Выбор

Шаг первый.
Вторник.
Начало конца.

21:46

Из разбитого окна лестничной площадки доносился унылый свист. Ветер, проходя сквозь трещины в армированном проволокой стекле, впускал внутрь легкие потоки холодного воздуха. Редкие из них доходили до человека стоявшего возле двери 37 квартиры. Все звали его Кротом.
Февральские морозы делали своё дело. Руки не слушались. Ключ, дрожавший в пальцах, тщетно пытался попасть в замочную скважину. Вскоре, замок, издав побеждённый щелчок, сдался, и дверь отворилась.
Не включая света, Крот на ощупь, не расшнуровываясь, стянул берцы и спешно двинулся на кухню. В то время как старенький, закопченный газом, чайник тонко посвистывал, безуспешно пытаясь сбросить с себя крышку, на что та отвечала лишь слабым лязгом, Крот был в ванной. Прохладная вода лилась на закоченевшие руки и будто бы проникала вглубь. Пробираясь сквозь кожу вода казалась кислотой. Сильное покалывание приносило удовольствие. Нет, ему не было приятно ощущение плавно приходящего тепла. Он не боялся холода. Холод ему был безразличен. Он не любил тепло. Тепло ему было безразлично. Он получал удовольствие от самого процесса. От контраста. От того, что бывает, когда этот контраст действует на человека. Руки наливались кровью.
Чайник был вне себя от ярости, когда Крот вошел на кухню. Спокойным движением он выключил газ. Достал из висящего над плитой шкафа, потемневший алюминиевый заварник, и, щедро насыпав чёрного чая, заполнил его до половины кипятком. В стакан на четверть заполненный лимонным соком было брошено четыре кусочка льда. Спустя некоторое время, содержимое стакана было дополнено настоявшейся заваркой. Небрежно схватив стакан с содержимым, Крот сунул его в холодильник, а сам пошёл в ванную, и включил воду.


Шаг второй.
Понедельник.
Гениальное никогда не будет популярным.

22:38

Он вернулся домой подавленный. Нет, ничего не случилось. С объективной точки зрения  - ничего.
Мысли кружились в нелепом хороводе, постоянно сбиваясь и падая, таща за собой соседей. Трудно было выделить что-то отдельное. Был некий единый серый монолит, который включал в себя если не всё, то очень многое. В голове возник образ. Или воспоминание. Сложно. Непонятно. Иногда реальность путается с внутренним миром. Несправедливость. Она повсюду. Начиная правительством, заканчивая церковью. Начиная рассудком, заканчивая статусом. Кто решает, кому кем быть? Кто решает, сколько серого вещества положить в очередную костяную коробку? Кто решает, что можно делать, а что нельзя? Кто решает, кому жить, а кому умирать? Почему кто-то говорит «Мы - демократы», а сам осуждает не таких как они?
Забавные вопросы. И дать на них правильный ответ, или хотя бы понятный с первого раза, невозможно. Остаётся только искать, искать истину везде. Какой бы изменчивой она не была. Истину невозможно познать. Можно лишь приближаться к ней ближе и ближе, но, никогда не увидеть.
На столе лежал блокнот. Это был его цитатник. Сюда Крот записывал фразы, которые хоть как-то отражали его мировоззрение. Он взял со стола блокнот и открыл его, прочитав семь хаотично выбранных цитат:

«Если искать во всём смысл, то можно пойти повеситься на первом суку»
/Здесь стоит подпись Крота/
«Давайте мыслить честно. Это и есть высшая нравственность»
/Де Карт/
«Грязь везде одинаковая»
/Здесь стоит подпись Крота/
«Что же выстрадали эти люди, чтобы стать такими прекрасными»
/Фридрих Ницше/
«Амбиции - последнее пристанище неудачников»
/Оскар Уайльд/
«Как редко на лице другого человека можно увидеть отражение собственного лица, твоих сокровенных трепетных мыслей»
/Рэй Бредбери/
«Слишком хорошо чтоб отказаться, слишком страшно, чтобы взять»
/Егор Летов/



