Слово об эвтаназии

Лет пять тому назад слово «эвтаназия», или право на добровольный уход из жизни посредством врачебной «помощи»,  известно было разве что медикам да юристам, да и то не всем. Простому же люду это слово не иначе, как пустой звук. Но не за горами то время, когда пожилому человеку, в этом чуждом русскому уху звуке, будет слышаться леденящий душу смертный приговор. Дряхлость и болезни будут «инкриминированы» старикам, как непростительное преступление перед обществом и перед собственными детьми. Денно и нощно телевидение внушает гражданам, что жизнь их должна быть лёгкой и весёлой, наполненной сплошными развлечениями. Каждые полчаса   реклама возвещает  – «не дай себе засохнуть», «живи легко», «райское наслаждение» и т.п. Молодое поколение, получив подобную «установку», обязано будет избавиться от таких «химер» (по Гитлеру), как совесть, милосердие, сочувствие, взаимопомощь, поддержка и прочих добродетелей, всегда присущих русскому человеку с незапамятных времён. «Слабое звено» и «Последний герой» учат молодёжь и даже стариков «съедать» друг друга. И эти преступные по своему замыслу телепередачи не вызвали должного гнева в нашем обществе, что является верным диагнозом заболевания общества, лишённого в основе своей духовного ориентира, ранее присущего народу. Вначале поверили богохульникам, что Бога, якобы, нет, а значит и греха нет. А коль нет греха, то и совесть - вроде уже ни к чему. Чтобы совесть не терзала за всякие творимые гнусности, нужно её заглушить чем-либо, или вовсе убить. Запретили церковные колокольные звоны, и разбили колокола, чтобы не будили совесть. Рожать детей – нищету плодить. Ребенок зачат – прервать беременность. А попросту говоря - убить его, пока на свет не появился. Не унимается совесть – залить её алкоголем, задушить табаком, или иными наркотиками. И вот наступает час расплаты за попранную совесть – эвтаназия. Самоубийство, подкреплённое статьей закона. Некоторые западные страны уже приняли закон об эвтаназии, а так же один из штатов Америки.
 Под видом гуманного отношения к смертельно больным и старым людям пробивает себе дорогу эта нечисть и в нашу Россию: - «чтобы не мучились». И многим действительно кажется лишение жизни больного человека шагом вполне гуманным. Самоубийц, как известно, в церкви не отпевают, и даже не хоронили таковых на общем кладбище, и не ставили на могиле крест. Самоубийцу не хоронили, а закапывали в землю, как собаку. Эвтаназия и есть по сути - собачья смерть. Видимо, кому-то очень хочется, чтобы русский человек жил, как свинья, и издох, как собака. Свинья и собака считается у некоторых народов, как нечистые животные, своим присутствием оскверняющим их святыни. Свинство наше вполне проявляется в пьянстве, в курении, в сквернословии, в непочитании старших, в разврате и не воздержании, в прожигании жизни ненормальной музыкой и непотребными танцами, в убитии времени компьютерными играми и чтением растлевающих душу книг, в просмотре человеконенавистнических программ телевидения и прочих СМИ.
Вот как на русской почве может выглядеть эвтаназия в действии.
Дожил старик до преклонных лет, ноги не держат, руки дрожат. Дряхлое тело начало испускать специфический запах, родные и близкие нос воротят и вслух высказывают неудовольствие в самой откровенной форме. Старику уже и самому стыдно, что смерть с косой всё медлит. И сколько будет длиться это ожидание, никому не известно. Но тут как раз на «выручку»  приходит закон об эвтаназии. Старика просят подписать какую-то бумагу, и вот является  человек в белом халате, хитро улыбается и просит подать руку для укола, якобы для поддержания работы сердца. У старика в голове мелькает смутная догадка, но он по привычке доверяется человеку в белом халате и протягивает ему свою дрожащую руку. Что творится в голове у родных - одному Богу известно, но на кухне уже хлопочут, у дома стоит катафалк,  а на кладбище уже готова могила.
 А возможен и такой абсурдный сюжет.
- Старик, ты долго будешь ещё небо коптить? Не пора ли за угол, а? Давай думай. Сутки тебе на размышление. 
  Проходят сутки, старика ещё живого укладывают одетого по всей форме в гроб, и везут с музыкой по улице в сторону погоста. В одной руке старик держит сигарету,  в другой фляжку с коньяком. Навеселе бормочет себе под нос песню под аккомпанемент духового оркестра. Видеокамера снимает последний путь кандидата в покойники, чтобы при прощании у края свежевырытой могилы будущий покойник в последний раз посмотрел со стороны весь этот жуткий «спектакль». Под завершающие аккорды оркестра старику вводится «усыпляющая» доза и тут же гроб заколачивают крышкой, чтобы не видеть последние стариковские судорожные вздохи.