Счастье на шее

                СЧАСТЬЕ НА ШЕЕ.
               
     ГЛАВА 1.


Дождь спустился на город косыми и сильными струями, лишь только Гоша успел забежать в подъезд. Несколько больших капель всё же упали за ворот его рубашки и пробежались холодом по спине. Гоша тряхнул головой, взглянул на светлые брюки, и остался доволен своим внешним видом. Непогода хоть и выкинула фортель, но не успела помять ему брюки и испортить настроения. Он улыбнулся сам себе и стал подниматься по знакомой лестнице. Дождевые капли немного охладили его волнение, но с каждой ступенькой чувства снова переполняли его, а сердце забилось так, словно норовило выскочить наружу и бежать впереди хозяина. Подумать только, пятнадцать лет пролетели, как один день! Жизнь шла, как бы не отсчитывая годы, и какое-то время она ему была почти безразлична. Но то время ушло, и сейчас, казалось, будто его не было совсем.
    Он остановился и провёл рукой по стене у знакомой двери. Вот они, эти слова, нацарапанные им когда-то. «Я вернусь!» – обещал он своему лучшему другу. Новая краска почти совсем скрыла надпись, но Гоша почему-то был уверен, что он прочтёт её – так и вышло. Он снова слегка улыбнулся, постоял немного, пока не успокоилось колотившееся сердце, и осторожно нажал на кнопку звонка.
Время начинало обратный отсчёт. Казалось, что эти несколько мгновений ожидания превратились в те пятнадцать лет его отсутствия здесь. Сколько раз за последние годы он мысленно представлял себе эту встречу. Сколько раз за эти пятнадцать лет он во сне поднимался вот по этой самой лестнице, звонил в эту самую дверь, дверь открывалась и…. Сон либо прекращался, либо на пороге появлялся тот самый человек, к которому Гоша так спешил, но лица его было не разглядеть. Почему Гоша забыл его лицо? Нет, конечно, он его помнил, и уж однозначно узнал бы при случайной встрече. Но в памяти лицо, почему-то, потеряло свои очертания и всплывало одним светлым пятном.       
  За дверью послышались бодрые шаги, кто-то прильнул к глазку, потом дверь широко распахнулась и Гоша на мгновение замер. Перед ним стоял  почти не изменившийся с годами Евгений Силаевич Бранковский. У Гоши от волнения запершило в горле. Он стоял, чуть переминаясь с ноги на ногу, и в знак приветствия, не в силах вымолвить и слова, пару раз кивнул головой. Потом опомнился.
--Здравствуйте, – тихо произнёс он, и почему-то закашлялся.
--Глазам своим не верю! Гоша? – услышал он в ответ. – Ты ли это?
--Здравствуйте, Евгений Силаевич! – смущенно, бормотал Гоша.
 --Объявился, наконец! Какая радость! – воскликнул Бранковский и, выйдя навстречу гостю, обнял его.

Через полчаса они уже сидели за щедро накрытым столом, и пили дорогой коньяк. Бранковский отличался несказанной гостеприимностью. Хотя ему и выпало на долю вдовствовать, что переживал он очень нелегко, хозяином Евгений Силаевич оставался отменным. Он всё угощал и угощал, что-то взволнованно рассказывал, подливал понемногу коньячку в рюмки, а Гоша смущался под его пристальным взглядом.
Тогда, пятнадцать лет назад, он уходил отсюда, надеясь, что вернётся совсем скоро, но судьба распорядилась иначе. То время давно ушло, оставаясь в воспоминаниях размытым пятном. Но вот сейчас, именно в это мгновение, когда Гоша увидел своего старого друга, все воспоминания ожили, и ему даже на мгновение показалось, что он никуда не уезжал…
--Вот такие дела, Гоша! Так что сейчас один я, как перст! Покинула меня моя Елена Прекрасная! – Бранковский замолчал, закончив свой рассказ.
--Евгений Силаевич, – воспользовавшись затянувшейся паузой, спросил Гоша, – а мне вы поможете, в моих поисках? Вы знаете, где она?
Бранковский вздохнул, встал из-за стола, и принялся ходить по комнате, засунув руки в карманы брюк. Повисло молчание.
--Поймите, мне это очень нужно! – горячо проговорил Гоша.
--Зачем?
--Вы знаете, где она?
--Нет, сынок, не знаю, – не уверенно проговорил Бранковский.
--Вы знаете, где она!   
 

                *                *                *


Алена Нечаева пришла сегодня на работу первая. Муж с утра очень торопил и они, наспех позавтракав, запрыгнули в машину и помчались по городу.
--Солнышко, ты сегодня замерзнешь, пока дождешься свою Альбину. На улице минус тридцать, – сказал Михаил, заботливо поглядывая на жену.
--Я лучше там померзну, чем буду трястись в переполненном автобусе.
--Как знаешь. Лучше бы ты попозже вышла…
--…И опоздала, – перебила она его. – Знаешь ведь, какой у нас транспорт.
--Да ты, наверное, забыла уже, когда и на автобусе-то в последний раз на работу добиралась?
--Я вообще на автобусе на работу не ездила, – засмеявшись, ответила Алена.
Машина подъехала к парикмахерской.
--Ну, давай скоренько – мне сегодня некогда! – бросил Миша и чмокнул жену в щеку. Алена вышла из машины,  сказав мужу обычное «Пока», и огляделась. На улице было еще темно, но ни  один фонарь на проспекте уже не работал. Алёна захлопнула дверцу и направилась к дверям своей цирюльни. Михаил газанул, словно перед стартом в гонке, выпустил клубок едкого облака из выхлопной трубы, и был таков.
«Видимо, действительно торопится!», – глядя на то, как дурачится ее муженек, подумала Алена. Она проводила взглядом удаляющиеся по проспекту красные огоньки Мишиной машины и с грустью взглянула в темноту витражных окон, понимая, что пришла первой. Какие то десять-пятнадцать минут ожидания её совсем не пугали. В конце концов, и не такое бывало. Как-то, помнится, пришлось ей ждать свою любимую подругу, Альбину Полянскую, на таком же морозе около часа. Ну, сегодня такого повториться не должно! Альбина Полянская этого сейчас себе позволить не может. Потому как теперь она владелица парикмахерской, а всем известно, что любое учреждение должно начинать свою работу в указанное время.
Но, надежды Нечаевой не оправдались. Альбина, по обыкновению своему опаздывала, а Алена скакала перед дверями и ждала её, Альбину Полянскую, дражайшую свою подругу и начальницу. Прошло уже с полчаса, но Полянская и не думала появляться.  Промерзшая, до мозга костей, Алёна, в сапожках на тонкой подошве и в тонких кожаных перчатках, прыгала с ноги на ногу, и на чем свет стоит, ругала свою подругу.
         «Здравствуйте, Альбина Алексеевна! Как поживаете, Альбина Алексеевна? А я так, ничего, вот вас поджидаю, от холода помираю. А вы ни сном, ни духом! Даже не чувствуете, что мне здесь так плохо без вас!» – трясясь от холода и злобы, мысленно выражала она свое негодование в адрес любимой подруги.
             Эту цирюльню они открывали вместе, правда, на деньги Полянской. И, кстати сказать, Алена была здесь на особом счету, да и клиентов у нее было не меряно – некоторые записывались к ней за неделю. Нечаева была мастером своего дела, да она просто жила своей работой. Для нее – сделать  кому-то прическу было все равно, что пианисту – сыграть  вальс Шопена.
         --От ваших рук, наверное, муж с ума сходит? – поинтересовалась как-то ее постоянная клиентка.
         --Уже сошел, и больше их не замечает! – заметила Алена с усмешкой.
        И вот теперь она морозит свои прекрасные, нежные пальчики, и никто не собирается ее впустить в теплое помещение, где она сможет, наконец, включить сушуар, выдыхающий тепло, и приложить к нему свои руки.
--Хоть кто-нибудь придет сегодня или нет? – с тоской воскликнула она в пустоту улицы и сильно дернула ручку двери на себя. Дверь немного подалась наружу, но открываться, естественно, не собиралась. Только слегка  отошла от косяка, будто на нее кто-то надавил изнутри. За дверью послышалось легкое шуршание и что-то тихо шмякнулось. Алена прислушалась. «Кошка забежала? Так она в тамбуре замерзнет!» – мелькнула у неё  мысль.
--Кис-кис-кис! – позвала она в воображаемую щелку, хотя щелки там никакой быть не могло, дверь закрывалась плотно и надежно.
--Холодно ли тебе, девица? – услышала девушка голос подруги, которая неожиданно появилась откуда-то сзади и дышала еще не развеянным по морозу теплом. – Холодно ли тебе, красная?
Алена надула губы и ничего не ответила.
          --Ты чего молчишь? – нахмурилась Альбина, ожидая радостных возгласов по поводу своего появления. – Язык что ли отморозила?
           --В такой холод можно что угодно отморозить! Я делать-то сейчас ничего не смогу часа два, – промямлила Нечаева заплетающимся от мороза языком и, наблюдая за подругой, которая копалась в сумочке в поисках ключей. – Давай быстрее открывай, у меня клиентка через пятнадцать минут…, – поторапливала  ее Алена.
           --Так ключи куда-то делись, не могу найти! – нервно теребила та сумку.
           --Потому что носишь всякий хлам в своем ридикюле! Чем ты его всегда забиваешь? Бумаги какие-то, тряпки, кошельков штук пять, наверное?
           --Не пять – а десять, не бумаги – а документы, не тряпки – а платочек, носовой. – Уточнила Полянская, наконец-то нарыв в сумке связку. Она сунула в скважину ключ и стала поворачивать его, но ключ упрямо стоял в одном положении.
           --Что за черт! Ты пальцем пыталась дверь открыть, что ли? Ключ не поворачивается!
           --Да я уже все пальцы перепробовала, ни один не подходит! – оживилась Алена, немного согревшись от присутствия дорогой подруги.
           --Что же с ним такое? Никак не поворачивается! – возмущалась Альбина, продолжая дергать тяжеленную дверь. – Попробуй ты! – она отошла от двери, оставив ключ в скважине. Подруга взялась за него своими хрупкими, тонкими, но уже немного оттаявшими пальчиками, чуть-чуть нажала на дверь, и замок открылся.
             --Нежнее надо все делать, дорогая! – ласково промурлыкала Нечаева.
            Дверь распахнулась неожиданно быстро, и с порога на улицу вывалился какой-то черный мешок.
            – Что это? – отскочив от него на полметра, воскликнула девушка.
        Альбина Полянская вытаращила свои огромные изумрудные глаза и просто оцепенела. Нечаева схватила ее за руку и потянула в сторону, прикрывая второй рукой, раскрытый от удивления рот.
         --Что вы тут такое рассматриваете на морозе? – спросил подошедший к дверям Игорь Мельников, парикмахер из мужского зала. Он обошёл девушек и нагнулся над вывалившимся мешком. – Откуда это «чудо»? – Игорь выпрямился, и легонько пнул мешок ногой. – Мягкое что-то?
          --Что там может быть мягкое? – дрожащим от страха голосом проблеяла Альбина. – Что там может быть вообще? –
          Мешок был чудовищно большой, из толстого черного полиэфирного волокна. Сверху этот огромный куль туго-натуго перевязан был толстой веревкой. Альбина взялась за один конец и, хотела, было потянуть, но тут же отдернула руку. Какое-то жуткое чувство брезгливости охватило ее.
          –Игорек, давай посмотрим – взмолилась Полянская и выразительно посмотрела на Мельникова. – Развяжи его, а?
          --А вдруг там бомба? – предположил Мельников и тут же сам засмеялся.
          --Бомба не может быть мягкой, и она давно бы взорвалась от того, как мы дверь дергали, – поспешила успокоить их Нечаева. – Хотя, в данной ситуации, бомбой может оказаться и что-то другое…, – выдала она многозначительно, и тихонько шмыгнула носом.
--Не хотите ли вы сказать, что это что-то типа трупа? – насторожилась Альбина.
Мельников развязал концы веревки и отогнул край мешка. Оттуда показалась чья-то лысина.
--Точно, что-то типа трупа, – выдохнул он и отпрянул назад.
          Дальше все происходило, как в самом настоящем детективном сериале. Подошла клиентка Алены, увидала «чудо» в мешке и грохнулась в обморок. Мельников быстро пробрался в помещение, чтобы вызвать милицию и «скорую». Потом все вместе затащили клиентку в цирюльню и попытались привести ее в чувство. Мельников вернулся к трупу, он покрыл его старым покрывалом, найденным в подсобном помещении, и остался честно охранять мешок на улице от посторонних глаз. Все происходило по инерции и будто во сне. На улице уже светало. Прохожие, хоть и не останавливались по причине сильного мороза, но поглядывали на мешок с подозрением. Чуть поодаль скопилась кучка старушек, невесть откуда взявшихся в столь ранний час. Они тихо стояли, закутанные в пуховые шали и полушепотом переговаривались, кивая в сторону Игоря. Милиция почему-то задерживалась – наверное, много было работы.
--Не только же у нас может быть такой труп, вдруг их по городу десятки раскиданы! – с усмешкой заметила Алена.
Клиентка, пришедшая в этот момент в себя, снова бухнулась в обморок.
         Наконец, приехала «скорая».
--Что тут у вас? – поинтересовался вылезающий из машины «скорой помощи», грузный врач с усами. Видно было, что он очень устал за смену. – Кому плохо? Этому? – он показал пальцем на «чудо».
--Этому уже хорошо! – констатировал Игорь. – Плохо женщине в парикмахерской, – он то же показал пальцем, но уже на дверь.
          Врач, с трудом перешагнув через мешок, поплелся к двери.
--А чего это вы его укутали? Боитесь, замерзнет? – спросил он неизвестно кого и скрылся за дверью.
         Нечаева с Полянской пыхтели над клиенткой, когда вошел грузный врач.
--Ну, наконец-то! А мы думали, что вы уже закрылись, поэтому не едете! – попыталась съязвить Алена.
--Приехали же! Подумаешь обморок! – он открыл свой чемоданчик и достал нашатырь.
--Это у нас и без вашего чемоданчика имеется, только она на него не реагирует. Чихает, и снова в обморок. Вот смотрите, – Альбина сунула клиентке под самый нос ватку, та вздохнула, отвернулась, но не чихнула, и в себя не пришла.
--Сейчас я ее приведу в чувство! – врач подошел ближе, опустился на колено и стал тереть клиентку за уши, та вскрикнула и открыла глаза.
--А может, вы и того так потрете? – оживилась Альбина, не теряя надежды на лучший исход.
--Кого того? – флегматично отозвался усатый доктор.
--Ну…, этого…, который на улице. А вдруг он тоже откроет глаза? – кивнула она в сторону входа.
--Лучше пусть не открывает. Вам от этого легче не станет, – заверил ее врач, поднимаясь с колена.
--Да уж! И оттого, что он их не откроет, нам тоже не полегчает! – удрученно заметила Алена. – Ну, вы его хоть посмотрите! Мы сами-то этого делать не умеем. Может, его убили, а милиция не едет, – и она вздохнула слишком серьезно, – по горячим следам никто никого не найдет!
--Ну не сам же он в мешок залез! – поддержала ее Аленка. – Определенно ему помогли!
          Клиентка, пришедшая в себя, вдруг очень энергично поднялась и заявила:
--Девушка! В конце концов, я долго буду ждать? Я к вам записана, вы меня должны обслужить!
--Да, да! Конечно! – опомнилась Нечаева и пошла в рабочий зал, приглашая за собой неожиданно выздоровевшую клиентку.
          Пока врач записывал данные пришедшей в себя дамы, над которой уже порхали ножницы мастера, Альбина Алексеевна вела себя как истинная начальница: она ругалась в своем кабинете, чем-то бухала и грохотала. Через некоторое время она, появившись в дверях, удивила всех своим внешним видом, за которым всегда неукоснительно следила. Косметика на лице, почему-то, слегка съехала, волосы растрепались, – она даже не удосужилась их уложить, сняв шапку, – а в глазах сверкали молнии.
--Скажите, пожалуйста! – возмущенно воскликнула Альбина, обращаясь сразу ко всем присутствующим, – кто-то хорошо порылся в моем столе! И сейф пытались открыть! Хорошо еще выручку домой забираю!
--Советую вам ничего не трогать до приезда милиции. Иначе не избежать неприятностей, – с серьезным видом посоветовал врач, складывая листок вызовов вчетверо и опуская его в чемоданчик.
--Как не трогать? – спросила возмущенная Альбина. – Да я уже все потрогала!
--Вот и зря! Отпечатки пальцев на всех предметах останутся ваши. Чуете, чем дело пахнет? – Врач серьезно посмотрел на нее и присвистнул.
          Альбина замолчала и сделала кислое лицо, но даже в таком состоянии, лицо ее оставалось неизменно красивым. Как бы ни старалась Полянская сделать его глупым, у нее это не получалось, и на дурочку она сыграть не умела.
--Вы бы лучше до милиции, если ей нет никакого до нас дела, посмотрели, что там в мешке. Не нам же туда лезть, отпечатков пальцев мы уже и здесь оставили достаточно, к тому же здесь всегда наши отпечатки имеются. – Альбину трудно было сбить с толку, и она приняла воинственную позу, решив, что лучше наехать самой, чем дать другим воспользоваться таким удовольствием.
--Сейчас пойду, посмотрю, – врач встал и решительно двинулся в сторону выхода.
       Альбина, накинув пальто, поскакала за ним. Едва они открыли дверь на улицу, как оттуда ворвался сильный порыв морозного воздуха. Дул северный ветер, и Игорь стоял на крылечке возле «чуда», замерзший, как сосулька. Нос у него был красный, губы побелели, а шапка сползала на глаза.
--Что они там, с ума сошли что ли? – еле-еле шевелил губами возмущённый Мельников. – Сколько я тут буду его охранять? Так недолго и до воспаления легких!
--Это точно, – сказал подошедший врач, – а потом отек и смерть!
--Что-то шуточки у вас какие-то, гнусные! – возмутился Игорь, совершенно не расположенный ответить тем же.
--А вот, поработаешь с моё, может поймёшь! – оправдался врач.
Он приблизился к мешку и завернул верхний край, открыв всем мужское лицо, похожее на маску. Альбина вскрикнула.
--Вы его знаете? – спросил он оторопевшую владелицу цирюльни.
--Это Сергей, наш электрик, – еле слышно выговорила побелевшая Полянская. – Он вчера весь день возился с нашим оборудованием. Бойлер установил, чтоб горячая вода была всегда… Нам без горячей воды нельзя работать, сами знаете, какие у нас перебои с этим… – Полянская вдруг заговорила тонюсеньким надрывным голосочком, от которого Игорьку почему-то захотелось плакать. Сергей был белый, как сама смерть, собственно фактом каковой и являлся. Это его состояние, в котором он теперь пребывал, настолько его изменило, и немудрено было, что Полянская его сразу не узнала. Она и сейчас, вглядываясь в лицо Сергея, пытаясь найти в нем, что-нибудь не похожее на своего друга и твердила про себя: «Дай Боже, что бы я ошибалась!». Но этого случиться не могло.
--Нашли, когда бойлер устанавливать, – пробурчал врач.
--Всем известно – готовь сани летом, а телегу зимой! – фыркнула Альбина в ответ.
--Значит, знаете, кто это? – повторил свой вопрос врач.
--Говорю же – это наш электрик …, –  об остальном, Полянской рассказывать не хотелось. Ну, электрик и электрик, подумаешь, семьи нет, детей тоже нет. Ну, был он ее любовником дня два, так это было давно.
«Господи, да о чем же это я думаю, – спохватилась она, –  какая же я скотина! – она обхватила голову руками, чтобы сдержать слезы. – Это же мой близкий друг!»
          Мельников стоял как вкопанный и смотрел на окоченевшего и скрюченного Сергея.
        «И как это он там поместился, даже пакет не порвался?» – подумалось Игорю.
        Сергей, в принципе, был хорошим парнем – тихий, пользующийся уважением, почти совсем не пьющий. Хотя, не пьющий электрик, все равно, что еврей – дворник. Игорь перешагнул через мешок и прошел в помещение.
--Пойду, попью – сказал он, как бы отпрашиваясь у начальства, которого у него теперь оказалось больше, чем обычно. Полянская только кивнула в ответ, не в силах вымолвить и слова. Она сейчас не могла оторвать глаз от Сергея.
--Как же так? Я вчера последняя уходила, как обычно, – мгновение спустя, промямлила она, размышляя.
--Значит, ваше положение, и так шаткое, совсем накренилось, и не в лучшую для вас сторону. Идите в помещение. Я тут подежурю, в машине, – сказал, сочувствуя ей, врач. – И мой вам совет, ничего больше там не трогайте.
             Альбина, почти приседая, так как колени ее сделались отчего-то возмутительно мягкими и непослушными, а в позвоночнике что-то противное царапало и сжимало каждый отдел по очереди, поплелась к двери.
--Алена! А где у нас все остальные? – выкрикнула она в сердцах, входя в зал. – Куда все делись? У нас что, выходной сегодня? – Альбина вытаращила свои огромные изумруды и развела руками.
--Сама ничего не понимаю…. Ну, Верка, та заболела, ее еще позавчера не было, а вот остальные? – Алена недоуменно согнула губы ухватом, поправляя тонкие завитые прядки в прическе клиентки. – Про остальных я не знаю. И клиентов сегодня нет.
--Клиенты есть, – объявил Игорь, появившийся в дверях. – Вернее, были. Две ушли еще с улицы, не заходя в парикмахерскую. И еще один, мой, тоже не захотел… – Мельников прошел в женский зал, сел в кресло и крутанулся в нем вокруг себя.
--Выходит, и у тебя сегодня нет работы? – спросила его Альбина с безразличием, проходя в свой кабинет.
--Пока нет! – грустно ответил тот и повернулся в кресле еще раз.
--Алена, зайди ко мне, –  кинула Полянская подруге уже на пороге.
Нечаева попросила извинения у клиентки и ринулась за хозяйкой.
--Что случилось? – испуганно спросила она, закрывая за собой дверь.
Альбина сидела на своем месте, опершись локтями о стол и сжимая голову.
--Ты знаешь, кто там, в мешке? – проскрипела она и Алена не узнала ее голоса.
--Кто? – противный холодок пробежал внутри у Алены.
-Сергей Волошин! – Все таким же скрипучим голосом отозвалась Полянская. – Я сейчас только вспомнила, что он предполагал вчера вернуться. Знаешь ведь, какой он дотошный… Деталь какая-то у него вышла из строя, так он домой пошел, за такой же. Я ему говорю: «Не возвращайся! Завтра закончишь!» А он в ответ: «Мне одному лучше работается!» Вот и доработался. – Альбина заплакала.

                *                *                *


Пол года назад.
             Альбина Полянская сидела в летнем кафе «Дюймовочка», и наслаждалась третьей порцией мороженого. Жара стояла невыносимая, асфальт плавился, листья на деревьях скрючились, а вода в речке, в которую с утра окунулась Альбина, имела температуру тела, поэтому спрятаться в ней от этой жары не было никакой возможности. Теперь она сидела под ярко-красно-сине-желтым кафешным зонтиком и пыталась заглушить в себе желание выпить, поедая ледяное мороженое. Выпить не воды, и не «Фанты», и не «Колы», а чего-нибудь покрепче. После трехдневного празднования Аленкиной свадьбы, внутри у Полянской что-то горело, но она знала, что даже не притронется к спиртному в ближайшие дня три, или четыре. Ну, если только по необходимости, и чуть-чуть…. Вообще то тяжелые выпивки были не в ее правилах. Она могла себе позволить с друзьями отпраздновать какое-нибудь событие, пропустить рюмочку – другую какого-нибудь напитка, но только чтобы он обязательно был вкусным. В этом вопросе Альбине трудно было угодить, и, как правило, употребление «вкусных» напитков почему-то всегда имело неприятное послесловие. Наутро, после их вчерашнего употребления, у Альбины всегда ужасно болела голова. А вот в эти три дня ей пришлось проглотить, как лучшей подруге невесты и по совместительству свидетельнице, с неимоверным количеством гостей и родственников Алены, не рюмочку и не две, а бутылку, другую, а может и третью, напитков разных. Крепких и не очень, сладких и кислых, горьких и терпких, в общем всяких. Теперь «послесловие» не давало Альбине покоя. Она попыталась прикрыть глаза и тут  же куда-то стала проваливаться вместе с тающим во рту мороженым. Кто-то тихо дотронулся до ее плеча, нежная рука скользнула по ее голой шее и она почувствовала легкий поцелуй в щеку. Альбина заулыбалась и открыла глаза. Ну конечно же, это пришла ее любимая подруга, которая не далее, как три дня назад стала Мишиной… женой по фамилии Нечаева.
--Привет, моя радость! – ласково мурлыкнула Мишина жена, усаживаясь рядом. – Как ты? – она с сочувствием посмотрела на подругу, приподняла внутренние кончики бровей вверх, отчего стала сильно похожа на «Пьеро».
--Вот улетаю, не видишь? – Альбина прикрыла глаза и покачала головой так, что ее нос нарисовал в воздухе знак бесконечности.
--Вижу! Тебе, может, выпить чего-нибудь? А то так и совсем «улетишь». – предложила подруга.
-Да Бог с тобой! – замахала руками Альбина, открыв глаза. – У меня от воспоминаний о выпивке все кругом идет, я даже на работу сегодня не пошла!
--Я уже поняла, что ты филонишь. Ну, рассказывай, чего звала?
--А я тебя оторвала от важных дел? – Полянская состряпала обиженное лицо ревнивицы.
-Ха - ха - ха! – колокольчиком засмеялась Алена, – ты меня, никак, ревнуешь?
            Альбина опять прикрыла глаза, а когда открыла, то подруга заметила, как в их уголках блеснули слезы.
--Ты что, солнышко? – она даже растерялась, никак не ожидая, что такое может произойти.
--Да так ничего! – Полянская театрально смахнула слезу и заулыбалась, – просто теперь ты всегда будешь рваться к своему Мише, и у тебя не будет хватать времени на меня. А у меня, как всегда, куча проблем, которые мне легче всего было решать вместе с тобой! – она опять смахнула навернувшуюся слезу и громко шмыгнула носом.
--Да брось ты! – махнула рукой подруга. -  Я как всегда, рада быть с тобой, рада тебя видеть, и совсем не тороплюсь, – быстро засюсюкала она. – Просто я же помню, что ты мне еще в пятницу сказала, будто у тебя возникли какие-то проблемы. Помнишь ли? Ты все пыталась мне что-то сказать, когда я была в этом, в белом, ну ты поняла, в котором я не умею ходить, и чуть не упала…. -- Колокольчики ее смеха опять зазвенели.
--Да, действительно, у меня опять проблемы. И только ты мне сможешь помочь их решить, потому что я никому не могу их доверить, – удрученно закачала головой Альбина. – А ты, оказывается, о них помнишь! – добавила она и улыбнулась.
--Ну ладно, давай выкладывай, что там у тебя случилось? Опять что-то с Савелием не ладится? Он оказался еще раз женатым и у него во втором браке семеро детей? Да?
--Да наплевать мне, сколько детей у него будет на шее, тем более во втором браке! Хотя я очень сомневаюсь, что второй брак у него состоится вообще.
--Ну вот! Опять ты завела свою любимую пластинку! Знаю я все, ты очень хочешь, чтобы второй брак Савелия состоялся именно с тобой. – Подруга посмотрела на Альбину сочувствующим взглядом. Раньше этот вопрос решался немного другим способом, - Алена могла прикрикнуть на Альбину и тут же перевернуть пластинку на другую сторону. Но теперь…. Теперь сама она стала замужней женщиной, и запрещать мечтать о том же своей самой любимой подруге она уже не могла.
--Да не хочу я больше замуж за Савелия, – совершенно спокойно ответила Альбина. – Знаю я, что не нужна ему как жена. У меня же нет такого отца, как у его Варвары…. Пусть даже я и моложе его на семь лет, а не старше на девять. Он горло перегрызет за свою репутацию, только что б ни потерять положение, деньги и все остальное…
--Ну и в чем же тогда дело? – Алена улыбнулась и глаза ее сверкнули радостью, наконец, до подруги дошло, что не стоит лить слезы из-за всякого подлеца. – Я за тебя рада! Слава Богу, ты поняла, что он собой представляет?
--А что он собой представляет? – поднялась в защиту Савелия Полянская. – Я хотела поделиться с тобой радостью. Как раз в четверг, мы же с тобой не виделись в четверг?
--Нет, не виделись.
--Так вот, в четверг, в клубе после обеда делать было нечего, и я отправилась домой. Жара была, как всегда, невыносимая; я посидела в холодной ванне, потом накрасилась, как будто чувствовала, что Савелий заглянет, хотя ты знаешь, что его не было уже месяца полтора. И, вдруг звонок в дверь. Я так и вздрогнула.
--Все я знаю, – прервала ее подруга, – ты, как всегда, поняла, что это он.
--Ну конечно! Я ж его чувствую на расстоянии! – Альбина прямо расцвела, когда всю беседу полностью заняла тема о Савелии. – Я открыла дверь, и тут он, как всегда, со своей солнечной улыбкой, как будто все эти полтора месяца только и мечтал о встрече со мной.
--Ну, он, конечно, так тебе и сказал!
--Ты можешь дослушать меня до конца и не перебивать?
          Алена замолчала.
--Он показался мне каким-то дерганым. Прошел, мимолетно поцеловал в щеку и сказал, что мне срочно нужно отправиться вместе с ним в один районный центр. Я спросила его: «Зачем?» Он ответил, будто я приношу ему удачу. Ему необходимо заключить сделку на кирпичном заводе о поставке кирпича, и он уверен – если я буду с ним рядом, то у него все получится. Хотя на самом деле я не помню, что бы, таким образом, когда-то ему помогала. – Она замолчала, вынула из своей изящной сумочки сигареты, достала одну и прикурила. – Я, конечно же, мигом согласилась, быстро собралась и мы помчались. Он очень торопился. Гнал на своей «шестерке» со скоростью сто тридцать – сто сорок километров в час. Я вся вжалась в сидение и боялась открыть глаза, а он только ухмылялся. – Альбина выпустила струйку дыма прямо на Мишину жену. Та отмахнула рукой смок, повисший в горячем воздухе, и недовольно скривила губы.
--Извини, я разволновалась, – сказала ей Альбина, вспомнив, что та терпеть не может табачного дыма.
--Ничего, продолжай.
--Мы домчались почти до места, оставалось каких-нибудь километров пять, но до конечного пункта так и не доехали. – Она замолчала, как будто что-то пыталась вспомнить. Алена перебивать ее не стала. – Он остановил машину на дороге, которая проходила через лес. Только я открыла глаза, как увидела, что нас объезжает «Волга», и останавливается прямо перед нами. Савелий улыбался. Вокруг не было ни души. Из «Волги» вышли три здоровенных мужика, устроились позади машины, привалившись к багажнику, и стали нас изучать. Я почему-то занервничала, хотя знаю, что Савелий всегда сможет защититься. Но занервничала-то я из-за себя. Мне показалось, будто эти мужики знакомы Савелию. Я спросила его: «Кто это?» Он ответил, что не знает их. Тогда я спросила: «Почему мы стоим?» Он ответил мне, что едем слишком рано, надо немного подождать, и продолжал улыбаться. – Альбина опять выпустила струйку дыма. – Так продолжалось минут пять, он все смотрел на часы и совершенно не разговаривал со мной, а я больше ничего не могла спросить. У меня словно язык вырвали! Потом он будто сорвался с места и опять погнал на скорости вперед. Мужики так и остались стоять, только многозначительно проводили нас взглядами, а мне показалось, что они смотрели все время именно на меня. Савва продолжал улыбаться, мне уже стало казаться, что он насмехается. Когда мы подъехали к заводу, он вышел, направился к административному зданию, а я так и осталась сидеть в машине. Мне хотелось убежать, но я смогла убедить себя, что все это глупость, стечение обстоятельств. Потом я решилась выйти, смотрю, а он уже возвращается. Как всегда, с солнечной улыбкой на лице. Но пробыл-то он там всего минут пять!
--А ты его спросила, почему он так быстро обернулся?
--Да, я задала ему этот вопрос. А он ответил, что мы немного опоздали! Ты представляешь?
--Представляю себе! – сказала, покачивая головой Алена. – Мне  кажется, что он действительно  тебя брал с собой, как талисман.
--Почему?
--А ты сама подумай! Предположим, у него какие-то неприятности, ему необходимо поехать на этот кирпичный завод, один он этого сделать не может.
--Почему он не может один? – удивилась Альбина.
--Ну, как тебе объяснить, может, наехал на него кто-то, может, нужно было отвести от кого-то глаз, и ты ему стала поддержкой в тот момент. Эти «кто-то» не решились к вам подойти, или, там, прижать вашу машину, так как Савелий был не один! Причем он не просто был не один, он был с посторонним человеком, то есть с тобой. Кстати, в этой ситуации он тебя сильно подставлял, тебе не кажется?
--Глупости! – махнула рукой подруга. – Ты говоришь, какие то глупости! – Зачем ему меня подставлять?
--Потому что – не жалко! – кинула Аленка, а Альбина, будто не услышала ее слова. – Ну, и как же вы вернулись назад?
--Да, назад… - Альбина опять задумалась, с ее памятью явно что-то происходило. – Назад мы вернулись очень даже хорошо! – Она откинулась на спинку стула, хлопнула себя руками по коленям, и красиво склонила голову на бок. – Мужиков уже никаких не было, Савелий свернул в лесок, расстелил на травке покрывало, достал бутылочку, закусочку и все такое…. Напоил меня, накормил, и спать уложил.  А, когда поехали дальше, он опять молчал и улыбался, а на полдороги, остановив машину, сказал: «Девочка, ты хочешь свое дело?» Я конечно, подвыпившая была, и… – она тяжело вздохнула, – не  отказалась. А он открыл бардачок, достал оттуда толстую пачку долларов и сказал: «Это на развитие производства, а место сама выбирай, я выкуплю». Я так и ахнула, опять язык проглотила, но спьяну всего сразу не поняла. А вот теперь меня терзают сомнения.
--А теперь ты, конечно хочешь, что бы я тебе посоветовала, как быть? – догадалась Нечаева.
--А что тут думать! – оживилась Альбина.
--Значит, ты хочешь, что бы я тебе посоветовала все принять? – уточнила Нечаева.
Полянская виновато пожала плечами и опустила глаза вниз.
– Зачем же ты у меня спрашиваешь? Все равно сделаешь так, как тебе надо!
--А я не знаю, как мне надо, – внезапно сникла Полянская. – Знаю только, что отказываться поздно. Я, будто не в себе была, когда домой вернулась. Он меня проводил до квартиры, поцеловал, я сразу спать завалилась. Ночью проснулась, глянула на стол, а на столе деньги. И теперь боюсь, – она прикрыла свои щеки ладошками,  и ее красивого лица совсем не стало видно.
          --Следовательно, ты приняла его предложение! – констатировала факт Аленка. –  Ну что ж, поздравляю! Скоро будешь владелицей парикмахерской, –  то, о чем ты мечтала, сбывается.
--Скажи, солнышко, ты пойдешь ко мне работать? – Альбина приоткрыла свое лицо и посмотрела на подругу с мольбой. Нечаева покачала головой, и сразу было не понять, согласна она или нет.
--Ты мне отказываешь? – спросила в досаде Полянская.
--Не знаю, что и сказать, – промолвила Алена, постукивая пальчиком по поверхности стола. – Наверное, пойду, не бросать же тебя с твоей «победой» наедине! Но хочу добавить, что Савелий тогда с тобой расплатился за что-то своей щедростью – помни об этом!
--Я знала, я знала, что ты согласишься! – радостно взвизгнула и беззвучно захлопала в ладоши Альбина, даже не обратив внимания, на предупреждение подруги.
--Подожди радоваться! Что мне на это скажет мой Миша, я не знаю!
              А Миша сказать против ничего не мог, потому что просто очень любил свою жену. Потому что знал, что эти две подружки совершенно неразделимы, и перечить им не стоит.
             Уже через две недели девушки открыли салон в центре города под названием «Аэлита», и почти сразу же их заведение стало пользоваться огромной популярностью, среди жаждущего хорошо выглядеть, населения.

                *                *                *

           А вот декабрь в этом году стоял суровый. Столбик термометра за две последние недели ни разу не поднялся выше минус двадцати пяти градусов по Цельсию. А к ночи становилось еще холоднее. Девушки вышли из парикмахерской совсем поздно. Полянская заперла двери и положила ключи в свою маленькую сумочку с необъятной глубиной.
--Ну и денек! – с горечью в голосе пробурчала Альбина, накинув на голову поверх шапки капюшон и ежась от холода. – Совсем не дали сегодня поработать, – продолжала она сокрушаться. – Как теперь всю эту гадость расхлебывать? – Альбина опять рылась в своей сумочке, на этот раз в поисках ключей от машины.
--Представляю себе, – хохотнула Нечаева, – с утра придет завтрашняя смена, откроет дверь, а там еще какой-нибудь мешок и опять кого-то нужно будет тереть за уши! – съехидничала она без злобы.
--Наверное, тогда придется тереть за уши меня, только будет уже поздно! – Альбина, наконец-то нашла ключи.
--Ладно, не переживай, – махнула рукой подруга. – Все перетрется. Еще и не такое бывает.
--Ну да! Такое случается только со мной. Фортуна лишь начинает мне улыбаться, как вдруг – бац! – и какая-нибудь очередная гадость все испортит, –  чуть не плача пропела Полянская и села за руль.
--Да ничего еще не испорчено, что ты так нервничаешь? – успокаивала ее подруга, устраиваясь на переднем сидении пассажира. – Подумаешь, взяли у нее подписку о невыезде. Ты что, куда-то собиралась ехать?
--Нет, конечно!
--Тогда все нормально, будем работать, как работали, а если вдруг тебя посадят, я продолжу твое дело! – Алена засмеялась.
--Знаю, знаю. Будешь носить мне в тюрьму передачи, накопишь мне денег, а когда я выйду, выдашь меня замуж. Только вот срок мой будет таким, что когда он кончится, мне уже замуж будет не надо. – Альбина смеяться не могла, только жалко улыбалась. Она завела двигатель, немного его прогрела и они поехали.

