Нинка

Случилось  мне  по редакционным делам в  соседнюю  область  отправиться. Причем, в такую тмутаракань, куда Макар лишний раз телят не погонит. В общем, всего каких-то три часа на автобусе (специально выехала с самого утра), и я уже бегала по деревне в поисках нужного мне человека.  Думаю,  сейчас возьму быстренько интервью, и дай Бог к вечеру буду дома. Не получилось. Дюже добрый у нас народ в глубинке. Пока отпраздновали данное событие – не каждый день корреспондент из областного центра приезжает – наступил вечер. Правда, на последний автобус провожали меня всей семьей.
Сорок минут на таком «кабыздохе» по нашим сельским дорогам, да еще после обильного стола, на который хлебосольные хозяева выставили естественно не только еду, уже давали о себе знать.  Очень хотелось сойти на твердую землю. Бабульки,  мои соседки,  исподволь смотрели на мою видимо-таки зеленую физиономию,  и делали попытки отодвинуться. Мужики как-то грозно молчали.
Еще минут через пятнадцать мы подъехали к остановке. Поодаль от нее стояло несколько частных домов и придорожная забегаловка с громким названием «Бистро», причем, почему-то по-английски. Мотор «кабыздоха» пару раз «чихнул», и заглох. Водитель сразу объявил, что машина сломалась, и он дальше не поедет. Мужики, значительно повеселев, первыми выкатились из автобуса и мелкой рысью направились в забегаловку. Бабульки видимо хорошо знали, что последний автобус идет именно до этой остановки, ибо довольно быстро исчезали в сторону близлежащих домов. «Сломанный» автобус уехал обратно.
За неимением лучшего, пришлось и мне отправиться в забегаловку. Там, кроме моих попутчиков,  «отдыхали» еще несколько джентльменов.  Я расположилась у свободного столика (вернее не очень чистого стола) и уставилась на дорогу, в глубине души надеясь, что еще смогу уехать отсюда на какой-нибудь попутке. Но надежда скоропостижно скончалась. Не потому, что попуток не было, было целых две,  как раз до города. Но физиономии у водителей были такие, что я твердо решила: лучше одну ночь дремать, сидя на неудобном стуле, чем потом отдыхать лежа на удобном столе в морге.
Тут мои невеселые мысли прервал довольно грубый голос.
- Что будешь заказывать: водка, коньяк, девочка? (Мальчиков не предлагали, видимо они не входили в меню данного заведения). Я оторвалась от созерцания пейзажа и повернула голову на звук голоса. Это была официантка,  хотя ей бы больше подошло - подавальщица (официанток таких габаритов в природе просто не существует). По выражению ее лица я поняла, что если сейчас не закажу все оптом, то меня просто-напросто выкинут отсюда за шкирку, как котенка.
- Коньяк и девочку, - уверенно заказала я (ну не люблю я водку). Уж очень не  хотелось  ночевать  на  улице.  А  так,  глядишь,  будет  с  кем пообщаться.
Официантка вытаращилась на меня во все глаза. По ее лицу было видно, что она пытается определить, кто же я: одета вроде бы по-мужски (в джинсах и кожаной «косухе»),  а вот физиономия,  хоть  ты тресни,  женская.  Мне довольно быстро надоело смотреть, как она думает.
- Коньяк и девочку, - еще громче сказала я. Дама очнулась,  но пялиться на меня не перестала. Мужики оторвались от водки и дружно посмотрели в нашу сторону. Пауза затягивалась.
- И побыстрее, - почти уже кричала я.
Подавальщица неуверенно пошла в служебное помещение. Мужики вернулись к своей водке. Я закурила сигарету и оглянулась в поисках пепельницы. Судя по всему, они здесь просто не водились. Никогда. Тетка не возвращалась. Становилось грустно.
Минут через десять она проявилась в дверном проеме.
- Эй, ты, пойдем со мной!
И удостоверившись, что я направляюсь в ее сторону, снова исчезла. Мне в след раздался дружный гогот мужиков. Комментарии опускаю.
Пройдя по коридору, я увидела распахнутую дверь, около которой стояла моя провожатая.
- Нинка,  к тебе «клиент»,  - сказала она,  буквально вталкивая меня в комнату.
Закрыла дверь, и, шаркая туфлями, удалилась.
Я вошла и осмотрелась. Это  была  маленькая  комната  без  окон.  Из  мебели  -  только  кровать, застеленная не первой свежести бельем, и колченогий табурет вместо столика. На нем стояла, видимо заказанная мной, бутылка коньяка и два стакана. На кровати сидела молодая женщина и курила.
- Ну, чё стоишь-то, садись. Подожди только, докурю.
Она буквально в три затяжки выкурила сигарету и начала раздеваться.    
- Не гони, - попыталась я ее остановить. - Неужели тебя не шокирует, что я тоже женщина?
- Меня теперь ничего не шокирует. Я ведь с этого начинала.
- То есть, как «с этого начинала»?
- Как, как. А вот так...