23:13

Взяв со стола нож, Крот плотно прижал его к предплечью левой руки. Глаза пристально смотрели на блестящее лезвие. Лицо выражало легкую задумчивость. Левая рука, удаляясь от лезвия, потянулась за карандашом. Как и ожидалось, грифель был сломан. Ловко орудуя ножом, Крот небрежно заточил карандаш. Встав резким движением, он подошёл к стене. Грифель скользнул по холодной стене, оставляя за собой буквы: «Ничто не истинно – всё позволено»

00:54

Крот достал из шкафа ленту шприцов и резким движением оторвал один. Встав в ванной, перед зеркалом, Крот вымыл руки. Медленно разорвал упаковку шприца и достал его. Отделил иглу от самого шприца. Взял немного ваты, смочил её в спирте. Провел влажным белым комочком по брови и вокруг неё. Снял защитный колпачок с иглы. Двумя пальцами оттянул левую бровь, ближе к внешнему краю. И, медленно начал вводить иглу внутрь. Медленно. Очень медленно.   
            

Шаг третий.
Четверг.
Все звали его Кротом.

18: 56

Он возвращается домой. Джинсовая рубаха с длинным рукавом, одетая поверх темной футболки, темные штаны с накладными карманами, берцы.  Так он одевался каждый день. Сегодняшний день не был исключением. За его плечами был удобный рюкзак, в котором он таскал свои вещи, начиная карандашом заканчивая курткой.
В одежде он исходил исключительно из соображений практичности. Джинсовая рубаха. Просто он любил рубахи. Что-то в них было. Возможно в их строгости. Рубаха -  неплохая защита от непогоды. Футболка – это просто удобно. Штаны. Или джинсы. Довольно крепкие и удобные. Никогда не знаешь, что тебя ждёт за поворотом. Берцы. Удобная, крепкая обувь, небоящаяся влаги.
Его дом стоял на отшибе. Недалеко был лес. Его внимание привлекла группа подростков, расположившихся на двух поваленных брёвнах в том лесу. Времени было много. Дома кроме размышлений его ничего не ожидало. Он решил посмотреть, чем живёт молодёжь.
Это были неформалы. По крайней мере, они себя так называли. Парней с длинными волосами он не увидел. Рваные джинсы, цепи, значки, футболки с изображением исполнителей, кеды, нашивки, напульсники, банданы. И пиво. Куда же без него. В подобных обществах он ценил простоту общения. К тебе как к своему. Хотя не все. Некоторые смотрели с явным неодобрением. Разговор завязывался легко. Угощали пивом.

19:34

Молодой человек на вскидку лет семнадцати взял пустую бутылку и с силой бросил её на землю. Та в свою очередь, взвизгнув, разлетелась зелеными каплями. Парень подобрал один из осколков и полоснул своё предплечье. Показался порез, моментально наполнившийся кровью. Он полоснул ещё и ещё. Через минуты вся его рука была в крови. Медленно стекая, капли крови срывались с кончиков пальцев и вдребезги разбивались об утоптанную землю.

19:48

Молодой человек в закатанных до колен джинсах и берцах принялся собирать наличность, чтобы купить ещё пива. Оттянув край футболки, тем самым, создав подобие мешка, парень подходил к каждому практически с умоляющим лицом, намекающее указывал глазами на мелочь в футболке и однозначно говорил: «на пиво». Собрав N-ную сумму, два человека двинулись в магазин за пивом. Парень, что полчаса назад резал руки, пошёл в аптеку за бинтом.

20:05

Два молодых человека, ушедшие за пивом, вернулись. Один из них прижимал открытую двухлитровую бутылку с пивом к порезу на руке так, чтобы кровь текла в бутылку, в которой и без того было изрядное количество крови. Это уже было не пиво, а какой-то кровавый коктейль.