                *                *                *

Нечаевы полдня нежились в постели – на сей раз у Миши, то же был выходной. Им так не хотелось вылезать из-под теплого одеяла, им так не хотелось отрывать себя друг от друга, и они целовались и целовались, до тех пор, пока у обоих не заболели губы.
--Мы сегодня будем вставать или нет? – спросил Миша. – Ты же обещала сказать матери, что мы приедем к ним в гости.
--Миша! Ну, как можно так выражаться? Я или просто обещала, или просто сказала, что мы приедем. А, раз мама не звонит, значит, поняла, что нам некогда.
--Ну, ладно, ладно! Не ругайся! В следующий раз обязательно скажу правильно. А ты давай вставай, сейчас пойдем тогда…, надо..., там..., стенку собрать…, пойдем. Вставай, давай! – Он откинул одеяло и Алена ойкнула и захохотала в голос, она не могла удержаться, она просто с ума сходила от его белиберды. – Ну что ты надо мной прямо всегда смеешься, е-мое? Так же нельзя, е-мое. Что я тебе, клоун, да? – буркнул он обиженно, натягивая джинсы.
--Миша, не смеши меня. Так нельзя говорить, как говоришь ты. А смеюсь я, потому-что рада, что ты у меня такой один и что я с тобой, с таким, всю жизнь буду веселая! – Алена не унималась и слезы от смеха катились у нее по щекам. – Ну, скажи еще что-нибудь.
--Щас, разбежался! – сказал рассерженный Миша и вышел из комнаты.
            Алена так и не встала. Она провалялась еще с полчаса, прекрасно зная, что ее Миша сейчас приготовит ей самый вкусный на земле завтрак, потом придет к ней, опять расцелует ее, не говоря ни слова, пощекочет немного, и утащит в горячую ванну. Все так и было. А еще через час они уже пыхтели над разобранными деревяшками, которые были помечены Мишиной рукой, что бы знать, что к чему прикручивать. Разобранная стенка была перевезена из квартиры, которую они снимали на протяжении полугода после свадьбы, в их теперешнюю квартиру, подаренную им Мишиными родителями. Или она досталась Мише в качестве приданого. Можно сказать как угодно, просто они не могли в нее въехать сразу, потому что там происходил долгий и нудный ремонт. И вот, наконец, они вселились и начинали обживаться.
--Алена, подай мне вон тот... – Миша показал рукой на прислоненную к стене панельку.
--Надо говорить - вон ту! – беззлобно поправила его жена и принесла панельку.
--А я говорю вон тот отдел, – не сдавался Миша.
--А что это на ней написано? – спросила Алена, показывая на буквы.
--А ты не знаешь?
--Нет, я поняла, что ты их пометил, но что эти буквы означают? ППК. – прочитала вслух Алена.
--Панель правого края.
--Ах, значит, все-таки панель, а не отдел?
            Миша молчал.
--А это? ПЛК.  Ну это понятно. А еще ППН.
--Панель правого низа.
--ППВ?
--Панель правого верха.
--ССС? – не унималась проказница.
           Миша задумался.
         --Миш? Что такое ССС?
--Не помню, отстань.
--Как же ты так пометил, что не знаешь, что это такое и куда его прикрутить? – Алена уже предвкушала веселье.
--А-а! Вспомнил! Это Средняя Середина Середины. – Миша был серьезен, как никогда, он был занят работой и не замечал, что жена уже давится от смеха. Алена прыснула и выбежала из комнаты. Она зашла в ванную и включила кран, что бы ее смеха ни услышал муж. «Ну и дела! Милый мой Мишка, я тебя так люблю, но мне же с тобой даже не выйти никуда», – подумалось ей.
--Алена! – услышала она голос мужа. – Иди, подойди, тебя твоя любимая подруга по телефону ищет!
--Миша! – буквально закричала свихнувшаяся жена, хватая трубку, и зажимая мембрану ладошкой. – Нельзя искать по телефону, к телефону можно приглашать. – Алло! – убрав ладошку, сказала в трубку.
--Подруга! Это я! – просипел убитый голос Альбины. – Приезжай сюда, пожалуйста, срочно!
--Что случилось?
--Меня забирают! – с рыданиями выкрикнула та и повесила трубку.
--Ничего не понимаю, как забирают? – не успела удивиться Алена, как трубка уже начала издавать истошное прерывистое нытье. – Миша! Мишенька! Быстрее бросай все, Альбину забирают в милицию! Да что же теперь делать то?
          Миша вскочил, отставив свои панели, и, ни слова не говоря, стал одеваться. Ему всегда хватало пары слов жены, что бы все понять, вот только сам ничего путного сказать не умел, но как верный пес несся по первому зову любимой. Через десять минут они мчались на стоянку, которая находилась возле дома. А еще через полчаса они еле доковыляли до цирюльни на совершенно не прогретой машине.

           Когда они сломя голову влетели в «Аэлиту», Альбину уже выводили из зала.
--Алена, отгоните мою машину на стоянку, ключи у Мельникова. И позвони, пожалуйста, Савелию. Пусть найдет адвоката, – бросила та через плечо, когда они поравнялись.
--Что же это такое, за что вы ее? – в отчаянии закричала в сторону выходящей процессии Алена. Но никто ей ничего не ответил.
--Позвони Савелию! – услышала она голос, уже скрывшейся за дверями, подруги. Но Алена знала, что никакому Савелию она звонить не станет. Он уже не показывался к Альбине месяца два, если не больше. А сама Алена его не видела со дня своей свадьбы. В тот день он появился рано утром в ее квартире, когда Альбина пыхтела над ее головой, создавая шедевр свадебной прически. Он сунул Алене триста долларов в качестве подарка, очень долго извинялся, что не сможет придти поздравить, и смылся. Девчонки понимали, что он не хочет себя компрометировать. Альбина проводила его до дверей и для нее, по мнению подруги, этот день был безнадежно испорчен.
--Лучше бы он совсем не появлялся, – высказала свое мнение невеста. – Ты теперь будешь весь день, как в воду опущенная.
              Но она ошиблась. Грустить Альбина не собиралась, она давно привыкла к таким выходкам своего любимого, поэтому не позволяла себе скучать без него. А вот Сергей, тот самый электрик Сергей, которого не далее как вчера нашли в мешке с удавкой на шее, на этой свадьбе был. Весь день он крутился вокруг Альбины и неотступно следовал за ней везде. Альбина не знала, куда деться от подвыпившего и назойливого старого друга, но терпела его, и в конце концов он добился того, что Альбина разрешила ему проводить себя. Куда они смылись, никто не знал, но ушли со свадьбы вместе и раненько. На второй день роскошной свадьбы Сергей уже не появился. Видно, подруга его отшила. Сейчас Алене вспомнился тот день, когда Сергей познакомил Альбину с Савелием. Это было в конце прошлой зимы, где-то в двадцатых числах февраля. Как-то вечером Алена забежала к подруге поболтать. Миша, будучи тогда еще женихом, был крайне занят на работе. Несмотря на свою необразованность, а он за всю свою жизнь не прочитал ни одной книги, Миша везде числился на хорошем счету. Небывалое самообразование в технике, смекалка, трудолюбие и честность во всем, сделали его уважаемым человеком. К тому же он был удивительно добрым, и никогда никому ни в чем не отказывал. Вот и в тот день его попросили заменить заболевшего человека. Выдавшийся свободный вечер Алена провела у подруги. Туда же явился и Сергей, который в последнее время, почему-то, страсть как хотел помочь Альбине выйти замуж. То ли по простоте душевной, то ли оттого, что понял, что самому от Альбины ждать нечего, он, продолжая с ней дружеские отношения, постоянно предлагал ей новые знакомства. И на этот раз он пришел с другом. С новым другом, Савелием Антоновым, под началом которого работал на стройке. Савелий сразу покорил сердце Альбины своим напором, своей эрудицией и внешним видом. А вид у него был довольно внушительный. Высокий, атлетически сложенной фигурой, он беспрестанно улыбался во все свои тридцать два здоровых зуба, да так, что порой казалось, будто у него их шестьдесят четыре. Но самое главное, он только что приехал из другого города, был не женат, и не имел детей на стороне. Алена помнила, что Савва имел огромное желание остаться в ту ночь у Полянской. Но та, соблюдая дистанцию, ни под каким предлогом на это соглашалась. А потом все закрутилось, завертелось, подруга исчезала со своим Саввой, и ее почти никто не видел. Она целыми днями думала только о нем, говорила только о нем, а вечерами на целый месяц выпала из колеи своей обычной жизни, ублажая своего любимого. И вдруг все обломалось. Да так быстро! К тому времени, когда это случилось, Альбина с ног до головы была одета в новые шмотки, ее шею украшала изящная золотая цепочка, а на пальцах и в ушах блестели маленькие настоящие брюллики. Она только-только начинала примерять себе свадебный наряд, как вдруг к Савве приехала из другого города жена, с которой, как потом выяснилось, он и не собирался разводиться, да к тому же еще был и обвенчан. Как долго просил прощение у нее Сергей! Как долго она рыдала после этого известия! Да он же, этот самый Сергей, это известие и принес, когда Савва вдруг пропал из поля зрения на месяц, а Альбина не могла успокоиться. Потом, когда страсти улеглись, Савелий Антонов опять явился с очередным подарком, и ни слова не объясняя, остался в Альбининых любовниках. Вот так Альбина и тянула эти отношения, уж больно он запал ей в душу. Как она страдала! Но все ему прощала и опять верно ждала.


            ГЛАВА 2.

           Алена подошла к дверям мужского зала где, как ни в чем не бывало, работал Мельников. Игорь был работником от Бога. Ему бы в конкурсах мастерства участвовать! Но он скромно трудился ношу в недрах парикмахерского салона Полянской. Парень был не из глупых. Довольно высокий и стройный, шириной в плечах мог поспорить с любым призером бодибилдинга, но таковые ему были даны от рождения. Фантазией отличался неуемной.  Клиентов было у него не отнять. Обращались к нему и женщины, но Игорь упорствовал и игнорировал их просьбы, хотя на все сто процентов мог поспорить в мастерстве с любой из мастериц. Собственно его понять было можно, ему вдоволь хватало и своих клиентов, да так, что иной раз приходилось работать без выходных, во всяком случае, клиентов за шиворот на улице он не ловил. Лишь иногда Альбина отпускала Мельникова среди недели на денек отдохнуть, а вот воскресные дни ему пришлось забыть надолго. Можно сказать, только у Мельникова в мужском зале и стояла постоянная очередь, он слыл мастером своего дела, так же, как Нечаева в женском.
             Игорь упорно жужжал своей машинкой и не замечал появившуюся в дверях девушку.
--Игорь, ты еще долго? – спросила она упавшим голосом.
--А? – он повернулся к ней, – а-а, это ты? Сейчас, минутку! – и продолжил свою работу.
--Скажи, где ключи? Мы машину отгоним.
--Подожди, Ален. Там в кабинете тебя ждут, сходи, переговори. – Машинка в его руках продолжала жужжать.
--Кто меня ждет? – девушка сделала недоуменное лицо и попыталась заглянуть через женский зал в дверь кабинета, но та была прикрыта.
--Кто, кто? Следователь. Когда Альбина тебе звонила, он очень заинтересовался и решил непременно с тобой познакомиться. – Игорь улыбнулся.
--Кто это хочет познакомиться? – послышался Мишин голос из вестибюля.
--Миша, да помолчи! – отмахнулась от него жена, испугавшись, что он опять что-нибудь не то ляпнет. – А ты уже с ним познакомился? – спросила она опять у Мельникова.
--Еще бы, целых полтора часа знакомился, но так и не помню, как его зовут, – Игорь опять хмыкнул и, наконец, выключил свою машинку.
--Пойдем, представь меня своему новому другу, – попросила его Алена, когда тот уже отпустил клиента. Они прошли к кабинету, и Мельников решительно шагнул вперёд, девушка пряталась за его спиной.
--Тут к вам Нечаева, эта… Алена…. -- Игорь, войдя в кабинет, растерял весь свой словарный запас.
--Пусть войдет, – не поднимая глаз от своих, исписанных мелким почерком бумаг, кинул следователь. Не успела Нечаева оглянуться, как Игорь исчез в проеме за дверью. – Садитесь, – предложил ей следователь, указывая на пустой стул. – Старший следователь Крошилов Руслан Вячеславович, – представился он, показав ей корочку, в которую Нечаева даже не успела заглянуть, только мазнула по ней своим острым глазом, заметив, что фотография вроде его. Следователь казался очень озабоченным, что нисколько не умаляло его привлекательности. Алена заметила, что ему надо бы подправить прическу, и чуть было не предложила посетить мужской зал, но вовремя опомнилась.
Она присела на краешек стула, на котором еще вчера сидела перед Полянской совершенно свободно, а сегодня была готова в любую минуту ринуться вон, чувствуя во всем теле мелкую дрожь и какое-то недомогание.
--Ваше имя? – отчеканил Крошилов, достал чистый лист бумаги и положил перед собой, внимательно вглядываясь в глаза Алены.
--Алена Нечаева… – буркнула она.
--А нельзя ли поподробнее, как в паспорте написано? – он посмотрел на нее еще внимательнее.
--Альбина Сергеевна Нечаева, год рождения, адрес, место работы…
--Постойте, я вас просил пока только имя, – напомнил Крошилов, не отрывая от Алены своих добродушных глаз. – Значит, Нечаева Альбина Сергеевна. Вы присутствовали при обнаружении трупа?
--Да-а, – протянула задумчиво девушка, – в  общем-то,  я его и нашла…
--В котором часу это произошло?
--Утром, около восьми…
--Кто присутствовал при этом?
--Наша заведующая, Альбина Алексеевна и Игорь Мельников, мастер из мужского зала. – Алена поняла, что сейчас он завалит ее повторяющимися вопросами, пытаясь поймать на чем-либо. Но она не сдавалась, ловить-то ему было нечего. Следователь попросил рассказать все по порядку. Кто о чем говорил? Когда приехала «скорая»? Когда милиция? Знала ли Нечаева убитого и как давно? В общем, как все и полагается при допросе.
--А что, Мельников пришел раньше вас? – неожиданно спросил Крошилов, опять озадачив ее своим нежным взглядом.
--Я ж вам ответила, он подошел, когда этот… ну…мешок… уже вывалился наружу! – сбивчиво уточнила Нечаева.
--А может, просто вы не заметили его раньше? Может он где-то поблизости тоже стоял и ждал, что кто-то придет? – не унимался следователь.
--Чего ему поблизости-то стоять? Он же меня бы тогда увидел и подошел!
--А у кого были ключи от помещения, и сколько было комплектов?
--Ключи были…, – Алена задумалась, она толком и не знала, у кого были ключи, и сколько их было. Да и вообще уже не соображала, чего можно говорить, а чего нельзя. – Да, в общем-то, они есть у всех смен, хотя в нашей смене они находились у меня, а той смене двери всегда открывала сама Альбина Алексеевна. И все, пожалуй! А нет! – вдруг вспомнила она. – Еще и у самого Волошина. Он иногда оставался позже и приходил раньше всех, а Альбина Алексеевна ему доверяла.
--Хорошо, спасибо! Распишитесь вот здесь –  вздохнул Крошилов и ткнул пальцем туда, где ей положено было оставить свою подпись.
 Алена подписала свои показания и выползла из кабинета только часа через два после того, как туда вошла.
--Ну что? Как он там? – спросил ее разволновавшийся муж.
--Да он–то ничего, ты хотел спросить как я? – у Алены не оставалось сил посмеяться над ним. – Теперь Мишенька, я тоже подозреваемая. С меня, как и вчера с Альбины, взяли подписку о невыезде. Так что суши сухари. – Она погладила мужа по голове, словно маленького мальчика и направилась в мужской зал, где ее уже ждал тот же вопрос.
-Все хорошо, видите, наручников нет…, – она показала Мельникову свои запястья. – Ты лучше скажи, у нас что, парикмахерская вымерла? Где все?
-А кого тебе надо? Я на месте, а кто, кроме меня, здесь план делает? – Мельников опять жужжал машинкой.
--А в женском зале, где все? – она заглянула в проем женского зала и узрела пустые кресла, в которых не сидели даже мастера.
--Так посетителей сегодня нет никого, вот все и ушли, пока ты сидела у следователя. Кстати, – Игорь выключил машинку и спросил тихо – тихо: – Он сегодня собирается уходить, или у него здесь место засады?
--По-моему, он то же от кого-то скрывается! – нервно бросила Нечаева. – Во всяком случае, мне так показалось! Бормочет одно и тоже, а, в конце концов, Альбину засадит. Сто процентов никого другого не найдут. Тобой зачем-то интересовался! – скороговоркой возмущалась Алена вслух и с выражением, что бы наверняка ее услышал тот, кто оккупировал кабинет подруги.
--Тише ты, – шикнул на нее Игорь, даже не обратив внимания на то, что она сказала про проявленный Крошиловым к нему интерес, – еще и за твои слова отвечать придется, смелая какая!
--А чего нам бояться? – продолжала громко Нечаева. – Ты хоть понимаешь, что происходит? Посмотрела бы я на тебя, если бы ты оказался на месте Альбины. Какого бы тебе было?
-А я че? Он же всех подозревает, не только Альбину! Я ничего и не имею против тебя…. Сказал только, чтоб ты тише возмущалась, – все также шепотом, косясь на дверь, повторил Мельников.
--Ален, ты это…. Пойдем домой…. – Позвал ее Миша, который все время глазел на них из проема двери. – А то вдруг? И мы с тобой…, – Миша стоял грустный и бледный.
--Игорек, дай ключи от машины, мы поедем, – потребовала Алена и направилась к двери.
--А кто сегодня здесь все закроет? – спросил ее Мельников, вынимая ключи из кармана.
--Мы приедем вечером. А ты давай работай, – распорядилась она и вышла вслед за мужем.
Пока они отгоняли машину и возвращались за своей, пока заезжали в магазин, Алена постоянно думала о случившемся. «Если предположить, что Сергея убила Альбина, – она даже хмыкнула, представив себе это, – то засунуть его в мешок она точно не смогла бы. Мешок приставили к двери с внутренней стороны, каким образом – не понятно. Он, кстати, даже не порвался. Если даже это сделала Альбина, как же тогда она вышла? Да и вообще, зачем ей это? Нет, Альбина точно отпадает. Ее просто хотят подставить, но кто? Если я пойму, кому она очень мешает, значит, пойму, кто убийца». С этими мыслями она закрывала парикмахерскую, с этими же мыслями она вернулась домой. Миша даже не пытался заговорить с женой, он прекрасно понимал, что с женой сейчас лучше вообще не разговаривать, тем более и разговаривать-то он не умел. Нет, мысли-то какие-то у него в голове появлялись, но как выразить их, он совсем не знал, поэтому и молчал.

                *                *                *
Руслан Крошилов просидел в парикмахерской почти до самого закрытия. Все ходил, вынюхивал, высматривал. Хоть и поработали здесь все, кому надо было, и в машине Полянской перевернули все вверх дном, он верил только в свои силы и только своему глазу. Будущий Пинкертон решил не покидать места преступления, пока не нароет там чего-то необычного. Он обследовал все закоулки, каждый сантиметр, изъял и проверил все документы, хотя документов здесь было, как в лесу зимой ягод. Он искал хоть что-то, что указывало бы на мотив преступления. Измерял шагами помещение, собирал всевозможный мусор, обследовал окружающее пространство «от» и «до», предполагая, что убийство могло быть совершено не там, где находился труп. Увы! С экспертизами не поспоришь! И когда он получил по телефону данные об экспертизах, в том числе и дактилоскопической, Крошилов сник. Он понял, что его ждет очередной «висяк». Преступник не оставил никаких следов. Словно мешок с трупом был подсунут под дверь в щель, в которую и мышь не пролезет. Хотя кое-что было. Несомненно, следы ботинок убитого Сергея Волошина присутствовали на всем пространстве парикмахерской. Так же много их было и в тамбуре, где впоследствии он был обнаружен в мешке и с петлей на шее. Они перемежались с еще какими-то следами, похожими на мазки тряпки. Складывалось такое впечатление, что убийца был либо в валенках, либо на обувь надел матерчатые бахилы, но то, что смерть Волошин принял именно в этом самом тамбуре, сомнений не вызывало. Таким способом, просто так, в какой-нибудь пьяной драке, не убивают. Да и анализы не показали наличие алкоголя в крови Волошина. Умер он от асфиксии и больше никаких следов. Ни тебе следов борьбы, ни следов сопротивления. Будто его убили, когда он находился в бессознательном состоянии или просто спал. Но спать стоя в «предбаннике»? Помещение парикмахерской в отношении преступления, произошедшего в «предбаннике», оставалось чисто и невинно, за исключением стола и сейфа заведующей, в кабинете которой, кстати, были те же следы от валенок. И больше этих следов нигде не наблюдалось. Словно преступник перелетел из тамбура через зал и приемную прямо в кабинет. Руслан, собравшись уходить, нахлобучил шапку низко на лоб, и начал было запирать кабинет, как вдруг в кармане зазвенел мобильник. Звонил капитан Морозов. Нельзя сказать, что Крошилова обрадовал этот звонок, но все же еще одна ниточка в запутанном клубке событий появилась, и ее надо было потянуть из этого клубка, а вот потянется она или нет, не знал никто. Может, эта нить связана в крепкий узел, который будет не в силах кому-либо развязать. Морозов сообщил Крошилову, что в одном- единственном месте, в кабинете Полянской, на дверце сейфа, найден единственный пальчик, оставленный, известным в мире братвы деятелем, по прозвищу «Паук». Хотя этот самый «Паук», по всем подсчетам правоохранительных органов, никак не должен был сейчас находиться в этом городе, а тем более в данной парикмахерской в столь неурочный час. Крошилов прошел мимо мужского зала к выходу и, не отрывая трубку от уха,  лениво кивнул Мельникову на прощание.
--А вы выяснили, знает ли Полянская этого «Паука»? – поинтересовался Крошилов у Морозова, уже выходя на улицу, где его тут же «гостеприимно» встретил морозный ветер и чуть не сорвал с него шапку.
-Обижаешь! Мы все проверили, что могли! Не пересекались, по всей видимости, их дорожки. Да и на вопрос, знает ли она Павленко Антона Григорьевича, это его в детдоме так окрестили, – Морозов вздохнул, – она ответила, что не знает, а это значит, что ничего у нас против нее нет! Так что отпускать будем красавицу.
-А «Пауком» кто его окрестил? – силясь вытолкнуть глупый ветер изо рта, крикнул он Морозову.
-Сам себя и окрестил! – устало ответил ему капитан. – Татуировка у него в виде паука на видном месте, да и вообще крутой парень! Рисовался много и везде, но попался только один раз, за грабеж. Отсидел, вышел, и стал продолжать. А в самом начале его бурной деятельности он попал в историю с убийством, в которой по прямой линии со всеми уликами шел. Но его не нашли вовремя, а потом, в процессе следствия появились новые свидетели, а вместе с ними и алиби у «Паука». Так что остался он на свободе.
--Как же он смог здесь-то наследить, если он такой осторожный? – Крошилов отворачивался от ветра.
--А хрен его знает! Он вообще родом отсюда, но подростком сбежал из детдома и жил в Краснодарском крае. И неплохо, как нам известно, ему там жилось! Как он снова здесь оказался, понятия не имею.
--Да вы подождите, может, еще что найдется? Подождите ее отпускать!
--Ты там с Мельниковым побеседуй! – велел ему майор.
--Да беседовал уже, какого толку? – еле придерживая шапку на голове, отговаривался Крошилов, не имея возможности вернуться в помещение и продолжить разговор там, опасаясь лишних ушей.
--Хотя за ним лучше бы последить, от бесед все равно смысла.
--Кто ж следить-то будет? – замешкался Крошилов, осматриваясь по сторонам.
--Ладно, найдем людей, – лениво отозвался Морозов, чувствуя то же, что это «висяк». - Ты давай там заканчивай свою канитель. В восемнадцать ноль-ноль сбор. Гони сюда.
--Да я уже вышел, - ответил Крошилов и отключил связь.
--Чего цепляться к этому Мельникову, у него неоспоримое алиби, его сто человек видели, – сказал вслух неизвестно кому Руслан, направляясь к своей машине.

                *                *                *

Игорь Мельников снимал квартиру за два квартала от парикмахерской. Когда Алена заперла двери и предложила ему доехать до дома с ними на машине, Игорь наотрез отказался. До дома было пятнадцать минут ходьбы, а надо было еще зайти в магазин. Он посетил любимый супермаркет, накупил продуктов и, мечтая о хорошем ужине, который, кстати, еще предстояло приготовить, направился почти бегом к дому. Ветер остервенело дул навстречу, и пытался вырвать из рук все, что Игорь нес в пакетах, надувающихся, словно паруса. Ручка одного из них не выдержала натиска и лопнула, все содержимое тотчас же оказалось на заснеженной дорожке. Игорь отставил остальные пакеты в сторону и принялся собирать развалившиеся продукты, но ему это удавалось с трудом. В стороне, шагах в десяти от него остановился молодой человек и стал прикуривать. «На таком ветру…» - подумал Мельников и тут же все понял. Он видел этого человека из окна парикмахерской, потом в супермаркете, потом в ларьке «Фрукты», а теперь вот здесь. «Кто это?» – мелькнула мысль. Мельников мигом собрал все развалившееся, что на удивление быстро у него получилось, и буквально через три минуты уже отпирал свою съемную квартиру. Вопрос «кто это?», не покидал его головы, пока он готовил ужин, пока он его ел, совершенно без аппетита, и пока он смотрел телевизор, пытаясь понять хоть слово из передачи. Ночь прошла спокойно, но вечерний сюжет не давал покоя его мозгу и утром.

А для Нечаевой следующий день оказался началом всех самых неприятных неприятностей, извините за тавтологию, которые только были в ее жизни. С самого утра муж спустился вниз, к почтовому ящику, и принес газету, в хронике криминальных происшествий которой была опубликована заметка о случае в их парикмахерской. Через полчаса после того, как она это прочитала, позвонил Савва. Алена была немало удивлена этому звонку и разговаривала с ним довольно грубо.
--Аленочка, привет! – начал он своим крутым басом с неизменной улыбкой в голосе.
--Привет! Чего надо? – девушка не позволяла себе так разговаривать никогда и ни с кем, но этот Савва ее достал, так, по крайней мере, ей казалось.
--Ты чего такая злая, белены, что ли объелась?
--Белена, как я думаю, растет только летом, а сейчас ее нет, поэтому  попробовать эту ягодку я ещё  не успела, – яростно отбила она атаку. – Ты чего звонишь, газеток начитался?
--Каких газеток? Я их и в руки сегодня не брал. Звоню Альбине домой, а ее нет, вот я и решил тебе позвонить, может, ты что-нибудь расскажешь, – казалось, его керамика так и сияла через трубку, Алена аж, зажмурилась.
--Хватит дурака валять, будто не знаешь, что случилось, – злилась она. – Кстати, Альбина просила нанять ей адвоката. Ты не знаешь, случаем, кого бы ей посоветовать?
--Какого адвоката? Ты что там мелешь?
Алене вдруг показалось, что она смогла его разозлить, и ей стало страшно.
--Ты что, действительно, ничего не знаешь?
--Да ей Богу! Что там произошло? Расскажи толком, – спросил Савелий встревожено.
--Ну, если действительно, то… - девушка растерялась.
--Не мямли, говори по порядку. Или давай я к тебе приеду…, – предложил он.
--Возьми газету за сегодняшнее число и все узнаешь, а мне некогда, я на работу спешу. Хочешь, приезжай туда, – она бросила трубку. Ей до ужаса был неприятен этот хлюст Савва, но и отшивать его совсем было нельзя.
Она посмотрела на непробиваемого Мишу, который дожевывал свой утренний бутерброд, которого почему-то ему всегда не хватало, и он резал второй и третий, и Алёна вышла из кухни. «Неужели Мише ничего никогда не интересно, – зло подумала она про мужа. – Такие дела творятся, а он преспокойно жрет свои бутерброды. Как же так можно? Теперь я совсем одна и все проблемы лягут на меня».
Алена быстро подкрасилась в ванной, облачилась в теплые брюки с начесом изнутри, ей почему-то сейчас всегда было холодно, надела дубленку, шапку, сапоги и, схватив сумку, выскочила в подъезд. Миша и не подумал выйти за ней вслед, хотя в глубине души она на это надеялась.
«Так вот, значит, как? Значит, ты такой. Ну, ладно!» – мысленно ругаясь с ним, она вышла на улицу. Не успела пройти и десяти шагов вдоль дома, как сзади нее с крыши свалились два кирпича. Сначала она не поняла в чем дело, но когда обернулась и глянула вверх, то увидела еще один, летящий прямо на нее. Алена успела отскочить в сторону и опрометью кинулась, было назад, но секунду подумав, помчалась на остановку. Вокруг не было ни души. Ей почему-то показалось, что на остановке безопаснее. В автобусе ее колотило и от этого становилось жарко. Она с трудом добралась до своей парикмахерской, в которой уже горел свет. «Как хорошо, что я сегодня не первая!» – подумалось ей. Она буквально влетела в зал и упала в свое рабочее кресло, ловя на себе взгляды сотрудниц. Сегодня их было, кроме нее, целых три. Видимо, парикмахерская стала пользоваться популярностью среди работников после всего случившегося.
--Алена, ты чего? – спросила ее неожиданно «выздоровевшая» Вера, которая еще в позапрошлую смену собиралась умирать от воспаления легких. – Ты откуда сбежала?
--От верблюда, – зло ответила Нечаева. Она заметила за собой эту неожиданно сложившуюся особенность отвечать всем со злом, от которой ей самой уже стало тошно. – А ты что, американского аспирина наглоталась?
--Почему? – удивленно спросила Верка.
--Ты же еще недавно умирала, а сегодня, гляжу, живая, – продолжала язвить Алена, наконец, немного отдышавшись.
--Ах, ты про это…, – промямлила Верка, – да я потемпературила денек….
--Да, ладно! – махнула на нее рукой Нечаева, поднимаясь с кресла, - знаем мы твою «температуру» по имени Вася. – Алена хотела пройти в кабинет, но ноги ее почему-то не слушались, и она, почувствовав легкое головокружение, снова плюхнулась в кресло.
--Что с тобой? – Вера подбежала к ней и стала расстегивать ворот ее дубленки и разматывать шарф.
--Что-то мне не по себе, наверное, белены объелась, – попыталась пошутить Алена, хотя ей было совсем не до шуток.
В дверях появился Савелий. «А, вот и главный подозреваемый! – подумала Нечаева неожиданно для себя. – Что-то он сейчас мне скажет!» Она отодвинула рукой Верину голову, мешавшую рассмотреть Савелия, и увидела на его лице неизменно довольную улыбку. Никто в парикмахерской не знал его ни в лицо, ни по имени. Он вообще появился здесь при всем честном народе впервые.
--Здрасте, девушки! – радушно поприветствовал он всех.
--Вам, скорее всего, в мужской зал, – предположила Катя, – или вы мелирование хотите сделать?
--Можно и мелирование, – немного смущенно ответил Савва, не спуская глаз с Алены. – Но только вон у той девушки, – показал он на нее.
Катя моментально потеряла к нему всякий интерес, а Вера помогла подняться девушке с кресла и, проводив ее в подсобку, предложила сесть в него Савве. Тот, немного поколебавшись, снял свою мягкую дорогую дубленку и норковую шапку, повесил все на общую вешалку и осторожно присел туда, куда его пригласили. Алена бледная, вышла в зал минуты через две.
--Так что вы хотели, мелирование? – она взяла прядку волос от густой шевелюры Савелия в руку и слабо дернула за нее. Савелий продолжал улыбаться и даже не отреагировал на ее действия.
--А что такое мелирование? – спросил он и рассмеялся. – Я не умру?
--Это, смотря чего мелировать, – шепнула она ему, хотя все присутствовавшие уже давно потеряли к ним интерес. Они всегда теряли интерес к тем посетителям, которые приходили к Нечаевой. Алена для всех была главной конкуренткой. Тем более что Вера сразу вышла покурить на пять минут, которые у нее длились неизменных полчаса, а Катя пригласила к себе клиентку. Оставалась только Лена, которая так была занята своими ногтями, что никого не видела, ничего не слышала и совершенно ни с кем не разговаривала.
--Девушка, хватит шутки шутить, – еле сдерживая смех, сказал Савва, – подстригите меня.
--Тогда вам необходимо пройти к другому мастеру. В мужской зал. А я могу вас только покрасить, помелировать и еще химическую завивку сделать, – сказала Алена, глядя ему в глаза через зеркало и продолжая крепко держать в руке еще принадлежащий ему клок волос...
--Тогда сначала подстригите, а потом все остальное, – махнул рукой Савва. – Я надеюсь, вы сможете сделать мне стрижку. Не прыгать же мне от одного мастера к другому. Делайте уж все вы.
--Хорошо! Я вас подстригу. – Она взяла ножницы, которые тут же взвились в энергичном танце над головой Саввы.
--Может, вы что-нибудь мне расскажете? – спросил Савва своего мастера, когда та силой наклонила его голову вперед. – А то как-то скучновато тут у вас.
--Сидите тихо, – велела Алена. – Как бы случаем мне вас не поранить.
--Да что вы такое говорите, – вступила в разговор притихшая Лена, – у нас, да скучновато? Да ни одна парикмахерская так не прославилась, как наша, – она встретилась с глазами Нечаевой и проглотила все остальное, что не успела сказать.
--А вы-то чем прославились? – спросила ее Алена. – Вас и в помине здесь не было, так что уж молчите.
--А вы тут были? – не унимался Савелий.
--Была! – опять зло ответила ему Алена.
--Вот тогда и расскажите, что и как, интересно же...
--А вы что, утром разве не прочитали сегодняшнюю газетку?
--Прочитал, а как же! Только там ведь многого не напишут, а тут из первых рук, так сказать, –  он снова улыбнулся.
--Я все равно ничего не добавлю, – продолжала набивать к себе интерес Алена, – как в газете написано, так все и было. А если уж вам сильно интересно, сходите к следователю, он вам больше расскажет. Я вам даже фамилию его могу назвать, она у меня записана.
--Так ведь следователь ничего в интересах дела не скажет, – отшучивался Савва, подыгрывая ей.
--И я не скажу! – решительно оборвала она его натиск.
--Ну, тогда извините за настойчивость, – решил отстать он от девушки, в то время, как Алена уже закончила свою «танцевальную» программу. – Спасибо за стрижку!
Савва хотел, было встать, но Алена придержала рукой его плечо.
--А как же мелирование? – спросила она, заглядывая ему прямо в глаза.
--Ой, да, наверное, не стоит… – растерялся улыбчивый клиент, – а то умру еще тут, в вашей цирюльне…. Ха-ха-ха! Скажите лучше, сколько я вам должен?
--Пятьдесят рублей, – громко ответила Алена. – И обед в ресторане, – прошептала она, уже косясь на подруг.
--Где и когда? –  чуть слышно шепнул Савва, делая вид, что считает деньги.
--В двенадцать, в «Колизее», спасибо, – скороговоркой бросила она, выхватив стольник, из рук Савелия, и даже не думая отсчитать сдачу.
-Пожалуйста! – громко выкрикнул тот, давясь от смеха.
          Алена понимала, что для Саввы стольник, все равно, что для нее рубль, но ей до ужаса захотелось хоть как-то показать свою неприязнь к нему. «Наверное, все-таки я делаю что-то неправильно, – мысленно засомневалась она, когда за клиентом закрылась дверь, – может, зря я на него так сердита? Все-таки нужно с ним поговорить серьезно».
--Чего это ты так с клиентом заигрываешь? – скорчив надменную рожицу, спросила Алену накурившаяся Веруня. – Богатый, видать. Понравился?
-Да куда она от своего задумчивого Миши, – встряла в разговор внимательная Катя, от которой ничто на свете не могло ускользнуть. Ей удавалось быть в курсе всех дел, удачно подслушивая все парикмахерские новости. Алена всегда удивлялась, как это можно слышать все сразу. Но вот на этот раз Кате смертельно не повезло. Во-первых, она пропустила появление трупа в парикмахерской, а во-вторых, никак не могла понять, откуда взялся этот богатенький клиент в их женском зале и чего он хотел от Нечаевой. Но выдать свою неосведомленность она никак не хотела, поэтому делала вид всезнающей и ничем не интересующейся.
--Да уж, куда этому ее Мише, до такого! – воскликнула Лена, и опять проглотила все, что хотела сказать дальше, встретившись взглядом с Нечаевой. А та сидела и молчала, исподлобья поглядывая на беснующихся красавиц.
В дверях появилась постоянная клиентка Нечаевой, и та с радостью пригласила ее в кресло, надеясь за работой отвлечься от тяжких мыслей.




