Запах цветения

       Мы сидим голые на кухне: ангел, Феликс и я.  У ангела красивое лицо, красивые длинные ноги и аккуратно подбритый лобок. Ангел смеется:
     - Представляешь, у него сперма, как слеза, такая прозрачная, чистая. Ха-ха-ха! - кивает она на Фела.
      Я уже с трудом её понимаю, потому что мы успели уже выпить бутылку водки, и притом без закуски.
     – Ты же любишь меня, правда? – шепчет она, а глаза у нее, ну просто сияют, жаль, что только несет перегаром, а так ничего ангел, что надо.
       - Что ты ей тут наплел? – спрашиваю я Фела.
       - Я сказал ей правду.
       - Какую, блин, правду? Я что, тебя о чем-то просил?!
       Я чувствую, что начинаю злиться, но в лицо мне упирается ее маленькая грудь в кружевном чёрном бюстгальтере, сквозь который видны крупные, как пуговицы соски.
       - Сейчас, сейчас, - она ловко снимает лифчик, перебрасывает его мне через голову, и завязывает тесемки у меня на шее бантиком, мне становится смешно и я успокаиваюсь, ссаживаю ее с себя. А-а, думаю, хрен с вами.
       Так мы и сидим за столом на кухне. Фел, правда, почему-то не снял носки, он прав, пол очень грязный, и через несколько минут пятки у меня становятся черные.
       - Аб гемахт, - поднимает он рюмку, и мы чокаемся.
       - Слушайте, может, похаваем, я купил яйца.
       - Мои яйца. Мои колобки... - напевает Фел.
       Настроение у него хоть куда, по нему совсем не скажешь, что он уже третьи сутки в запое.
       - Сейчас, сейчас мой курносик.
      Ангел надевает фартук, подходит к плите, ставит сковородку на горелку и начинает готовить яичницу с помидорами, - стоит возле плиты, вертит голой задницей и напевает: « Я не знал, что любовь может быть так жестока…»
       Я чувствую, как тесемки лифчика режут мне шею, но мне всё равно.
       - Вот вам горяченькое, - грохает она сковородку на стол.
       Я не могу разобраться в своих чувствах. Пока я глотаю терпкую жижу, они куда-то исчезают.
       Зачем она все время повторяет: «Ну, ты же останешься?» И еще спрашивает постоянно: « Ты ревнивый?» И, не дождавшись ответа, продолжает: «Понимаешь, я с одним не могу. Мне нужно разнообразие. Мне это просто необходимо».
       Зачем она говорит мне это. Странная, я ее никак не пойму.
       Что-то их долго нет, я начинаю нервничать, открываю дверь - Фел сидит на унитазе, подперев подбородок рукой, задумчивый такой фавн, запах кала резко ударяет мне в нос, а ангел, нимфа у ручья, писает прямо в ванную, - такая себе пастораль.
       Она поднимается, включает кран и начинает подмываться, потом поворачивается, наклоняет голову и вытягивает вверх руки.
       - Я же тебе нравлюсь, правда? – хихикает она. – Смотри, какая у меня красивая фигура, - поворачивается она вокруг себя.
       - Да, ты красивая, только в тебе нет тайны, - я икаю, меня вдруг пробивает на икоту.
       Говорят, для того чтобы избавиться от икоты, нужно налить в стакан воды, поставить туда нож, потом, после того как нож постоит немного в стакане, вытащить его и приставить черенком ко лбу, - такая вот галиматья. Странно, но иногда это срабатывает.
       - Я же тебе говорил, - бросает ей Фел.
       - Что ты ей говорил?!
       Меня начинает мутить, я сотрясаюсь в икоте. Иду на кухню, хочу поставить нож в стакан с водой, но мне так плохо, тесемки лифчика сдавливают горло, я хочу разрезать их и задеваю себе лезвием кожу, вся ладонь в крови, идут к ним, нож в крови, запах цветения…