21:43

Пиво закончилось. Интересных собеседников он не нашел. Может быть потому, что их там не было. Может потому, что он не особенно то и пытался с кем-то поговорить. Он решил пойти домой. Натянув на плечи рюкзак, он достал из нагрудного кармана темные очки и надел их. Молодой человек, имя которого он не запомнил, спросил:
- Нафиг тебе очки? Солнце уже спряталось.
Он мягко улыбнулся. За темными стеклами скрывался ироничный взгляд. Он протянул руку. Её пожали. Он пошёл, оставляя на утоптанной, пропитанной влагой земле еле заметные следы.
За спиной кто-то уверенным голосом тихо сказал: «Крот».
 
Пятница.
Хорошие люди, но с ними не по пути.

21:54

Вечер. В темных очках отражались фары ехавших автомобилей. И он ходил на тусовки. Нет. На них ему не нравилось. Просто он не знал как унять свою горечь и искал утешения в весьма сомнительных местах. Не знаю, получал ли он там то что искал, но по крайней мере он убивал время, которое, когда его много, начинает работать против тебя. Оно начинает нагонять на и без того воспаленный разум новые мысли. Мысли, возможно, ничего не стоящие. Мысли от которых становилось всё тяжелее и тяжелее. Мысли о правильности жизни. А какая собственно правильность? Это же абсурд. Каждому своё! Нет. Он чувствует. Чувствует, как нужно поступать. Не всегда во время, но чувствует.
Мысли атаковали его голову. Он говорил сам с собой. Говорил очень медленно, щепетильно подбирая каждое слово:
- Боль причиняет им наслаждение?
- Может быть.
- Но зачем это делать на публике?   
- Самореализация возможно.
- Скорее игра на публику.
- Не люблю игру на публику.
- Я тоже.
- Врать самому себе. Лицемерить. Предавать идеалы, за которые якобы борешься.
Задумавшись, он не заметил ни проходящего мимо человека, ни лужи, в которую только что наступил. Из-под протектора его ботинок вырвались капли грязной воды и окатили, как выяснилось секундой позже, девушку. Крот робко извинился. Девушка яростно сотрясала воздух диким визгом и почти не разборчивыми фразами. Но всё же было понятно, что она негодует по поводу промокших туфель.
- Здравствуй,- тихо сказал Крот.
- Мы знакомы? – несколько удивленно ответила девушка.
- Не узнала, -  констатировал Крот и снял очки. Сомнений не было. Это она. Его старая знакомая, которую он давно не видел.
- Это…это ты, - лицо девушки вытянулось от удивления.
- Я.
- Так изменился, - еще не оправившись от удивления, выдавила девушка, - А чего вырядился то так? Волосы отпустил. Без них тебе лучше. Или всё ещё в детские игры играешь? – с явной насмешкой сказала девушка. В её интонации чувствовался вызов.
- Игры? – переспросил Крот
- Именно. Это ведь ребячество. Эти волосы, ботинки, серьга в брови. Ты ведь уже взрослый, - с иронией сказала девушка
- А чего ты хочешь? Чего вы все хотите? Чтобы я был одет в строгий костюм, в руках был дипломат? – взорвался Крот, - Чтобы я стыдился того, каким был? Говорил: Я ходил в этих дурацких штанах, с этим рюкзаком. У меня были длинные волосы и серьга над глазом. А теперь я всего этого стыжусь. Так? Так надо?
- Но ведь все через это прошли, - неуверенно сказала девушка.
- Люди стесняются того, какими были в детстве, в юношестве. А ведь это время правды. Всем ещё наплевать на хорошую, высокооплачиваемую работу, на деньги. Дети делают всё что хотят, и им нет дела до того, что о них подумают. А я, я, наверное, вечный ребёнок.
- Ты не исправим.
- Вы тоже.
- Но зачем, зачем тебе это всё? Тебя никто не воспринимает в серьёз. И, наверное, многие усмехаются, видя тебя. У тебя наверняка даже девушки нет. И вряд ли когда-то будет, если ты не изменишься.
- У кого-то это вызовет смех, негодование или ненависть, ярость? Отлично! Всегда знал, что никакой свободы воли нет. Где же ваша хвалёная демократия? Люди – всего лишь хищники, готовые порвать любого, кто не в их стае. И в этой стае всё одинаковое и интересы, и способ мышления. Все думают одинаково. Или вовсе не думают, а пользуются выработанными кем-то ранее шаблонами.
- Кошмар. Я, конечно, знала, что с тобой что-то не то, но не до такой степени.
- Объясни мне, что в этом кошмарного?
- Просто хочется, чтобы ты был нормальным и не делал всяких глупостей.