                *                *                *

В «Колизее» было тепло и светло. Пройдя несколько дверных тамбуров, Алена будто оказалась посередине лета, где-нибудь в июле. Этому сопутствовала не только температура воздуха в помещении, поддерживаемая самыми новейшими кондиционерами, но и освещение, настроенное так, что казалось будто сверху, из-под купола высоченного потолка светило солнышко, хотя его нигде не было видно. Девушка огляделась и почувствовала себя неуютно в дубленочке и в теплых штанах, но буквально через две минуты она заметила, что из середины зала к ней спешит Савелий.
--Что же ты не разделась? – на ходу спросил он.
--Я никогда здесь не была, – растерянно ответила та, – мне нужно вернуться в гардероб?
--Не стоит, давай свои вещи, я отнесу, – Савва помог ей снять дубленку и шапку, и, схватив их в охапку, решительно двинулся к двери, над которой красовалась написанная замысловатыми буквами вывеска «Гардероб». Алена так и осталась стоять почти как на сцене. Антонов не задержался, и, подхватив ее под локоток, буквально потащил к столику, улыбаясь и показывая свои красивейшие зубы.
--Давай не стесняйся! Я уже заказал твой обед, думаю, он тебе понравится! – сказал Савва, когда они уселись.
        Стол был полон разносолами и спиртным настолько, что Алене подумалось, будто они ждут кого-то еще.
          --А почему «мой» обед? Кажется, здесь заказано, по меньшей мере, на шестерых. Нас что, будет много? – растерялась она, увидев все это.
          --Ты еще совсем ребенок, – хохотнул Савва. – Обедать будем вдвоем, но просто попробовать нужно все. Не хочешь ли ты сказать, что каждый день так обедаешь?
           --Мне времени не хватит, чтобы все это попробовать, да еще и обсудить кое-что надо, – напомнила Нечаева.
           --Хватит! Уверяю тебя, хватит! – Савва взял бутылку, обернутую белой салфеткой, и стал наливать в фужеры белое вино. – Извини, обслуживать буду сам – попросил, чтобы нам не мешали.
           --Это даже лучше, что никого не будет рядом. – Девушка взяла красивый фужер и поднесла его к губам, ощутив совершенно незнакомый и почти неуловимый аромат.
            --За то, что бы у нас все было, и нам за это ничего не было! – провозгласил тост Антонов и присосался к фужеру, выпив больше половины сразу. – Ну что, начнем? Давай принимайся. Голодная, наверное, не ешь совсем ничего, после случившегося?
            --Угадал, прямо кусок в горло не лезет, – подтвердила Алена его догадку.
            --Ничего, выпей чуть, и есть захочется, – посоветовал Савва, с аппетитом принимаясь за салаты. Алена последовала его примеру.
            --Ну, давай рассказывай, что там случилось? – наконец потребовал он, немного закусив.
            --Во-первых, мне почему-то хочется во всем обвинить тебя, – выдала без вступления Алена.
            --Ха! Ха! Ха! – смачно хохотнул Антонов. – С чего это ты взяла? Я что такой уж крутой мафиози, чтоб избавляться от своих любовниц?
            --Да никакой ты не крутой, это ясно! – ответила Алена, вытирая ротик салфеткой. – Просто Альбина тебе мешать стала, как мне кажется.
            --Пусть тебе так не кажется. Альбина прекрасна и она не заслужила того, о чем ты думаешь. Эта женщина создана для любви, и очень много от этой любви требует. Все это, конечно, мне немного мешает, но не до такой же степени! К сожалению, я, в силу своих обстоятельств и загруженности, не могу ей дать того, что она требует, – покаялся он, озадачив Нечаеву своей откровенностью. – Но, думаю, что со временем все встанет на свои места.
--А чего такого она от тебя требует? – решила уточнить Нечаева. – У вас началось все с твоего обмана, и она влюбилась в тебя, как маленькая девочка, вот теперь и страдает, на что-то надеясь.
--Это ты еще маленькая девочка! – напомнил Антонов Алене и тут же улыбнулся, – а она все же постарше будет и должна понимать…
--Что? Что она должна понимать?
--Ты ешь, ешь, не отвлекайся и слушай.
--А я и ем, – уже спокойнее ответила Нечаева.
--Все у нас с Альбиной было бы хорошо, да и будет, я думаю. Никто не знал, что в жизни у меня вот так все обернется. Я действительно разводился с женой, когда познакомился с Альбиной. Но потом, в силу некоторых обстоятельств, мне пришлось, повторяю, пришлось вернуться. В семье жены случилось несчастье, и я не мог ее бросить. – Савва то же вытер губы салфеткой и потянулся за сигаретами, прикурил одну и стал внимательно изучать Алену.
«Да, эта девочка не промах, умненькая, понимает, что к чему. Но как-то неправильно…. Такая симпатичная, огромные черные глазищи так и впялились – вот-вот всю душу вынут, – он невольно улыбнулся. – А ротик – так прямо детский, как у пятилетнего ребенка…»
            --Извини, Аленка-пеленка,  сколько тебе лет? – спросил он неожиданно ласково.
            --Двадцать пять! – ответила она с гордостью, не обращая внимания на его издевку. - А какое это имеет отношение к вашим отношениям с Альбиной?
            --Как же ты с ней познакомилась, ведь она тебя лет на десять старше?
            --На десять? Ты что, спятил? Ей всего тридцать, уж не такая и большая разница.
            --Значит, я ничего не понимаю в возрасте женщин. Ты вот для меня почти ребенок, лет пятнадцати, еще и кудряшки в разные стороны…. А она выглядит постарше тебя лет на десять, вот я так и сосчитал. Ха! Ха! Ха! – выкрутился находчивый Савелий.
--Мы что-то все не о том…, – перебила его хохот девушка.
--Да все мы о том… Мы просто начинаем свой разговор с самого начала, ты же усомнилась во мне, вот я и пытаюсь тебе доказать, что я здесь ни причем.
--Тогда давай решать, как Альбину вытащить из ментовки. Я думаю, ей там несладко. Она сказала, что у тебя адвокатов полно, так помоги.
--Помоги! Не так-то это просто. Ты же знаешь, кто за мной стоит. Или ты вообще не в курсе?
--Да в курсе я, в курсе! Так что и меня можно устранять!
--И ты не боишься? – хмыкнул он.
--Ничего я не боюсь, слишком много людей в курсе. Так что если что, тебя сразу найдут.
--Ну вот, допелись! – Савва опять засмеялся, но беззвучно. – Мне тогда надо весь город устранять, не так ли?
           Алена промолчала. На самом деле все это был блеф, никто кроме нее и Альбины, да еще убитого Сергея, никто ничего не знал о связи Альбины и Саввы. Так что один элемент – Сергей – был уже устранен, Альбина – почти устранена, оставалась одна Алена, и от этого ей стало жутко.
          --Ну, чего ты замолчала? Будешь помогать мне, устранять всех остальных, останешься живой! – Савва снова захохотал и долго не мог остановиться.
          --Хватит глупости пороть, – девушка со злостью бросила вилку и та громко звякнула об тарелку. – Все, я наелась, я уже не понимаю, когда ты шутишь, а когда говоришь правду.
--Хватит, посмеялись. – Савва снова наполнил фужеры. Надо заметить, что Алене вино понравилось. Она такого вина никогда не пила, а спросить, как оно называется, стеснялась. – Давай выпьем еще немного, на загладочку. Ты хоть наелась? – спросил Савелий.
--Наелась! – мотнула Алена головой. - Вкусно все очень, особенно твои шутки – прям, не проглотить! – она взяла фужер и поднесла его к губам.
--Не обижайся, я всегда шучу. Без шуток жизнь страшна, можно просто в гроб ложиться.  Ты не куришь?
--Нет! Терпеть не могу табачного дыма!
--Тогда и я больше не буду, – решил он.
--Хватит зубы заговаривать. Решай, давай – согласен ты, помочь Альбине, или нет, да я пойду.
--Я думаю, как это лучше сделать и сухим из воды выйти.
--И долго ты думать намерен?
--Не торопись девочка, это вопрос сложный. А вот насчет тебя…. Хочу, в самом деле, предупредить. Будь осторожна, и не только на улице. Но и на работе, и дома. Кстати, как там твой Миша?
--А причем здесь мой Миша?
--Я тебя спросил, а ты ответь, как он там? Работает? Деньги носит?
--Я не поняла? – удивилась Алена его вопросу. – Вы же с ним почти не знакомы, почему он тебя так интересует?
--Ты еще до сих пор ничего не поняла? – спокойно спросил Савелий.
--А что я должна понять о своем Мише?
--Пусть пока вопрос повисит в воздухе. Больше ничего не спрашиваю. Только скажу тебе, что Миша твой не так прост, как кажется, подумай над этим.
             Савва поднялся и помог встать Алене. У Нечаевой резко закружилась голова, то ли от выпитого вина, то ли оттого, что Савву очень заинтересовал Миша.
          --Ну что ты как ватная, давай расслабься и потом резко взбодрись, – Савва опять улыбался.
          --Все нормально, все уже прошло… Я только не поняла, что ты там про…
          --Не надо тебе пока ничего понимать, всему свое время. А сейчас пошли.
         Они направились к гардеробу, где Савва помог ей одеться и напоследок сказал:
           --В общем, девочка, иди на работу, а с работы домой. И никуда не высовывайся. Я тебе сегодня позвоню. Скорее всего, Альбину свою ты сегодня увидишь.
          --Правда? – Алена аж взвизгнула от радости, – Саввочка, мы тебе будем очень благодарны…
          --Ну, все, хватит, как быстро у тебя меняется мнение о людях! – казалось, огорчился он. – Не надо быть такой легковерной, – Алена недоуменно взглянула на него, – да я сейчас не про себя…, а вообще…. Успокойся, ничего еще не сделано, за что можно было бы благодарить. Короче – уходим огородами! Давай не мякни!
           Алена вышла из июля в стужу декабря и завязала покрепче вокруг шеи шарф. Антонов еще задержался в «Колизее» –  так было решено в целях конспирации.
           До цирюльни было десять минут ходу, и она рванула, что есть мочи, добежав до нее минут за семь.
           --Где это ты шляешься? Начальницей себя почувствовала? – спросил, улыбаясь, попавшийся навстречу Игорек. Он как раз уговаривал Аленину клиентку подождать еще чуток своего мастера. – Не прошло и полгода. Как вернулась она, - обратился он к просветлевшей от счастья по поводу ее возвращения женщине.
--А я уж думала, что не дождусь, – как бы извиняясь, обратилась она к Алене.
--Да что вы, – ответила Нечаева, пробегая в подсобку чтобы переодеться и совершенно не чувствуя себя виноватой перед кем-либо. – Как я могла не прийти! Проходите, пожалуйста, сейчас я вами займусь, только разденусь.
--Игорь, я что-то не поняла, – обратилась она к Мельникову из подсобки, – кто сегодня парикмахерскую открыл?
--Я открыл, а что?
--Да так, ничего, – задумчиво пожала плечами Алена.
--Ты что, Ален? – Игорь улыбался во весь рот. – Меня что ли подозревать начала?
--Почему? – растерянно хлопала глазами девушка, будто ее застали врасплох.
--Да перестань! – ласково пропел Игорек. - Мне Альбина свои ключи отдала, когда уходила.
Алена облегченно вздохнула. «Ну и дела! Начнешь сейчас всех подозревать, кого не попадя! Вот дура!» – с досадой корила она себя, направляясь в зал.
Усадив женщину в кресло и накрыв ее пелериной, Алена почувствовала, что руки перестают слушаться. Кое-как она справилась с прической, на которую ушло полтора часа, но клиентка все-таки осталась довольна, и, расплачиваясь по прейскуранту, щедро дала мастеру на чай.
Работа, кажется, сегодня шла полным ходом. В женский зал образовалась большая очередь – мастера, и маникюрша работали, не покладая рук. Клиенты шли сплошным потоком, даже словом перекинуться было некогда, а курящим, вообще сегодня было невмоготу.
--Алена, тебя к телефону! – услышала Нечаева голос Мельникова.
        «Странно, а звонка вроде не было слышно, вот это заработалась! – подумала она, но направилась на зов». Игорь держал в руках трубку. Алена попыталась взять ее у него из рук, но тот, улыбаясь, положил трубку на аппарат.
         --Ты чего? – нахмурилась она.
         --Да я пошутил. Просто хотел на тебя посмотреть, – как-то странно разглядывая Алену, сказал Игорек.
         --Чего на меня смотреть-то? – напряглась Нечаева.
         --Соскучился. Совсем тебя не вижу после случившегося. Все бегаешь куда-то, клиенты странные к тебе приходят…
         --Игорь, ты чего? – не переставала удивляться Нечаева, сегодняшним сюрпризам.
            Мельников приблизился к ней и мягко провел рукой по ее волосам. Глаза его выражали столько чувств, которые Алене сейчас были совершенно непонятны.
          --Ты чего, я спрашиваю? – уже возмутилась она.
          --Да, ничего! – отдернув руку и отвернувшись, буркнул Игорь. – Нравишься ты мне, сил никаких нет!
          --Что за глупости! – вспыхнула Алена, не веря ни слову из сказанного Игорем.
           --Жалко мне тебя, свалилось столько…. Вот так бывает! – продолжил он чувственно. – Так что понимай, как хочешь, а домой я тебя сегодня сам провожать пойду, боюсь за тебя.
           --Провожать пойдешь? – Алена направилась к выходу, не услышав ответа. – А не боишься?
           --Чего мне бояться?
          Нечаева пожала плечами и задумалась, вспоминая предупреждения Савелия.
            Оставшиеся полдня тянулись почему-то очень долго, словно надоевшая жевательная резинка. За окном буянила непогода, сильный ветер норовил выбить большие витринные стекла. Девчата были заняты своей работой, и никакой разговор не клеился, что немало радовало Нечаеву, ей порядком надоело перемалывание случившегося, в разных интертрепациях. Последняя клиентка Алены задержалась у нее часа на полтора. Алена монотонно делала свою работу, а из головы не выходили Саввины намеки по поводу Миши. Ну Миша, как Миша, обычный муж, вроде симпатичный, когда приоденется. Хотя не так! Во что бы он ни был одет, как казалось Алене, он всегда оставался Мишей, вполне симпатичным парнем, но следить за собой до ужаса не любил и совершенно не умел. Даже пользоваться одеколоном ему было лень. Алену больше всего волновал вопрос, как ее Миша может зарабатывать раза в два, а то и в три больше, чем можно заработать в наше время. Хотя стоп! Заработки его увеличились не так давно! Да и мужские духи он себе приобрел, и ведь именно духи. Принес как-то флакон, поставил на туалетный столик, и Алена с тех пор заметила, что муж частенько ими пользуется. Да и джинсы с рубашкой чаще менять стал, джемпер себе купил. «Алена, погладь это, Алена, погладь – то», все как-то незаметно изменилось.
           --Ой, вы мне прищемили вот здесь! – вывела Алену из ее неприятных размышлений клиентка.
           --Извините, пожалуйста, сейчас поправлю! – она тут же мастерски поправила прядку и опять вернулась к своим размышлениям. А ведь Савва не только насчет Миши предупреждал. Он ведь и про работу что-то говорил. А вдруг?…
--Ну, вот и все, посмотрите, пожалуйста, везде, – обратилась она к клиентке, протягивая второе зеркало.
--Просто замечательно! – воскликнула та. – Мне очень нравится!
Игорь стоял в дверях подсобки уже одетый и жестом показывал Алене, что пора. Нечаева пролетела мимо него в помещение, резко развернулась и спросила, как ей показалось, в лоб:
--Игорек, а ты не боишься, что за мной Миша приедет? Чего это ты меня так резко захотел покараулить? – она глядела на него своими угольными глазищами, подпирая руками бока.
--Нет, милая, не боюсь! – улыбаясь, ответил Мельников. – А ты что-то пугливая стала, почему?
--Да так! Как-то все у меня не вяжется в голове. Ты неожиданно проявляешь ко мне интерес, а вдруг ты меня пристукнешь?
Игорь отвернулся и прикурил.
--Глупенькая ты, Аленка, вот что я тебе скажу. Все, на что я способен, так это поцеловать тебя…, – он взглянул на нее влюбленным взглядом.
--Поцеловать? Я не ослышалась? Вы что рехнулись все, после случившегося? – вскипела Нечаева.
--Да нет! Просто твой Миша звонил, когда тебя не было, и просил передать, что сегодня будет дома очень поздно. Вот я и решил, что тебе одной – ну никак нельзя, – серьезно проговорил он. – А к Мише твоему я прекрасно отношусь, замечательный мужик и я ему завидую, если хочешь знать!
--Я вижу, как ты ему завидуешь! Он звонил, а ты мне об этом даже не сказал?
--Не сказал, каюсь! Потому что обрадовался, что проводить тебя смогу! – виновато оправдывался Мельников. – Может, посидим где? – тут же предложил он. - Можем ко мне пойти….  А могу и домой проводить! – Мельников опустил в смущении глаза. – И все, давай собирайся. Все только нас ждут. – Он направился к выходу.
Алена представила вдруг, как ей придется закрывать парикмахерскую вдвоем с Игорем, и она быстро засобиралась. Вышли они всем скопом. Мельников быстро справился с замками и отдал ключи Нечаевой. Она подхватила его под руку. Мороз отпустил и немало. Снег хрустел под ногами, а легкие снежные хлопья покрывали все, что есть на земле.
--Смотри, не прокарауль Аленку! – крикнула вдогонку им злобливая Катя, которая давно имела виды на неженатого Игоря. Нечаева и Мельников промолчали, а он только махнул рукой в воздухе, в знак прощания, даже не обернувшись на Катин прикол.
          --Ну что, пойдем, посидим в «Колизее»? – предложил он, все еще смущаясь.
          -Куда деваться? Пойдем! – ответила Аленка, удивляясь развернувшимся событиям, и они направились через проспект к зовущим огням.

                *                *                *

           Она даже ничего не успела понять. Опомнилась после резкого толчка, и ничего не увидела. Что-то лежало на ее голове, и она не могла понять что. Алена решила стряхнуть это «что-то», и вскрикнула от боли – ныло плечо. Оказалось, что на голове вместо шапки – куча снега из сугроба.
--Игорешь, ты живой? – завопила Алена, стряхивая снег с кудряшек. – Игорь! Живой, я спрашиваю?
         Игорь лежал на животе лицом в сугробе. Стояла звенящая тишина, рядом не было ни одной машины, – это на проспекте-то!
          Она попыталась потрясти Мельникова и перевернуть его на спину.
          --Да живой я, живой! – потихоньку приходя в себя, подал он голос. – Что? Испугалась? Ничего страшного, в голове немного шумит!
         Он поднялся, огляделся. Лицо было в снегу. Алена осторожно вытирала снег с его щек.
--Некогда, Аленушка, надо торопиться! – пробурчал Мельников.
         Он потряс головой, схватил в охапку шапки, которые валялись тут же, и, подхватив Алену за больную руку, потащил ее через дорогу, та даже вскрикнуть не посмела от боли.
          --В большой зал ресторана мы не пойдем, одеты не по форме. Пойдём в  кофейню, братан мой там, у стойки, работает. Здесь и покушать можно, – сообщил Игорь, раздеваясь в гардеробе.
          Братан, как его назвал Мельников, оказался славным и очень веселым парнем, да и звали его Славик. Он пристроил их почти у входа, но в очень удобном и уютном месте. Они никому не мешали, но всех видели, хотя их не было видно почти никому, ни входящим, ни сидящим за столиками. Это было «блатное» местечко, совершенно уединенное и не бросающееся в глаза.
          Прошло несколько минут, и им принесли фирменный салат и жаркое.
--Мне, Игореша, кажется, что нам не мешало бы выпить? – осмелела Алена.
--Этого делать не стоит, – предупредил Алёну спаситель, который несколько минут назад успел оттолкнуть ее из-под мчащегося автомобиля. – Голова не так будет работать, так что пока забудь! Посмотри, что творится! Этот «голландец» нас с тобой чуть на тот свет не отправил!
--А почему «голландец»? – удивилась Нечаева.
--Потому что «летучий»! Я даже марку машины не успел разглядеть, – ответил он, налегая на салат и жаркое.
           Есть Алене совсем не хотелось, но она все же ковыряла что-то там вилочкой и пробовала протолкнуть в себя. И как это мужики после таких стрессов могут спокойно поедать все, что под рукой, съедобное, конечно. Одно успокаивало ее – теперь она точно ни в чем не подозревает Игоря. Ведь он только что спас ее от верной гибели. Кто знает, чем бы все закончилось, не откинь он ее в сугроб. Вот тебе и Мельников!!!
           --Ну, чего ты на меня так смотришь? – прервал её размышления Игорь. – Ешь, давай! Совсем силы потеряешь, мне тебя на руках домой тащить что ли?
           --А что, слабо? – пошутила Алена, и ей тут же стало стыдно за свою шутку. А как же Миша? Алена кинула взгляд поверх головы Мельникова, и у нее похолодело внутри. В зал вошла пара, молодой человек держал под руку даму, довольно немолодую. Да! Она явно была старше его! Они направились к барной стойке и там задержались. Алена побледнела. Сомнений не было. Своего мужа, с его особенными манерами, она  никогда и ни с кем не спутает.
--Ален, что с тобой? – спросил Игорь, и, проследив за ее взглядом, резко вернулся в прежнее положение. – Не дрейфь! – Мельников высоко взмахнул рукой и Славик тут же вырос возле их стола. Алена не могла оторвать глаз от странной пары. Их поведение ее не столько возмутило, сколько обескуражило. Игорь в это время что-то жарко шептал Славику на ухо. Тот, выслушав Мельникова, быстро удалился, а минут через пять пара уже сидела за столом далеко от них.
--Игорек, – прошептала Алена, – а ты хоть знаешь, что сегодня утром я чуть не попала под камнепад? С крыши нашего дома свалились два кирпича и чуть меня не убили.
--Чуть-чуть не считается! – буркнул, качая головой, Игорь. – Это может и случайностью оказаться.
--Я с тобой согласна, не так страшен черт, как его малюют, но все же! – Алена опустила глаза, в которых блеснули слезинки.
--Конечно, если подумать, то все это странно, – решил Игорь. – Как ты думаешь, он нас не узнает? – Мельников кивнул в сторону Михаила.
--А ты его боишься?
--Чего мне-то бояться, я мужик! А вот ты как?
--А я никак! Он меня не разглядит, даже если прищурится. У него зрение плохое, очень плохое, а он без очков. Стесняется, очки только в машине надевает, – сказала она, будто в пустоту, будто это было никому не интересно.
--Не знаю, – всерьез засомневался Мельников, – если бы я был слепой, то свою жену, мне кажется, я бы и в темноте узнал, и при свете, и где угодно…
--Игорь, посмотри, а она красивая? – неожиданно для себя спросила Алена.
--Кто? Старушка-то? – Игорь тошнотворно сморщил нос. – Отворотясь, не наглядишься!
--Ты шутишь? – улыбнулась Алена.
--Чего это мне шутить-то? Она его лет на двадцать старше – он усмехнулся, – из тех, что: «Я стою у ресторана, замуж поздно, сдохнуть рано!» В данном случае - я ему не завидую.
--Так чего же это он? – не успокаивалась Алена.
--И ты меня спрашиваешь? Хочешь, чтоб я тебя успокоил? – Игорь улыбнулся. – Ну, скажу я тебе, дела у них какие-то. Тебе легче станет?
--А как ты думаешь, жена про эти дела должна знать? – спросила она с надеждой.
--Нет, не должна! – решительно отверг ее мысль Игорь. – Ты, надеюсь, скандалов устраивать не собираешься?
--Пойдем отсюда, быстрей, а? – устало предложила Алена. - Ты поел? Пойдем, а?
        Мельников встал и подошел к Алене так, чтоб загородить ее от слепых и старых. Алена спешно поднялась, и они направились к выходу.
           Мельников и Нечаева медленно шагали по улочкам. Игорь был уверен, что идти пешком будет безопаснее. Никакой бандит в переулках их ждать не будет, разве что около дома. Алена шла и радовалась. Ей почему-то стало совсем наплевать на все отношения с Мишей, да и Мельников никакой ей сейчас стал не нужен, хотя почему-то он очень напоминает ей мужа. То ли взглядом, то ли еще чем, она раньше этого и не замечала! Только вот чуть выше ростом и шире в плечах. Она смерила Мельникова взглядом и убедилась, что права в их необычайной схожести.
         --Игорек, а откуда ты родом? – вдруг спросила она, потянув его за локоть, чтобы тот остановился.
Мельников ответил не сразу, он как-то погрустнел и взглянул в небо. Алена машинально проследила за его взглядом и увидала падающую звезду.
        --Ты видела! – вдруг выкрикнул Игорь, показывая рукой на небо.
        --Да! – радостно воскликнула Нечаева. – Чур, это моя!
        --Ладно, согласен! Я тебе ее дарю!
        --Широкий жест! Но ты не ответил на мой вопрос!
        --Это о том, откуда я родом?
        Алена мотнула головой.
       – Родился здесь, потом жил на юге России, и вот вернулся снова сюда. Здесь хорошие знакомые остались.
         --А родители твои где?
         --Да здесь же! – пространно ответил он, и Алена тут же забыла, что о чем-то его спрашивала.
          Нечаева чувствовала себя совсем свободной ото всех, будто умерла…. Она могла сейчас ни о чем не думать, могла задавать Игорю ничего не значащие вопросы, могла просто молчать и считать звезды. Нет, хотя Игорь этот – что надо! Настоящий мужик! И сейчас он ее защитник, и она держится за его локоть, крепкий и надежный. И больше на этот момент ей ничего не надо. Домой дойти и лечь спать, а там будь, что будет! Утро вечера мудренее!
            --Игорь, глянь, в моей кухне свет! – испуганно вскрикнула девушка, поднимая глаза на третий этаж, когда они подошли к ее дому.
            --Это второе окно, справа? – уточнил он, проследив за ее взглядом, и мигом рванул к подъезду.
            --Да, оно! Там кто-то есть…
            --Так, я иду первый, ты – за мной! Если что, стучи во все двери, поняла?
Игорь окунулся в темноту подъезда, девушка осторожно шагнула за ним. Прозвенел звонок, открылась дверь, Алена услышала родной голос и кинулась наверх.
            --Ой, Альбинка, ты дома? Ты у меня дома! Как я рада! – и она крепко-крепко обняла свою любимую подругу.

                *                *                *

          Мельников прошел на кухню и задел головой низко висящий абажур.
           --Чего это вы тут понавешали? – спросил он, подтягивая абажур на свободной пружине повыше, – так и свой «абажур» можно снести, – пошутил Игорь.
           --Здесь все не под твой рост и размер, – ответила Аленка, протискиваясь между Игорем и столом к плите. – Садись, чего стоишь?
        Он присел на диванчик. В кухню впорхнула Альбина, она была уже без следа печали и в полной форме. Выглядела отменно и одаряла всех неуловимым ароматом «Елисейских полей».
            --Ален, ты что, голодная? Чего ты там пыхтишь над плитой, я уже перекусила. Сядь, посиди лучше с нами. – Она похлопала ладошкой по диванчику.
           --Да я просто чайник поставила.
           --Да ну его, этот чай и эту кухню! – выдала Альбина. – Сейчас я перекурю, и в зал переселимся.
Альбина знала, что сегодня ей курить не запрещается.
           --Ну, рассказывай! – велела ей подруга, усевшись напротив.
           --Да рассказывать-то, в общем, почти нечего. Ни в какой камере я не побывала, ничего мне приписать не смогли, продержали в «обезьяннике» и выпустили. – Она глубоко затянулась и направила струю дыма прямо в открытую форточку, которая эту струю тут же заглотила. – В «обезьяннике» познакомилась с двумя проститутками и одной «наркошей». – Полянская тяжело вздохнула. – Хоть книгу пиши после этого, наполненного бурными историями из жизни, заведения. Ну и люди там собрались! – она качнула головой. - Баба там одна была. Я все с ней сидела, рядышком, – она опять глубоко и со вкусом затянулась и снова выпустила струю дыма в форточку. – Женщина такая приятная, а представляете – мужа своего грохнула.
             --Довел, значит! – сделала заключение Аленка и глянула на Игоря.
             --Да чего там – довел! – махнула рукой подруга. – Никто никого не доводил. Повесили на нее это убийство, надо кому-то было, вот и повесили. А она любила его…
   --Ладно, хватит чужие страсти-мордасти разбирать, своих хватает, – спокойно прервал ее Игорь, – хорошо, что ты с нами, а не там.
         Алена промолчала. Ей до ужаса не хотелось вспоминать сегодняшний страшный день, который пока не кончился. Да и чего еще принесет его окончание, она представить себе не могла. В конце концов, Миша должен вернуться домой, а иначе просто и быть не может.
          --Тебе, Аленка, отдохнуть надо, а я, пожалуй, пойду, – совершенно не обращая внимания на Альбину, сказал Игорь.
--Ишь, какой заботливый, – улыбаясь, съязвила Альбина, – нет бы, о своей непосредственной начальнице побеспокоиться…. А он об Аленке печется. С чего бы это? – она лукаво глянула на Игоря. – Да ладно, не стыдись, – толкнула Альбина его своим плечом, – я шучу! Тебе действительно пора, мы с Аленкой сейчас спать завалимся.
            Аленка молчала, углубившись в свои размышления. Только когда Игорь стал уходить, она на секундочку оторвалась от них, что бы сказать ему «До свидания!»
            --Я удивляюсь тебе, подруга! – произнесла Нечаева, когда дверь за Мельниковым закрылась. – Ты так весела, что нет никакого удержу! – она отвернулась и поплелась на кухню.
            --А что я, по-твоему, должна делать? – Альбина последовала за ней, вытаскивая сигарету из пачки.
            --Вообще-то, хотелось бы напомнить, что вчера убили твоего лучшего друга! – резко сказала она Полянской.
            --Я понимаю! – с грустью ответила на то Альбина и даже не обиделась. – Ты права, я, наверное, стерва! – она выпустила дым в открытую форточку.
            --Да ты хоть обкурись здесь, ничего не изменится! – заорала Нечаева. – Ты, наверное, и сейчас не понимаешь, что происходит?
            --Я знаю одно, – сказала Полянская, – ты моя лучшая подруга, а Сергей был моим лучшим другом…
            --Выходит, следующая я? – уточнила Нечаева.
            --Это глупости, – поспешила успокоить ее Полянская, не выпуская сигареты из рук, – здесь что-то другое! А что это может…
            --Ничего здесь не другое! – с чувством перебила ее подруга. - Сегодня на меня свалился с крыши кирпич, и я чудом от него увернулась. А потом нас с Игорьком хотели сбить машиной, это то же, по-твоему, глупость?
            --Этого не может быть! – пробормотала Полянская осевшим голосом.
            --Может! И это произошло! И что теперь делать, я не знаю! Да еще Миша…!
         -Что Миша?
       Алена рассказала про Мишины интересы вдали от семьи, чем вызвала шок у Полянской. Они долго сидели в тишине, окунувшись каждая в свои мысли. Но, в конце концов, сделали из всего только один вывод, что утро вечера мудренее и пошли спать.

                *                *                *

           Мельников отправился домой пешком. Он имел огромное желание проверить, не захочет ли сегодня еще кто-нибудь прикурить на ветру поблизости. Игорь постоянно оборачивался, возвращался назад, петлял, как заяц, и, к великой своей радости, никого не заметил. Но не успел он зайти в квартиру и захлопнуть за собой дверь, как в нее позвонили. Вечерние гости не заставили себя долго ждать. Хотя никакой радости от их прихода Мельников не испытывал, все же он был не из робкого десятка, поэтому, не торопясь, нашел и надел тапочки, а потом подошел к двери. За дверью нетерпеливо ждали, непрерывно нажимая на звонок. Поэтому, когда Мельников открыл дверь, в прихожую буквально ввалились Крошилов и еще какое-то, видимо, очень заинтересованное лицо.
           --Добрый вечер! – хмыкнул в кулак Игорь, увидев всполошившихся гостей, которые безо всякого приглашения уже заглядывали в комнату и на кухню.
          --Добрый, добрый! – огрызнулся напарник Руслана. – Ты один?
         И тут только Мельников заметил в их руках оружие.
          --Ну, ребята, видно, дела серьезные! – вздохнул он. – Вы за мной?
         Крошилов потоптался по прихожей, между комнатой и кухней, и засунул пистолет в кобуру. Лейтенант, сопровождавший Крошилова, то же спрятал оружие.
          --Вы чего вломились-то? – спросил Игорь, протискиваясь между ними на кухню.
         Глупость ситуации сломила уверенность Крошилова и он на мгновение замешкался, потом слегка прокашлялся, прикрывая рот кулаком и взглянул на Игоря, удаляющегося в кухню.
          --А ты куда пропал-то? – неуверенно начал он, осторожно ступая за ним.
          --Куда я мог пропасть? Не видишь, дома сижу! Вот перекусить желаю чего-нибудь!
         Крошилов молчал, а лейтенант стоял у двери и имел грозный вид.
          --Хотите, вас угощу! Кофе? Чай? Колбаска? А может, выпить? – посмеивался он. – Хотя нет, выпить я вам предложить не могу, потому как нет ничего.
        Крошилов растерялся. Он так рассчитывал, что беседу поведет сам, а Мельников, в силу своей необразованности, и, как казалось Крошилову, чувствуя вину, будет блеять, словно овечка. Но получалось наоборот. Игорь держался молодцом и даже совсем не терялся в их присутствии.
           --Так это, выходит, вы меня караулите? – поинтересовался Игорек, нарезая колбаску для бутербродов. – А я-то думаю…. Ну, и слава Богу, что вы, а не кто-то другой!
           --А кто другой-то? – не выдержал Крошилов. – Кого ты имеешь в виду? – начал он задавать вопросы, присаживаясь на треногий табурет, в то время, как его напарник, так и остался дежурить у двери.
           --Да никого я в виду не имею. Просто заметил вчера слежку, вот и трухнул немного, – улыбнулся Мельников, – а сейчас вот вижу, что зря!
           --Выходит, нас тебе пугаться незачем и ни к чему? – прозорливо заметил Руслан.
           --Вот именно, что незачем и ни к чему! – согласился Игорь, готовя перекусить на троих. – Чего мне вас-то бояться? Работаю и работаю, и все дела!
         Руслан снял свою «треуголку» и положил рядом на стол, предвкушая приглашение к ужину, лишь только закипел чайник, и хозяин его выключил.
           --Значит, говоришь, работаешь? – нехотя переспросил Крошилов.
          Мельников уже расставил приборы и молча сел рядом с Крошиловым.
           --Да хватит Ваньку валять, зовите своего напарника, чайку попьем. А то он у вас там как бедный родственник стоит и на вас стыдливо поглядывает.
           --Интересно знать, чего ж здесь постыдного? – опешил, оскорбленный Крошилов.
           --Да то, что в квартиру ни за что ни про что врываетесь к честным людям, – ухмыляясь, издевался над ним Игорь. – Хватит вам со мной препираться, – махнул он рукой, – зовите лейтенанта!
Крошилов тяжко вздохнул. «Метод общения точно, как в кино, – подумалось ему, – за чашкой чая! Хорошо еще, что не за рюмкой водки!»
          --Игнатов! – позвал он лейтенанта, – иди сюда. Игорь Иванович чай предлагает!
Игнатов прошел на кухню и Мельников придвинул ему такой же табурет.
          --Садитесь ближе! – миролюбиво предложил он, указывая на свободное место перед столом. – Вот чай, вот бутерброды, сахар, варенье, лимончик – угощайтесь. – Мельников первым принялся за бутерброды, смачно прихлебывая их чаем с лимоном. Крошилов и Игнатов последовали его примеру. Ели тихо, вопросов не задавали, а когда наелись, Крошилов спросил:
           --Может, все-таки просветишь нас в некоторых вопросах, относительно случившегося?
           --Так я же вам все рассказал, что знал! – горячо ответил Мельников. – И потом, что я вам дался? У меня алиби! Я всю ночь просидел в «Колизее» у друга, ему двадцать пять стукнуло – мы отмечали. Меня сто человек видели!
           --Ну, положим, алиби это твое шаткое... – неуверенно пробормотал Крошилов. – Из «Колизея» до вашей парикмахерской пятнадцать минут ходу…
           --Да плевал я на ваши пятнадцать минут, и прекрасно знаю, что если вы захотите, то и алиби у меня никакого не будет! – вспылил Игорь. – Незачем мне убивать Сережку, вы это поймите! Лучше бы почесались и действительно искали поглубже!
          --А ты меня не учи, как искать! – огрызнулся обиженный Крошилов, прекрасно понимая, что Игорь прав, – я тебе говорю, алиби у тебя шаткое, так что лучше посодействуй…, если что….
          --В каком смысле? Стукануть что ли? – возмутился Мельников. – Чувствуете, что «висяк», вот и цепляетесь…. – Игорь медленно встал и начал убирать со стола. Игнатов решил посторониться, и треногий табурет неожиданно накренился, отчего Игнатов потерял равновесие и смешно шмякнулся на пол, потащив за собой со стола простенькую скатерку вместе со всеми предметами, на нем стоящими. Послышался звон.
          --Ну, вот и прекрасно! – воскликнул в отчаянии Игорь. – Ко всем прочим совершенным вами…кх-кх!… гадостям, еще и посуду перебили!
          --Ничего, – успокоил Крошилов, помогая подняться своему напарнику, – это, надо понимать, к счастью!
          --О чем это вы? – поинтересовался Игорь, собирая скатерть в охапку.
          --Как о чем? Говорили о деле, а разбитая посуда – примета хорошая. Может, повезет? – помечтал Крошилов.
          --Вы в приметы верите? – удивился Мельников.
          --А ты?
          --Я верю только себе и еще одному человеку! – уверенно ответил Игорь, складывая в мойку уцелевшие чашки.
          --А этот человек может за тебя поручиться? – неожиданно спросил Крошилов, что-то вынимая из кармана.
         Мельников задумался и долго не мог ответить.
          --Ну, что молчишь? – переспросил Крошилов. Он прекрасно знал, кого имеет в виду Мельников.
           --Руслан Вячеславович, – еле вспомнив полное имя следователя, негромко спросил Игорь, – зачем вам это? Я сам за себя в ответе! Заступников мне не нужно!
           --Ладно, Мельников, спасибо за чай! – сказал с обидой Крошилов, так и не услышав от Игоря ничего нового. – Вот посмотри, пожалуйста, не знаком ли случаем тебе этот человек? – он положил на стол фотографию Паука. Игорь взял снимок в руки и долго всматривался в интересное лицо. Паук улыбался ему с фотографии во весь рот с изумительно белыми зубами. Красивый глубокий взгляд серых глаз так и притягивал к себе; правильный рот, будто был специально выделен рукой художника; волевой подбородок придавал лицу уверенность и властность; черные, вразлет брови были словно накрашены; а волосы, цвета спелой пшеницы, были уложены специально для снимка. Ну, чисто артист, покоритель женских сердец. Он был еще, несомненно, молод, лет двадцать пять, не больше. Одно мог сказать Игорь точно – лицо показалось ему до боли знакомым. Такое лицо трудно было бы забыть. Он смотрел и все больше убеждался в том, что знает этого человека, но боялся ошибиться!
           --Нет, Руслан Вячеславович, – наконец сказал он, протягивая фото Крошилову, – такого я не встречал. Я хоть и не девица, –  усмехнулся он, – но такого парня запомнил бы. А если у него и рост под два метра, ну прямо модель и все тут! – восхищенно закончил Мельников.
           --Согласен! – мотнул головой Руслан, пряча снимок в карман. – И ростом удался и весом! В общем всем! Ладно, пойдем, Игнатов! Так что, если что вспомнишь, – обратился он у двери к Игорю, – знаешь, что надо сделать!
           --Сомневаюсь, что я что-нибудь вспомню, но обязательно позвоню! – ответил Игорь, закрывая за ними дверь. Узнать человека по фотографии, если последний раз видел его подростком, было трудно. Но этот взгляд…