Угодило Нинку родиться в такой дыре, от которой до ближайшего населенного пункта было восемь километров ходу. Из жителей же в наличии осталось только несколько старушек доживать свой век, инвалид дед Егор, да Нинкина семья: мать да пятеро детей (Нинка была старшей). Отец уже несколько лет с ними не жил: поехал и Москву на заработки, и где благополучно пропал.
В это вечер Нинке было особенно грустно. Сегодня был школьный выпускной, а она на него не пошла. У нее не было ни платья, ни туфель, ни денег, на которые можно было бы все это купить.
Девчонки загодя начали хвастаться своими нарядами. Спрашивали об этом и Нинку. Она как могла отшучивалась, стараясь побыстрее уйти, чтобы,  ненароком не расплакаться от обиды.
Девушка твердо решила,  что придет за аттестатом на следующий день.
Теперь же она сидела на сеновале, горько плакала и проклинала весь мир за несправедливое к ней отношение. Над деревней опускались сумерки. То ли Нинка уже наплакалась,  то ли музыка играла очень  громко,  но,  вытерев слезы,  девушка выглянула в окно.  Во всех окнах недавно построенного неподалеку особняка,  горел свет, а красивая  музыка завораживала  своим  звучанием.  Несколько  мужчин  и  женщин танцевали на веранде. «Наверное,  тоже какой-нибудь праздник» подумала Нинка, спускаясь по лестнице. Она решила подойти, чтобы поближе посмотреть на «красивую жизнь», которую видела только в кино. Подошла к особняку и перемахнула через забор. Деревенская она, или как?
- А вы что тут делаете, милая барышня?
Нинка от неожиданности вздрогнула и попыталась убежать,  но не смогла. Мужчина крепко держал ее за руку.
- Кирилл, куда ты пропал, - раздался приятный женский голос. - Нам уже скучно.
- Томочка, а ты не говорила, что у тебя в саду водятся молоденькие феи, -  ответил мужчина, пресекая вторую попытку девушки убежать.
- Так приглашай ее скорей, - ответил тот же голос. - Мне и самой интересно посмотреть.
Через минуту Нинка уже сидела на террасе за столом, с бокалом шампанского в руке. Она выпила его одним махом (дед Егор всегда так пил самогонку) и мир перевернулся с ног на голову. Громкий хохот гостей она приняла за одобрение, и тоже начала громко смеяться.  В руке как-то сам собой появился новый бокал. Девушка выпила его, так же как и предыдущий. Люди, мебель, откуда-то взявшиеся огромные лица, все закружилось в бешеном темпе музыки.
Очнулась Нинка в полутемной комнате, на огромной мягкой кровати, оттого, что чьи-то руки ласкают ее тело,  чьи-то губы осыпают его поцелуями.  Нинка сжалась  в комок и уже собиралась  громко закричать,  но тотчас же услышала «кричать не надо». Голос принадлежал хозяйке дома, Тамаре Петровне...


Нинка плеснула в стакан остатки коньяка и залпом выпила. Потом закурила сигарету и о чем-то задумалась. Вернул ее к реальности столбик пепла, упавший на голую коленку.
- Ну, что, интересно? - спросила девушка, состроив глазки и сексуально(как ей показалось) поведя плечом. (Видимо таки, вспомнив, зачем я тут с ней сижу).
- Да, интересно. Что же было дальше? - спросила я, подозревая, что свой
рассказ она прервала неспроста.
- Я, что, по-твоему, дура на сухую-то рассказывать?
Пришлось идти за второй бутылкой. На этот раз я купила водку, которая, как потом выяснилось, самым наглым образам воняла ацетоном. Нинка при виде спиртного заметно оживилась. Даже (правда как-то неуверенно) предложила и мне, и, получив твердый отказ, повеселела...

