то неудобно полезли обнимать, как-то сдавленным шёпотом говорили «прощай, мы очень любим тебя».
Квартира опустела, она устало сползла по стенке в коридоре, но вдруг из кухни вышла та, которую меньше всего ожидалось увидеть. ОНА села рядом на полу и закурила.
- Я думала, что ты ушла одна из первых.
- Нет, я специально хотела остаться, когда уже все уйдут, чтобы просто быть с тобой.
- Ты до дома не доберё…
- Я же сказала, что просто хочу быть с тобой. Остальное – неважно. Утром уеду.
Она замолчала и положила ЕЙ голову на плечо. Две девушки сидели в полутёмном коридоре и курили одну за одной, стряхивая пепел, в почти доверху заполненную хабариками, консервную банку.
ОНА потянулась к ней. Поцелуй. Ещё один. И ещё. ОНА целовала её лицо, её тонкие запястья и прижимала к себе. Она просто плакала, обессиленная и опустевшая. Крупные слёзы скатывались по ещё щекам. ОНА вытирала их своими горячими губами. Они обжигали, казалось, оставляли красные следы. Объятья, сдавленные рыдания.
Душно. Чувство рук под одеждой. Спиной к холодному полу. ЕЁ глаза напротив. Поцелуй. Жар. Стон…ещё…Стон…ещё…сдавленный крик… «Люблю»
Она открыла глаза. В окно, с дикими воплями холодного октябрьского солнца, рвалось утро. Она сходила в душ, привела себя в порядок. Положила всё оставшееся в сумки.
- Доброе утро…
- Через час я должна быть на вокзале – она как-то нервно курила на подоконнике у открытой форточки. Её такие тёмные глаза, сейчас имели оттенок серости, серости, смазанной вчерашним дождём, вчерашней духотой, вчерашними руками, вчерашними горячими губами. Она была расплывчата, прозрачна и хрупка.
- Я…люб…
- Замолчи.  Ради Бога, замолчи. Пожалуйста, оденься и уйди.- даже не смотрела в ЕЁ сторону. Рука с сигаретой дрожала, костяшки пальцев как-то особенно сильно выпирали, будто за ночь она похудела на несколько килограмм.
- Пожалуйста…Не говори так. Неужели для те…
- ЗА-МОЛ-ЧИ!!!  Через час я должна уже сидеть в поезде. Одевайся и уходи. – голос ожесточённо резал стеклом по слуху, обращая в прах вчерашнее «люблю».
ОНА оделась и ушла, не проронив ни слова.
Вокзал, вагон, спальное место, чужие люди. Она специально выкупила целое купе. Работа позволяла потратиться. Она села на кровать, её беспощадно колотило. В голове всё прокручивалась и прокручивалась та ночь, как старая пластинка. Поезд тронулся. Пошёл дождь. Опять смазывал, опять размывал. Душно. Холодно и душно. Тяжело было спать, а поезд всё увозил её дальше и дальше...
Ту-ту-тук-ту-ту-тук...