                *                *                *

            Ночью было необычно душно и сильно колотилось сердце. Аленка резко села на кровати, еще не понимая, что рядом лежит Альбина. А когда вспомнила о том, что произошло вчерашним днем, сердце заколотилось еще сильнее. Она кинула взгляд на светящийся циферблат электронных часов и ахнула! Половина четвертого, где же ее дорогой и разлюбезный Мишенька? Алена осторожно, чтобы не разбудить Альбину Алексеевну, выползла из-под одеяла, и, ступая голыми ногами по ледяному полу, стала пробираться на кухню, чтобы посмотреть в окно, из которого была видна автомобильная стоянка. Когда она доскакала до окна, то с удивлением обнаружила, что Мишина машина стоит на своем родном месте, выкупленном ими на целых полгода вперед.
           --Вот это новость! – вырвалось у нее из груди. Пальцы ног так и примерзали к полу, и она, ринулась, было обратно в спальню, но в прихожей столкнулась с открывающейся дверью. Алена стала машинально нащупывать ногами тапочки. В ближайшие пол часа ее ожидала семейная сцена, которую она сама уже давно уготовила блудному мужу. Так она и стояла в белой ночной сорочке и в тапочках, пока Михаил закрывал за собой дверь. Включив свет, он обнаружил ее.
            --Ты что, солнышко, так и стоишь здесь всю ночь? – спросил он противно-ласковым голосом, совсем не ожидая столкнуться с женой в прихожей и протягивая к ней свои блудливые руки.
            --Так вот и стою! – истерично ответила ему жена, готовая в любой момент шваркнуть чем угодно, что попадется под руку, своего любимого муженька, от которого за версту разило дорогим коньяком и его теперешними французскими духами от «Ка ша рель». Руки так и чесались, поэтому она поминутно их вытирала о сорочку и совершенно не знала, куда их подевать. Она вообще ничего не чувствовала, кроме своих рук, и уже почти замахнулась ладошкой, вознеся ее над Мишкиной головой, но вовремя опомнилась, пожалев свои тонкие пальчики.
            --Да ты что, радость моя, – моментально среагировал на её жест Миша, прикрывшись рукой и склонив голову набок. Но, заметив, что жена убрала ладошку, спокойно сказал: –  Давно бы спать легла!
            --А мне не спиться в ночь глухую, – зло прошипела Аленка.
            --Иди, спи, я сейчас приду, я просто задержался немного, – тихо шептал муж.
             --Твое место занято, можешь не торопиться! – победно заявила Алена и направилась в спальню, решив отложить разборки дозавтра.
             --Как так занято? – проблеял запоздавший муж. – Так сразу и занято?
И он двинулся за ней, но столкнулся с захлопнувшейся перед носом дверью, из-за которой услышал совет идти туда, откуда пришел, или ложиться в зале на диван. Алена конечно надеялась на «или»…
            Мише ничего больше и не оставалось. Он, хмуро повесив голову, и прекрасно понимая, что не выскребет из закоулков своей памяти ни единого слова, что бы защититься сейчас, решил повременить до утра. Но проснувшись буквально через час, после того, как уснул прямо в джемпере и джинсах на диване, он понял, что и наутро не найдет ни единого слова, чтобы оправдаться так, как подобает настоящему мужчине. Он с ужасом представил себе, как жена надсмехается над каждым его тщательно подобранным словом и громит его тираду в пух и прах.
               Миша тихонько поднялся и в темноте заглянул в спальню, решив, что его решительные действия окажутся лучшим доказательством его отношения к жене. Не может, в самом деле, его место быть занятым! Он бесшумно открыл дверь, и его взору предстала двуспальная кровать с парой прикрытых одеялом тел. Они мирно сопели в два носа чуть ли не в обнимку. Со слухом у Миши было все в порядке, а вот со зрением неважно…

                *                *                *

            --Аленка, вставай, хватит дрыхнуть! – крикнула во всю глотку Альбина, сдергивая с подруги одеяло.
            --Ой! – встрепенулась Нечаева, хватая краешек уплывающего тепла. – А нельзя ли нежнее? Ты что орешь, как оглашенная!
            --Ну, моя дорогая, я – не твой Миша, чтобы по полчаса тебя ласково будить! Сколько можно над тобой мурлыкать?
            --И сколько это ты мурлыкаешь? – спросила Аленка, еле-еле разлипая глаза и спросонья пытаясь понять, ночь это такая веселая продолжается, или утро наступило неожиданно.
           --Я тебя бужу, бужу! Уже и умылась, и чайник согрела, а ты все «сейчас» да «сейчас!» Ну что это, в самом деле? Ты на работу со мной сегодня собираешься или нет? Обещала же вчера! – спросила Альбина, натягивая колготки.
            --А сколько времени?
            --Да уже половина восьмого!
            --Как половина восьмого? – Аленка мигом вскочила с кровати и понеслась из спальни, но в дверях зала остановилась, разглядывая пустой диван.
            --Эй, подруга! Что с тобой? – подоспела к ней Альбина.
            --А Мишка что, умывается? – тихим шепотом, будто боясь кого-то разбудить, спросила та.
            --Какой Мишка, ты чего? – глядя на нее, словно на полоумную, выдала Альбина.
            --Что, его дома нет?! – глупо тараща на нее глаза, воскликнула подруга.
            --Ален, ты что, ничего не помнишь? – испугалась Альбина.
           Алена помчалась в ванную, потом на кухню и даже заглянула в кладовую, куда они с Мишей обычно вешают свою верхнюю одежду.
            --Подруга, да что с тобой? Ты что, Мишу своего ищешь? Он же не пришел вчера.
           Аленка присела на пуфик в прихожей и почему-то заплакала.
            --Ну вот и все! Давай теперь нюни распускать! – безо всякой злобы попыталась уговорить ее Альбина, присаживаясь перед ней на корточках. – Ты что, золотце? Вчера так не реагировала, вчера была полна решимости разобраться поконкретнее со своим….
           --Ничего ты не понимаешь, – перебила ее Алена, всхлипывая. – И я ничего не понимаю! Мишка так хорошо ко мне относился и вдруг… Может, это я виновата, всегда подтрунивала над ним…. Может, не надо было…
           --Может, и не надо, – согласилась с ней подруга, вытирая текущие по Аленкиному лицу слезы, – но ведь так, как сделал он, так тоже нельзя… Он ведь явно у той бабы остался, про которую ты мне рассказала. Все они сволочи, – подвела итог Альбина, поднимаясь с колена, – поэтому реветь из-за них не стоит. Вставай, поедем на работу, там отвлечешься!
            Алена молча смотрела на подругу. Ей почему-то не хотелось рассказывать о ночном визите Миши. Она встала, прошла в ванную, быстро привела себя в порядок и вышла оттуда уже посвежевшая. Самое главное, она была уверена, что Миша жив, что с ним ничего не случилось, он приходил ночью. Сам приходил, и если бы не было здесь Альбины, возможно, Миша объяснил бы ей тогда, почему так случилось. И уж точно, если бы не было Альбины, Аленка не захлопнула бы перед ним дверь спальни. Но его место, как сказала она, было занято, и присутствие Альбины подкрепляло силу ее характера, поэтому она так спокойно смогла отвергнуть все объяснения мужа. «Пусть помучается!» - подумала она ночью, даже не подозревая, что утром придется мучиться ей.
           Алена прошла на кухню, где подруга уже прихлебывала свежезаваренным чаем печенье.
            --Я тебе тоже налила, пей! – Альбина показала взглядом на чашку, дымящуюся ароматом.
            --Сейчас! – ответила та, подходя к окну и выискивая взглядом на стоянке машину мужа. Но там ее, естественно, не было. И это очень даже хорошо! А иначе бы она подумала, что Михаил у сестры, которая живет в соседнем доме, и ломанулась бы туда. – Все, что ни делается, все к лучшему! – наконец решила она, присаживаясь к столу.



ГЛАВА 3.
Полгода назад.

          В доме отдыха царила стандартная летняя благодать, сопровождаемая купанием в бассейнах реки и спортплощадкой днем, танцами и бильярдом вечером, отменным меню местных поварих и совсем чуть-чуть развратом в любое время суток. Варвара и не думала, ни о каких приключениях в этом году. Она приехала сюда, чтобы немного прийти в себя после тяжелого потрясения. Хотя это потрясение и не было для нее неожиданностью, но все же, как ни говори, потеря самого близкого человека – всегда большое горе. Такое горе у нее однажды уже было, но с ним она справилась, справится и сейчас.
          Мать болела долго и всех измучила своей неизлечимой болезнью. Особенно досталось Варваре, избалованной и взбалмошной, горделивой и самолюбивой, единственной и неповторимой дочери. Ей пришлось ухаживать за матерью около полугода, почти не отходя от ее постели. Вот тогда-то и проявились ее искренние чувства к матери, некогда терпевшей Варварины капризы, непомерные требования и постоянные упреки. За эти полгода Варвара поняла, что она теряет свой щит и меч, свою независимость и непреклонность перед любой неудачей, и единственную, неподкупную и неподдельную, искреннюю любовь к ней, угасающую с каждой минутой уходящей жизни. За полгода можно было привыкнуть к мысли о том, что мамы скоро не будет, а уж последнюю неделю ее, можно сказать, не стало совсем. И поэтому слезы у Варвары высохли очень быстро, но здоровье поправить было нужно. В сорок шесть лет никто, кроме тебя самой, не сможет заметить изменения в твоем организме. И Варвара заметила некоторые отклонения, и решила отправиться на отдых. Хотя она совсем даже и не выглядела на свои сорок шесть, скорее на тридцать пять, если не вглядываться в морщинки у глаз, когда она смеется, и не обращать внимания на подсевший голос, а он, может быть, и от рождения таким. Правда, утром стало тяжело вставать с постели, но легкая гимнастика и – хруста в косточках не оставалось. Тем более что излишним весом она не страдала никогда, а наоборот, имела идеальную фигуру. Да и черты лица еще сохранили правильность линий, подаренных ей создателем смолоду.
          Пребывая в этом прекрасном райском уголке уже почти неделю, Варвара все-таки смогла обратить на себя внимание некоторых особей мужского пола. Надо признать, что она совсем этого не хотела. Или нет. Вернее, она этого хотела, но не совсем. Не до конца. Тем более, что она только что помирилась со своим красавцем мужем, которого уже и не чаяла увидеть. А он вдруг, как нельзя, кстати, появился на похоронах матери, и Варвара сумела-таки его убедить, что им никуда друг от друга не деться. И, похоже, он с этим определением согласился. Может, потому что в их отношениях, как ей казалось, он всегда был ведомым – ведь он моложе ее на целых девять лет! А ведь как он тогда, пятнадцать лет назад, клялся ей в вечной любви! И как она могла его держать в руках, управлять им! Одно слово, и соболя валились к ее ногам! Глупый молодой юнец! Только ради ее горделивого взгляда или мимолетной улыбки, он мог свернуть горы! И вдруг все изменилось, как-то быстро и незаметно он повзрослел, и она чуть его не потеряла! Но теперь все опять на своих местах и Савва рядом! И Андрей Васильевич кружит вокруг нее, словно петух! Дурак, даже не представляет себе, как он смешон! Куда ему, шестидесятилетнему, до ее Саввы – мужчины в самом расцвете сил!
         Варвара одевалась к ужину, выкидывая из своего гардероба все подряд и меряя перед зеркалом каждую кофточку, то с одними брюками, то с другими. Наконец остановившись на лиловом ансамбле, прекрасно подчеркивающем ее фигуру, она нанесла едва уловимый макияж, и, надев темно лиловые брюки и сиреневый пиджак с низкими пуговицами, в который раз повернулась перед зеркалом. Ее обольстительные, темно-каштанового цвета длинные волосы, в крупный завиток, были уложены в незамысловатую прическу, из которой игриво выбились два колечка на грациозную шею.
          --В самый раз! – воскликнула Варвара и освежила свою красоту нежным ароматом «Дольче Га Банна». Еще раз, вглядевшись в свое отражение, она вдруг поняла, что маловато шику. Тогда она достала из миниатюрной шкатулки самое дорогое свое украшение и долго его разглядывала, никак не решаясь надеть. Но, желание быть признанной в нужном ей обществе победило. Она украсила свои ушки миниатюрными веерами из золота с мелкими вкраплениями бриллиантов, а грудь кулоном на тонкой золотой цепочке в виде капли из крупного бриллианта в обрамлении мелкого золотого веерного узора. Эта игрушка была слишком дорогой для дома отдыха, но Варвара не могла отказаться от соблазна показать всем свое истинное положение в обществе. Она была уверена, что еще в силах покорять мужские сердца, это ей всегда удавалось с легкостью.
          В ресторане дома отдыха «Утес» было душновато, хоть обслуга и приоткрыла все окна и двери, ветерка не было и в помине. Столики стояли накрытыми в ожидании посетителей, но за ними еще почти никто не сидел. Лишь кое-где семейные пары старались непременно накормить свои чада до появления основной публики, которая, по-видимому, в такую жару не торопилась вылезать из своих комфортабельных номеров, снабженных новейшими кондиционерами.
          Варвара появилась во всей своей красе рановато, но ничуть не смутилась и прошла к своему столику, за которым уже сидел улыбчивый господин. Его звали Евгений. Завидев Варвару, он поднялся и помог ей устроиться на своем месте.
           --Спасибо! – тихо поблагодарила она, будто смущаясь, хотя на самом деле этот господин ей, как и многие другие, тоже был смешон. Ей показалось, будто и он, как и все остальные, старался завоевать своей неизменной улыбкой ее к нему расположение. Но она ошибалась на его счет.
           --Что-то маловато публики сегодня, не правда ли? – стараясь придать еще больше веселости, как бы, между прочим, сказал Евгений. – Наверное, кому-то это будет сегодня на руку, – непонятно что, имея в виду, продолжил он.
           --Что вы хотите этим сказать? – спросила его Варвара, принимаясь за салат под названием «Утес».
           --Просто, мне кажется, чем меньше народу…, – хохотнул он, не договорив.
           --Я вас не поняла.
           --Я имею в виду, чем меньше народу, тем теснее общение с остальными.
            -А вы хотели бы пообщаться с кем-то? – поинтересовалась Варвара, понимая его по-своему. Надо сказать, он был ей не очень приятен, так как казался слишком загадочным. Или он был очень умен, или ….  К тому же, возраста он был совершенно неопределенного. Варвара чувствовала, что Евгений в меру сообразителен и опытен, хорошо образован и, видимо, совсем неплохо воспитан. И то и другое ее не устраивало. Говорил он обычно мало, а тут ему захотелось общения. Варвара не любила, когда мужчина умнее ее.
           --Просто люди иногда даже не подозревают, с кем им приходится общаться. Вот вы бы, например, хотели встретить здесь какого-нибудь старого знакомого? – он положил в рот кусок ароматной говядины и запил белым вином.
           --Я не знаю, что вы имеете в виду. Некоторые встречи, может быть, и были бы мне приятны…, – подумав, ответила Варвара, – но, скорее всего, далеко не все.
           --Я так и думал! – воскликнул Евгений, поднимая свой бокал и жестом приглашая с ним выпить. – Давайте выпьем за старых знакомых, которые из прошлого не принесут нам никаких неприятных воспоминаний!
           --Я вас не понимаю…, – споткнулась Варвара, – вы здесь кого-то встретили? Вам эта встреча что-то напомнила? О чем-то приятном?
 --Скажем так – почти! Почти о приятном, до чего дело не дошло! – загадочно выдал он, и в который раз улыбнулся. На этот раз в его улыбке скользнуло что-то знакомое, но Варвара никак не могла понять, что? Она все пристальнее и пристальнее вглядывалась в его лицо, пока он пил свое вино, но безуспешно, а он все смеялся и смеялся.
 --Вы меня интригуете, Евгений. Нельзя ли поподробнее объясниться? – попросила его Варвара, не притронувшись к своему бокалу.
 --Всему свое время. Да и потом, то чего вы хотите от меня услышать, приятно только мне, а вам… так, – он  театрально закатил глаза вверх, взмахнув в том же направлении кистью правой руки, будто рисуя в воздухе воображаемый дымок, уплывающий под потолок.
 --А вот теперь вы меня не только интригуете! – напряглась испуганная Варвара.
 --Бросьте, не стоит так переживать! Все пройдет и забудется! – он вытер улыбающийся рот салфеткой и небрежно бросил ее возле своей тарелки, явно собираясь уходить. – Неисповедимы пути Господни! – Евгений глянул на Варвару слегка шальным взглядом, потом встал и пошел, небрежно кинув ей через плечо: - еще увидимся!
Варавара так и осталась сидеть, как говорится с открытым ртом. Этот гусь явно намекал ей, будто они знакомы были прежде. Но, Варвара никак не могла вспомнить, при каких таких обстоятельствах она общалась с ним и когда. Она даже не заметила, что зал ресторана был уже весь заполнен, посетители гудели и, мало того, рядом с ней за столиком уже сидели соседи – молодая пара с неуемным аппетитом уплетала свой ужин. Варваре, конечно, кусок в горло больше не полез. Она потихонечку тянула что-то из фужера, совершенно не понимая вкуса и, краешком глаза, вдруг увидела, как кто-то из соседнего ряда помахал ей рукой. Она подняла глаза и поняла, что махали ей. Это был Андрей Васильевич. Он улыбался во весь рот такой же противной улыбкой, как и Евгений. Но его Варвара сразу поприветствовала, помахав рукой в ответ, а Андрей Васильевич понял это по-своему, и поспешил к ней за столик на освободившееся место Евгения.
 --Добрый вечер, дорогая Варенька! – начал он, приближаясь и хватая ее правую руку для поцелуя. – Я смотрю, у вас тут свободно, разрешите? – и еще не получив ответа, пристроился на свободный стул.
 --Здравствуйте, Андрей Васильевич! Вы уже поужинали? – спросила для приличия Варвара.
 --Да, вы знаете, сегодня на редкость удачный ужин, но я бы не хотел это с вами обсуждать. Может, прогуляемся где-нибудь? Или на танцплощадку?
Перспектива встретить на танцплощадке Евгения с его насмешливой улыбочкой Варвару не устраивала. Да и на улице он мог попасться где угодно.
 --Что-то у меня сегодня голова немного побаливает! Идти никуда не хочется, знаете ли, – ответила Варя, скорчив, кислую гримасу.
 --А может, фильм какой-нибудь посмотрим? – спросил с надеждой Андрей Васильевич. – У меня хорошая кассета имеется, не хотите составить мне компанию?
Варвара, была не из пугливых, но два загадочных намека за один вечер…. Ну, этот-то явно намекал на что-то определенное, чего видимо ему сильно не хватало. Здесь, в доме отдыха, всем не хватает одного и того же. Сначала не хватает, а потом в избытке… Варя взглянула на Андрея Васильевича с улыбкой и подумала: «А что, зря, что ли я сегодня прихорашивалась? Уже неделю здесь, а еще ни одного приключения! Этот, кстати сказать, Андрей Васильевич, совсем даже ничего, и держится прилично, хоть и немного слащавый».
 --Ну что ж, – сказала она вслух, стараясь придержаться его манере разговора, – пойдемте, пожалуй, смотреть ваше кино!
Андрей Васильевич видимо не ожидал такого быстрого согласия, поэтому как-то смешно стал заглатывать ртом воздух, видимо, от радости. Потом вскочил и театрально подставил ей свой локоть, за который она и уцепилась. Так вдвоем они и направились к выходу, в то время как в двери ресторана входил еще один местный красавец. Этот был моложе всех вышеупомянутых, но так же, как и многие, заприметил богатую, шикарную даму, которая сегодня была в тоскливом лиловом костюме. Варваре он то же давно приглянулся, примерно дня три она встречалась с его испепеляющим взглядом. И сейчас она глубоко пожалела, что поторопилась с предстоящим просмотром «нового видеофильма», так как молодой мустанг, так и бил копытами от ревности и бросал на нее такие взоры, от которых мурашки бежали у неё по коже…

                *                *                *

«Видеофильм» показался Варваре на редкость смешным и неинтересным. Самое главное – он был совершенно обыкновенным, обыкновеннее не бывает. Хорошо, что костюм в лиловых тонах имел свойство не мяться при таких «кинопросмотрах». «Необыкновенный сеанс» тянулся часа три или четыре, Варвара уже точно не могла вспомнить, во сколько все это началось, но знала, что первая «серия» затянулась и ужасно долго не кончатся, и чувствовала, что вторую такую «серию» она бы не выдержала. Наконец, «сеанс» закончился, после чего пошли «титры» с всхрапываниями. Варвара, осторожно отстранившись от Андрея Васильевича, слегка отряхнулась, забежала в ванную комнату и незаметно вынырнула из полутемного «зала просмотра» в светлый холл дома отдыха. Ее немного пошатывало, видимо, от долгой темноты и преобладающего «крупного плана». Она спустилась с третьего на второй этаж по лестнице и быстрыми шагами добралась до своего убежища. Ночь стояла душная. Варя открыла дверь в свой номер, включила свет, подошла к туалетному столику, легким движением руки поправила сбившуюся прядку, и добавила немного выветрившегося аромата «Дольче Га Бана.».
           --Ну что? Понеслась? – спросила она себя в зеркале. – Пойду, прогуляюсь, – как бы оправдываясь в своих глазах, сказала она отражению. – Не задержусь!
 Утоптанная тысячами туфель и ботинок дорожка между соснами все-таки нет-нет, да и подставляла Варваре подножки. То шишка попадет под каблук, и нога вывернется с хрустом, то ямочка какая-нибудь утопит в себе носок туфельки и Варвара еле удерживается, чтобы не клюнуть носом в корни вековых сосен. Варю тянули звуки ночного танцевального клуба. Она лишь издали хотела полюбоваться на красиво танцующие пары. Но пока добиралась, поняла, что избила все носки своих новых дорогих туфель. Едва выйдя на освещенную дорожку, она с беспокойством стала поднимать ноги, разглядывая испорченную обувь.
  --Кто это тут пляшет, такой лиловый? – послышался молодой красивый басок с легким украинским акцентом.
  --Кто здесь? – испуганно вскрикнула Варвара.
  --Это я, Юрий! – представился голос.
  --Какой такой Юрий? – вертела головой Варвара, давно заметив приблизившуюся к ней фигуру и играя на дурочку. – Кажется мы с вами не знакомы?
  --Так давайте познакомимся, – предложил он, подхватив даму под локоток.
  --Здесь как-то неуютно, я вас плохо вижу, света маловато, – промолвила сбитая с толку Варвара, которая уже давно догадалась, кто такой Юрий.
  --Я могу напомнить, мы с вами сегодня в дверях ресторана столкнулись…
  --Ах, так это были вы? – порадовалась она встрече.
  --Да, я! А вот вы куда-то пропали, со старичком? В карты, что ли резались? – и, не услышав ответа, продолжил: – Он кто – ваш папа?
  --Это мой старший брат, – быстро соврала Варвара, понимая, что ей льстят. – А вы что, следите за мной?
  --Нет, я просто вас ищу уже целую вечность!
 Юра приблизился к Варваре на недопустимо близкое расстояние, отчего Варя почувствовала его горячее дыхание. Он сразу обнял ее и прижал к себе. Варя попыталась вырваться, но не настойчиво.
  --Ну что ты, глупенькая, – приговаривал тихо Юрий – не бойся!
 А Варвара и не боялась. Она этого хотела. Так, покривлялась для приличия и стала «смотреть вторую серию», которая началась сразу же, как только они сошли с утоптанной дорожки глубже, в лесок. И эта «серия» ей показалась более интересной, чем предыдущая, но к несчастью она быстро закончилась. Варвара еще долго целовала глаза, нос и рот красивого Юры, лежа под деревом.
  --Я надеюсь, здесь нет прохожих? – глупо спросила она.
  --Какие прохожие? Все давно спят! – он не отпускал ее, сжимая в объятиях и, кажется, предлагал «посмотреть» еще одну «серию». А она и не отказалась. «Третья серия» Варваре понравилась больше двух других порядка на два.
  --Может, пойдем ко мне, – предложила она, когда Юра немного расслабился, прикрыв уставшие глаза, – выпьем по коньячку.
 Он так и не выпускал ее из своих объятий.
  --Мы можем пойти куда угодно, но здесь интересней! Разве тебе что-то не нравится? – спросил он.
  --Да почему? Мне все нравится! – ответила Варвара, даже не представляя себе, как она сейчас с ним будет расставаться. Одно дело если бы они пошли к ней в номер – ей так хотелось разглядеть его глаза. А если он не пойдет, и она поковыляет в таком виде в номер одна, как она завтра выйдет к завтраку?
 Но все кончилось, как нельзя удачно. Юрий проводил ее, нежно обнимая за талию, до дверей второго этажа, смачно чмокнул в щеку и сказал: «До завтра!». Ничего она в его глазах так и не увидала, кроме похоти и пустоты.
 Войдя в номер, она еле дотащилась до ванной, где через пару минут плюхнулась в теплую воду, закрыв от наслаждения глаза. Безупречный лиловый костюм был брошен в стирку, то есть в тазик. Перед глазами поплыли сладострастные воспоминания, лишь только она их прикрыла и на лице Вари обозначилась блаженная улыбка. Она машинально провела рукой по своей шее и тут же вскрикнула. Широко открыв глаза, она стала шарить руками по дну ванны, но ничего не нащупала.
  --О Боже! – воскликнула она, призывая «Всевышнего» на помощь. – Этого не может быть! – она коснулась пальцами мочек ушей и обнаружила, что золото присутствовало только в одном ухе.
 Выскочив из ванной, Варя стала шарить в тазике, куда был брошен костюм. Все было тщетно. Она обыскала все углы, но…нигде ни серьги, ни кулона не наблюдалось.

                *                *                *

 Сергей собрал несколько шишек под сосной и, нацепив их на веточку, собрал веселого зверька со смешными ушками и добрыми зелеными глазками из неспелой черники.
  --Дарю! – сказал он, протянув «чебурана» Альбине и подсаживаясь к ней поближе на удобный бугорок под величавой сосной.
  --Спасибо! Как это у тебя получается? Такой славный! – она осторожно взяла «чебурана» в руки, и у него тот час отвалилась одна нога, отчего он стал жалким и грустным.
  --Это я! – представился Сергей, кивая на поделку. – Видишь, в твоих руках у меня сразу все отваливается! – он засмеялся.
  --Да брось, что ты все утрируешь?
  --Люблю я тебя, ты же знаешь!
  --Пять лет любишь и никакого толку! Ты же знаешь, что все это глупо! Сам женихов мне подгоняешь.
  --Хочу, чтоб ты была счастлива! А ты какая-то «никудышная»!
  --Вот те раз! Зачем же ты меня сюда привез, раз я «никудышная»?
  --Так ведь тебе совсем плохо было бы, без твоего Саввы на свадьбе, вот я и решил тебя отвлечь. А сегодня мне нужно быть здесь, без меня тут ни одна лампочка не загорелась бы.
  --Я чувствую, что это без меня они бы не загорелись! Еще неизвестно, кто кого сюда провожал! – засмеялась она.
  --Я с тобой согласен, и все же, разве тебе плохо здесь? Смотри, какая благодать! Музыка по лесу плывет! Классно!
  --За что же ты меня никудышной-то назвал, раз тебе со мной просто рядом посидеть в радость?
  --Да все как-то у тебя не клеится! – отрешенно пробормотал Сергей.
  --А у тебя, что, все в жизни склеилось? – Альбина кивнула на «чебурана», –  смотри, даже у твоего двойника ноги не держаться!
  --Ну и что? – Сергей нахмурился. – Однако, я почти всегда рядом с тобой, чего мне еще желать?
  --Тогда мы все «никудышные»!
  --Возможно, ты и права. – Он замолчал, и почти вместе с этим прекратилась музыка.
 Альбина опустила голову, в которой еще буйно шумел алкогольный заряд. Вдруг из тишины ночного леса донеслись красивые стоны. Легкий ветерок, то относил звук, то снова приносил его назад. Альбина уловила нежные вздохи и сразу поняла, в чем тут дело.
  --Тише! – прошептала она, приставив палец к губам Сергея. – Слышишь, кто-то так классно стонет! Я бы даже сказала – показательно стонет.
  --Слышу! – ответил заинтересовавшийся этим звуком Сергей. – Тут почти каждую ночь такие стоны!
  --А их двое! – догадалась она. – Пойдем, посмотрим! – предложила Альбина, хватая его за руку.
  --Ты что, с ума сошла! Хочешь людям весь «кайф» испортить? – тут же запротестовал Сергей.
  --Да не буду я ничего портить! – еще не двинувшись с места, но, уже пристально вглядываясь в темноту, ответила Альбина, нисколько не смущаясь, – пойдем скорее, пока слышно, а то сейчас снова зазвучит музыка, и мы их не найдем.
 Не слушая возражений, Альбина сползла с бугорка и на четвереньках направилась на звуки. Тут, как на грех, опять включили какой-то «медляк», но Альбина уже заприметила что-то движущееся на земле и тихо, по-пластунски поползла на светлые блики. Сережка карабкался за ней, дыша через раз. Альбина приостановилась у широкой сосны и впялилась глазами в темноту.
  --Ну что там? – спросил подползающий Сергей.
 Альбина махнула на него рукой, и он замолчал. Парочка под сосной, в десяти метрах от них, неистово охала и ахала, перемежая все это чрезвычайно порывистыми движениями и шорохами.
 Сережка засмеялся, правда, тихо.
  --Что это они там делают? – спросил он наивно Альбину, слегка толкнув ее плечом.
  --То же, чего мы с тобой когда-то делали, только давно, лет пять назад!
 Сергей сразу погрустнел.
  --А тебе так интересно, я смотрю! – съязвил он с улыбкой.
  --Да научиться хочу, я так не умею! – ответила Альбина и затихла, вглядываясь в темноту. Минуты две они оба смотрели на стонущую парочку, но так и не смогли различить детали. Неожиданно стоны стихли и до них стали доноситься голоса, но понять, о чем идет речь, было нельзя. Слова сливались во что-то нечленораздельное, и как Альбина не вслушивалась, ничего не услышала.
  --А может, все-таки, поучимся! – предложил он, но тут же стих, так как парочка стала подниматься со своего ложа.
  --Вот сейчас они уйдут, и мы поучимся, хорошо? – без особого энтузиазма, ответила Альбина.
 Сергей, продолжая вглядываться в темноту, вдруг обнаружил, что парочка, поднявшаяся из-под сосны, ему определенно знакома. Уходящая парочка попала в лучи долетевшего до дорожки освещения, и он узнал их обоих.
  --Ну, надо же, Альбина! Ты даже не представляешь себе, кто это!
  --Ну и кто, Сережка, не тяни, скажи скорее! – почти выкрикнула Альбина, в предчувствии какой-то сенсации.
  --Нет, моя дорогая, – немного подумав, ответил он, – пожалуй, тебе это рано знать, – и  засмеялся.
  --Серый, ну не вредничай! – продолжала настаивать она.
  --Ты все равно их не знаешь, – отговорился Сергей.
  --Ну и что, – сказала Альбина, поднимаясь и направляясь к греховному ложу. Ей показалось, что там что-то блеснуло.
  --Парень этот работает здесь, непонятно правда кем. То ли управляющим, то ли директорским прихвостнем. Поет, говорят, он уж больно хорошо, вот его наша Светлана Геннадьевна и взяла под свою опеку, – объяснил Сергей, направляясь за Альбиной.
  --А кто у нас Светлана Геннадьевна? – спросила его Альбина, поднимая с земли какую-то тонюсенькую веревочку.
  --Ну и память у тебя! – удивился Волошин. – Это директор «Утеса». Что это? – спросил он, разглядывая в руках Альбины находку.
  --Еще не знаю.
  --Ни фига себе, игрушечка! – ахнул тот. – Неужели это с …, ну с... этой дамы слетело?
  --Видимо так, и, похоже, ты ее хорошо знаешь? – улыбаясь, сказала Альбина.
  --Да причем тут это? Даже, если бы не знал, это надо отдать! – безоговорочно решил он.
  --Я с тобой согласна, – качнула головой Полянская, – мне чужого не надо, тем более что эта игрушка наверняка дорогая.
 Она вышла на дорожку и подставила кулон к свету, и он тут же вспыхнул в ночи яркой звёздочкой.
  --Красота-то, какая! – восхитилась Альбина. – На, забери, пусть не искушает меня эта «дрянь»! – она протянула кулон Сережке и пошла вверх по дорожке к жилому корпусу. – Пойдем, чего стоять? Я спать хочу!
  --А что же с этим? – спросил он, восхищённо улыбаясь.
  --Сам сказал – отдать надо! Вот завтра и отдашь, ты же знаешь кому.

                *                *                *

 Варвара представления не имела, где сейчас искать этого «мустанга». Как пить дать, в номере его нет, в этом она была уверена. Что делать будет, она сразу решила, но сейчас, ночью, она могла только пойти в лес и обшарить там все окрестности – каждую травинку,  иголочку, шишечку…. Но сначала она решила посетить Андрея Васильевича. Он, конечно, несказанно ей обрадовался. Немного помятый и заспанный,  в махровом халате и  тапочках,  Андрей Васильевич открыл ей дверь и приветливо заулыбался.
  --Душечка, куда вы запропастились? Я к вам в номер поднимался, но вы не открыли…
 Она скорчила непонимающую рожицу и прошла вовнутрь. Рассказывать о цели своего визита ей не хотелось, но и задерживаться она не намеревалась.
  --Вы меня напугали, Андрей, – ласково пробормотала она, – вы так быстро уснули, что я ненароком подумала, будто вам в тягость, – говорила она какую-то белиберду, пытаясь незаметно заглянуть под кровать.
  --Вы что-то ищете? – спросил ее Андрей Васильевич.
  --Да нет…, – хотела, было, она соврать, но подумала, что так она ничего не найдет. – Вы случайно не находили здесь сережку, золотую? Она как-то у меня выскочила из уха.
 Андрей Васильевич растерялся и ринулся осматривать каждый уголок своего номера. Но его поиски оказались тщетными. Варвара совсем упала духом. Андрей Васильевич предложил ей коньяку для успокоения, но она отказалась и, расстроенная, ушла к себе. Когда за окном забрезжил рассвет, Варвара отправилась в лес.
 К завтраку Варвара Антонова не спустилась, она спала, как убитая, устав от безрезультатных поисков в лесу. Только часам к шести утра она усталая и разбитая вернулась из леса в свой номер. Теперь она могла проспать до ужина.

                *                *                *

 Утром, проводив Альбину на местном автобусе в город, Сергей Волошин возвращался назад, надеясь успеть к завтраку. Благо с утра дел у него, судя по всему, никаких не намечалось. Сергей взял себе буфете ресторана всего пару бутербродов и кофе, и направился к свободному столу. Возле барной стойки гурьбой толпились дети, которые обычно по утрам через трубочки сосали молочные коктейли. Сергей, допивая свой кофе, заметил появившегося в дверях ресторана Юрия. Тот был довольно-таки свеж и чисто выбрит. Спортивная майка без рукавов мягко обтягивала его мышечную массу и оголяла круглые бицепсы. Легкой походкой, словно на пружинках, он шагнул в самую гущу детской кучки и тоже попросил у бармена молочный коктейль. Сергей призывно махнул ему рукой, когда тот обернулся, чтобы осмотреть посетителей. Юра никак не мог вспомнить имени парня, так приветственно улыбнувшегося ему, поэтому, подойдя к его столику, просто сказал:
  --Привет! – и присел рядом.
  --Ты что, по утрам молочком балуешься? – с улыбкой спросил его Волошин.
  --Это же белок! – ответил удивленный его вопросом Юрий и скосил взгляд на не очень внушительные мышцы Сергея. – Ты, кажется, электриком работаешь? – вдруг вспомнил он.
  --Да, подрабатываю летом! Природа прекрасная, лучшего места для отпуска не сыскать. Сочетаю, так сказать, приятное с полезным!
  --Ну, ясно!
 Разговор не клеился и Сергей не знал с чего начать. Юрий молча допивал свой коктейль.
  --А ничего здесь девочки! – сказал он, проводив взглядом парочку молоденьких ножек, и тем самым перешел на нужную тему.
  --Да, красивых немало, хороших не сыщешь! – сконфуженно пробормотал Сергей.
  --Я бы с тобой не согласился! – лучезарно улыбнулся Юрий.
  --А что, ты уже нашел себе?
  --Под себя! – пошло пошутил тот и рассмеялся.
 Сергей вынул из кармана брюк цепочку с кулоном и протянул Сергею.
  --Тогда посмотри, это не твоя дама посеяла? – спросил он опять сконфуженно.
 Юра быстро взял кулончик и сунул в карман спортивных брюк. Неожиданная находка Сергея его совсем даже не сконфузила.
  --А ты что, под кустами ночью блондишься? Как это к тебе попало?
  --Да так, случайно…
  --Странно, – покачал головой Юрий, – мне бы такие цепочки попадались, да ночью, да при луне!
  --Юра, ты чем-то недоволен? – спросил осмелевший Сергей. – Я вернул находку, а уж это твое дело, вернуть ее хозяйке или нет. Я бы тебе посоветовал избавиться от этой штуки!
  --Спасибо за совет! – ответил Юрий. – Не переживай, так и сделаю!
 Он поднялся из-за стола и направился к выходу, даже не обернувшись. Сергей уговаривал себя, что не мог поступить иначе. Варваре бы не понравилось, если бы находку ей передал он сам. Хотя Волошин и не был уверен, что она его помнит, но, все же…. Зная отношения в этой семейке, ему бы очень не хотелось сложить голову понапрасну.



ГЛАВА 4.