Шаг четвертый.
Суббота.
Медленное угасание.

 17:21

Рок фестивали обычно проходили за городской чертой, и добираться в противном случае приходилось самостоятельно, но в этот раз организаторы концерта позаботились о слушателях и заказали несколько автобусов. 
Двери автобуса со скрежетом отворились, и Крот вылез из старенького ПАЗика. Движение масс было довольно не понятным. Люди сбивались в кучки и орали какие-то непонятные тексты, кто-то шёл в ближайший магазин за пивом, музыканты несли инструменты, располагаясь на сцене, настраивали аппаратуру. Крот стал искать знакомые лица, и, через некоторое время стоял в компании и попивал пиво.
Со сцены доносились не понятные звуки, видимо в силу того, что музыканты попросту настраивал инструменты. Новые знакомые, имени которых он даже и не запомнил, окружали Андрея и периодически передавали бутылку с пивом, и, отхлебнув немного, Крот передавал бутылку дальше.

18:07

Первая группа вышла на сцену. Полилась музыка, и некоторое количество людей столпилось у сцены. Остальные же занимались своими делами. Крот искал знакомых. И надо признать не безрезультатно. Девушки, студенты того же факультета что и Крот, расположились несколько поодаль от сцены и мерно пили пиво. Крот подошёл к ним и мягко начал приставать. Восприняли они это не сказать что отрицательно, но положительным это точно не назовёшь.
Концерт продолжался. Крот обнимал какую-то молодую девушку с пирсингом в нижней губе сзади и пытался целовать её, на что она не реагировала. Не реагировала вообще никак. Не сопротивлялась, но и не предпринимала каких-то встречных действий.
Алкоголь делал своё дело. Туманная дымка застилала его сознание. Он обрывками помнил как «подметал» волосами сцену, как сидел с малознакомыми ребятами на какой-то лавке, как его затащили в слэм, откуда он еле выбрался.

19:23

Молодой паренёк с волосами до плеч показался Кроту похожим на Курта Кобейна и он так и звал его. Он подошёл, познакомился с ним, обменялся телефонами, попил вместе с ним пиво. Оба были уже изрядно выпившие. Позже оказалось что это паренёк будет выступать. Он был гитаристом. И тут Кроту в голову пришла мысль, которую он сразу же высказал:
- Слушай, давай какую-нибудь жесть… на сцене
- Да легко. Есть варианты?
- Давай ты в лифчике выйдешь
- Да легко. Только где его взять?
- Сейчас всё будет…, - сказал крот и удалился.
Попытки найти бюстгальтер ничем не увенчалась. Никто не хотел расставаться с ним. Кто-то пытался отговорить Крота от этой затеи, но безрезультатно. И после нескольких попыток, Крот забыл про это дело и просто отрывался. Бил головой по пустым жестяным банкам из-под пива выстраивая их прямо на сцене, кричал что-то в микрофон, взяв его со сцены…

19:54

Потом на сцену вышла новая группа. Гитаристом в неё был тот самый парень, которого Крот прозвал Куртом Кобейном. Начали играть. Крот стоял у самой сцены прыгал, мотал головой, развивая волосами.… Проиграв половину песни, гитарист, встав на колени, положил гитару на пол и снял рубашку. Под ней оказался лиф. Это идея  хоть и была не нова, но это было неожиданно. Толпа ревела. Крот почувствовал какое-то удовлетворение и уважение к этому парню. Его просто переполняли эмоции.

