Краешек разбитого детского сердца! История о чашке

Я расскажу тебе еще одну историю. Я тебе не рассказывала про чашку? Помню мне было тогда лет пять или шесть. У нас в коридоре стоял комод, а на нём чашка. Помню как то раз мама увидела, что чашка разбита, мама ко мне «Ты чашку разбила?!!!» «Нет!» Она к сестре с тем же вопросом! Та «Нет!» Ну вот и вбила мама себе в голову, что это я. Два дня меня доводила «Это ты?» «Нет не я!» не могла я признаться в том, чего не делала, только через два дня мне так надоел этот вопрос, что я как на расстрел пошла «Да, я» Мама к папе на кухню понеслась и орать стала, что я мол врунья, что она меня расколола!» А в чём суть была вопроса так и не знаю, кто у чашки уголок отбил и почему, а может она вообще такая была… Мне многие скажут «Подумаешь, история! Но важно ведь не история, а чувства! Представь себе, какая несправедливость в пять то лет «врунья», «она всё выяснила» и почему только папа ей поверил. Встал бы кто нибудь хоть на мою защиту, ну не промолчал бы папа, ну ведь немного мне надо было, ну хоть малюсенький намёк на защиту… Это очень трудно описать так, чтобы было действительно пронзительно, больно, щемящее, отчаянно, страшно, так, как эта несправедливость воспринималась тогда. Я ведб девочка честная была, всегда правду говорила, ну разбила, значит виновата, но ведь не за что обозвали! НЕСПРАВЕДЛИВО! А ощущение было беспомощности, растерянности, страха, как ни тяжело мне это признавать, ненависти, жгучей, на части разрывающей обиды, нестерпимой боли. Почему она права, неужели взрослые ысё могут! Неужели никто никогда не поймёт и не оценит, что я другая, неужели никто никогда не увидит во мне нежную, добрую, честную, прилежную, старательную! Неужели так всю жизни и придётся доказывать, что я многое значу в этой жизни. Неужели всегда меня будут душить те детские слёзы, неуверенность, неумение верить себе, страх говорить то, что думаю и чувствую! Разбитая чашка – это лишь аллегория. Это потерянное детское доверие, это отчаянье… Вспомните сказку цветик – семицветик, как расстраивается маленькая героиня, разбившая любимую мамину вазочку и потратившая лепесточек, чтобы только «мамочка не рассердилась!» Эта маленькая беззащитная девочка так хотела быть хорошей, она так хотела и старалась, чтобы мама ей верила, она пыталась добиться одобрения, поддержки, проявления нежности, ласки, заботы, она хотела заслужить право быть хорошей. Уже в пять лет она чётко понимала, что она плохая, она в чём то виновата, она приносит маме разочарование и боль! Она не понимала, что с ней не так, но отношение к ней родителей (которым, как любой ребёнок она безоговорочно верила) доказывало, она виновата… Только вот чем вряд ли кто – то сможет узнать… Тем ли, что появилась на свет, тем ли,  что хотела кушать, болела, просила внимания, болела, плакала, тем ли, что просто была маленькой, беззащитной, бесконечно нежной и тянущейся к непонятливым и отвергающим родителям девочкой… Проблема была вовсе не в вазе, проблема была в маме, в её неумении общаться с пятилетней дочерью, в её желании кричать, срываться, вымещать свою злость и плохое настроение! Она, как любой слабый человек нашла объект для вымещения своей злобы, ведь пятилетняя девочка всегда будет винить себя, она не сможет ничего сказать, никак защитится… Ребёнка можно избить, унизить, заставить молчать, запугать… Свои проблемы можно полностью переложить на ребёнка! Её детские глаза и громадные зрачки вызвали во мне очередной приступ тоски и сильнейшей муки… Я снова почувствовала себя так, словно была там, слышала все эти слова и была вместе с нею, также виновата, также зла, была в таком же отчаянии и невозможности доказать: « Я не виновата! Я ничего не делала» Отбитый краешек чашки, как расколотое детское сердечко отзывалось в моей груди бесконечной нежностью, болью, сопереживанием… Я снова обнимала и снова плакала рядом… Она была частью меня и я была с ней там, я разделяла каждую её слезинку, каждый вздох…