И вот теперь, через пол года после приключения в «Утёсе», Альбина счищала щеточкой с крыши и лобового стекла машины снег, а Аленка, не имея такой же щеточки, и уже промочив свои рукавички, прыгала рядом с ноги на ногу.
  --Ты что, уже замерзла? – спросила ее заботливая начальница. – Сейчас поедем, забирайся внутрь – машина прогрелась.
 Нечаева запрыгнула на переднее сиденье и скукожилась, как яблочко на снегу. Альбина, счистив снег, тоже нырнула в салон, и они молча двинулись. Снегу навалило за ночь целые горы, и пока они добирались до цирюльни, Альбина не раз чертыхнулась. Застряв в пробке, перед последним светофором, буквально за несколько метров до «Аэлиты», Альбина вдруг неожиданно расплакалась.
  --Ты что, с ума сошла, да? Смотри на дорогу! – прикрикнула на нее Нечаева.
  --Чего на нее смотреть-то, сейчас полчаса здесь просидим, если не больше!
  --И чего, реветь надо?
  --Да все как-то не клеится у нас! – в отчаянии вскрикнула Альбина.
  --Это потому что мы с тобой какие-то «никудышные»! – немного помолчав, согласилась с ней подруга.
  --Ты знаешь, – заговорила Альбина дрогнувшим голосом, – почему я заплакала? Я про Сережку вспомнила. Я так отчетливо себе представила, что приду сейчас в парикмахерскую и позвоню ему, а он решит все наши проблемы, или хотя бы попробует их решить. Я совсем забыла, что его нет, я забыла, что он и есть самая главная наша проблема! – Альбина опять расплакалась.
  --Это называется – дошло! Ну ладно, лапусь, ну, не плачь ты! – Алена склонилась к подруге и погладила ее по голове, как маленькую. – Выходила б тогда за него замуж, раз он тебя так любил! Что теперь-то реветь! – миролюбиво успокаивала она ее.
  --Как бы я замуж за него вышла, если он меня любил, а я его нет? – выкрикнула, в отчаянии Альбина. – И он меня за это «никудышной» назвал, как и ты сейчас!
 Тут стоящая перед ними машина немного продвинулась вперед и Альбина, громко шмыгнув носом, утерла его платочком и включила первую скорость.
  --Ну, вот и поехали, – успокаивающе мурлыкнула подруга, – знаешь, что мы сейчас с тобой сделаем?
  --У тебя родились какие-то планы? – все еще хлюпая носом, спросила Альбина.
  --Несомненно! – воспрянула Аленка. – Я пришла к выводу, что нам никто не поможет, кроме нас самих. Ты со мной согласна?
 Альбина мотнула головой в знак согласия.
  --Так вот! Во-первых, сейчас ты возложишь на Игоря Мельникова обязанности заведующего!
  --Да ты что, спятила? Какой из него заведующий? – возмутилась хозяйка цирюльни. – Я могла бы доверить все только тебе, а причем здесь Мельников?
  --Ты что еще не убедилась, что кроме тебя никто тебя не защитит? Еще вчера, я думаю, тебе было бы все равно, что будет с твоей парикмахерской, если ты будешь сидеть в «каталажке»? А сегодня ты не хочешь поверить мне?
  --Как раз вчера мне было все равно, потому что я была уверена именно в тебе! – пыталась переспорить Альбина подругу, уже подруливая к «Аэлите».
  --Если ты во мне уверена, значит поверь и ему! – отрезала Алена не желая, больше препираться.
  --Это, с каких таких пор…, – начала было снова противиться Альбина.
  --Да со вчерашних…, – перебила ее подруга, – он  вчера мне жизнь спас, ты забыла? Я ж тебе вечером рассказывала. Так что я ему верю! Да и вообще, гори, она, синим пламенем, эта парикмахерская, если ни тебя, ни меня к Новому году в живых не останется! Разве я не права? А до Нового года осталось чуть больше двух недель!
  --Хорошо, я согласна! – сдалась непокорная. – Но только под твою ответственность!
  --Конечно, если я жива останусь! – оговорилась Нечаева.
 Они вышли из машины и направились в цирюльню. К Игорю, как всегда, стояла очередь, а у остальных сидели по одному человеку, однако все мастера были заняты работой. Чувствовалось приближение Нового года. Появление Полянской в салоне никого не смутило. Игорь уже успел всем сообщить, что она жива и здорова, что она свободна, как птица в полете, и велел всем ждать утром появления начальства. Хоть оно и задержалось на часик, другой, все равно, в салоне преобладало рабочее настроение, и видно было, как мастерицы стараются угодить начальству тем, что примерно работают.
 Поздоровавшись, подруги прошли прямиком в кабинет. Алена успела крикнуть Мельникову, чтобы тот заглянул к Альбине и он не заставил себя ждать.
  --Приветствую вас! – возбужденно и радостно сказал Игорь, переступив порог кабинета и закрывая за собой дверь.
  --Здравствуй, Игореша! – ответила ему ласково Альбина Алексеевна, чувствуя себя в кабинете гораздо увереннее, нежели у Нечаевой на кухне.
 Алена сидела на стуле и улыбалась.
  --Я думаю, Игорь, ты не откажешь нам в помощи? – немного просяще, немного повелительно, но, улыбаясь, спросила его Полянская.
  --Я всегда к вашим услугам, – ответил тот, ласково поглядывая на Нечаеву. – А чего надо-то?
  --Мы с Аленой хотим тебя оставить здесь, за старшего, справишься?
         Игорь  смутился. Он, конечно, ожидал чего-то более радикального, а тут…
  --Игореш, чего молчишь? Ну, это же не трудно, – взмолилась, глядя на него, Аленка.
  --Да я справлюсь, конечно! – промямлил он. – Только казалось мне, что я способен на что-то более серьёзное….
  --А, например? – задала вопрос Полянская.
  --Ну, например, быть вашим телохранителем! – выдал он, уверенный в своих силах.
 Альбина незаметно хмыкнула, но не растерялась:
  --Может, и это от тебя тоже потребуется, в скором времени. Так что будь готов. А пока останься здесь, ты все-таки мужчина и такой надежный!
  --Спасибо за доверие! – недовольно хмыкнул Мельников. – Раз больше некого, значит я! Так было всегда.
  --Игорь, ну не обижайся! – успокаивала его Нечаева. – С тебя не убудет, а с нас сочтется!
  --Да ладно, – махнул он рукой, –  чего уж там! Только….
  --Ну, чего, договаривай! – велела Альбина.
  --Вы меня хоть в курсе держите, не пропадайте!   
  --Ладно, иди уж, принимай цирюльню, пока я здесь, чтоб потом вопросов не возникало. А позванивать, мы тебе обещаем!
 Мельников вышел, и Альбина стала искать что-то в своем столе.
  --Ты чего там потеряла, подруга. Хватит дурака валять, надо составить план наших действий! – вынесла свои предложения Аленка. – И нечего время тянуть!
  --Хотела найти телефон Савелия. В первую очередь, я думаю, нам надо связаться с ним! Где-то он у меня был, в записной книжке, кажется, я никогда ему не звонила, – продолжая рыться в залежавшемся хламе, пропела Альбина. – Савва мне его дал на всякий пожарный, а я его в старую книжку записала.
  --Чего ж не в новую?
  --А на фига он мне в новой? Не хочу соблазна, вот и припрятала!
  --А я думаю по-другому! – категорично заявила ей подруга. – Я думаю, что нам сначала надо найти Мишу, а потом, исходя из того, что он нам скажет, спросить совета у Саввы!
  --В принципе, ты права, подруга! – согласилась Альбина, задвигая ящики и выбираясь из-за стола. – А у тебя рабочий телефон Михаила есть?
  --Где-то был, - опомнилась Аленка выуживая записную книжку из сумочки. – Ага, вот он! Фирма «Изопласт» 98-54-17. Позвони ты! – и она протянула Альбине книжку с открытой страницей.
  --А почему я? – нерешительно спросила Альбина.
  --Ну…, тебе проще! У меня сейчас голос будет дрожать. – Алена смущенно глянула на подругу, а та уже набирала номер «Изопласта».
 Того, что сказали Альбине по телефону, не ожидали ни та, ни другая.
  --Вот это новость! – выдохнула Аленка, едва подруга положила трубку на рычаг. – Это когда, говорят, он уволился?
  --Уже, как три месяца! – ответила Альбина, записывая в книжку подруги новые цифры. – Вот номер, который он оставил там, как они сказали, на всякий случай. Теперь звони ты! – она ткнула пальцем в страничку на букву «М».
  --Альбиночка, солнышко, – взмолилась Нечаева, – позвони ты, я тебя прошу! Не хочу, чтоб он думал, что я его ищу! Пойми меня правильно, ведь он был сегодня ночью дома, я просто тебе не сказала.
 Альбина посмотрела на подругу с нескрываемым укором.
  --А я думала ты так и не скажешь!
  --В каком смысле, ты думала?
  --Да слышала я, что он был, – ответила Альбина, уже набирая новый номер, – просто, вмешиваться, не хотела, вот и притворилась спящей. – Она замолчала, так как в трубке послышались призывные гудки. На том конце долго никто не подходил к телефону, Альбина уже решила положить трубку и набрать еще раз, как услышала знакомый властный голос:
  --Савелий Антонов у аппарата!
 Полянская проглотила язык и вытаращила глаза на Аленку.
  --Слушаю вас! – кричали в трубке. – Алло! Вас не слышно, перезвоните!
 В трубке запикало.
  --Что с тобой! – не на шутку встревожилась и так дерганая Аленка. – Что там случилось, говори! – требовала она, вскинув брови, как Пьеро.
  --Да ничего! – улыбнулась во весь рот подруга, набирая номер повторно. – Как ты думаешь, кто мне там ответил?
  --Не знаю! – промямлила подруга, в то время как Альбина уже настроилась на следующий разговор.
  --Савелий Яковлевич, здравствуйте!
  --Доброго здоровья! – ответил ей Савва с того конца, улыбаясь и радуясь, будто долго-долго ждал ее звонка.
  --А вы не могли бы пригласить к телефону Нечаева Михаила! – заискивающе пела Альбина.
  --Почему же нет, конечно, можно! – ответил Савелий и замешкался. – Только вот он сейчас на территории, не могли бы вы позвонить чуть позже? – попросил он.
  --И как это, позже? Нам срочно нужно! Он, видите ли, потерялся! – Альбина почувствовала, что подруга дергает ее за рукав и машет руками, в знак несогласия с ее трактовкой вопроса.
  --Как так, потерялся, куда? – все так же улыбаясь, спрашивал Савва.
  --Да так, – теперь растерялась Альбина, – в общем, он срочно нужен жене! – решила она.
  --Срочно-то, срочно, я понимаю. Вот только не докричусь я до него сейчас! Минут через десять, устроит?
  --Нет! – настаивала Альбина на своем, то ли потому что ей хотелось подольше слышать любимый голос, то ли еще почему, но она не сдавалась. – Через десять минут нас может вообще не быть, так что, пожалуйста, поторопитесь, я не буду вешать трубку.
  --Альбина Алексеевна! – ласково начал Савелий. – Ну не преувеличивайте вы все, лучше сидите спокойно у Алены дома, а я вам гарантирую, что доставлю вашего Михаила в целости и сохранности, но только после работы! Поверьте, я не знал ваших дел, а сейчас обещаю, что мы приедем вместе с ним, ну, скажем, так… часиков в семь вечера. Вас устроит?
 Альбина, услышав, что Савелий намеревается ее навестить, пусть даже у Алены, пусть даже вечером, быстро согласилась с таким поворотом событий.
  --Только вы сами никуда не отлучайтесь, мы можем приехать и раньше. Все, конец связи! – Савелий положил трубку.
  --Ты что-нибудь поняла? – спросила ее Алена, когда та положила трубку и уселась на свое место, чтобы перекурить неожиданную новость.
  --Поняла! – глубокомысленно изрекла Альбина. – Поняла, что твой Миша работает у моего Саввы!
  --У твоего…, – недоговорила подруга, погружаясь в свои невеселые думы.
  --Итак, что мы будем теперь делать? – Альбина ждала дальнейших предложений от Алены, потому, как сама ничего не могла придумать. Она яростно затягивалась сигаретой, отмахивая дым от любимой подруги.
  --Вечера будем ждать! – спокойно решила Аленка, у которой то же все в голове перепуталось. – А до вечера можно съездить к Таньке Рожновой, помнишь её? Серега любил тебя, а утешения находил у нее.
  --А ты молодец, подруга! Я бы про нее и не вспомнила, – воскликнула Альбина. – Она может до сих пор ничего не знает, я имею в виду – про Сергея. Вот новость-то мы ей принесем!
 Но Татьяна Рожнова знала, что Сергея Волошина больше нет. Волошин последнее время почти всегда жил у Тани, а когда однажды вечером он не явился, Таня забеспокоилась. Она обзвонила все больницы и морги, но нигде о таком не слышали. Родителям Волошина она позвонить постеснялась, и поэтому, некоторое время еще оставалась надежда, что Сергей у них. Но, они сами ее известили о случившемся, на следующий же вечер. Все тайны, окружавшие его в последнее время, вылились в самое страшное, что могло, вообще случиться. Она про него многое знала. Татьяна для Сергея была примерно таким же человеком, каковым он сам являлся для Альбины.
  --Привет, Таня! – сказали подруги в один голос, когда та открыла им дверь.
  --Привет, – хмуро ответила она, пропуская их в квартиру.
 Девушки прошли в прихожую, откуда Татьяна пригласила их пройти в зал. Они, поначалу, даже раздеваться не захотели, но беседа их затянулась, и Таня унесла одежду, чтобы повесить в шкаф. Она очень скоро приготовила чай и принесла его из кухни на подносе, вместе с печеньем и конфетами. Девушки не ожидали такого теплого приема, а Таня, кажется, была рада любому гостю, хоть сколько-нибудь напоминающему ей о Сергее.
  --Да вы не стесняйтесь, девчата, пейте, – любезно предложила она им, – я  ведь, Альбинка, на тебя зла не держу, – оправдывалась она. – Когда-то, может, и злилась, а теперь уж чего? – Таня смахнула набежавшую слезу.
  --Танюш, ты вообще зря на меня злилась, Волошин был для меня большим другом, и все! – начала свою исповедь невиновная Альбина. – А к тебе я всегда относилась с теплом. Помнишь, как в клубе работали? – и она хохотнула. Таня поддалась ее настроению и то же улыбнулась.
  --Да, чего только не было в этом клубе! – тоскливо вздохнула она. – И радость, и печаль, и любовь, и разочарование, и все в одном флаконе.
 Девчонки вздыхали, позвякивая ложечками в чашках.
  --Тань, ты извини нас, – начала Алена, – но ведь чувствуешь, наверное, что пришли мы не просто так? – она вопросительно посмотрела на хозяйку, но та ничего не ответила. – Мы же первые нашли Сергея, и все это очень странно, ты согласна?
 Таня отвернулась, опять смахнула слезу и принялась вытирать нос платком,  упираясь невидящим взглядом в пол. Алена обвела взглядом комнату, которая сияла чистотой. Ни пылинки, ни соринки, все очень скромно, но со вкусом. «И почему Сергей не мог найти здесь пристанища? – подумалось ей. Затем она глянула на Таню и решила, что та очень даже хороша собой, хотя уступает Альбине бесспорно! Нет такого шика и маловато уверенности! – заключила Нечаева».
  --Я все понимаю, девочки. Вы, видимо, хотите от меня что-то новое услышать? Но ведь я ничего не знаю, – как-то неуверенно проговорила Таня, – да и зачем это все вам, если…. – Таня запнулась и часто-часто забила ложкой в уже почти пустой чашке.
  --Что «если»? – переспросила ее Алена.
  --Вы не обижайтесь, – Таня не знала, куда деть глаза, – говорят, что это кто-то из вас, его…, ну…, – она закрыла лицо руками. – Ой, ну что я говорю!
 Девушки переглянулись.
  --Танюша, – Альбина потрясла ее за плечо, – ты о чем? Неужели ты думаешь, что мы на такое способны?
 Таня не открывала лица.
  --Так, хватит! – вспылила Нечаева. – Таня, возьми себя в руки и послушай. Мы нашли Сергея, но это еще не значит, что мы его убили. Потом начались странные дела. Арестовали Альбину, а на меня за один день было два покушения. Конечно, все это можно считать неожиданной случайностью, но я не сбрендила. К тому же перед нами начали раскрываться кое-какие тайны…. – Она глянула на подругу, которая покачала головой в знак несогласия с ней. – Мы пока не будем забивать тебе голову всякой ерундой, – продолжила Алена, немного подумав, – но если ты сможешь, вспомни, с кем последнее время общался Сергей?
 Таня заплакала. Она даже следователю не открыла никаких тайн Сергея, да и что это были за тайны, так, какие-то житейские перипетии. И эти две дурочки надеются, что она что-то скажет им? Ну, уж нет! «Мне еще сына растить! Не хочу, чтобы он сиротой остался, или еще хуже того…» И она еще сильнее  расплакалась.
  --Ничего я вам не скажу! – отрезала Таня. – Хватит с меня и вопросов следователя! У меня сынок растет, вы, что ли кормить его будете?
  --Ладно, Альбина, пойдем отсюда! – сказала, Нечаева, поднимаясь с дивана. – Извини, Танюш, если что не так, обидеть мы тебя не хотели!
 Альбина что-то строчила на листочке бумаги.
  --Вот, возьми наши телефоны! Если что вспомнишь, позвони! – сказала она и положила листок на столик возле подноса. Татьяна так и не подняла головы, и девушки вышли из квартиры...
  --Мне кажется, ей есть, что нам сказать, она просто боится! – предположила Алена.
  --Я с тобой согласна! Но как сделать, чтобы она заговорила? – думала подруга вслух. – Да и что это за дела были у Сергея, что Танька так боится, если о них кто-нибудь узнает?
  --Может, просто нагнала пурги, а мы все за чистую монету приняли?
  --Кто его знает!?

                *                *                *

Полгода назад.
           Варвара проснулась в половине шестого вечера. В голове шумело, глаза, казалось, были набиты песком. Хоть она и проспала почти одиннадцать часов, но бодрости в теле так и не ощутила. Еле-еле продрав ясны очи, она поднялась и поплелась в ванную. За окном кипела «Утесная» жизнь, которую не смогли бы изменить никакие происшествия. Где-то слышался веселый смех, кто-то стучал по мячу, прямо на подоконнике чирикал воробей, откуда-то сверху доносился пренебрежительно-игривый голос Глюкозы, и буквально со всех сторон кричали дети. Все это смешивалось в голове Варвары в несмолкаемый гвалт, прекрасно сочетающийся со звоном в ее ушах. Дверь на балкон из ее комнаты была раскрыта, и она подошла и с силой захлопнула ее, дабы уменьшить громкость полифонии, доносившейся с улицы. Наконец ей удалось доковылять до ванной комнаты, где она с пренебрежением скосила глаз на тазик, в котором чах лиловый костюм от «кутюр», в сосновую иголочку. Она приподняла один рукав пиджака из тазика и сняла с него прилипшую зелень.
           --Кто ж тебя так, милый? – саркастически усмехнулась Варвара, но, вспомнив вчерашний вечер в мельчайших подробностях, ни о чем не пожалела.
           Потом она долго накручивала краны, чтобы настроить воду на нужную температуру, пока не поняла, что горячая вода отсутствует вообще, а холодная течет еле-еле, но ее можно использовать вместо горячей. Поплескав воды себе в лицо, она глянула в зеркало и ужаснулась. Видок был не из лучших.
           --Что-то ты, Варвара, стала сдавать! – обратилась она к своему отражению. – И где же твоя былая свежесть? Еще вчера я не дала бы тебе и тридцати пяти, а сегодня ты выглядишь на все пятьдесят!
          С этими словами она быстро смыла с себя остатки вчерашней косметики, почистила зубы и вышла из ванной. Ей сейчас совсем не хотелось заниматься косметическими манипуляциями, хотя желания выглядеть хотя бы на тридцать девять у Варвары не пропало. Она прекрасно знала, что на такую кожу, воспаленную и отечную, ей не удастся наложить правильный грим, и решила не валандаться долго со своей внешностью.
           --Сойдет и так! – бросила она своему отражению в зеркале над туалетным столиком, и принялась мазать лицо тонизирующими веществами всех консистенций. Иногда бывает, что не выспавшаяся физиономия кажется даже более сексуальной, нежели тщательно ухоженная. Варвара решила положиться на этот жизненный принцип. В общем, из номера она вышла при полном параде ровно через полчаса после того, как проснулась. Она прекрасно знала, что стоит ей распустить свои роскошные волосы, которые обычно убирала в прическу, как все остальные шероховатости ее внешности станут совершенно не заметны. Сегодня она была в практично-зеленом прикиде, предполагая, а может быть даже и, надеясь на то, что может случиться все, что угодно.
          Юрий ее не ждал, хотя надеялся, что она появится. И она, естественно, появилась. Он как раз слушал свою любимую Глюкозу, которая уверяла его, что между ними полное согласие, когда Варвара тихонько постучала в его дверь на четвертом этаже.
           --Привет! – криво усмехнувшись, бросила она ему, как только тот открыл дверь нараспашку. Юрий был в одних плавках, и это ее, почему-то развеселило. – Не ждал?
          --Ждал! – масляно протянул он, впуская Варвару в свою обитель.
Варвара уверенно шагнула в комнату.
           --Я был убежден, что ты явишься! – сказал Юрий, обнимая ее сзади и нежно касаясь губами шеи под волосами.
           --И откуда у тебя появилась такая убежденность? – немного сопротивляясь и уходя от прикосновения его губ, спросила она.
           --А разве ты не скучала? – ответил он вопросом на вопрос.
           --Можно подумать, ты умирал со скуки без меня? – Варвара села на краешек широкой помятой постели, которая источала его особенный запах.
           --Еще не успел, но уже вроде того!
           --А если бы я не пришла?
           --Я бы подался в розыск, – тихо ответил он, присаживаясь рядом. Юрий ждал, что сегодня должно быть все по-другому, и угадал.
            Варвара не выдержала его наготы…. А Глюкозе надоело уверять его, что ей по барабану, что между ними любовь. Музыка вообще стихла и уже давно. А Варвара зря надевала зеленый костюм, так как сегодня простыни были белыми, а костюм валялся на стуле. Но зато, она заметила, что Юра вблизи не такой уж и красавец. В его лице, казавшемся на первый взгляд идеальным, было много неприятного. А самое главное, его большие с пушистыми ресницами глаза, скрывали что-то злобное, а улыбка имела множество непростых вариантов, но смущение в ней отсутствовало вообще. Варя вздрогнула, вспомнив, что сама сегодня выглядит не должным образом. Ей подумалось, что вдруг он то же заметит в ней что-то неприятное его глазу? Потом опомнилась. Ну и что из этого, кто он ей? Очередное приключение, которое завтра же надо прекратить. Вот только кое-что выяснить необходимо, а там «Адью!».
           --Юра, солнышко, – сказала она тихо, когда они отдышались, – у меня вчера, после нашей с тобой встречи, пропала цепочка, там, в лесу….
          Юра резко повернул голову в ее сторону.
           --И что, ты уже искала там?
           --Конечно. Я все там перевернула, едва солнце взошло!
           --И не нашла? – глупо спросил он.
           --Конечно, нет! – вспыхнула Варя. – Кроме того, у меня пропала одна серьга из уха.
           --Серьга? – переспросил он с интересом, вспоминая, как он ласкал ее ухо, а эта самая серьга не хотела из него вылезать! – А как это могло случиться?
           --Ничего я не знаю, одно могу сказать точно, это все вчера было на мне, и стоит это все очень дорого!
           --Послушай, дорогуша, не хочешь ли ты сказать, что это все завалялось у меня? – обозлился Юрий и вскочил с кровати, под которой в маленькой самодельной коробочке нежились в вате пропавшие сокровища.
           --Да что ты, с ума сошел? Просто мне и сказать больше об этом некому. Может, ты мне поможешь все это найти? – она схватила его за руку и потянула к себе. Он тут же повиновался и бухнулся рядом, придавив ее тяжелой мышечной массой.
           --Как я могу тебе помочь? – промычал он ей под мышку.
           --Может, услышишь что? – ответила она, глядя в потолок.
           --Надо в лесу еще раз все осмотреть, – решил он, поднявшись над ней.
           --Может, тогда пойдем, посмотрим вместе? – предложила она.
           --Пойдем и посмотрим, только попозднее. Мне необходимо заглянуть кое-куда до ужина. А после встретимся на вчерашнем месте, – сказал он, поднимаясь и натягивая плавки. Было видно, что сейчас ему не очень хочется выходить из номера с Варварой. Но Варя это проглотила и тоже стала спешно одеваться.
          Она вышла из номера Юры, быстро проскакала два этажа и вернулась в свой. Стрелки часов уже давно показывали время ужина, но Варя решила, что не спустится в ресторан, пока не приведет себя в надлежащий вид. Взглянув на себя в зеркало, она с радостью заметила, что отеки с лица исчезли, а глаза засверкали веселыми огоньками. Варя нанесла легкий макияж, и только было собралась уходить, как в тишину теплого вечера ворвался звонок телефона.
           --Слушаю вас! – обратилась она к тому, кто жаждал услышать ее голос.
           --Варвара, я приветствую вас! – прокричал невозмутимо-радостный Евгений. – Что-то вы сегодня запропали? Неприятности, какие? А мне бы с вами надо переговорить, и очень серьезно!
           --Чем это я вас столь сильно заинтересовала? – игриво ответила Варя.
           --Да уж есть чем, поверьте мне!
           --Вы без интриг не можете!
           --К сожалению, вся жизнь наша, это сплошные интриги, и вам ли этого не знать?
           --Да, это становится интересно! Поднимайтесь ко мне, я вас буду ждать!
           --А вот в номер к вам мне не хотелось бы идти! – заявил он категорично. - Давайте встретимся через полчаса в сосновом бору, возле лесной эстрады, вам это не в тягость?
         «Неужели он вчера что-то видел? – подумалось Варваре. – Может, нашел чего? – мелькнула радостная мысль».
           --Хорошо, я подойду! – тут же согласилась она. – Ждите меня ровно через полчаса.
          На ужин она уже явно не успевала, но нисколько не расстраивалась по этому поводу. Ей сейчас было не до еды, бурные события и неожиданные неприятности сбили Варю с ритма, но ей было не привыкать – авантюрный характер не давал ей покоя всю жизнь, и она уже привыкла искать не менее авантюрный выход из создавшихся ситуаций. Варвара решила направиться к месту встречи пораньше, чтобы немного овладеть ситуацией. Сюрпризов, да еще неприятных, она жуть как не любила, но всегда этих сюрпризов для нее кем-то было припасено достаточно, и она выкручивалась, как могла.
          «Самое главное, надо бы прихватить немного денег, – думала она, отсчитывая несколько купюр, – если мне что-то вернут, то явно не за просто так».
          Корявая тропинка из сосновых кореньев и шишек сегодня не хватала Варвару за носки и каблуки. Во-первых, было еще в меру светло, а во-вторых, она переобулась в мягкие, с закрытыми носами босоножки без каблуков. Не доходя метров двести до места встречи, она заметила рядом с летней эстрадой две фигуры. Евгений стоял в спортивном костюме и очень серьезно что-то доказывал местному электрику, одетому так же. При этом он постоянно оглядывался по сторонам, видимо, ожидая появления Варвары. Варя, дабы ее не заметили, осторожно, от деревца к деревцу, пошла в обход. Ей ужас, как хотелось послушать, о чем могут вести разговор эти двое. Теперь она понимала, что в игре, затеянной ею же самой, она занимает главное место. Но со всех сторон в эту игру начали влезать посторонние личности. Например, этот электрик. А ведь Варе просто хотелось здесь отдохнуть и забыть, может быть, навсегда, об этих странных, страшных играх. До времени встречи оставалось пятнадцать минут, а она никак не могла уловить, хотя бы кусок какой-нибудь фразы из разговора Евгения и электрика. Место она выбрала прекрасное, ближе не подойдешь, и для них она оставалась незаметной. А вот долетали до нее только отдельные слова, которые, долетев, превращались просто в шум. Как ни вслушивалась Варя, ничего не помогало. «Наверное, что-то у меня со слухом? Старая стала! – заключила она, уже теряя надежду!» Вдруг, произнесенная электриком фраза так резанула ее слух, что она чуть не грохнулась оземь.
           --Савелий –  мужик, привыкший ко всему, он давно на все махнул рукой, я бы так не смог! – сказал он.
           У Варвары перехватило дыхание, и она сползла под сосну, прижавшись к ней спиной и прикрыв глаза. Мужчины направились от эстрады в ее сторону, и разговор стал принимать какие-то очертания.
           -- И сына у них больше нет, – сказал Евгений, – да и какая нам разница! Савелий сам разберется! А не разберется, значит, так тому и быть!
           --Не наше это дело, конечно.
Они подходили все ближе и ближе, но Варвару не замечали.
           --Я думаю, что она не придет! – предположил электрик. – Знаешь, когда-нибудь она так подставит своего мужа!.. Да и отца тоже…
           --Да ну, брось ты, чем она им опасна? Она скорее опасна нам с тобой! – Евгений хохотнул.
           --Ну, ты же ей не представился? Я думаю, тебе и не нужно этого делать. Ну, нашел ты ребятишек, и что?
           --Да я их и не терял! А вот если она их найдет, я не знаю, как она себя поведет! От нее можно ждать чего угодно!
          Это было последним, что услышала Варя. Фигуры удалились, а через пять минут к эстраде вернулся один Евгений. Постоял минут пять, развернулся и ушел. Варя так и сидела под деревом. Ее больно кусали муравьи, которые залезли под одежду, но она этого долго не чувствовала. А когда почувствовала, вскочила и начала отряхиваться, за этим занятием ее и нашел Юрий.
           --И давно, вы, красавица, здесь насекомых кормите?
           --Юрик, не пугай! – огрызнулась на него Варвара.
           --Что это вы не в настроении, мадам? – нарочито официально спросил Юрий.
           --Какое тут настроение может быть? – продолжая выворачивать свою одежду наизнанку прямо на себе, вспылила она. – То, что я потеряла, не просто стоит очень дорого! Все это мне подарил муж, а вот при каких обстоятельствах можно это потерять, он даже вопросов мне задавать не будет.
            --Что, такой умный?
            --Да уж, не дурачок, как некоторые!
            --Что вы имеете в виду? – ухмыляясь, спросил Юрий.
            --Ну, если ты не совсем дурачок, то помоги поискать хотя бы! – заорала на него Варя, уже ни на что не надеясь.
            --А я что, против, что ли? Не волнуйтесь вы так! – стал успокаивать разбушевавшуюся бестию Юрий, так и оставаясь с ней на вы, что неприятно резало ей слух. – Пойдемте туда, где мы вчера были!
            Он ласково взял ее под локоток, и повел тропинкой к полянке, со смятой травой. Полчаса они ползали под вековым деревом. Перетряхнули каждую иголочку, каждый березовый листочек, случайно заблудившийся под сосной, но все было бесполезно. Юра взглянул на часы и ахнул.
           --Уже половина девятого!
           --Ты куда-то торопишься? Я тебя не держу! – Варвара и не надеялась, что после всего происшедшего, Юра будет продолжать проявлять к ней хоть какой-нибудь интерес.
           --Бог с тобой, лапочка! – неожиданно ласково произнес он, резко переходя на «ты», и пополз к ней, почти мурлыкая. Варя этого не ожидала, и как-то сразу отпрянула. Но Юрий был настойчив, и они замурлыкали оба. Солнце еще пробивалось сквозь стволы огромных деревьев, поэтому Варя отстранила Юрин натиск.
           --Не совсем же идиоты мы с тобой? – тихо шепнула она ему прямо в ухо и выползла из-под его тела.
          Юра тоже поднялся и стал старательно отряхивать с Вари прилипшие иголочки.
           --Ну вот, перепачкалась вся, как маленькая! – решил пошутить он.
           --Короче, наши старания ни к чему не привели! – заключила Варвара.
           --Я все хочу тебя спросить, –  начал, было, Юрий, – а  чем тебе грозит эта потеря?
          Варя глянула на него сверху вниз и хмыкнула, ничего не ответив.
           --Это я к тому, что можно же заявить, будто у тебя это выкрали. Ну из номера, например?
           --Конечно, можно! – выдохнула раздраженная Варвара. – И милиция сразу все найдет! Ты это имел в виду?
           --Да нет! Просто тогда у тебя будет алиби непорочности. – Юра улыбнулся.
           --Дурак! У меня, его тогда не будет совсем! – кинула она и направилась к корпусу.
Юра поплелся за ней.
           --Ты куда? – спросил он, рассматривая ее сзади...
           --Я есть хочу, пойду в ресторане что-нибудь перекушу, – ответила она, даже не обернувшись.
           --Я с тобой, можно? – продолжал спрашивать он ее спину.
           --Да ради Бога! – ответила спина, не останавливаясь.
           --Варя, подожди! – окликнул он ее, пока они не вышли из леса. Варвара обернулась.      
           --Ну, говори, чего еще?
           --Ты понимаешь, – мямлил  он, стараясь не встречаться с ней глазами, – мне сегодня намекнули, будто нас с тобой видели вчера, там… под сосной…
           --Да? – удивилась она. – Видели нас, или тебя?
           --Видели нас, и узнали нас…, – уточнил он.
           --Вот как? – Варя задумалась. – Выходит, что после нас там могли пошарить, не так ли?
           --Выходит так….
           --И кто же это?
          Юра молчал. Он боялся и не знал, как выкручиваться, но выкручиваться, надо уже было начинать. Тем более что он сегодня прекрасно видел, что Варвара следила за электриком и этим, как его… бывшим врачом, который всем без исключения здесь давал советы, хоть и находился на отдыхе.
           --Ну и чего ты молчишь? – торопила его с ответом Варвара.
           --Ты хочешь сама разобраться? – поинтересовался он.
           --А почему бы и нет?
           --Я думаю, не стоит! Он хорошо тебя знает, но мне кажется, он твоему мужу ничего не скажет.
           --А что он знает и мужа? – у дамы округлились глаза.
           --Во всяком случае, у меня сложилось такое впечатление.
           --Ну, кто он, не тяни! – почти прокричала она.
           --Потом, все потом! 
             Заметив, что Варя теряет над собой контроль, он взял ее под локоток, и прильнул губами к ее уху.
          --Остынь! Надо все обдумать! И, в конце концов, я сам с ним поговорю, еще раз! – Юра потянул ее в сторону ресторана, нежно обнимая и прижимая к себе.
           --Ты что, милый, в любовь со мной решил поиграть? – тихо спросила она.
           --Я тебе сейчас скажу, а ты можешь верить, можешь не верить, – начал он.  – Люблю  уверенных в себе женщин, тем более, если они не потеряли своего шарма. Ты одна из них! Я преклоняюсь перед тобой!
           --Ах, вот как! – Варя растерялась. Этого она не ожидала. Долго подбирала слова, что бы выразить свое негодование, но так и не нашла. Невольная улыбка растянула ее губы в счастливом удовольствии. Ей страсть, как не хотелось выглядеть легковерной дурой, но она ещё и страсть, как любила, когда ей поют дифирамбы.
          В ресторане почти никого не было. Юра заказал отличный ужин и белое вино. Ждать пришлось недолго, поэтому, потягивая из своих фужеров, они едва успели переброситься парой фраз. Каждый был занят своими думами, и поэтому разговор не клеился, хотя мысли каждого завязли в одном и том же.
           --Сергей, Сергей…, –  протянула Варя, как бы что-то вспоминая. – Что-то  я не могу вспомнить, что бы я раньше его знала. Лицо, конечно, знакомое, но не настолько, чтобы я с ним когда-то общалась.
           Официант принес салаты и поставил их рядом с фруктами, потом подготовил место для мяса. Варвара со своим спутником на миг прекратили разговор, поглядывая на тарелки.
           --Я тебе, наверное, зря рассказал про него, теперь будешь терзаться сомнениями, – пытался успокоить ее Юрий, когда официант удалился.
           --Да дело даже не в Сергее, – ответила Варя, ковыряя вилкой в тарелке. – Дело в том, что этот Сергей знаком еще с одним типом!
          Юра поднял брови, будто эта новость его удивила.
           --Сегодня они мирно вели беседу, как задушевные друзья, и в этой беседе упоминали моего мужа. – Она задумчиво постучала обратной стороной вилки по столу. – Моего мужа, – повторила она, – и еще кое-кого…
           --Ну, знаешь, это уж совсем нехорошо! Причем здесь тогда твои украшения? По-моему, если что-то кому и грозит, то только не тебе…. – Юра самодовольно улыбнулся.
           --В каком смысле? – удивилась Варя.
           --Ой, да ладно ты, успокойся, – махнул  он рукой, – сейчас  пойдем ко мне и покумекаем, что да как!
        Варя промолчала. К себе она точно уже никого не пригласит, и одной ей теперь оставаться не хотелось бы. Позвонит опять этот Евгений, или еще лучше придет…. Эта его фраза, что он и не терял ребятишек, не давала ей покоя. Нет! Все! Хватит! Не будет она больше ни в чем разбираться! Сваливать отсюда надо, и чем скорее, тем лучше!
           --Ты чего молчишь? – оторвал ее Юра от размышлений. – Не согласна?
           --С чем не согласна?
           --Ко мне пойти?
           --Ой, извини, задумалась! Пойдем, конечно! – и она улыбнулась.
          Сегодня Юрины попытки приласкать уставшую даму сердца были безуспешными. Он быстро отстал, не делая вид, что обиделся, а наоборот, по отечески, прикрыл ее простыней и, выключив свет, заботливо погладил по голове. Уснули они быстро, но Варя то и дело просыпалась и вздрагивала. Потом просыпалась и долго не могла понять, где находится. Потом, в изнеможении, засыпала снова.
          Юру разбудить было трудно, и он не реагировал на ее выкрутасы в постели. А Варвару мучили сны. В очередной раз, когда она вскочила, ясно вспомнила, что снился ей электрик Сергей. Будто он подает ей какую-то сумку, а потом наоборот забирает ее и заносит в их с Саввой дом. Когда она снова закрыла глаза, то опять увидела его, и теперь он уже бил и бил ее по щекам, а щеки от этого становились, как гири. Потом появился Савва и сказал, чтобы тот ее больше не трогал, и Сергей его послушался, а потом куда-то пропал. А Савва взял ее за руку и повел из дома. Они долго шли, шли и пришли на кладбище. Савва велел ей прибрать могилку сына, и она руками стала выгребать из ограды мусор. А мусора становилось все больше и больше, она совала его по карманам, потом сняла свой красивый пиджак и стала складывать мусор в него, завязывая рукавами, чтобы мусор не вывалился, а он все равно вываливался.
          Савва стоял рядом и плакал. «Чего ты плачешь? – спросила она». «А ты не догадываешься?» «Нет! – ответила она» «Кому место готовишь?»
          Варвара вскочила на кровати, дрожа от страха. «Ах, Савва, Савва! Не можешь забыть? Надо срочно ехать к нему!» – подумала Варя и посмотрела на Юру. Юра крепко спал. Его мирный сап успокоил ее. Она перевернулась на другой бок, обняла красивого мустанга и, наконец, уснула глубоким сном без каких-либо сновидений.