20: 18

Крот увидел знакомую девушку. Знакомой её назвать сложно, но пару раз они с ней пересекались. Крот подошёл к ней, и обняв, поцеловал. Потом они, взявшись за руки покинули «зону наблюдения сцены» и уединились на какой-то лавочке.
Спустя время, Крот с девушкой направились в центр всей тусовки. Проходя мимо автобуса, в который грузили инструменты музыканты, Крот увидел того парня-гитариста. И окрикнул его. Тот обернулся. Крот расправил руки, подошёл к нему и крепко обнял. Он не знал как выразить свои эмоции по поводу произошедшего получасом ранее на сцене, кроме как…Крот взял Курта за небритый подбородок и развернул лицо к себе.
Поцелуй…   


Шаг пятый.
Пятница.
Пацаны.

21:17

- Такой прикол ещё был. За слова отвечаю. Короче просыпаюсь дома с бодуна, башка разламывается. Короче, иду по улице. Денег нет. Надо похмелиться. Подваливаю к какому-то мужику, говорю, мол, так и так, что за город? Мужик в шоке, но ответил. Я ему, блин, а где вокзал тут железнодорожный? Объяснил как пройти, рассказал всё. Вижу, короче, он на измене. И опять ему в ухо плюю, мол, вот, с товарняка спрыгнул, мусаров впереди спалил. Говорю денег не копья, а надо домой срочно. Дай, говорю денег сколько не жалко на билет. Ну этот телок мне все карманы и вывернул. Короче, опохмелился, потом вечер. Иду короче домой от братана, смотрю, женщина плачет на лавочке. Красивая баба, меня постарше, всё при ней. Подкатываю, мол, так и так, кто обидел? Порву на ремни, говорю. Ну чисто на понт её беру короче. Дальше вату ей катаю. Говорю, пойдем может на хату, тут недалеко, выпьем, отдохнём культурненько. Короче, захожу я к фраеру знакомому, ставлю ему флакон, говорю, мол, хата нужна. Он, говорит, без проблем. Короче заходим, располагаемся. Я ей, мол, водку пьёшь. Говорит, что только вино. Хрен с тобой думаю. Выхожу. Иду в ближайший ларёк. А весь при параде. Доверие внушаю, так сказать. Денег у меня нет.  Говорю продавщице, улыбаясь, что мне бы водочки. Она ставит на столик этот, маленький, рядом с окошком который. И вина, говорю мне надо. Ставит. И, говорю, девушкам шоколада. Она отворачивается за шоколадкой, я пузыри хватаю и скорей оттуда. Короче, возвращаюсь на хату. Наливаю ей. Пьём. Потом она уже на водочку перешла. Короче склоняю её к сексу. Ломаться начала. Силой её короче взял. Любят они, когда так. Лежим в общем на кровати, я ей своими тапками туфли снимаю. И прикинь, подошву ей раз, и оторвал на туфле. Она возникать начала, быстро её успокоил и занялся делом. Короче закончил. Она просит проводить. Одеваемся. Она туфли одевать, а подошва почти отвалилась, так, немного держится. Я ей, мол не кипятись, сейчас всё будет. Смотрю, изолента лежит. Приклеил ей короче подошву, говорю, как-нибудь дойдешь. Проходим пару домов, я останавливаюсь, говорю, мол, надо сигарет купить. Сейчас, говорю, быстро сбегаю, ты тут стой. Она спросила, точно я вернусь. Конечно, говорю. Ага, так я и вернулся…
И тут Крот не выдержал. Удар пришелся в левую скулу. Эмоции взяли верх над рациональным мышлением. После удара Крот почувствовал острую боль в правом бедре. Удар, удар, ещё удар…
Крот очнулся в луже собственной крови. Вокруг никого не было.