Мать девушки буквально сияла от счастья. Да и как не радоваться, когда такая богатая,  да к тому же еще и бизнес-леди берет дочь,  только что окончившую школу, к себе в секретарши. Не какой-нибудь там простой, а личной. Нинку никто не спросил о ее желании, а ослушаться мать она не посмела.
Так  началась  в  ее  жизни  новая  полоса:  утром  ходила  на  курсы  по делопроизводству,  днем по-привычке  занималась  домом,  а  ночью  выполняла  прихоти  Тамары Петровны. Сначала Нинке было как-то не по себе, потом все равно, а потом... Человек, как говориться, хорошо поддается дрессировке.
Через три месяца девушка уже сидела в шикарной приемной «царицы Тамары», как в шутку привыкла называть свою любовницу. Работа Нинке нравилась, тем более что и делать-то практически ничего не надо:  будь красивой и мило улыбайся клиентам. Сослуживцы, вероятно, не раз и не два перемывали ей косточки, но при ней всегда были вежливы, корректны, заискивающи.
Практически все деловые партнеры Тамары Петровны были мужчинами. Так что внимание сильной половины человечества тоже не проходило мимо юной особы. Но, то ли авторитет Тамары Петровны был столь велик, то ли бизнесмены были далеко не глупыми людьми  (из-за какого-то пустяка портить хорошо налаженные связи)  и понимали, что значит «личный секретарь», но из своих списков потенциальных (не говоря уже об имеющихся) любовниц вычеркивали Нинку черным маркером. Хотя всегда были не прочь пофлиртовать с ней. Так и проводила девушка все свое свободное время в компании «царицы Тамары» и двух-трех ее ближайших подруг,  еще не успевших обзавестись «личными секретаршами».
Шло  время.  От  наивной  деревенской  Нинки  не  осталось  и  следа.  Нина Сергеевна  была  твердо  уверена,  чего  она  хочет,  когда  и  сколько.  Шумные «девичники», море спиртного  (она очень полюбила джин)  захлестнули с головой. Причем далеко не всегда это происходило в компании Тамары Петровны. В итоге - ссоры, скандалы, сцены ревности. Но удержать девушку становилось все труднее и труднее: она чувствовала свободу, ей нравилась такая жизнь. А ссоры, так «милые бранятся, только тешатся».
Воспользовавшись очередным отъездом «царицы Тамары» Нинка притащила в дом двух разбитных девах и устроила такую вечеринку, хоть святых выноси. Но то ли Тамара Петровна приехала раньше обещанного, то ли Нинка промахнулась со временем (гуляли от всей души - не один день),  но перед глазами вернувшейся женщины предстала такая картина,  которая переполнила чашу ее терпения.  Наутро Нинку ждали собранные чемоданы и расчет. Тамара Петровна больше не нуждалась в услугах такой «личной секретарши».
На деньги, которые у нее еще были, Нинка сняла квартиру. Попыталась даже устроиться на работу,  но...  Тамара Петровна действительно была авторитетной женщиной. Девушка не стала отчаиваться, напротив продолжала жить как раньше. Ходила по барам, знакомилась с девушками, приводила их к себе. Деньги кончились. Тогда Нинка начала предлагать  свои услуги за определенную плату,  потом за бутылку, потом за стакан. Все равно чего...
Клиентуры с каждым разом становилось все меньше. Завсегдатаи баров были все ж таки приличными людьми,  и связываться с ней никто не хотел.  Проходя однажды мимо  вокзала,  она  увидела  как  местные  «девушки»  от  отсутствия «клиентов», «греются» водкой. Нинка подошла и, как всегда предложила свои услуги за стакан. Ее честных намерений никто не оценил, за что она и была бита. Месяц провалялась Нинка в больнице со сломанной ключицей и двумя сломанными ребрами. Из квартиры ее, конечно, же, уже выгнали, а на вокзал идти не хотелось...
Как девушка оказалась в этой квартире она не помнила. Рядом храпел какой-то мужик. Светало. Нинка быстро оделась, схватила со стола его золотые часы, сигареты и кубарем выкатилась из дома. Бежала долго. Потом остановилась, села на какую-то скамейку и закурила. В голове вертелись две строчки, видимо вчера услышанной песни. Ее била крупная дрожь. Оглядевшись, Нинка поняла, что находится буквально в двух остановках от автовокзала. Решение уехать из этого города пришло само собой. «Толкнув» на вокзале украденные часы,  она купила бутылку водки,  а на остальные деньги - билет.


- Денег хватило только чтобы доехать до этой дыры, - заплетающимся языком констатировала Нинка, закуривая сигарету. - Пыталась, конечно, уехать отсюда, но от судьбы не уйдешь... Так вот и прижилась здесь. Днем мою посуду, а ночью «обслуживаю» дальнобойщиков.
- Не надоело?
- Надоело, не надоело - тебе-то что? - начала звереть моя собеседница. - Это моя жизнь и другой я не знаю!  Ты,  что меня осуждаешь? - пристально посмотрела на меня жрица любви.
Что я могла ответить на это. Ничего.
Повисло  тягостное  молчание.  Нинка  залпом  выпила  остатки  водки, упала на подушку  и практически сразу уснула.
Меня здесь больше ничего не держало. Еще раз, окинув комнату взглядом, я вышла под громкий храп Нинки. От бессонной ночи, табачного дыма и выпитого спиртного ужасно болела голова. Очень хотелось на свежий воздух. Я выбежала из подсобки в зал «бистро». Подавальщица сидела на месте кассира и считала выручку. Больше никого не было.  Молча отсчитав ее «ночные»,  я вышла на улицу. 
На остановке уже копошились бабульки со своими кошелками. Из-за поворота показался автобус. Последней мыслью, мелькнувшей в моей голове, когда я села на заднее сиденье, было: «только бы не уснуть...»