ГЛАВА 5.

          Через открытую форточку в кухню ворвался клубок морозного декабрьского воздуха. Стрелки часов перекочевали за двадцать ноль-ноль, а в квартире Нечаевой еще не появились ни Савелий, ни Михаил. Хоть и ждали девчата их с миром и вкусным ужином уже почти полдня, мужчины и не думали напомнить о себе даже телефонным звонком. Девчата сидели за кухонным столом, подперев свои щечки руками, и молча глядели друг на друга. Альбина изредка постукивала костяшками пальцев по поверхности стола, выбивая ими ритм какой-то незамысловатой мелодии. Когда она переставала её выстукивать, наступала звенящая тишина, и было слышно, как скрипит на улице снег под ногами прохожих. Терпение заканчивалось. Наконец Полянская встала, молча подошла к окну, намереваясь закурить, и вдруг заорала во весь голос, обращаясь известно к кому за окном:
           --Ну, где вы там, олухи?
          Алена даже вздрогнула от неожиданности. А снизу, с улицы, спокойно ответили, да так ясно:
           --Вот они мы, идем, встречай!
          Альбина хотела, было взглянуть через окно вниз, но красивые морозные узоры на стекле не позволили ей этого сделать. Тогда она пододвинула табуретку к окну и чуть не выпорхнула в форточку. Алена едва успела схватить ее за ноги. И все же, в самый последний момент, она успела разглядеть под фонарем подъезда улыбающуюся физиономию Савелия.
           --Ну, наконец-то! – бросила она подруге, спрыгнула, как молодая козочка, с табурета, и кинулась к двери. Алена последовала за ней, но, прижавшись к косяку, немного спрятала себя обидевшуюся.
          Первым, естественно, вошел Савелий. А сзади, выглядывая из-за спины Саввы, неуверенно появился в дверях Михаил и сразу стал искать глазами Алену. Но его взору мешала влюбленная, присосавшаяся друг к другу, как две пиявки, пара. Никакие невзгоды не могли изменить отношения Альбины к ее любимому Савве. Все прощалось, все забывалось, все обиды кончались, не кончалась только любовь! Алене надоело ждать за косяком, ей нужно было непременно увидеть, пришел ее Миша, или нет. И она выглянула, и тут же встретилась с ним нос к носу…. И отпрянула от него…. А Миша стоял, виновато понурив буйную голову.
          Наконец пиявки рассосались и обратили внимание на присутствующих.
           --Так, ну хватит, – начал Савелий, – отношения будете выяснять в постели, а сейчас мы хотим жрать, извините за грубость, но это именно так звучит! – обратился он непосредственно к Алене.
          Алена посмотрела на него и ничего не ответила. Альбина хихикала, обнимая Савелия.
           --Ну что, задание понятно? – спросил Савелий, глядя на Алену. – Попрошу выполнять!
           --Все уже давно выполнено и остыло! – тихо оправдалась Нечаева.
           --Так разогреть сейчас же! – опять скомандовал Савва.
          Альбина кинулась в кухню, а Савелий принялся раздеваться.
          --Ну что вы, как не родные, в самом деле? Поцелуйтесь что ли? –  прикрикнул он на застывших друг перед другом супругов.
          --Я с удовольствием, – вдруг ожила Алена, – только пусть он мне ответит, где находился вчерашней ночью?
           --У-у, солнышко, это уже ваши проблемы! Я в них не разбираюсь, – сдал свои позиции Савва, проницательно глядя на девушку, – у  вас и так их не счесть, а вы еще нагромождаете. Ты мужика сначала накорми, – продолжал поучать он Алену, – потом  спать уложи, а потом он что-нибудь тебе и расскажет! Ха! Ха! Ха! Может быть! Ха! Ха! Ха! Вот так-то! А мне, кстати, он рассказать ничего не захотел! – Савва поднял указательный палец кверху, в знак своей правоты и проскользнул на кухню, к столу, при этом потирая руки. – Ну-ка, что у нас там?

          Савва остался у Нечаевых до утра, чего не бывало раньше. За столом в кухне решать злободневные проблемы никто не стал, да там было и невозможно их решить. Савва, как всегда, оставался центром внимания. Он шутил, остроты сыпались через слово, поднимая настроение, да так, что и Нечаевы потихоньку придвинулись друг к другу, Алена даже позволила мужу положить руку на ее плечо. Этого, конечно, никто не заметил, или предпочли не заметить. А потом Аленка с Мишей нырнули в свою теплую спальню, предварительно устроив гостей на огромном диване в зале.
          Едва все улеглись, как Савва велел Альбине:
           --Ну, давай, солнышко, рассказывай и все по порядку.
           И Альбина ему все рассказала. Рассказала, как нашли Сережку, рассказала, как посидела в каталажке, и даже рассказала, как смогла, что стряслось с Аленой, не забыв про случай  с Мишей.
           --А как она выглядела, эта дама? – спросил Савелий, когда услышал про Мишину спутницу.
            --Меня-то там не было, Алена ее видела. Одно могу сказать точно, Игорь, который провожал Нечаеву, все твердил, что дама та – старуха.
          Савва молчал, лежа на спине и закинув руки за голову. Он так погрузился в свои мысли, что не чувствовал нежных ласковых ручек своей красавицы. Неожиданно он повернулся и сгреб ее в охапку, под себя.
           --Так, слушай меня внимательно! – начал он, сделав в уме кое какие выводы, – всё это, можешь считать приказом!
           --Да мы уже привыкли подчиняться в твоем присутствии только тебе, гражданин начальник! – улыбнулась Альбина, пытаясь придать серьезности ситуации шутливую окраску.
           --Однако, теперь это все не смешно! – продолжал Савелий. – Никуда из дома Нечаевой не выходить, ни тебе, ни ей! Ясно! – он смотрел в ее красивые глаза и не удержался, что бы их не поцеловать. Альбина вся изогнулась под тяжестью его могучего тела и начала улетать. Они вместе качались где-то в поднебесье, а потом плыли по волнам, окруженные прекрасными кувшинками и еще более диковинными цветами. Не хватало воздуха, и они, как рыбы, хватали его ртами, и вновь погружались в прекрасную пучину, ласкающую их своими волнами, листьями и лепестками. Мысли путались, волна увеличивалась и, в конце концов, они снова взлетели в тот восторг, который не возможно описать словами, его можно только почувствовать.
           --Я спрашиваю, – задыхаясь, повторил Савва, – ты поняла приказ номер один?
           --Да, конечно, любимый. Ты –  самое прекрасное, что есть у меня на этом свете, разве я могу тебя ослушаться? – поспешила заверить его Альбина, сидя на нем и разглаживая его густую шевелюру. – А что, будет и приказ номер два?
           --Обязательно! Приказ номер два, повторить то, что было после приказа номер один!
          Они рассмеялись.

          Алена так и не смогла добиться от Миши объяснений, хотя вроде объяснения эти уже никому были не нужны. Нечаевы тоже улетали. Улетали в воспоминания, улетали и приземлялись, и что-то не клеилось, что-то мешало.
           --Миша, скажи мне только одно, кто эта женщина?
           --Это совсем не что ты думаешь, я уверен! – косноязычно пытался убедить жену Михаил.
           --Ты-то, может, и уверен, а вот как быть мне? – с грустью ответила жена, не обращая никакого внимания на корявость его речи. – Значит, ты мне ничего не объяснишь?
           --Объясню, милая, потом объясню! – также с грустью ответил Михаил.
            Утром, наступившим нежеланно быстро, все торопились. Мужики засовывали на ходу себе в рот бутерброды, сварганенные наспех девчатами, и прихлебывали их крепким чаем из рук своих любимых уже в прихожей. Шнурки никак не хотели завязываться, а молнии застегиваться, шарфы выворачивались наизнанку, а шапки слетали с голов попеременно, то у одного, то у другого. Когда, наконец, все было по форме, «главнокомандующий» не упустил возможности произнести напутствие.
           --Приказы прошу выполнять! Кто не осведомлен, попрошу донести до их сведения со всей четкостью, – обратился он к Альбине, – и выполнять приказы следует неукоснительно! Ясно? – Девчата улыбались. – Я не понял? Кто-то чего-то недослышал? Я спросил – ясно?
           --Так точно, Ваше высокоблагородие! – выкрикнула Альбина, приставив руку к пустой голове.
           --Так-то лучше будет! Ну, мы полетели. Звоните, если что!
         Савва вылетел на площадку первым, они только его и видели, а Миша чмокнул Алену и сделал такое страдальческое лицо, что она его тут же простила.
           Теперь девчатам оставалось только ждать. Но ждать чего-то неизвестного им не хотелось, и каждая из них в тайне надеялась, что подруга преподнесет какую-то новую, пусть нелепую, на первый взгляд идейку – поэтому обе сосредоточенно думали и молчали. Молчали и пили чай с теми же, наспех сварганенными бутербродами. И чего-то ждали. Мысли плавали в их головах, перемежались, но не сходились между собой ни одна, ни другая, ни третья, если эта третья вообще существовала. Поэтому они опять ждали. Альбина устало потянулась и достала сигарету из пачки, валявшейся на столе. Она четко себе представила, что если закурит, то уж точно что-нибудь придумает. И тут прозвенел телефонный звонок. Алена нехотя поплелась из кухни. Альбина затянулась сигаретой, но форточку открывать не стала, а включила воздухоочиститель.
           Несмотря на то, что она выкурила уже почти половину сигареты, мысли не собирались атаковать ее голову, а, наоборот, спрятались все куда-то и притаились. Докурив до фильтра, она потушила окурок в пепельнице и, подумав: «Что-то там подруга заболталась!» – вышла из кухни в поисках Нечаевой. Та сидела в кресле, возле телефона, и молчала.
           --Что-то случилось? – спросила ее озадаченная Альбина.
           --Случилось! – мотнув головой, ответила Нечаева.
           --И чего ты молчишь, рассказывай! – Альбина села в соседнее кресло, а та продолжала молчать. – Ну что ты как вареная? Перестань сейчас же! 
          Алена тяжело вздохнула и спрятала свое лицо в ладошки. Потом послышался тихий плач.
           --Солнышко, ну ты чего? Посмотри на меня! – Альбина попыталась убрать руки от лица подруги, но та еще крепче прижала их. Так продолжалось несколько секунд, потом Алена успокоилась и сказала:
           --Звонили из больницы «Скорой медицинской помощи». Там у них Танька Рожнова с тяжелейшей травмой.
           --А почему звонили именно тебе? – глупо спросила Альбина.
           --А не ты ли ей оставляла наши номера телефонов? – Алена тяжело посмотрела на подругу. – Сынишка ее отдал твою бумажку врачу, чтобы тот позвонил и нашел нас! Плохо дело, при смерти она!
           --Я ничего не понимаю! У нее что, родственников больше нет никаких?
           --А я не понимаю, что именно тебя волнует? Раз нам позвонили, значит, некому больше звонить! А может, Татьяна сама отдала эти телефоны сынишке, на всякий случай. Ты случайно не помнишь, сколько ему примерно лет?
           --Я его, можно сказать, совсем не помню! – пожав плечами, ответила Полянская.
           --Чего ты тогда помнишь вообще? Кроме себя самой в жизни ничего не видишь! Я и то помню, что у Татьяны сынишка есть, хоть и не работала с вами в клубе.
           --Что ты раскричалась на меня? – виновато бросила Альбина. – Я уже ничего не сделаю со своей памятью, раз она у меня плохая от рождения!
           --Зато у меня она хорошая! – ответила Нечаева, вскакивая с кресла. – Если ты уволилась из клуба почти год назад, значит, и видели мы этого ее сыночка, где-то около года назад! – размышляла она, убирая постель. – Так и есть! На Новогодних утренниках он медвежонка играл, помнишь? Его еще похвалили за прекрасно сыгранную роль в сказке. Способный мальчик!
     Альбина молчала. Она, конечно, вспомнила, но ей было обидно за себя, что мозги ее сейчас не хотели слушаться – сбрендили куда-то в одну ямку вместе с воспоминаниями об Антонове и все! А для Нечаевой все было так просто и очевидно, и рассуждала она правильно.
           --В прошлом году ему было лет десять, – продолжала Нечаева, – значит, в этом году сколько?
          --Одиннадцать! – буркнула Полянская.
          --В общем-то, это все несерьезно. Десять-одиннадцать – небольшая разница. Главное не в этом. Главное, что я вспомнила еще один факт! – она уже закончила с уборкой постели и переместилась к туалетному столику, где начала приводить себя в порядок. – Ты будешь краситься? – спросила она подругу, между прочим.
           --А ты куда-то собираешься? – ответила та вопросом на вопрос.
           --А ты что, дома будешь сидеть, госпожа Полянская? – обратилась к ней Алена официально.
           --Нам приказано никуда не высовываться! – начала нервничать Альбина. – Это же безумие! Сейчас нам необходимо приостановить свою деятельность и не лезть на рожон. Тем более что так посоветовал Савва, он обещал потихоньку во всем разобраться! – настаивала она.
           --И с каких это пор ты стала так беспрекословно слушаться Савелия? Он что, помог уже тебе чем-то?
           --Да! По большому счету, конечно! – уточнила Альбина, имея в виду парикмахерскую.
          Алена только что подвела свои и без того яркие угольные глаза и повернулась к подруге.
           --Полянская, – нарочито называя подругу по фамилии, полушепотом начала она, тем самым, пытаясь придать своим словам необычайную значимость, – мы с тобой дружим уже лет восемь, не так ли?  И всегда я гонялась за тобой, по первому твоему зову, считая тебя своим кумиром. Мне казалось, будто нет девушки умнее и подруги вернее тебя. Я всегда хотела быть похожей на свою любимую Альбину. – Она отвернулась к зеркалу, чтобы подкрасить губы. – Я не хочу, – подчеркнула Алена, – очень не хочу, чтобы наша дружба распалась!
           --Ты убедилась в обратном? Я теперь не твой кумир? Я что-то делаю неправильно, не так отношусь к людям? Я черствая – да?
           --Я думала, что ты меня поймешь! – слишком равнодушно ответила та, завершая макияж. – Просто я повзрослела, и у меня появилось свое собственное мнение, – заговорила Нечаева, каким-то чужим голосом, глядя на подругу через зеркало. –  Если ты не хочешь считаться с ним, нам с тобой не по пути. Когда-то я считалась с каждым словом, произнесённым тобой, и прислушивалась к тебе. Тогда я думала, что ты во всем права. Да ты и была такая – нежная, добрая, улыбчивая! Я хочу тебя видеть такой всегда! – Алена вдруг резко повернулась и ласково посмотрела на подругу.
           --По-моему я и не изменилась, – удивленно пожала плечами Альбина.
           --Изменилась, я тебя в этом уверяю. Я не знаю, что на тебя повлияло, может, знакомство с Савелием и в дальнейшем твоя самостоятельность, а может еще что-то, – рассуждала Нечаева. – Но в одном я теперь уверена точно – деньги людей портят!
           --Только не меня! – возмутилась Альбина.
           --Хотелось бы в это верить!
           --Хорошо, тогда скажи, чего ты от меня сейчас хочешь? – Альбина незаметно смахнула слезу, катившуюся по щеке.
           --Я хочу, чтобы мы сейчас с тобой вместе поехали в больницу к Таньке и все разузнали. Еще надо навестить ее сына, у него-то точно больше никого нет, разве что его друзья, да их соседи. Ты что забыла, что у Татьяны была одна мать, но умерла?
          - -Точно! – Альбина подскочила к туалетному столику, решив немного привести себя в порядок. Ее как будто кто-то подстегнул, и она тут же все поняла. Им надо срочно ехать к Татьяне, и точка. – Тогда нам надо торопиться! – заключила она и Алена уступила ей место перед зеркалом...
          -Лучше быть безумным, но со всеми, чем разумным в одиночку! – изрекла Нечаева и пошла одеваться.

                *                *                *

          Им выдали какие-то рваные, не совсем белые халаты, которые нельзя было надеть, поэтому они просто накинули их на плечи. Вторая обувь в гардеробе напрочь отсутствовала, а если и присутствовала, то в таком виде, что пальцы ног вываливались через огромные дыры прямо на пол, или на ступеньки, смотря по чему им нужно было передвигаться. Но вахтерша категорически запретила им передвигаться по больнице в сапогах, и заставила их нацепить на ноги это отрепье. Девчонки сдали свою верхнюю одежду в гардероб, а сапоги сложили в пакет и прихватили с собой. За первым же углом они сняли с себя то, что называлось тапочками, и переобулись. Надо было срочно найти врача, который звонил Алене. К Татьяне Рожновой без его разрешения не пускали, так как она находилась в реанимации. Девушки уже полчаса мотались по больнице от кабинета к кабинету. То в бухгалтерию, откуда этот врач ушел уже два часа назад, а их почему-то заверили, что он там. То в ординаторскую, то на первый этаж, то на второй. В конце концов, оказалось, что он в соседнем корпусе на собрании, которое закончится с минуты на минуту. Подруги стояли у дверей реанимации, стараясь заглянуть внутрь, когда туда кто-нибудь входил. Аленка даже пыталась что-то увидеть через замочную скважину, но с той стороны торчал ключ, и она ничего не увидела.
           --Девушки, вы ко мне? – услышала Нечаева чей-то голос, когда как раз поднимала свой взор от дырочки под дверной ручкой.
           --Наверное, к вам, если вы Михаил Николаевич! – ответила она сконфуженно.
           --Да, это я! – он деловито отодвинул Алену от двери, и, приоткрыв ее тихо спросил у сестры: – Как там Рожнова?
           --Пришла в себя, но давление низкое! – ответили ему из палаты.
           --Давно пришла?…
           --Минут десять…
           --А эти, – он  мотнул головой в сторону лестницы, – не приходили?
           --Пока нет.
           --Я сам сообщу им, сначала проверю ее состояние. – С этими словами он прикрыл дверь, а девушки надеялись, что он прямо сейчас их пустит к Тане.
           --А как же мы? – напомнила о себе Нечаева.
           --Пойдемте со мной, – пригласил он подруг в отделение.
         Они расположились в ординаторской. Михаил Николаевич Сотин оказался очень милым и приветливым молодым врачом, а, самое главное, он ни о чем не спрашивал девчонок.
           --Видите ли, мои дорогие, дело в том, что наш город настолько мал, что здесь все друг друга знают. – Он достал листок с написанными рукой Альбины Полянской номерами телефонов. – Вот это передал мне Коля. Вчера, когда вы ушли от Татьяны, она направилась в клуб, куда должен был придти и Николай сразу после школы – у них подготовка к утренникам сейчас идет полным ходом. Мать играет Бабу-Ягу, а сын – Иванушку. Он ведь в театральной студии занимается. Так вот, Николай рассказал, что как только мать пришла в клуб, сразу отдала этот листок ему, чтобы в случае чего, он вас непременно нашел. О каком случае шла речь, она ему не пояснила. Репетиция длилась почти до семи часов вечера, и они возвращались домой, когда уже было темно. Татьяна вошла в квартиру, где ее и ранили. Сначала ей накинули веревку на шею, но потом, почему-то преступник передумал и решил воспользоваться ножом. Если бы не случайность… Дело в том, что у Татьяны редчайшее расположение органов, такое расположение называется зеркальным, то есть сердце – справа, печень – слева и т. д. Удар был направлен точно в сердце, и если бы не особенности Татьяны, то…, как вы понимаете…, исход был бы другой.
--А как же Коля? – в один голос спросили подруги, шокированные рассказом врача.
--Коля, к счастью, свернул к однокласснику, в соседний подъезд, и пробыл там почти час. За это время Татьяну уже обнаружила соседка и вызвала «скорую». Коля увидал в окно «скорую», но, естественно, не подумал, что это к ним. Когда он пришел, в квартире работала милиция. Там все было перевернуто, даже линолеум снят… Преступник так пошерудил!… Коля попросил соседку проводить его в больницу. И вот со вчерашнего вечера и по сей момент он здесь, сейчас спит в другой ординаторской. Татьяна потеряла много крови, но жизненно важные орган не задеты. В общем, Таня выживет, сто процентов. Поправляться долго будет, но тут уж ничего не попишешь.
--Скажите, а почему вы так свободно нам все это рассказываете? – спросила Альбина.
Михаил смущенно улыбнулся.
--Я одноклассник Сергея, и Татьяну знаю уже давно. Бывал у нее в гостях. А вы – Альбина Полянская, не так ли?
Альбина мотнула головой в знак согласия и тут же покраснела.
--Я вас сразу узнал, по рассказам Сергея. Тяжело ему было…
--Да! – с грустью согласилась Альбина,– я не хотела бы сейчас говорить об этом.
--Извините, если я вас обидел?
--Да нет, не беспокойтесь, – ответила Полянская, – знаете ли, мне то же тяжело все это вспоминать в который раз!
--А у меня на сегодня дежурство закончено, и я ждал только вас!
--Выходит, мы вас задерживаем? – обеспокоилась Альбина.
--Ни в коем случае! Просто я хотел Николая к себе забрать, дома он немного отвлечется, да и учиться надо продолжать. Здесь он совсем извелся.
--Скажите, а почему милиции здесь нет? – вмешалась в разговор Алена.
--Как я уже говорил, Татьяна потеряла много крови и до сегодняшнего утра не приходила в себя. Они были здесь – эти, из милиции. Но чем они ей помогут? Я слышал, что и в убийстве Сергея вы обе были главными подозреваемыми. Но у них, видимо, что-то там не сошлось.
--Да, мне пришлось побывать в «приличном заведении»! – ответила Альбина.
--И все равно, вам ведь, наверное, нельзя общаться с нами? – продолжала Нечаева.
--Во-первых, я с вами общаюсь, как друг Волошина. Это, во-первых! А во-вторых, Татьяна уже приходила в себя, и я с ней беседовал. Она мне рассказала, что вы вчера ее навещали, и что вы занимаетесь своим, если можно так сказать, расследованием, это так?
--Да какое там расследование! Так! Просто все очень странно и ужасно к тому же! – отрешенно воскликнула Нечаева.
--Девушки, дорогие, я хотел посоветоваться с вами! Раз уж вас подозревали в убийстве Сергея, то, наверное, милиции лучше не знать, что вы вчера были у Татьяны? Как вы думаете? – он вопросительно взглянул на обоих. – И  еще. Колю я возьму к себе домой, он пока поживет у меня. Но вдруг что-нибудь неотложное, нам надо держать с вами связь. – Он записал свои номера телефонов и адрес на листке. – У вас нет мобильных?
--Нет!
--По мобильному, вы сможете меня найти в любое время суток. Ваши телефоны у меня есть. А сейчас пойдемте, я вас отведу к Татьяне. – Он встал и решительной походкой направился к выходу. – А то, ненароком, нагрянут «погоны», хоть я и обещал им предварительно позвонить, но они, как известно, не любят понапрасну время тратить и штаны просиживать.
Девочки поспешили за ним.

                *                *                *

  --Танечка, милая, привет! – тихо погладила ее по голове Альбина.
          Таня приоткрыла глаза и улыбнулась.
           --Ну что же ты так неосторожно? – опять спросила Альбина.
          Алена молча смотрела на бледную и совершенно неузнаваемую Таню Рожнову.
Таня в ответ виновато скривила губы в подобие улыбки.
           --Ну ладно, ты только не переживай, все будет хорошо! – продолжала уговаривать ее Полянская.
           --А г-г-д-д-е К-к-о-о-ля? – шепотом спросила Таня.
           --С Колей все в порядке, он будет с Михаилом Николаевичем! С нами ему нельзя, опасно!
           --Я х-х-о-о-те-ла с-к-к-а-за-ть, –  Таня часто дышала, и говорить ей было трудно, –  о-ни, ч-т-т-о-то ис-к-к-а-ли. Я н-не зн-наю что. Н-но вс-с-е т-тай-ны н-на-ча-лись п-пос-ле «Ут-т-е-са».
           --После посещения дома отдыха? – переспросила ее Альбина.
           --Д-да! С-с-ер-гей с-стал с-стр-ра-нный, как п-п-ри-ехал от-т-ту-да.
           --Девочки, все, хватит! – сказал Михаил, до сих пор державший свою руку на пульсе Татьяны. – Ей тяжело!
           --Танюша, отдыхай, мы еще к тебе наведаемся! – Альбина легонько дотронулась до ее руки, Нечаева повторила ее жест и они скрылись за дверью.
Следом вышел Михаил Николаевич. Альбина то и дело ловила на себе его взгляды, он смущался, но Альбина так и притягивала его глаза к своей персоне. Не нарочно, конечно. Она и не думала об этом. А вот он только и думал, что такое совершенство должно было свести с ума немало особей мужского пола. Не зря Сергей так страдал.
         --Альбина, – начал он немного сконфуженно, обращаясь только  к ней, будто Нечаевой здесь и в помине не было – Я тут вспомнил, что у меня есть знакомый человек, он занимается частным сыском. Может быть, он вам чем-то поможет?
           --Наверное, денег нужно не меряно? А что мы можем заплатить? Так что, скорее всего, нет! – ответила она, посмотрев на подругу, которая терла пол носком своего сапога, и, видимо, старательно хотела его оттереть от вековой грязи.
           --Я постараюсь с ним поговорить, может он,  хотя бы совет какой-то даст? Вы позвоните мне сегодня вечером, я буду ждать!
           --Хорошо! – ответила Альбина. – Но сейчас нам надо спешить, извините, всего вам хорошего!
           --До свидания! – горячо ответил Сотин.
          И девчата направились по лестнице вниз, к раздевалке.
           --Итак, что мы имеем? – провозгласила Альбина, как только они тронулись на ее «шестерке» в сторону дома Нечаевой. – Мы имеем кучу неприятностей – с одним трупом и с покушением на убийство.
           --С тремя покушениями на убийство, – поправила ее Алена.
           --Согласна. Но третье – более опасно для жизни, слава Богу, не для нашей, хотя это сути дела не меняет. А самое главное – мы в этом во всем ни шиша, не понимаем. И я так считаю, что мы и есть те самые «никудышные», потому что от нас одни неприятности.
           --Хватит! – оборвала ее Алена. – У меня на этот счет другое мнение! Я не хочу останавливаться на достигнутом. Раз Татьяна сказала, что началось это все с «Утеса», значит, нам оттуда и надо начинать. Дом отдыха работает круглый год. Так что завтра едем.
           --Ты что, рехнулась?
           --Альбина, у нас с тобой уже был разговор на этот счет сегодня утром. Не хочешь – можешь не ездить, тогда я поеду одна! Я не хочу ходить и бояться всего – мне надоело!
           --Какая ты смелая, Аленка! Я тобой восхищаюсь, и ты меня зажигаешь! Никуда я тебя не отпущу! – крикнула Альбина и взглянула грозно на Нечаеву.
           --Попробуй только! – ответила та бойко.
           --Я просто поеду с тобой!
          Девушки рассмеялись. Им стало невероятно весело. Забрезжила какая-то надежда.
           --Вот только, как же нам попасть в этот дом отдыха? – Думала Алена. – Может, трехдневные путевки купить? Завтра как раз четверг, а на пятницу, субботу и воскресенье можно туда съездить отдохнуть.
           --Ты просто гений, подруга. Сегодня же заберем выручку у Мельникова и купим путевки. Завтра – день на сборы, а трех дней нам вполне хватит, чтобы разобраться, кто есть кто.
           --Торопыга ты, Альбина, – оборвала ее Нечаева, – ты думаешь, там все на блюдечке нам преподнесут? Поработать надо будет!
           --Я не зря так сказала, – оправдывалась Полянская, – за эти несколько лет я с Сергеем была в этом доме отдыха раз десять, и кое-кого там знаю. Поэтому и надеюсь на свою память и старых знакомых. Только предупреждаю, – если ты решишь рассказать об этом плане хоть кому-то, даже своему ненаглядному Игорьку, я никуда не еду!
           --Ну, хорошо-хорошо, я и не спорю, что все надо делать осторожно. Ты сама привыкла нахрапом добиваться желаемого, поэтому, поставленные тобой условия в первую очередь должна выполнять ты сама. Завтра надо хорошенько обдумать предстоящие действия.
           --Раз ты у нас мозг, то я тебе дам известную мне информацию, а ты думай и руководи!


Глава 6.

           Жизнь для нее разделилась на две половинки. Та половина, в которой она родилась и росла, уплыла куда-то в заоблачные дали, и теперь она вспоминала о ней крайне редко. Да и вспоминать ей о том времени не очень-то и хотелось. Беззаботное детство, в котором она была любимой и неповторимой, закончилось для нее совершенно неожиданно. Любящий и заботливый отец, которого боготворила мама, который был в их семье главным, вдруг ушел. Их с матерью счастье украла другая женщина, которая родила отцу мальчика. Мать долго мучилась и не могла смириться с этим предательством. А самое главное, мать не могла забыть отца. А вот отец очень скоро забыл не только ее, но и свою обожаемую дочку. Через год после ухода, он исчез из их поля зрения совсем, вместе со своей новой семьей. Многие говорили, что они перебрались в другой город, потом появилась версия, что они уехали за границу, но никто толком ничего не знал. Ближайший родственник отца, его родной брат, подавал в розыск, но никаких результатов это не дало. Повернуть время вспять было невозможно, и мать с дочерью остались жить одни в огромной трехкомнатной квартире в центре Москвы. Средств на жизнь катастрофически не хватало и если бы не дядя – брат отца, им пришлось бы туго. Мать и не искала никакого второго счастья для себя, она целиком и полностью посвятила свою жизнь воспитанию дочери. Все ей казалось, что бедная ее девочка, потеряв отца, многое недополучает. Вот она и восполняла то «многое» себе на голову. Дочь, тем временем, росла, и, подрастая, стала часто бегать на танцы, задерживаться допоздна на улице, благо свободу мать ей не ограничивала. В свои пятнадцать лет она выглядела на все двадцать. Шикарные волосы, всегда красиво уложенные, обрамляли и без того симпатичную мордашку. А довольно рано сформировавшейся фигурке завидовали все одноклассницы, которых подругами ее назвать было нельзя.  Подруг у нее, попросту не было – она жила сама по себе, или искала знакомства с молодыми людьми, которые ей быстро надоедали. Но, из песни слов не выбросишь и жизнь нельзя прожить заново, хотя, наверное, иной раз и хотелось бы!
            Вот так, как-то пятнадцатой весной от ее рождения, она вернулась домой далеко за полночь. Мать уже все глаза просмотрела и выплакала, а когда дочь явилась, она не знала, куда ее усадить. Главное – пришла здоровая, невредимая, значит, все хорошо. Но все оказалось не так складно, как хотелось бы. Дочь открыла матери в ту ночь свою страшную тайну, о том, что ждет ребенка, и что уже через четыре месяца ей рожать. Мать взглянула на ее живот и ахнула.
           --Как же это так? – всплеснула она руками. – У тебя ж совсем живота нет! Господи, чего делать-то будем?
           --Да ничего, мам! – фыркнула дочурка, но было заметно, что она едва сдерживает слезы. – Не переживай! Придумаем что-нибудь!
           --Что мы можем сейчас придумать? – недоумевала мать – Все сроки прошли, чтобы что-то придумать!
           --Зря ты, мама! – перебила ее дочь. – Ничего не прошло!
          Мать устало взглянула на нее и без сил опустилась в кресло.
           --Отец то кто? – тихо спросила она.
           --Папаша свалил, – зло  процедила девчонка. – Говорил, что в МГИМО учится, а я там все проверила. Не было такого! Врал он мне!
           --И как же теперь? – мать не видела выхода.
           --Рожу и все! – дочь рассмеялась, вспоминая, как она полночи бродила по городу, не имея представления, как она расскажет обо всем матери. Скрывать, что с ней произошло, уже не было смысла. Ее тайна росла вместе с ее животом, который день за днем становился все заметнее и ощутимее.
           --Конечно, милая моя, родишь! – запричитала радостно мать. – Я во всем тебе помогу, даже не сомневайся! Буду растить внука, как своего ребеночка.
           --Мам, ты что, с ума сошла! – взорвалась вдруг ее лапочка-дочь. – Жить-то, на что будем? Мне еще школу надо закончить!
           --Как так? – не понимала мать. – А куда же?.. Что же теперь?..
           --Мам, позвони дяде Вадиму, я тебя прошу! Он поможет! Пожалуйста! – Дочь заплакала в первый раз после того, как ушел отец. Да и тогда она проронила одну две слезинки, а потом лишь затаила злобу.
           --Позвонить-то я позвоню, но что он может сделать? Не возьмет же он дитя себе на воспитание. Знаешь, ведь, что один живет...
          Дочь знала, что дядя Вадим, тот самый брат отца, давно зовет их к себе и предлагает матери выйти за него замуж. Но разве можно сравнить Москву с каким-то провинциальным, далеким, пусть и крупным промышленным городом. Москва – это все! Это жизнь! Даже положение, которое Вадим занимает в том городе – ничто, в сравнении с Москвой.
           --Хорошо, я позвоню, – понимая, что имеет в виду дочь, решила мать. – Но ты же знаешь, что это большой грех.
           --Грех, мама, убивать. А оставить в роддоме? Такого греха я не знаю! Он же будет жить! У нас страна большая и заботливая – прокормит!
          И дочь уехала на все каникулы к дяде. В августе к ней приехала мать, но дочь строго-настрого запретила ей являться в роддом. А уже в сентябре дочь пошла в десятый класс, как ни в чем не бывало, «пустая» и веселая. А мать плакала и плакала, молила Бога, что бы внучку ее хорошо жилось, чтоб родители хорошие попались. И они попались. Буквально сразу. Женщина, которая рожала вместе с ее дочерью, приложила к груди маленькое чудо и больше не смогла его оторвать от себя. Правда, сразу мальчика ей не отдали, но, выписавшись из роддома, она уже точно знала, что заберет его. И соседям муж сказал, что родилась двойня, просто мальчик слабенький и выпишется попозже. В конце концов, счастливые родители оформили документы и сыночка принесли домой. А самое удивительное было в том, что названный братик со своей теперешней сестричкой, оказались на удивление похожими, оба голубоглазые, кучерявые и курносые.
          Но злой рок не отпускал московскую семью. После школы дочь поступила в Московский университет, проучилась четыре семестра и история с очаровательным женихом – теперь уже иностранцем, повторилась.
          Пришлось опять все лето провести у дяди. На этот раз не обошлось без осложнений. Ребенок был крупный, и после родов, молодая мама долго находилась без сознания. Когда она пришла в себя, была ночь. Она прокралась к телефону и тайком позвонила дяде, который, вопреки своему желанию, все-таки приехал за ней. Племянница вылезла к нему через окно. Она прекрасно знала, что врачи будут ее уговаривать оставить ребенка себе. Ей и самой уже было тяжело, но она, пересилив себя, сбежала. На этот раз ей удалось все скрыть даже от матери. Мать так и не заметила изменений в фигуре дочери. А может, просто не хотела замечать. После возвращения домой дочь долго лечилась, а потом все пришло в норму, и она дала себе слово, которое трудно было сдержать.