Шаг шестой.
Среда.
В правде сила, но она слаба.

16:57

Привычным движением Крот достал из кармана своих рванных джинсов телефон. В нижнем углу экрана светился голубым маленький телефончик. Это был пропущенный вызов. «Лена» - надпись белыми буквами над одиннадцатизначным номером телефона. Ниже время - «16:54». Крот почувствовал легкую растерянность. Та самая Лена. Рок - Фестиваль. Небольшая порция адреналина начала своё странствие. Он не хотел её вспоминать. Тем более разговаривать.
- Чего ты тут стоишь? – произнёс весёлый голос сзади.
Крот обернулся. Это была девушка в черной обтягивающей футболке и пирсингом в брови. Её звали Нэнси. Крот пересекался с ней на какой-то общей гулянке, вместе пили. Открытый и прямой человек, как ему показалось.
- О! Нэнси! – с идиотской улыбкой на лице восторженно произнёс Крот, - Слушай, выручай. Тут девка одна звонит, поговори с ней, скажи, мол, меня нет, в душе я.
- Не вопрос. А чего сам не поговоришь?
- На то есть причины, - несколько отрешенно сказал Крот, перебирая номера в телефонной книге своего мобильника, - Да, и спроси, чего хотела, мол, может передать чего, - протягивая телефон, сказал он.
- Здравствуйте. Вы только что звонили на этот номер. Вы чего-то хотели?.. Он не может сейчас подойти, он занят. Ему что-нибудь передать?.. Хорошо…, - говорила Нэнси, прижимая меленький серый прямоугольник к голове.
- Что сказала? Что-нибудь передала? – спросил Крот с некоторым ехидством.

17:20

- Привет. Это я, - сказал Крот, набрав номер человека, мысли о котором не давали прохода никаким другим мыслям. Он просто не мог думать о другом. О Ней. И только о Ней. Без устали.
- Ты ничего не хочешь объяснить? – прозвучал голос в т рубке.
- По поводу? – пытаясь изобразить удивление выдавил Крот, судорожно перебирая последние события в попытке найти в них что-то такое, за что ему может быть стыдно, в первую очередь перед самим собой.
- Какого чёрта твой телефон делает у какой-то бабы и почему она звонит по твоим телефонным номерам?
- А-а это Нэнси, - с идиотской интонацией сказал Крот.
- Что у неё делает твой телефон?
-  Не знаю, - робко ответил Крот, судорожно пытаясь придумать себе оправдание. Попросту решал как солгать, чтобы остаться незапятнанным, - Наверное оставил где-то телефон, а она ответила.
- Она позвонила.
- Позвонила?
- Да позвонила. Послушай, мне не нравиться, то что твой телефон находиться у какой-то бабы.
- Хм. Надо с ней поговорить.
- Вот давай, решай там со своими знакомыми.
- Надо. Надо…
- Мне на пару пора.

17:43

«Я – Сука!», - крикнул Крот,  ударив ладонью по столу. Маленький пузырёк из тёмного стекла, стоявший на краю стола, пошатнулся и упал на пол. Крот схватил со стола газету и резким движением скомкал её. И с силой бросил на пол. Откинувшись на спинку стула,  Крот опустил голову. Волосы упали на глаза, частично отрезая его от реальности. Разговор с самим собой начал испытывать его разум.
- Зачем? Зачем я солгал? Сколько раз я говорил себе, что больше не буду врать. Ото лжи только зло. В каком бы контексте она не преподносилась, ничего хорошего она не несет. Лжи во спасение нет! Это всё равно, что убить человека во имя жизни. Даже если мы убиваем диктатора, мы не несём ничего хорошего, мы просто выбираем меньшее зло.
- Успокойся. Ты же знаешь, что я не могу нормально разговаривать по телефону, тем более на серьёзные темы. Разговаривать, когда видишь собеседника живьём намного честнее. Но телефон… В нём есть что-то холодное, мёртвое, что-то такое, что мешает живому, человеческому.
- Это не оправдание! Чувствую себя ничтожеством. Нельзя предавать идеалы! Тем более если это касается других людей. И это вдвойне непростительней, если эти люди относятся к тебе тепло и трепетно. Нельзя предавать! Правда. Только правда всё изменит. Пусть мне будет хуже, но я скажу правду. Пусть эта правда скажет о том, что я солгал, тогда, по телефону.
- Но ведь можно просто включить «дурочку». Будто не понимаешь о чём вообще речь. Пообещать, что поговоришь со всеми своими знакомыми и ограничишь доступ к своему телефону.
- Зачем? Зачем новая ложь? Чтобы окончательно убить правду?
- Так легче. Так выгодней.
- К черту! Я за правду. Пусть будет плохо. Но, правда, она живая, она теплая. Мой друг говорит: «Мир, это не то что вокруг, это то что внутри, в тебе. Убей в себе мир, и ты станешь ещё одной строчкой в графе ‘вид – ‘как все’’». Я не хочу убивать мир в себе! Я не стану таким же!
 


Шаг седьмой.
Воскресенье.
Начало.
 
Желтый свет грязной лампы тускло освещал когда-то окрашенные стены ванной комнаты. От старой чугунной ванны с потемневшей эмалью медленно поднимался пар. Крот сидел на холодном кафеле и редко отпивал из стакана с плавающими внутри кусочками льда крайне крепкий чай, разбавленный лимонным соком. Из соседней комнаты слышалась тексты, исполняемые женским вокалом.

Когда в ладони,
Остался лишь песок,

Крот достал из пачки сигарету и начал медленно разминать её пальцами. Вскоре из неё посыпались первые частицы табака. Спустя пару минут сигарета была пуста, а рядом, на полу, выросла скромная кучка табака. Оторвав от коробки от зубной пасты небольшую картонную ленту, Крот щепетильно свернул её так, как сворачивают ковровые дорожки. Зубами вынул фильтр из пустой сигареты, а на его место вставил ответственно свёрнутый свисток. Достав из-под ванны небольшой бумажный свёрток с марихуаной, Крот начал набирать пустой сигаретой, как ковшом, сухую траву. Он делал это не торопясь, попутно выбирая и откладывая в сторону семена и маленькие веточки, иногда останавливаясь, чтобы поплотнее утрамбовать наркотик в бумажном цилиндре. Сигарета была заполнена почти полностью, пустой оставалась примерно пятая часть. Её конец был свернут. Теперь сигарета походила на торпеду с её конусным носом, мощным пороховым зарядом и смертью внутри.      

Ты понял, что привкус крови
И болевой порог лишь ступень для рывка.

Крот залез в обжигающе горячую ванну. Повернул вентиль с красным ободком. И в без того горячую воду из крана ворвался жгущий клинок. Казалось кожи на ногах уже нет, а водя льётся прямиком на оголённые нервы. Крот долго не выдержал и закрыл кран с горячей водой. Он лег, закрыл глаза и вслушался в текст игравшей песни:

Вдаль зовут голоса,
Ты снова стираешь рукой начертанный край,
Только знай: никогда не поздно вернуться.
Всё в твоих руках и ты сможешь быть первым,
В последний раз ты сорвёшь свои нервы.

Крот перегнулся через край ванны и взял с пола спички и сигарету, ту самую сигарету. Спичка зажглась с первого раза. Рваная красная линия медленно побежала по бумажному цилиндру, оставляя за собой испепеленную материю. Тяжелый дым наполнил комнату. Крот взял одноразовый станок и стал его изучать. Через пару десятков секунд в руках было два тонких лезвия. Нужно было лишь снять пластиковую крышку, что над лезвиями станка и силой вырвать сталь из пластиковых лап. Из пальцев сочилась кровь.