                *                *                *

            Сашенька Антонов болел совсем недолго. Каких-нибудь полгода. Родинка на спине выросла быстро и неожиданно, а диагноз врачей был ужасен. Возили его и к знахарям, и к известным светилам в Москве, и даже в Германию. Но все бесполезно, метастазы быстро съели молоденький организм. Осенью, когда опадали последние листья, небо хмурилось, и свинцовые тучи целую неделю обещали разразиться дождем, Саши не стало. И пошел дождь. Мать помнит, как он лил целых три дня. Сначала густой стеной, с той самой минуты, как Сашенька перестал дышать, а потом небо стало плакать долго-долго, иногда переставая, но потом начиная свою надрывную песню с новой силой. Лишь когда Сашу опустили вниз, в небе блеснуло солнышко и едва коснулось земли, но Саша этот луч уже не увидел. А потом, когда над землей возвысился еще один холмик, небо опять разверзлось обильными слезами, навевая грусть, печаль и безвозвратность.
           Теперь, когда Саши не стало, отношения с Савелием ухудшились. Он, обычно молчаливый и сдержанный, срывался на жену, правда, быстро успокаивался. А та затаилась и молчала. Прошло сорок дней, потом год, потом еще один, и однажды Савелий заявил:
           --Варя, меня пригласили возглавить большое строительство в другом городе, и я согласился. Нам с тобой трудно. Я буду тебе помогать, вам с мамой хватит. Не могу я больше!
           --Что с тобой, дорогой! Что-то ты сдавать стал? Полечить?
           --Ничем ты меня не полечишь, не боюсь я тебя! Хватит! Давай не будем доводить до того состояния, когда я тебя возненавижу. Нам и так уже деваться некуда. Ты всю жизнь не работаешь, я тебя содержу, что тебе от меня еще надо? Я обещаю, что буду продолжать твое содержание, отпусти!
           --Никто тебя не держит, сам вернешься!
           --Не вернусь, Варя! Я устал! Устал бояться тебя, устал любить тебя, необузданную, ненасытную! Устал, хочу спокойно пожить. Ты даже не можешь себе представить, как я устал!
           --Ты, помниться, обещал любовь на век! – сказала Варвара и рассмеялась.
           --Я любил тебя, очень любил! И не могу сказать, что разлюбил! Но жизнь нашу с тобой я представлял себе не такой. Мне без тебя пожить надо, успокоиться.
           --Ой, успокоиться ли! Твое спокойствие держалось на моем молчании!
           --Ты знаешь, я готов сменить эту «спокойную» жизнь, на жизнь за решеткой, если это случится. С тобой и так, как в тюрьме! Только ты ведь этого не сделаешь, не правда ли? Кто тебя тогда содержать будет?
           --С голоду не помру!
           --Ладно, хватит, поступай, как знаешь! Я завтра уезжаю! – Савва вышел из квартиры и хлопнул дверью так, как никогда не хлопал. Он вообще не любил психовать. Савелий всегда мог сдержать эмоции, чем иногда раздражал свою обожаемую супругу. Но сегодня она вывела его из себя. А он быстро справился с собой, только стоило ступить за порог ее дома.
      В этом доме все начиналось. В этом доме он впервые ощутил прелесть женского тела. В этом доме была его свадьба, а его дом остался далеко на Урале, и он совсем забыл туда дорогу, предаваясь всецело жизни с прекрасной женщиной. После свадьбы они два года ждали, когда появится первенец, но он не торопился их порадовать своим появлением. Раз так распорядилась судьба, Савелий решил взять ребеночка из детдома. Врачи уверяли, что Варя не способна к деторождению, а другой женщины Антонов рядом с собой даже представить не мог. И они взяли Сашеньку. Ему к тому времени исполнилось четыре годика - совсем взрослый. А как он радовался, что, наконец, папка его нашел. Правда, выбирала его по детдомам сама Варя. Очередь на детишек была огромная, и они сделали все по-тихому. Взяли мальчика из Дома ребенка в другом городе, привезли к себе.  Сашенька был так рад, что Савва с Варей, и есть его самые, что ни на есть, родные родители, которые потеряли его в поезде, при переезде с Украины. Антоновы сразу съехали с этой большой квартиры, оставив там одну мать. И пока был жив Саша,  снимали жилье. Денег хватало, а бабушка к ним приезжала в гости.
            И вот однажды, когда Сашеньке исполнилось десять лет, в строительной бригаде Антонова образовался раскол. Некий товарищ неумолимо рвался в начальники, почему Савелия и появился враг. Антонов тогда и не подозревал, чем это всё закончится, всё подсмеивался над «чумным самозванцем». Савелий долго пытался урегулировать отношения, но тщетно. В конце концов, между противоборствующими сторонами состоялся разговор, в котором противник Антонова пригрозил раскрыть сыну Савелия великую тайну за семью печатями. Хорошо еще, что Савва его перехватил. Не успел тот исполнить, чего обещал. Поскользнулся на ледяной ступеньке, и ударился головой, когда Савва за ним бежал. Потом милиция, разбирательства, и вердикт – «Не виновен!» Только Варя знала правду. Но это же Варя – не чужой человек. Савва тогда его просто остановить хотел, поговорить с ним, и успел подставить подножку, чтоб далеко не убежал. Вот он и слетел с двух пролетов недостроенного дома, да головой о кирпич!
          Сашеньке исполнилось двенадцать лет той осенью, когда он покинул Антоновых. Савелий долго был безутешен, он любил мальчишку, как родного. Самое главное, Саша был так похож на Варвару, что ни у кого не возникало сомнений, что это их родной сын. Варя после похорон  долго не могла придти в себя, сорок дней плакала, ждала его со школы, а потом сказала себе – хватит! Савелий все мучался, а Варвара уже поговаривала о предстоящем отдыхе на побережье Черного моря.
          После смерти сына Антоновы вновь переехали в квартиру к матери. И теперь, когда Савелий вышел оттуда, громко хлопнув дверью, он ощутил глубокую ненависть к этому жилью. Савелий не понимал, почему так происходит. Вроде у Варвары и мама прекрасная, ничем не докучает. И у них все, как раньше, до появления Сашеньки, но… Он стремился убежать отсюда, куда глаза глядят, и не возвращаться.





ГЛАВА 7.

           Машина Полянской подкатила к дому отдыха в субботу утром. Девчата еле уговорили Михаила Нечаева отпустить их отдохнуть. После долгих препирательств Миша, наконец, сдался, тем более, что выходные дни у него были загружены работой на стройке, а Алена живо ему напомнила про пожилую даму и Михаил смирился, хотя заверил, что Алена на его счет глубоко ошибается. А Нечаева в свою очередь заверила его, что не собирается отплатить ему той же монетой, просто она устала и ей нужен отдых, поэтому они с Альбиной проведут выходные в «Утесе». Им удачно продали две горящие путевки. На выходные в «Утес» было трудно попасть даже зимой, но и здесь подругам повезло. Две какие-то молодые особы решили сменить маршрут и пытались сдать путёвки. В турфирме произошла путаница и в результате Нечаева с Полянской поехали в «Утёс» под чужими именами. Оператору не хотелось переоформлять документы, а девчатам, сдающим путевки, – терять проценты. В конце концов, Альбине с Аленой вручили путевки на имя Соколовой Надежды и Кромкиной Ольги. Подругам поначалу было даже невдомек, как это им на руку.
          Ворота «Утёса» были распахнуты, а стоянка забита иномарками. Альбина быстро припарковала машину во временную зону, в надежде на то, что когда они получат ключи от своего номера, она ее переставит в более надежное место.
          Администратором дома отдыха оказался уже знакомый Полянской молодой человек с наружностью несколько потрепанного жеребца. Летом он производил более благоприятное впечатление. Правда и сейчас он мило улыбался подругам и, с превеликим удовольствием проводил их на нужный этаж, в вверенный им номер, где сообщил, как надо пользоваться душем, туалетом, телефоном и прочими присутствующими здесь удобствами. Сложилось такое впечатление, что этому «коню» без хозяина, совсем не хочется расставаться с их обществом, и он с удовольствием бы остался с девчатами и помог им распаковаться. Но его позвали из вестибюля, и он убежал, пообещав обязательно вернуться. Полянская долго ему улыбалась, что немало удивило Алену, которая была уверена, что сейчас, кроме Саввы, Альбину никто не сможет заинтересовать, тем более такой вычурный и уже заметно потрепанный тип, как этот «конь».
           --Альбина, я тебя не узнаю! – высказала Нечаева свое мнение по поводу ее поведения, едва тот срулил.
           --Солнышко, радость моя! – восторженно воскликнула Альбина. – Ты даже не представляешь себе, как нам с тобой повезло! Я кое-что вспомнила из того, что было здесь летом! И все это благодаря вот этому типу! – она с чувством ткнула пальцем, указывая на дверь.
          Алена слушала ее, не перебивая и широко раскрыв рот.
           --Нам ни в коем случае нельзя его упускать из виду! Нам желательно познакомиться с ним поближе! А если будет нужно, я пойду и на другие жертвы! Ха! Ха! Ха!
           --Ты что, совсем сбрендила? Лучше расскажи спокойно, кто это такой?
          И Альбина во всех подробностях рассказала Нечаевой про летний случай в лесу, а особенно про то, как они с Сергеем застукали под сосенкой этого Юрика с престарелой дамой, и как потом Альбина нашла дорогое украшение.
           --Опять престарелая дама! – заключила из всего сказанного Нечаева.
           --Да перестань ты! Совсем не обязательно, что это та же самая. Не выдумывай! А лучше покумекай, что мы можем из него выудить?
           --А Сергей тогда отдал хозяйке найденную вами цепочку, или нет?
           --Да откуда мне знать? Я утром уехала, а он, естественно, остался и обещал, во что бы то ни стало, вернуть все хозяйке. Ведь он ее хорошо знал!
           --С чего это ты взяла, что он хорошо знал хозяйку?
           --Он сам намекнул мне на это, только не сказал ее имя, но я поняла, что он ее знает.
           --Может, ты еще что-нибудь вспомнишь? Хотя мне кажется, что это все не то!
           --Погоди, давай разберем вещи и спустимся позавтракать, нас же приглашал этот «конь» в ресторан. А там, в процессе всего, может, я что-то и вспомню.
           --Альбина, только давай договоримся, что мы с тобой просто жены богатых мужей – и все! Поняла? Одежда у нас соответствующая есть, а богатство богатству рознь, не правда ли?
           --Тогда давай разберемся с именами, – добавила Альбина, –  ты у нас будешь Соколова Надежда, а я – Кромкина Ольга, смотри, не перепутай.
           --Я-то не перепутаю, вот ты как? Ты же у нас не задумываешься, когда начинаешь свою речь!
           --Зря ты так, Наденька, я все-таки работала зав. культмассовым отделом и со спектаклями дело имела! – Альбина хохотнула.

                *                *                *

          Зал ресторана был полупустой, однако фигура молодого «коня» маячила между столиками. Было непонятно, чем он там занимается, то ли гостей рассаживает, то ли полы подметает. Завидев прекрасных особ, он незамедлительно возник рядом с ними.
           --Наконец-то, прекрасные Ольга и Надежда, решили осчастливить нас своим появлением.
           --Мы просто решили осчастливить свои желудки, непомерно голодные и жаждущие утолить это чувство! – ответила Нечаева.
           --Извините, молодой человек, но мы с вами не знакомились. Я так поняла, что вы узнали наши имена из путевок, а как же быть с вами?
           --Да, верно, я вам не представился! Вы знаете, просто никак не привыкну к своей новой должности! – ответил Юрий сконфуженно, когда девушки занимали свои места за столиком.
 --И кто же вы теперь? – спросила Алена, которая и о прежней-то его должности слыхом не слыхивала.
 --До некоторых пор я работал в доме отдыха администратором. Но сейчас, в зимнее время, директор – Светлана Геннадьевна, ушла в отпуск, и я являюсь и.о. директора. Зовут меня Бизяев Юрий Львович. Работы здесь настолько много, просто непочатый край, и везде надо успеть! Ведь «и.о. администратора» не назначили, и поэтому я выполняю сразу... – Юра замялся, увидев в дверях ресторана колоритную фигуру.
 --Ну, понятно, вы выполняете сразу несколько функций.
 --Вы удивительно догадливы! – продолжая смотреть на неожиданного гостя, ответил Юрий.
  -Как тут не понять, ведь зимой большинство персонала в отпусках, вахтеры, повара, официанты, технички... Многих приходится заменять. А не дай Бог, комиссия какая! – Альбина в открытую насмехалась, но Юрий Львович, кажется, этого не замечал и, недослушав, извинившись, помчался встречать гостя.
  --Ну и «конь» нам попался, не «конь», а гусь какой-то! – рассмеялась Нечаева.
  --Это уж точно, общения с ним нам мало не покажется!
  --Если вообще покажется! Видишь, человек весь в работе! Ты глянь, видно, и в самом деле комиссия нагрянула, чего это он перед дядькой так крутится?
  --Судьба «такой» у нашего Юрика! А вот про нас с тобой забыли! – Альбина, то есть Ольга повернула голову, насколько это было возможно, и увидела официанта, который тотчас прибежал, чтобы принять их заказ.
  Утолив утренний голод, девчата, расплатившись, собрались уходить, как вдруг возле них снова возникла фигура «коня». Юрий успел переодеться в спортивный костюм и теперь приплясывал перед ними в дорогих кроссовках.
  --Оленька и Наденька, прошу прощения, что я вас столь спешно покинул, – начал он извиняться.
  --Ничего страшного, мы все понимаем! Вы лучше расскажите нам, куда можно сейчас податься, чтобы не прожигать время зря? – спросила напористая Альбина.
  --Ваш завтрак сегодня немного припозднился, но обычно у нас через час после завтрака увеселительные и спортивные мероприятия на улице! Как раз сейчас все начинается, и вы могли бы принять в этом участие!
  --Ну, нет! – фыркнула Алена. – Ходить на лыжах и играть в снежки – не мое хобби. Нам бы в сауну! – заговорщически помечтала она.
  --Нет проблем! – ответил Юрий Львович. – Вот это самое, я и хотел вам предложить, но только через полтора часа, а пока отдохните, придите в себя. Можете пройти в библиотеку или в массажный кабинет.
  --Вот что нам нужно…, – Альбина замялась, забыв, как зовут подругу, –   вот что нам нужно, Надя! – повторила она. – Нам просто необходим массаж! Где находится массажный кабинет?
Юрий Львович с удовольствием показал им дорогу к массажному кабинету и заверил, что ровно через полтора часа он заглянет к ним в номер, чтобы пригласить в сауну.
  --Он что, с нами в сауне будет отрываться? – испуганно спросила Нечаева.
  --Да какая разница, пусть его отрывается, главное, чтобы не во вред!
  --Ты что, с ума сошла? Я с ним не пойду! – заявила целомудренная Алена.
  --А ты что, купальник забыла? Зачем ты сюда меня притащила, да еще такую нотацию мне прочла, что я готова была сквозь землю провалиться и не высовываться. А теперь что? – Альбина ругалась, но беззлобно. – Не боись, его атаку я беру на себя!
 Девчата сидели в очереди на массаж. До сауны оставалось сорок минут, а на массаж не прошла еще ни одна из них. Тут открылась дверь кабинета и оттуда выползла рыхлая дама осеннего возраста, вся расслабленная и довольная.
  --Проходите, девочки, это просто наслаждение! – пропела она блаженным голосом.
 Делать было нечего, на массаж успевала только одна, и поэтому пошла Альбина, как самая смелая, в надежде на то, что ей улыбнется счастье, и она узнает что-то новенькое.
 Массажистом оказался моложавый врач, практикующий и преуспевающий в нетрадиционной медицине. Костолом, по-русски говоря. Альбина, как она считала, пока в исправлении своего скелета совершенно не нуждалась. Но попробовать мужские руки на своей спине не отказалась. Она быстро разделась, оставшись в одном нижнем белье, и легла на странно изогнутую кушетку.
  --Меня зовут Арнольд, – услышала она голос за своей спиной, – а вы Ольга? – спросил он, заглянув в ее карту гостя.
  --Да! – робко ответила та.
  --Ну что ж, Ольга, начнем? – спросил Арнольд, и, не дожидаясь ответа, полетел пальцами по ее спине, считая позвонки. Он ее ломал, крутил, встряхивал, поднимал и бросал, укладывал и сажал, переворачивал и опять ломал. Она только и слышала: – Тут не больно? Так не ломит? Здесь не колет? Там не болит? – Нет! Нет! Нет! – кричала она, потому что не могла дышать.
  --Прекрасно! – заключил врач. – У вас замечательные данные, подаренные вам природой, –  сказал он, оценив её идеальную фигуру.
  --Я в курсе, – улыбаясь ему, согласилась Альбина, – а  вы давно здесь работаете?
  --Я здесь практикую!
  --Пусть практикуете, а давно?
  --Вы хотите со мной пообщаться?
  --Я бы еще раз записалась к вам на массаж, – ответила Альбина, понимая, что времени на разговор уже нет, – мне понравилось!
  --Вам такой массаж не требуется, вам другой нужен! – дружелюбно улыбнулся Арнольд.
  --Я и на такой согласна, – одеваясь, ответила Альбина.
  --А что вы делаете сегодня вечером? – не теряясь, спросил врач.
  --Мы только что приехали, поэтому планов на вечер у нас пока нет. – Альбина подсунула под журнал на столе несколько купюр. Ей хотелось отблагодарить доктора особенно, поэтому она решила незаметно увеличить сумму, указанную в прейскуранте.
  --Возьмите номер моего телефона, я в этом корпусе живу. Позвоните, когда появится свободное время. – Арнольд, не обращая внимания на ее манипуляции с журналом, протянул Альбине рецепт, где было написано несколько цифр, и стоял круглый штамп: Врач Бергер Арнольд Исаакович.
  --Благодарю за интересный рецепт! – Альбина схватила листок и выпорхнула из кабинета, в который тут же вползала согнутая в три погибели бабуля с дорогими серьгами в ушах и почему-то в шляпе.
  --Ну что? – встретила с расспросами Альбину подруга.
  --Пока ничего! Нахрапом не получилось, он мне и слова не дал сказать. Я же не знала, что там за массаж.
  --И что там за массаж? – поинтересовалась Нечаева.
  --В следующий раз ты пойдешь! – предложила Альбина. – Тогда узнаешь! Я просто летаю после его рук, хотя он сказал, что этот массаж мне не нужен, а нужен какой-то другой! Как ты думаешь, какой?
  --Ты зачем сюда приехала?
  --За «надом»! Вот это надо и реализуем, не позднее, чем завтра! Послезавтра будет поздно!
 Девчонки подбежали к своей двери. Альбина заскочила в номер первой и кинулась рыться в своих вещах. Красавицы уже жутко опаздывали, и только они успели переодеться в купальники и нацепить турецкую махру для саун, как в дверь постучали.
  --Оленька, вы готовы? – послышался голос Юрия Львовича.
  --Да, да, конечно! Мы уже выходим! – крикнула Альбина из-за двери, и через пару минут они выпорхнули, чуть ли не в объятия  и. о.

                *                *                *

Альбина валялась на огромной кровати и хохотала во весь голос.
  --Тише ты, дурында, – еле сдерживая смех, оборвала ее Нечаева, – разве так можно! Чего ты развеселилась?
  --Просто, как вспомню, про этого таджика, как он в бассейн плюхается, так смех берет! Ну и сауну нам Юрик устроил! Он что, нас за платный обслуживающий персонал принял?
  --А ты чего от него ждала? Кроме совокупления, здесь никого, ничего не интересует. А этот, этот-то каков? Так и лез ко мне со своим толстенным пузом! Просто напасть какая-то! И как это мы имена наши умудрились не перепутать, просто повезло! – Алена тоже расхохоталась.
  --Ну а ты что-нибудь добилась от него?
  --Чего я от него добьюсь? Он, оказывается, спонсор их, вот Юрик перед ним и кружит. Сейчас и. о. извиняться прибежит, как пить дать! Он же на тебя запал!
  --Пусть приходит. Я кроме алкогольного опьянения, усталости и жажды ничего не чувствую! А нам еще сегодня вечером на концерт идти, ты помнишь? Юрик будет петь, он, оказывается, служил вместе с Игорем Демариным! Тоже мне, звезду нашел. Пели они вместе в армии! Ха! Ха! Ха! Слушай, а Демарин                уже старик, значит, Юрик ему ровесник! – осенило вдруг Альбину. – А с виду так ничего!
  --Да какое там ничего! – возмутилась Нечаева. – Просто срам какой-то, а не мужик!
  --Да брось ты! Мускулатура у него крепкая, да и морда холеная, вот только в глазах что-то неприятное… – Альбина задумалась, вспоминая его взгляд. – А на концерт все же мы пойдем!
  --Концерт, концертом, а мы еще ничего не узнали, зачем приехали. Совсем ничего! Ты хоть этому, как его, Бергеру позвони. Может, вечером пообщаетесь?
  --Только после концерта. А позвонить и сейчас можно, – согласилась Альбина. Она тяжело поднялась и набрала номер Арнольда. Тот, как будто ждал ее звонка, сразу снял трубку и очень обрадовался. Альбина напросилась с ним в ресторан и предупредила, что будет с подругой. Арнольд не возражал, и они договорились встретиться сразу после концерта. Альбина села в кресло и задумалась.
  --О чем молчим? – спросила ее Нечаева.
  --Алена, а я ведь кое-что вспомнила! Не надо мне было столько пить, еще чуть-чуть и – амнезия, а уж тогда все...
  --Ну и что ты там вспомнила? Юрик что-то рассказал?
  --Да он мне столько ерунды наговорил, что вспомнить страшно. Кое-что я вообще мимо ушей пропускала. Но вот когда мы с ним в бассейне плавали, у нас зашел разговор о врачах, которые здесь работают. Я похвалила Арнольда, сказала, что он большой специалист, каких, наверное, сейчас мало. А Юрик ответил, что таких сейчас как раз хоть пруд-пруди. А вот раньше, говорит, был здесь доктор, так его сеансов с нетерпением ждали все отдыхающие.
  --А что сейчас он здесь не появляется? – спросила я Юрика.
  --Почему, этим летом был, – ответил он. – Только не практиковал, а как бы на отдыхе пребывал. Теперь, говорят, он на пенсии, но не забросил своей практики.
  --Значит, к нему на сеанс можно попасть? – заинтересовалась я.
  --Вероятно, можно, – предположил и.о. – Он вообще-то педиатр, очень серьезно увлекался нетрадиционной медициной, особенно психотерапией. Говорят, даже излечивал эпилепсию и многие другие болезни, связанные с нарушениями мозговой деятельности.
  --Интересно было бы попасть к такому врачу, – засмеялась я ему в ответ, –  может, мозги бы вправил! А где он вообще практикует?
  --Как говорила Светлана Геннадьевна, – ответил мне Юрик, – наша обожаемая директриса, а она от этого врача просто без ума, он работал в Доме ребенка, где содержались брошенные дети. А здесь подрабатывал, обычно летом, несколько лет подряд, потому что неподалеку, всего в пяти километрах отсюда, находится летний лагерь Дома ребенка.
 Потом Юрик начал нести какую-то чепуху, по поводу того, что я хочу познакомиться с этим врачом, как с мужчиной, и что тогда он мне в этом не помощник.
  --И что из этого следует? – не выдержала Алена.
  --А из этого следует, – Альбина пристально посмотрела на подругу, – что  я точно знаю, что Сергей был знаком с этим доктором. Его зовут Евгений. Но только я не в курсе, где его найти, и сможет ли он нам чем-нибудь помочь.
  --Тогда будем искать вашего Евгения, – заключила Алена, уставившись в потолок, – его, наверное, помнят в Доме ребенка? Хотя мало вероятности, что это нам что-нибудь даст.
  --Солнышко, ты гений! – Альбина чмокнула Нечаеву в щеку. – А я уж думала, неужели мне придется опять Юрика пытать. А теперь, пошел он на фиг! Мы сами его найдем! А насчет того, даст это нам чего или нет, посмотрим. Ведь Сергей дружил с этим Евгением – это я точно знаю. Просто я не знала, что он настолько прославленный. Для меня он был обыкновенный врач, у Волошина, кстати, было множество знакомых. Мы как-то встретили этого Евгения на пляже, и я бы никогда не сказала, что он пенсионного возраста. Выглядел он потрясающе и почти всегда улыбался.

                *                *                *

  --Ну и «чмо»! – шепнула молоденькая девчонка подруге на ухо. – Кому нужно это нытье?
  --Да ладно, пусть повоет! Видишь, как старички ему хлопают!
Нечаева с Полянской переглянулись и прыснули в ладошки. Пел Юрий, конечно, громко, и голос, вроде, у него ничего, но репертуар оставлял желать лучшего. Да и преподаватель, поставивший его голос, видимо, когда-то играл на барабане. Юрий старался изо всех сил.
  --Этот самодовольный болван нисколько не сомневается в своей гениальности! – послышался голос сзади. Альбина обернулась и увидела молодого прыщавого школьника, и ей почему-то стало стыдно за Юрика. А Юрик мазал мимо. Что-то куда-то у него постоянно не вписывалось, и весь этот концерт поставил под сомнение его знакомство с Игорем Демариным. Однако люди постарше вдруг решили поддержать разволновавшегося артиста и дальше песнопения пошли на более высоком уровне. Хор превзошел все ожидания, под конец Юрика не стало слышно, но он ничуть не расстроился и постоянно глазел на Оленьку, что-то показывая ей бровями. Наконец все закончилось, старички неугомонно хлопали, а Юрик кланялся. Когда все разошлись, он мигом подскочил к подругам.
  --Девчата, я вас не очень шокировал? Что-то я сегодня не в голосе! – пытаясь прокашляться, оправдывался он.
  --Не стоило, наверное, сауну принимать перед концертом. Вот и не в голосе! – искренне посочувствовала ему Альбина.
  --А какие у вас планы? Как продолжим наш вечер? – самоуверенно спросил Юрик.
  --Нас в ресторане ждет Арнольд Исаакович. Если хотите, присоединяйтесь! – с гордостью сообщила Нечаева и двинулась к выходу.
 Юрик поник головой, а Альбина потрепала его по загривку и, сказав:
  --Не скучай! Я скоро буду! – послала ему воздушный поцелуй.

 Арнольд при полном параде сидел за столиком, на котором в вазочке благоухали три розы.
  --Вот это жених! – восхитилась Нечаева, когда они пробирались к Арнольду. – Теперь ты ему должна будешь!
  --Ничего я никому не должна, все давно оплачено! – улыбаясь, съязвила подруга.
 Бергер встал к ним навстречу, и успел ухватить руку Альбины для поцелуя. Алена в тот же момент быстро заняла свободное место, не дожидаясь услужливого кавалера. Бергер усадил Альбину и протянул девчатам меню.
  --Что будем заказывать? – спросил он, спустя минуты три, дав девочкам покопаться в жиденьких корочках.
  --Я думаю, – вдруг подала голос Алена, вспоминая с отвращением обильные закуски в сауне, – что  мы сегодня ограничимся салатами и водой.
  --Так скупо? – заметил Бергер. – А я думал, вы голодны?
  --Совсем даже нет! – возразила Альбина. – Нам удалось сегодня плотно пообедать в интересной компании.
  --Вы имеете в виду компанию Бизяева? – ухмыльнулся Бергер
  --Вот это «Утес»! – воскликнула разоблаченная Альбина. – Здесь все всем сразу становиться известно?
  --Я меньше всего хотел вас обидеть, – сконфузился правдивый Арнольд, приложив руку к сердцу, – но  хочу заметить, что мне это известно по роду своей деятельности, а больше никак! Так что извините, Бога ради! Ну и все же, что будем заказывать?
  --Арнольд Исаакович, раз вы все знаете по роду своей деятельности, тогда вам и карты в руки! Закажите что-нибудь легкое для нас.
  --А вино? – спросил Арнольд.
  --Такое, чтоб голова не болела, – ответила измученная Альбина.
           --Меню здешнее, я знаю, конечно, наизусть, но я не знаком с вашими вкусами!
         -Ничего страшного, мы доверимся вашему – полезному для здоровья.
          Бергер засмеялся, взял в руки меню, исчеркал его ручкой и сунул официанту под нос, когда тот подошел к их столу. Через пять минут стол был накрыт и девчата беспрестанно нахваливали изысканный вкус их нового знакомого. Бергер краснел и улыбался. Он был немногословен. А может, его стесняло присутствие Алены, которая сразу обратила на это внимание. Она, поев салатик, решила быстро удалиться, сославшись на усталость. Нечаева была просто уверена, что у Бергера с Альбиной разговор получиться и без нее. Главной их целью была информация, скудность которой начинала её раздражать.
           --У вас чрезвычайно тактичная подруга, я забыл, как ее зовут?
           --А-а… – протянула Альбина и тут же споткнулась. – А может, зря она нас покинула? Мы что-то не так поняли?
           --Да нет, что вы? Вы обе довольно симпатичные девушки. Только я так и не познакомился с ней.
           --Разве? – удивилась Альбина. Ей казалось, что они все давно знакомы между собой, а она со всеми своими перипетиями забыла представить Бергеру А…, то есть Надежду. – Ради Бога, извините нас, вернее, меня! – закудахтала Альбина. – Ее зову Надя, но она на самом деле плохо себя чувствует. Надя еще на концерте пожаловалась на плохое самочувствие после сауны, мы, как-то не привыкшие… – сконфузилась она.
           --Ничего страшного. Я хотел после ужина провести с вами небольшой экскурс по нашим владениям, показать бильярдную, танцевальный зал, зимний сад, у нас есть даже небольшой музей, – радостно сообщил Арнольд, – там выставлены экспонаты наших местных умельцев и картины художников. На мой взгляд, достойно внимания и очень интересно.
           --Вы знаете, не хотелось бы вас огорчить, – призналась Альбина, – но я здесь не в первый раз. А вот А…, (Опять она путает имена!) Надежде можно было бы полюбоваться на все это.
           --Вы здесь бывали?
           --И не один раз, – заметила она, с ностальгией вглядываясь в прошлое.
           --Жаль! – сокрушенно ответил Бергер. – Жаль, что я ничем сегодня вас не смогу удивить! А так хотелось бы! Не приглашать же вас в кино.
          На эстраде появились музыканты, которыми яро руководил Юрик. Он бросал молнии в сторону столика Бергера и Альбины, а Альбину это смешило.
          --Может, и не надо никуда уходить, посидим здесь, музыку послушаем? – предложила девушка.
           --Значит, будем слушать музыку, – Арнольд с недоверием посмотрел в сторону эстрады. – Правда, за чистоту звучания я не ручаюсь. У нас с лета, во-первых, нет электрика, а во-вторых, музыканты приезжают только на выходные, и аппаратуру оставляют в «неглиже», свою они сюда категорически отказываются привозить.
           --Вот как раз летом-то я здесь и была! – неожиданно вспомнила Полянская, услышав упоминание об электрике.
           --Странно, почему же я вас не видел? – удивился Бергер.
           --А вы что, всех своих посетителей запоминаете?
           --Извините, Оленька, но вас бы я запомнил. Такие совершенные личности появляются здесь нечасто.
           --В каком смысле «совершенные»? Вы меня совсем не знаете!
Но ответа на свой вопрос она не услышала, Бергера отвлек звук, исходящий с эстрады.
           --Раз! Раз! Раз! – послышался Юрин голос, проверяющий чистоту звучания микрофона. – Раз! Раз! Раз! – Бизяев озабоченно настраивал аппаратуру и беспрестанно повторял неизменное – Раз! Раз! Раз!
           --Видимо, все-таки они нас сегодня порадуют! – мотнув головой в сторону эстрады, пошутил Арнольд. – Кстати, как вы оценили концерт Юрия? Понравился?
           --Нормально! – чуть не прыснув, ответила Альбина. Бергер сделал вид, что не заметил этого. – Только, по-моему, это был не его концерт, – смеясь, продолжала Альбина, – там, все присутствующие, ему изо всех сил помогали, кроме кучки молодняка, которые едва не оплевали его семечной шелухой.
           --И напрасно, – вступил в его защиту Бергер, – Юрий, действительно, неплохо поет. Просто сегодня он хватил лишнего. Видимо, впервые встретил такую красавицу, как вы и не выдержал!
           --Он что, частенько закладывает?
           --Не знаю, что с ним было до приезда сюда, но первые три месяца он здесь был как шелковый. А потом вдруг распоясался. – Бергер улыбнулся. – Красота окружающая разлагает, или располагает, как хотите!
           --А вас здешняя красота тоже разложила?
           --Помилуйте, солнышко. Во-первых, я уже староват! – Арнольд откинулся на спинку стула, как бы предлагая во весь рост оценить его старость. Старым, естественно, его назвать было нельзя. Лишь седина густой шевелюры напоминала о его возрасте, но в блеске серых живых глаз играли молодецкие огоньки. Альбина заметила для себя, что таким старцем можно было бы не на шутку увлечься. – А во-вторых, у меня есть любимое дело, которому я отдаю большую часть своего времени. И все-таки, почему же я вас не приметил летом? – вернулся к незаконченному разговору Бергер.
           --Просто я была здесь не одна и недолго! – быстро отговорилась Альбина.
           --Как это понять? Вы были с любимым человеком?
          Альбина вздохнула. Ну, конечно, с любимым. Разве можно было не любить человека, который так к тебе относился? Разве можно его не замечать, делать ему больно? А она делала. И теперь не могла сказать точно, какие чувства испытывала к нему. И сейчас она не знает, кого ей любить. Савву? Чувства вроде как-то поостыли. Бергера полюбить? Он вроде мужик ничего, порядочный. Надо подумать над этим всерьез. Годы идут, а ты все не при деле, надо что-то менять!
           --Вам неприятно вспоминать об этом? – вывел ее из задумчивости голос Бергера.
           --Наоборот! – ответила Альбина, вскинув на него свои глаза-звезды. – Мне приятно вспоминать о человеке, который меня любил.
           --Вы расстались? – продолжал Бергер свои расспросы.
           --Этот человек Сергей Волошин -- ваш бывший электрик, – неожиданно для себя призналась Альбина и снова посмотрела на собеседника, ожидая, что тот удивится. Но больше всего ей хотелось понять, можно доверять этому человеку или нельзя. Времени на раздумья не оставалось, и она решила открыться.
           --А почему «бывший»? – только и спросил, ничем не удивленный Бергер.
         Вот этого Альбина не ожидала. Она сконфузилась, вытерла салфеткой губы, достала сигарету и прикурила. «Здесь что, никто не знает о его смерти?» Бергер смотрел за ее движениями, но зажигалку к сигарете не поднес. Альбина сделала несколько затяжек, он протянул руку к ее сигарете, взял ее и сломал, затушив в пепельнице.
            «Хотя, откуда о его смерти могут они знать? Ведь прошло так мало времени, –  подумала она, – а кажется, что прошло несколько месяцев».
           --Вы меня извините, Оля, но я знаю, что у Сергея была девушка по имени Альбина. Мы с ним были в прекрасных отношениях. – Бергер достал платок и вытер пот со лба. Он понял, что с Сергеем что-то не то. – А почему вы сказали, что он бывший электрик?
           --Я Альбина! – решительно заявила Полянская, удивляясь такой популярности Сергея и его страстям. С кем бы она ни встречалась, все говорили о нем только хорошее, словно специально и будто незаметно, задевая ее за самое больное. – А Сергей умер, – тихо добавила она к сказанному.
           --То есть, как умер? – опешил Арнольд. – Я дней десять тому назад ему звонил. Я с ним разговаривал, приглашал сюда, – торопливо рассказывал он, как бы пытаясь убедить ее в том, что она ошибается. – У нас здесь без него все разваливается, вся эта электросистема. Те электрики, которые остались, они, извините меня за грубость, ни хрена не делают, только водку жрать умеют. А Сергей – он очень серьезный парень. Он, если хотите, самородок в своем деле. Мы его ждем со дня на день!
           --Я знаю, он собирался к Новому году поработать здесь! Но, к сожалению, Сергей теперь только был самородком, – повторила Полянская.
           --Да, да, конечно, вы знаете! Кому, как не вам! – он схватил сигарету и прикурил. Курить он не умел, это было сразу заметно.
           --Что-то у вас тут не клеится! Какая-то нервная встреча, я погляжу! – услышали они голос, приближающегося Юрия. – Арнольд Исаакович, давно ли вы курить начали?
          Бергер сунул сигарету в пепельницу и никак не мог скрыть своего волнения. Альбина во всю давила ему под столом на ногу, чтобы не дай Бог, он не заикнулся Юрию про смерть Сергея. Бергер, кажется, ее понял и немного успокоился. Юрик подсел к ним на место Аленки, налил в ее фужер без чьего-либо разрешения вина и залпом выпил. Бергер улыбался Юрику вымученной улыбкой, стараясь ничем не вызвать его подозрения.
           --А где же вы потеряли свою подружку? – нагловато спросил Юрик и смачно икнул.
           --А у нее свидание сегодня, ты разве не знал? – спросила его Альбина. – Я думала, что ты в курсе!
Юрик поднял брови в недоумении, сдерживая подступающую икоту.
           --Это с кем?
           --А вот этого она мне не докладывала, так что извините за неосведомленность!
           --А хотите, я для вас сейчас спою? – предложил Юрий и опять чуть не икнул.
           --Конечно, хотим, – с радостью ответил Арнольд, – иди, пой, а мы будем хлопать!
             Юрик, пошатываясь, поплелся к сцене.
           --Ну и заместителя нашла себе ваша Светлана Геннадьевна!
           --Он сам для нее себя нашел! Появился откуда-то с юга, пару раз ей напел и остался администратором. Светлана Геннадьевна у нас очень любит искусство, а особенно помогать тем, у кого есть талант. Наверное, только в нашем доме отдыха и осталась такая живая музыка, потому что у нас есть живой, причем свой певец. А тут, не так давно, брат его приезжал отдыхать, тоже с юга прикатил. Да, по-моему, так и остался в городе у какой-то крали.
           --Они что, альфонсы?
           --Детдомовские они, говорят! – вздохнул Арнольд. – Этот Юрий – точно Жигало. Во всяком случае, сложилось такое впечатление. Он ни одной богатой тетушки не пропускает мимо себя, да и к директрисе нашей прилип основательно. Поэтому получается, что он работающий альфонс. А вот тот, второй, непонятно чем занимается. Денег не меряно, сюда с бабами приезжает, чуть ли не каждую неделю. Сегодня вот что-то нет, а то бы он вас из виду не упустил! Второй братец молоденьких любит.
          На эстраде зазвучали знакомые аккорды самой популярной ресторанной муры. Юрик взял микрофон и стал выразительно подвывать то гитаре, то клавишам, а иногда и ударным. Слов было не разобрать, но это не имело никакого значения, слова и так знали все присутствующие. В круг, перед эстрадой, потянулись пары. Юра голосил, что-то не веселое, не печальное, словно с темного неба сошедшее…
           --Говорите – детдомовские, а братья? – задала вопрос Альбина.
           --Они там вроде все братья, только не кровные.
           --Ясно!
           --Что вам ясно, Оленька? Ой, простите, Альбина, – сконфузился Арнольд и улыбнулся. – Вам, кстати, больше имя Ольга подходит. Альбина мне представляется старой теткой со злыми глазами… – Бергер опять осекся. – Извините, я что-то разговорился.
           --Ну и зовите меня Ольгой, раз вам так больше нравится, какая, впрочем, разница! – сказала Полянская громко, пытаясь перекричать вошедшего в раж певца.
           --Альбина, вы меня извините за такую мою откровенность, я тут распинаюсь, а вы молчите. – Он пересел на стул Алены и нагнулся почти к самому уху Полянской. – Все-таки, как же так случилось, что Сергей умер! У меня даже в голове не укладывается!
           --Его убили!
           --Вот это новость! – выдохнул ошарашенный Арнольд. – За что?
           --Драгоце-е-нная ты-ы мо-я же-ен-щина! – закончил свой романс певец Бизяев, глядя прямо на Альбину и по привычке поклонился. Аплодисментов не последовало. Но Бергер громко крикнул «Браво!», а потом «Бис!», опасаясь, что Юрик опять завалится к ним за столик, что бы допить оставшиеся напитки. Тщеславие Юрика взяло вверх над другими его желаниями, и он решил продолжить.
           --Альбина, давайте пойдем куда-нибудь! – предложил Арнольд. – По-моему нам с вами тут не дадут поговорить!
           --Я думаю, что стоит уйти! Только сначала я пойду носик попудрить. А попозже вы тронетесь, чтобы Юрик не выполз! Я вас буду ждать возле вашего кабинета, лады?
           --Нет, в кабинет мы с вами не пойдем! – решил Бергер. – А вот – в зимний сад, это, пожалуй, будет лучший вариант! Юрик ни за что не догадается, что мы можем находиться там. Так что, как только носик припудрите, идите прямиком туда. Вы знаете, где это?
           --Конечно!
           --Тогда идите!
           --Уже в пути! – ответила, устремившаяся к дверям, Полянская.
           --«Ах, какая женщина, какая женщина! Мне б такую!» – закончил ей вслед Бизяев.
          Арнольд помахал ему рукой в знак приветствия и поднял вверх большой палец правой руки. Юрик тут же спустился с эстрады, явно намереваясь не упускать из вида своих знакомых.
           --Арнольд, по-моему, ты не очень хорошо поступаешь с друзьями, не согласен со мной?
           --А ты хочешь, чтобы я с тобой согласился?
           --Не заговаривай мне зубы, признавайся, где вы договорились с ней встретиться?
           --Юрик, тебе еще никто не говорил, что ты очень изменился?
           --Как это понимать?
           --Обычно тебя интересовали женщины постарше, не так ли?
           --Ну, так! – немного помолчав, ответил Юрий. Он был изнурительно пьян. Он просто не стоял на ногах.
           -Кстати, и в потреблении алкоголя ты тоже стал неосторожен и неразборчив! Это тебе – мое замечание. Понял? Тебе лучше пойти и проспаться!
           --Ты увел у меня подругу! – настаивал Юрий.
           --Когда ты встречался с дамами, я тебе мешал?
           --Нет!
           --Если ты считаешь, что с этой девушкой у меня что-то может быть, то не мешай, как когда-то не мешал тебе я! Понял?
           --Понял! – грустно буркнул Юра.
           --Иди, проспись, может, тогда Ольга и вернется в твои объятия! Кстати, у нас с этой девушкой просто задушевная беседа, чтоб ты знал!
           --Ясно! – буркнул недовольный Юрик. – Только, имей в виду! Я просто так не отступлюсь! – крикнул он вслед, удаляющемуся Арнольду.
          Тот повернулся к еле державшемуся на ногах Юрику, и  махнул на него рукой.