Ты не спокоен, уже который день,
Нет боя, безумный воин,
Ты стал похож на тень.

Крот полоснул руку чуть выше запястья. Ещё и ещё...
Стекая по предплечью, кровь тонкой струйкой стекала в воду, рождая невообразимые фигуры подверженные стремительной метаморфозе. Это было похоже на опыт по физике в средней школе. Только там капля чернил срывалась в стакан с водой образовывая подобное. 

Посмотри на себя. Ведь тебя не узнать ты устал,
Подожди, но опять…

Кровавые полосы на предплечье не переставали появляться. Напротив, их количество росло подобно звездам на смекающемся небе. С каждой секундой их становилось всё больше и больше. Маленькая струйка крови плавно переросла в маленький водопад. Вода в ванной приобрела светло красный оттенок.
В дверь постучались. Крот остановился, надеясь переждать и взяться за старое. Спустя секунды постучались вновь. И ещё. И ещё.
Человеческий интерес переборол. Крот быстро выскочил из ванной и принялся искать бинт в шкафчике над раковиной. Человек за дверью не унимался. Найдя то, что искал, Крот начал плотно перевязывать свои раны. Его разрывало самое простое человеческое любопытство.

Я знаю, ты же помнишь, как всё начиналось,
Как мёртвою хваткой сдавила усталость,
как мир пошатнулся, всё перемешалось,
Как, утром проснувшись, услышал внутри голоса…

Мысль о «продолжении» его не воодушевляла. Он решил встать в колею. Спонтанно и уверенно. Завтра же навестить свою старую знакомую, которую встретил не так давно, но довольно долго не видел.

Ты начал меняться, запрыгали нервы,
 ты должен быть первым, ты сможешь быть первым,

Толстый слой бинтов на руке быстро пропитался кровью и приобрёл бардовый цвет. Крот обернул вокруг бедер полотенце, оставив на белой ткани кровавые отпечатки пораненных пальцев.

Но эти ступени начало конца…

Стук в дверь был сух и методичен, с одинаковыми перерывами.

Выбирай…

Дверной замок щёлкнул. Ещё один оборот.

Решай…

Замок щёлкнул во второй раз. Дверь отворилась. Крот легонько толкнул дверь.
Холодное дуло смотрело в переносицу. Страх. Страх повсюду. Страх во всём. Будто какая-то мерзкая слизь облепила мир и не давала ему, миру, жить своей привычной жизнью. Казалось, даже время заляпано. И мир уже не мог двигаться также быстро как обычно, хотя это компенсировалось острым восприятием каждой секунды. Теперь секунда не была мельчайшей частью часа, секунда сделалась целым этапом жизни. Не одна секунда, конечно же, секунды три, может четыре. Каждое мгновение что-то внутри умирало и рождалось. Крот стал всем и ничем. Он увидел мир во всей его многогранности, так, как его видел Адам и Ева.А ведь мир не изменился. Ни капельки. Ландшафты меняются, законы остаются. Каждодневное въедание в каждую клеточку мозга этого, в последствии серого, мира, посредством всепоглощающего быта. Радуга уже не заставляет улыбаться задрав голову вверх, утренняя роса блестящая в лучах рассвета не приковывает взгляд, и, даже яркая бабочка влетевшая в квартиру через открытое окно и севшая на письменный стол не вызывает никаких эмоций. Осознание бесполезности муравьиной суеты в закрытой банке обесцвечивает краски, оставляя 256 оттенков серого. Крот не хотел умирать. Он понял это только сейчас. А всё что, было… Игры, баловство, называйте, как хотите. Никогда он не чувствовал дыхание смерти настолько близко.
Яркая вспышка…

Ты станешь пеплом…
Прощай…