                *                *                *

          Нечаева спала без задних ног на широченной кровати, любезно предоставленной для нее любимой подругой. Альбина давно стучала в дверь, но стучала она осторожно и деликатно, чтобы, не дай Бог, кто-то из соседей не подумал, что девочки эти загульные, и пьют так, что ничего потом не слышат и не помнят. Что-что, а достоинство свое Альбина очень хранила, хранила его и любила. И лелеяла, как самое дорогое, что ей досталось в наследство от любимых родителей. В который раз она попыталась, побрякивая костяшками своих пальцев, попасть в данное ей на эту ночь жилище, но все было бесполезно.
          Алена уснула всего пять минут назад, но самым, что ни на есть, крепким сном. Последний, тихий стук Альбины она услыхала и, соскочив с кровати, никак не могла понять, где она. Ей только что снился прекрасный сон, будто они с Мишей отдыхают на море, и пошли купаться. А вода прозрачная-прозрачная, и в ней отражаются лучи восходящего солнца. И только они хотели окунуться в это блаженство, как кто-то настойчиво постучал в дверь, а потом еще, и еще! Алена протерла глаза и кинулась открывать.
            --Почему не спрашиваешь, кто? – сразу напрягла ее ввалившаяся подруга и мигом кинулась в туалетную комнату.
           --Тебя где-то держали взаперти? – съязвила Нечаева. – Кто тебя так долго заставил терпеть?
           --Кто, кроме тебя? – ответила, улыбаясь, Альбина, которая уже выскочила из туалета и стягивала с себя вечерний наряд. – Попробуй, просиди четыре часа в обществе шикарного мужчины за серьезным разговором. И в мыслях не было, что куда-то надо сбегать. А тут еще ты открывать не спешишь, сама знаешь, как на последних минутах терпеть невыносимо! – сказала она и бухнулась на уже разобранную и теплую кровать.
           --Ты мне скажи, встреча-то оказалась продуктивной? – спросила ее подруга, укладываясь рядом.
           --Скажу тебе, что здесь нам делать больше нечего, завтра уезжаем! Если только этого певца раскрутить? – вдруг пришла ей в голову новая идея.
           --Так ты кого сегодня крутила?
           --Ты что, не помнишь, с кем я осталась?
           --Почему, помню! Но я думала, что за это время, можно раскрутить и обоих! – серьезно заявила Нечаева и расхохоталась. – Ну, давай рассказывай!
           --И все-таки, скорее всего, надо заняться этим и.о. Но для того, чтобы от него хоть чего-то добиться, надо его напоить! – продолжала рассуждать Альбина. – И я так думаю, что напоить его надо еще и для того, чтобы он потом ничего не вспомнил! Или ничего не смог! – она то же расхохоталась.
           --Полянская, хватит думать в одиночку! – заявила Алена. – Я тут со скуки умираю, а ты! Дала бы хоть мне какое-нибудь дельце!
           --Хорошо! – обрадовано воскликнула подруга. – Вот завтра и займешься Юриком.! Хорошо? А я пойду к  Арнольду Исааковичу на массаж!
           --Он что, до сих пор…. – Алена давилась от смеха, – он  до сих пор тебе не показал нужный массаж?
          Альбина сделала каменное лицо.
           --Ничего ты не понимаешь, подруга, в высших материях. У человека не должен преобладать избыток низменных потребностей, человек жаждет прекрасного! Бергер, если хочешь знать, водил меня в зимний сад.
           --По кустам? – не сдавалась Аленка.
           --Под кустом, под кустом…. – Альбина вскочила, как ошпаренная. То, что она, наконец, вспомнила, обожгло ее нутро. – Нет, мне определенно завтра нужно раскрутить этого «коня»! – жарко шепнула она.
           --Альбина, да что с тобой, в конце концов, расскажи толком!
           --Арнольд – прекраснейший мужик, и что интересно – не женатый! – ответила Полянская, укладываясь на бок и положив руку под щечку. – Он просто замечательный. Он – друг Сергея!
           --А ты откуда знаешь?
           --Я ему все рассказала!
           --Ты с ума сошла! – испуганно выкрикнула Аленка. – Да мы отсюда не выедем! Зачем ты раскрылась?
           --Замолчи! – тихо приказала Полянская, закрывая свои зеленые глаза. – Ничего он никому не расскажет! У нас сложились прекрасные отношения! Он ко мне хорошо относится, вернее, к нам.
           --Знаю я, что такое прекрасные отношения между зрелым мужчиной и красавицей женщиной!
           --Дура! – выкрикнула Альбина. – Он ко мне относится, как к женщине…, – Альбина на секунду задумалась, – как к женщине электрика Волошина. Вот как! Он предложил нам свою помощь. И вообще, выключи свет, я спать хочу! Утро вечера мудренее.
          Алена поднялась и выключила свет, понимая, что больше от подруги сегодня ничего не добьется. Но ей стало жутко. Их тайну знал еще один человек в этом, далеком от дома, «Утесе». Она резко поднялась, подошла к двери и прислушалась. Там, за дверью, в коридоре, кто-то тихо пел песню. Вернее, пели двое – мужчина и женщина. Слышно было плохо, поэтому Нечаева решила, что поют в каком-то соседнем номере. Нечаева постояла так минуты три, потом взяла кресло и пододвинула к двери. Навряд ли, желающие к ним вломиться, справились бы с этой преградой. Но Алене показалось этого мало, и она придвинула к нему второе такое же кресло, которое упёрлось своим массивным боком в противоположную стену. Совсем недавно на нее уже падал кирпич, а потом её сшиб на дороге какой-то «голландец». Хотя, исходя из последних умозаключений, может это были случайные инциденты, но теперь она больше не хотела испытаний на прочность. После всех своих манипуляций Нечаева тихо подошла к кровати и заметила, что подруга крепко спит. Это ее очень обрадовало, иначе, было бы не избежать насмешек Полянская над пугливой барышней. «Завтра нужно встать раньше Альбины!» – решила она, укладываясь рядом и закрывая глаза. Через пару минут она заснула сном младенца.

          Алена стояла на балконе пятиэтажного, дома прямо под крышей. Воздух был чист и свеж, слегка дул ветерок, играя с ее непослушными кудряшками. Она облокотилась на перила и, перегнувшись, посмотрела вниз. Внизу, на площадке перед домом, собралась небольшая толпа женщин и изредка поглядывала на двери подъезда. На душе у Нечаевой было весело и радостно, -- сегодня Миша пришел домой вовремя и отпустил ее к Полянской отпраздновать исход дела, которое завершилось неожиданно быстро и безо всяких потерь. Старший лейтенант Крошилов известил об этом подруг, специально вызвав их к себе в кабинет. Он широко улыбался и благодарил их за содействие в операции по поимке преступника. Алена так живо себе это представляла, вспоминая улыбку серьезного и сердитого Крошилова, что у нее самой невольно растягивались в улыбке губы. Как все хорошо сложилось, оказывается, они были непосредственными участниками операции, в которой их постоянно страховали секретные службы под руководством Крошилова Руслана. А он – ничего парень, этот Крошилов! И теперь, когда все позади, Альбина собирает на стол и как всегда ждет своего Савву. Алена вышла подышать свежим воздухом, в квартире неимоверно душно от включенной духовки, в которой запекается уйма всякой вкуснятины. Нечаева еще раз опустила голову вниз, взглянув на подъезд, и ужаснулась. Из дверей выносили гроб. Но этот гроб был какой-то ненастоящий. Каркас гроба из толстой металлической проволоки был обтянут целлофаном. Человек, который лежал в целлофановом гробу, покрыт простой белой простыней. Это молодой мужчина, с каким-то синим, помятым лицом, волосы его зачесаны назад и их ласково треплет ветерок. Вдруг гроб из рук выносящих мужчин подхватили женщины и направились с ним вдоль дома. Алена закрыла лицо руками и закричала. Потом опомнилась и снова решила посмотреть вниз. Процессия двигалась под балконом, на котором стояла она.
           --Почему вы его так хороните? – как будто спросила Нечаева у женщин, хотя даже рта не открыла.
           --Да нет у него никого, вот мы и скинулись кое-чем! – крикнула в ответ одна из них. Нечаева рванула дверь балкона, имея непреодолимое желание выскочить, но дверь была закрыта наглухо и не желала двигаться ни туда, ни сюда. А из комнаты на нее смотрели Полянская с Юриком и злорадно смеялись. Алена стучала по окнам, пытаясь разбить их, но у нее ничего не получалось. Тут к двери подошел, неизвестно откуда взявшийся Арнольд, и впустил Нечаеву в комнату. Полянская с Юриком начали оправдываться, будто хотели пошутить. Алена разрыдалась и никак не могла остановиться. Альбина трепала ее за плечо.
           --Да проснись ты! Чего рыдаешь? Все нормально!
          Алена открыла глаза. Перед ней на коленях сидела раздетая Полянская и пыталась ее успокоить.
           --Подруга, тебе что-то приснилось? – Альбина гладила Нечаеву по голове. – Не переживай, – сказала она и чмокнула ее в щечку, – все будет хорошо.
        Алена поднялась и огляделась. Горел свет. За окном было слышно, как бушевал декабрь. Вероятно, даже вьюжило.
           --А который час? – спросила Алена, непонимающе глядя на часы.
           --Половина восьмого, можно еще полежать. Сегодня суббота, мы в доме отдыха, хочешь, вообще никуда не пойдем сегодня? Проваляемся в постели целый день!
           --Голодные? – умно заметила Нечаева.
           --Ну, вот и проснулась, слава Богу! Знаешь, как ты рыдала! Я еле до тебя докричалась. Ты никак не хотела расставаться со своим сном! Чего приснилось-то?
           --Приснилась ерунда. – Алена бухнулась назад в кровать, – и утка с яблоками в духовке! – Она снова прикрыла глаза, но спать не хотелось. Больше всего Нечаева боялась продолжения сна.
           --Не реви, солнышко, ладно? – сказала ласково Полянская. – А то я с ума сойду! И так уже с трех часов не сплю – все задачу решаю.
           --Какую, рассказывай! – заинтересовалась Нечаева.
           --Дело в том, подруженька, – вздохнув, начала Альбина, – что  когда ты вчера заикнулась про «под кустом», меня как током ударило. И как я могла забыть про летний случай? Причем этот случай должен был мне запомниться, но я забыла. Просто забыла! Конечно, тогда я была занята своими проблемами. Парикмахерскую открывали и все такое…. Потом ты замуж вышла. Вот, как раз после твоей свадьбы мы и приехали сюда, это в первый день было. Волошин меня тогда долго уговаривал, и я уступила…. Приехали мы поздно и долго гуляли по лесу, Сергей был такой… романтичный что ли?
           --Ты мне уже рассказывала, про случай в лесу!
           --А теперь хочу рассказать поподробнее, не перебивай! – настаивала Полянская. – Так вот! Сергей слепил мне какого-то чебурана из сосновых шишек, кстати, этот чебуран так у меня дома и висит на стене. – Альбина задумалась.
           --Не теряй нить, а то опять забудешь! – приказала ей Нечаева.
           --Ах, да! Так вот! Гуляли мы эдак, гуляли, и присели на бугорок – помечтать. Это ему казалось, что мы мечтаем оба, а мечтал он один. Мои мечты были в другом месте и в другой раз. Тут вдруг затихла музыка, которая была слышна с танцплощадки, и я услышала классные, оригинальные, будоражащие сознание вздохи. Мы поползли посмотреть…
           --И не стыдно?
           --Не перебивай, прошу тебя! Сергей был против – это я настояла! Мне до ужаса хотелось хоть что-нибудь разглядеть! Конечно, я бы не сказала, что страдаю вуайеризмом, но такое слышала в первый раз, поэтому стало интересно! – она замолчала, будто что-то вспоминая. – Сергей все-таки пополз за мной. Может, просто не захотел оставлять меня одну? Он даже предложил мне поучиться у этих! Наверное, зря я тогда отказалась, сославшись на то, что мы с ним это уже пробовали?
           --Альбина, ты мне что, рассказываешь про свои отношения с Сережкой? Или у нас день воспоминаний? Я жду от тебя того, что ты вспомнила «под кустом»!
           --Ну и слушай, раз ждешь! Мы всегда, что имеем – не ценим, потерявши – плачем! Извини! В общем, когда эта парочка встала, Сережка их узнал, и очень удивился. Правда, удивился он присутствием там именно этой дамы, а вот хахалем подсосновым был Юрик. Но самое главное – после их трепетных вздохов под сосной, я случайно нашла такую шикарную и дорогую цепочку с кулоном, что чуть язык не проглотила!
           --Ну, слюнки-то у тебя точно потекли, как я вижу! – пошутила Нечаева.
           --Слушай, ну почему ты такая злая?
           --Да не знаю я, просто не вижу ничего особенного из того, что ты рассказываешь!
           --Не видишь? Да ты слушай дальше! Я отдала эту цепочку Сергею, и он должен был вернуть ее хозяйке. Я пытала его, кто эта женщина, но он сказал, что мне лучше об этом не знать. Там что-то было и очень серьезное – я сердцем чую. Теперь я могу это выяснить только через Юрика! Так что сегодня я обязательно с ним встречусь!
           --Если ты говоришь, что там что-то серьезное, то встречаться с Юриком тебе довольно-таки опасно. Ведь ты не можешь ему открыться, а как же тогда заведешь разговор про ту вещицу?
           --Надо подумать! – решила Полянская. – Не пойдешь же ты сама к Юрику на свидание?
           --Куда уж мне, со свиным то рылом, да в калашный ряд! – смеялась Алена, в то время как Альбина нахмурила брови и посмотрела на подругу искоса. – Ну, чего ты все обижаешься, на самом деле я рядом с тобой, как поганка бледная – заключила Нечаева, – без цвета, без запаха!
           --Так что же, если по твоему, ты – бледная поганка, то я, выходит, мухомор что ли?
           --Выходит что так. И тебе этого Юрика придется смухоморить! – Алена встала и направилась в ванную, – как муху!
          За окном уже светало. Светло-синее небо, прорезанное снизу черными верхушками сосен и елей, уже гасило своим утренним светом последние звездочки. Альбина выглянула в окно, чтобы полюбоваться загородным лесным рассветом. Зима нисколько не умаляла прелести и красоты лесного пейзажа. Тишина стояла полная. Вьюга, которая играла еще полчаса назад, вдруг утихла и унеслась, видимо, куда-то в поля, где можно разгуляться в полную мощь. Было понятно, что мороз сегодняшним днем возьмет свою силу, на небе не было видно ни облачка. Полянская поежилась и нехотя натянула теплый махровый халат, который закрутила вокруг себя чуть ли не в три раза и завязала пояс «морским» узлом. Алена плескалась в ванной, под теплой водой.
           --Нечаева, ты там осторожней, – предостерегла ее Альбина, – здесь часто казус такой случается, – только  намылишься – сразу воду отключают, особенно часто – горячую.
  --Не каркай! – ответила та из-за двери.
Альбина достала сигарету и прикурила. Открывать форточку не хотелось, но она с удивлением заметила в углу комнаты кондиционер. Попытавшись включить его, она с не меньшим удивлением почувствовала, как из маленького ящика стало исходить тепло. Синяя тонкая зигзагообразная струйка от сигареты, превращающаяся постепенно в прямую линию, устремилась к ящику и там пропала навечно. Альбина села напротив этого ящика и докурила сигарету до фильтра, погрузившись в свои думы, прежде чем Нечаева выползла, раскрасневшаяся, из ванны.
  --Ты будешь принимать горячий душ?
  --Именно горячий я его и буду принимать, если он еще не остыл, –ответила Полянская и направилась занять место Алены под душем.
         Но тут прозвенел телефонный звонок. Алена, вскинув глаза на часы, которые показывали половину девятого, удивленно подняла брови и произнесла:
  --Это точно тебя!
  --Почему ты так думаешь? – удивилась Полянская, но трубку все же подняла сама. – Алло! Да! Здравствуйте, Арнольд! Нет, не разбудили! Значит, встретимся, раз надо, когда? В девять я уже не успею, можно позже?
 Алена слушала, прекрасно понимая, что Альбина, как всегда, пользуется огромной популярностью у особей противоположного пола. Та продолжала:
           --К десяти, я думаю, мы как раз будем готовы! Я не знаю, может Алена желает?…Да, да! Нашу Наденьку зовут Алена. – Она подняла на Нечаеву глаза и спросила, не желает ли та испробовать нетрадиционный массаж. Та качала головой, категорически отказываясь. – Вы знаете, она не здорова сегодня и думает, что массаж ей не поможет Что? А вот в ресторане за завтраком можно встретиться. Хорошо, значит в ресторане в десять! Договорились! Пока!
           --Он, наверное, минуты считал до наступления утра! – пошутила Алена.
           --Да нет! – опять хватаясь за сигарету и совершенно забыв про душ, ответила Полянская. – У него какая-то информация появилась, которую он должен нам сообщить, пока до нас не докопался Юрик. – Альбина прикурила.
           --Что-то все так запутано – Юрик, Арнольд?
           --Это еще ладно, Арнольд какого-то Юркиного брата нам пророчит.
  --Я так и буду сидеть здесь? – Спросила Алена. – Зачем же я сюда вообще приехала?
  --Вот уж не знаю, – сказала Альбина, затушив почти целую сигарету, – идея была твоя!
  --И что?
          Альбина направилась в ванную.
           --Суши волосы феном, пойдем завтракать, – крикнула она Алене, удаляясь. – Ты, нам с Арнольдом, как раз совсем не мешаешь!

                *                *                *

           --Девочки, дорогие мои, я вас хочу предостеречь! – начал пылко уговаривать Арнольд подруг, отказаться от встречи с Юрием. – Я знаю, что сегодня к нему приедет брат, я слышал, как они договаривались по телефону. – Бергер вяло ковырял омлет, запивая его молоком.
           --Арнольд, мне просто необходимо с ним встретиться! – заявила встревоженная Полянская. – Дела обстоят так, что нам больше никто ничего не сможет подсказать, кроме него. Если, конечно, то, о чем я вспомнила, имеет хоть какое-то отношение ко всему, что случилось потом! – Альбина налегала на кофе, она пила уже вторую чашечку, слегка закусывая его тонюсеньким бутербродом с твердым сыром.
  --И что же вы вспомнили? – не отступал Бергер.
 Девчонки переглянулись. Нечаева пребывала в состоянии неопределенности по поводу откровенных разговоров с Бергером, она вообще не была уверена ни в одном из мужчин. Правда, кроме Игоря, который для нее был сейчас самым настоящим Мачо. А вот Альбина решила играть до конца, и если уж она открылась, то больше скрывать ничего не хочет! Альбина решила вести прямую игру. Она быстро, в двух словах, рассказала Бергеру про ценности, которые держала в руках ночью, в лесу. Рассказала и о том, что Сергей собирался вернуть это хозяйке.
  --Но, к сожалению, я не знаю – сделал он это или нет! – завершила Альбина свой рассказ.
  --Сергей не мог поступить иначе! – подумал вслух Бергер. – Только вот кому он отдал это? Если хозяйке, то все нормально, и ничего в этом страшного нет. А вот если Юрику…. То это уже хуже! Тот мог ими воспользоваться как угодно, только не по назначению! – Арнольд задумался.
  --А вы, случайно, не помните, с кем из женщин, ну я имею в виду состоятельных женщин, Юрик имел отношения летом, – спросила, до сих пор молчавшая Нечаева.
  --О-о! Нашли чего спросить! Да за Юрием не уследишь в этом отношении! Он теперь, видимо, чувствует, что теряет свой лоск, хотя некоторые мужчины к сорока годам его только-только начинают приобретать, но Юрик не из тех. Он тратит себя и свое здоровье, как деньги в казино. Он пьет, вернее, стал пить. И, по-моему, – продолжал Арнольд свои размышления, – начал нервничать по этому поводу и хватается за все, что попадется под руку. – Бергер состроил брезгливую гримасу.
  --Но все-таки, неужели никак нельзя узнать, кто из женщин был здесь в середине июня? Я имею в виду одиноких и богатых, остальные нас не интересуют, – поддержала Алену Полянская.
  --Можно, конечно! Но только, когда выйдет директор, – ответил Арнольд. – Без ее разрешения никто таких сведений не даст.
  --И долго ждать ее появления?
  --Долго! Месяц, как минимум! Зима! – Он развел руками. – Оставьте, девчата, эту свою затею, я вас прошу.
  --Ладно! Спасибо, Арнольд! Нам было очень приятно провести с вами время! – взорвалась Полянская и, кинулась, было вон из-за стола.
  --Ну, зачем же ерничать! Я просто хотел вас остановить от необдуманных поступков, – Бергер успел схватить ее за руку и усадил снова за стол, – а если вы уж так категорично настроены, то я готов вам во всем помогать. Я мог бы посмотреть по своему журналу, кто посещал мой кабинет, но, увы…. В середине июня меня здесь не было. Меня не было здесь, – начал  вспоминать он, – почти целый месяц, начиная с пятого числа.
  --Конечно, тогда ваши дневники нам не помогут! – ответила Алена. – А что, больше нигде не фиксируется пребывание клиентов? Может, тут, кроме вашего кабинета, еще какие процедуры имеются?
  --Навряд-ли вы найдете какие-нибудь записи у дежурного стоматолога! – пошутил Бергер. – Но не отчаивайтесь, я подумаю хорошенько, и, может, что-нибудь придумаю!
  --Будем надеяться! – уныло протянула Альбина.




ГЛАВА 8.

Юг России засосал его надолго. Вот уже три месяца, начиная с июня, Юра Бизяев блаженствовал здесь в объятиях состоятельной и щедрой бывшей актрисы театра, ныне вдовствующей, Аэлиты Вознесенской. После нескольких прослушиваний в театре музыкальной комедии Юрию наотрез отказали в вакансии, что его немало огорчило. Не отказала ему в своем покровительстве только Аэлита, и обещала посодействовать и поучаствовать в становлении новой звезды, после чего пригласила его к себе на роскошную виллу – погостить. Отпуск Юры затянулся, и он уже начинал привыкать к своему положению содержанта…. А со временем у него появились определенные обязанности в доме Аэлиты. Он с удовольствием входил в роль будущего мужа. И не важно, что Юрий был моложе своей будущей жены лет на двадцать, – это  не мешало ему сопровождать Аэлиту на светские рауты и приемы в качестве жениха. У Юры появились деньги на ежедневные карманные расходы, да в таком количестве, в каком он их раньше не мог заработать и за месяц. В общем, Юру это засосало. В принципе, Аэлита была довольно-таки приятна и внешне, и в общении, но часто витала в облаках. Состоятельный муж, безвременно почивший, оставил ей огромное состояние, которое она потихонечку потрошила вместе с Юрой.
 Для Юры был ещё один плюс в отношениях с так называемой невестой. Аэлиты почти никогда не было дома. Она проводила всё свое свободное время или в парикмахерской или в косметическом салоне, усиленно занималась популярной тогда аэробикой, после которой часто отдыхала с подругами в какой-нибудь сауне с чаем и пирожными, от которых она при всем своем желании сохранить свою прекрасную фигуру, отказаться никак не могла. Так что с обеда и до вечера она почти всегда отсутствовала, изредка заглядывая в свои хоромы, что бы проведать без пяти минут жениха, и может быть, дать кое-какие распоряжения прислуге. А вот вечером Юрий каждый день должен был ждать ее при всем параде, чтобы в очередной раз выйти куда-нибудь в свет, неважно ресторан это, или театр, а может быть, чей-нибудь день рождения или какой-то банкет. Юрий, до знакомства с Аэлитой, мало разбирался во всех этих ночных круговертях, но величавая и богатая невеста просто заставила его перечитать уйму книг типа: «Как вести себя в обществе?», «Энциклопедия светской одежды» или «Симфония разума». Вознесенская не давила на Юрия и никогда ни в чем не упрекала, но он понимал сам – один срыв и его карьера богатого человека сойдет на «нет». А планы он строил необычайные. И день свадьбы приближался неминуемо, что радовало Юрия, когда он вспоминал о деньгах, и огорчало, когда он заглядывал в усталые глаза Аэлиты, с ярко выраженной сеточкой морщин.

                *                *                *

 Бизяев качался в гамаке между яблонями и читал Габриэля Гарсиа Маркеса. Читал и ничего не понимал. «Сто лет одиночества» его пугало, раздражало, а самое главное – развращало. В этом водовороте, описанном автором, он понимал только то, что хотел понять, да и читал через строчку, только потому, что ему было нечего делать.
  --И как она может читать это по третьему кругу?! – выкрикнул Юра неизвестно кому и зашвырнул книгу под яблоню. Книга стукнулась о ствол дерева и шмякнулась на землю, раскрывшись и смяв под собой страницы. Юра равнодушно проследил за летящим шедевром и продолжил качаться, прикрывая глаза от солнца панамой. К воротам подъехала «Пежо» и сквозь узорчатую стальную решетку, он увидел, как открывается передняя дверь и на землю ступает изящная ножка в лакированной туфельке на высоком каблуке, принадлежащая дражайшей невесте. Не замедлила себя ждать и остальная часть тела восхитительной Аэлиты. Она любила обтягивающие, довольно длинные, чуть не по щиколотку, платья, обязательно какого-нибудь неброского тона, с высоким разрезом сзади и совершенно закрытой грудью и спиной, застегнутой на молнию. Она любила скромность. На голове у нее покачивалась ажурная широкополая шляпа – неизменный атрибут ее туалета. Юрий всегда удивлялся, как в таком наряде она ухитряется водить автомобиль. Его подбросило, как от удара током. Он вскочил со своего места и мигом схватил упавшую книгу, расправил страницы и скоренько подул на нее, стряхивая прилипший песок. Аэлита, покачивая бедрами, как на подиуме, направлялась по дорожке навстречу своему счастью. Юрий подошел к ней и, обняв, чмокнул в щеку. От нее за версту тянуло «Пуазоном». Он ненавидел эти духи, но ничего не мог поделать. Так, ничего не сказав друг другу, они направились в дом. Наступило время обеда, и будущая семейная пара направилась в столовую, где прислуга для них уже накрыла стол.

 Абрикосы в этом саду были дивные. Он долго смотрел на них. Он даже приготовил для них тару. Он заметил, что за этим садом никто не ухаживает, хоть и бродят по нему время от времени хозяева, а ухаживать никто не хочет. Видимо, поэтому абрикосы и росли здесь как-то особенно. Спелые, ярко-оранжевые, как большие мандарины, они, казалось, просили, чтобы их кто-нибудь снял. Хозяева их снимали изредка – так, что бы пожевать, лежа в гамаке. Они даже никого не угощали этими абрикосами. А те уже начинали падать. Вот он и решил их снять сам, безо всякого на то разрешения. Лаз там, сзади, был хороший. Во всяком случае, его тощее тело в этот лаз хорошо протискивалось. Он уже пробовал. Вот сегодня он снимет их с крайнего дерева, и прямо сейчас, пока хозяева обедают. А заодно посмотрит, где ночью можно будет снять еще. Вообще он планировал собрать в этом саду весь урожай, раз он никому не нужен, а на него есть заказ! Сдаст он эти абрикосы на рынке и сможет купить себе хлеба, а может, и колбаски, – как  повезет. Он даже сглотнул слюну, но, посмотрев на абрикосы, его чуть не стошнило. Он их наелся на всю жизнь.
 Он хватал их осторожно, чтобы не помять, но очень ловко и быстро. Уже почти полная корзина набралась, причем вторая, одну он уже отнес и высыпал в ящик. Он так увлекся, что не заметил, как кто-то подошел сзади и схватил его за шиворот сильной рукой. Он так и повис, как тоненький плащик в этой руке, и абрикосы посыпались из ладони.
  --Ну, и чего это ты тут, мерзавец, творишь? – тихо и зло спросил дядька, которого он не видел.
  --Я ничего… я так… вы же все равно… ну…, – залепетал  он.
  --Я вот тебя сейчас на кол посажу! – громко сказал дядька и потащил в середину сада, – то  ли к дому, то ли еще куда?
  --Дяденька, не надо на кол, дяденька, я больше не буду! – заорал худыш со злом, вырываясь из цепких рук мужика.
  --Будешь знать, как по чужим садам лазать! – смеялся дядька и все тащил его куда-то.
 Тут он исхитрился и укусил дядьку за руку, но тот, не будь дураком, успел перехватить его ворот другой рукой и приподнял повыше.
  --Ах ты, дрянь! Кусаться будешь? – дядька подтащил его к гамаку, связал ему руки подвернувшейся бечевкой, которая валялась кем-то брошенная тут же, и запихнул его обеими руками внутрь сетки. Потом ловко связал веревкой оба конца сетки, и пленник оказался в ловушке. Дядька подтащил поближе к гамаку обрубок широченного бревна и сел напротив пленника.
  --Ну что, грабитель южных даров? Абрикосиков захотелось? – дядька достал сигареты из кармана и прикурил. – Вкусные, небось, чужие абрикосы?
  --Да что вам, жалко, что ли? – вдруг, спокойно ответил гаденыш. – Все равно не собираете, а они пропадают!
  --Твое добро пропадает? – спросил дядька, выпуская дым через ноздри.
  --Не мое…, а все одно – жалко!
  --Помочь, что ли хотел? – вопрошал дядька, потирая место укуса.
  --А хоть бы и помочь, я бы у вас тут поработал денька два и на базар все снес, – осмелел пленник, – а вы бы меня за это накормили!
  --Так ты голодный? – дядька стал внимательно рассматривать скрючившегося пленника в рваной одежде.
  --Три дня не ел ничего… ну кроме… абрикосов и слив…
  --Так со слив у тебя, должно быть, одно место болит? Ха!Ха! Сливы-то они такие! – дядька подошел к пленнику и развязал веревки. Тот даже и не подумал убегать, а остался лежать в удобном гамаке.
  --Ты, я гляжу, смел?
  --А че мне бояться-то, я что, золото у вас украл, или чего? Все равно вы свои абрикосы передавите, когда гулять по саду будете.
  --Это ты, верно, заметил, друг! – дядька вдруг душевно проникся к пленнику, – а  откуда сам-то, что поесть негде?
  --Детдомовский я, – шмыгнул тот носом, – сбежал.
  --А че сбежал-то?
  --Да, дура одна там была, воспитательница…, – он  опустил глаза в землю и замолчал.
  --И чего эта дура?
  --Думала, что я девчонку хотел…, изнасиловать будто хотел..
  --А ты не хотел?
  --Конечно, нет! – взорвался тот. – Я ее любил…, и застукал…
  --С кем застукал?
  --С физруком!
  --И чего?
  --Да не было у них ничего, а я подумал…, – он  снова замолчал будто вспоминая, – в  общем, он не успел – только свои штаны снял, а ей рот зажимал. Когда она меня увидала, кричать перестала. А я и наподдавал ему по…этим….
  --Физруку? – дядька рассмеялся.
  --Да я ж не такой был! – с гордостью сказал пленник, показывая на свои мощи вместо бицепсов.
  --И что дальше?
  --А дальше…, на меня хотели все свалить, а я сам свалил!
  --А как же девчонка, она тебя что, не защитила?
  --А с девчонкой плохо…, – он  сглотнул слезу, – она  перестала говорить после этого.
  --Как же ты ее бросил?
  --Я не бросил, я ее оставил в надежных руках!
  --Та-ак! – протянул дядька. – Ну, пошли в дом, накормлю! – он поднялся с бревнышка и подал руку пленнику.
  --Не-а! – запротестовал воришка. – Я хозяйки боюсь!
  --Моей хозяйки боишься? – дядька снова рассмеялся. – Физрука не испугался, а хозяйки боишься! Говорю, пошли!
Пленник дал руку дядьке и поднялся из гамака. Он был длинный и худой, как щепка, плечи опущены, а сам согнут, чуть ли не пополам, видно, живот подвело. Он так и пошел в дом за руку с дядькой, совершенно не слушая его рассказ о доброй хозяйке.
А хозяйки дома не оказалось. Дядька, хотя его можно было так и не называть, был молодой и красивый, и подходил больше пленнику в братья. Он провел его в столовую, где положил перед ним колбасу, хлеб и налил чаю.
  --Пока много тебе нельзя, а попозже еще поешь, – новоиспеченный брат смотрел и улыбался тому, как его пленник ест. – Тебя как звать-то?
  --Гошка, а вас?
  --А я Юрий.
  --Вы здесь живете или отдыхаете? – спросил Гоша.
  --И то и другое, – вздохнув, ответил Юрий. – Так, значит, говоришь, не золото у нас украсть хотел?
 Гоша насторожился и перестал жевать.
  --Да ты ешь, ешь…. Я ведь просто спросил. Пожить тебя хочу пригласить у нас, – он вопросительно глянул на Гошу. – Не сопрешь, чего-нибудь?
  --Дяденька, я работать хочу! Зачем мне воровать? – ответил Гошка и тут же начал снова жадно есть.
  --Ну ладно! – сказал Юрий, поднялся, и, сунув руки в карманы, уставился в половицы, будто нашел там золотую абрикосину. Гоша не отрывал глаз от своего благодетеля. – Работать хочешь, значит, будешь работать! – вдруг, как-то резко выпалил Юра. – А хорошо будешь работать, значит, хорошо будешь получать! Согласен?
 Гоша неуверенно качал головой в знак согласия, допивая крепкий, вкусный чай.
 В столовую влетела Аэлита и тут же остановилась при виде  незнакомца.
  --У нас гости? – спросила она Юру, протягивая жующему незнакомцу руку. – Познакомь нас.
  --Аэлита, это мой новый друг, Гоша! – он что-то еще пошептал ей на ухо, и та опустила протянутую руку.
  --Если душа родилась крылатой – вдруг начала она, обходя вокруг стола,
  --Что ей хоромы и что ей хаты!
              Что Чингисхан ей – и что – Орда!
    Два на миру у меня врага.
   Юра отвернулся, подумав, что парень не поймет этого. А парень, в то время, как она нагнулась к его уху, заворожено слушал ее, и та продолжала:
    Два на миру у меня врага,
    Два близнеца – неразрывно слитых:
    Голод голодных и сытость сытых!
   Аэлита провела рукой по голове Гоши и поцеловала его в макушку, немного поморщившись.
  --Ну, вот вы и познакомились! – обрадовано изрек Юрий.
 Аэлита еще раз театрально обошла вокруг стола, не спуская с Гоши обворожительных глаз, и молча удалилась в соседнюю комнату.
  --Ты ее не пугайся, она ничего – нормальная. Только любит, чтоб ей восхищались. Если ты правильно себя поведешь, – полушепотом произнес Юра, – то  она тебя полюбит.
Юра считал, что уже имеет полное право заводить себе друзей. Ведь он без пяти минут как хозяин! А друзья, особенно такие, как Гоша, ему ох как были нужны! Планов у него было не передать, – не  хватало людей! И вот тогда он развернет свою трудовую деятельность. Вот он – Гоша – первый появился, теперь должно пойти…

                *                *                *

 Гоша так и прижился у них –  выполнял несложную домашнюю работу и с наслаждением следил за садом. Он вспахал все, что было запущено, собрал весь урожай и снес на рынок.  Потом  пообещал всем, что в следующем году их сад зацветет буйно и раскидисто, и что не только плодовые деревья будут дарить радость хозяевам, но и прекрасные цветники порадуют своими прелестями и ароматами и хозяев, и всех гостей, желающих их посетить. А Юрий, в свою очередь, обещал Гоше, что как только они сыграют свадьбу с прекрасной и щедрой Аэлитой, так мужчины сразу же займутся более серьезными делами. И Гоша ему будет просто необходим, как помощник, а может быть, даже пригодится и как компаньон.
Свадьба гремела, плясала и плакала. Кому-то было жалко Юру. Кто-то пылко жалел Аэлиту, так безрассудно дарящую свою красоту и любовь первому встречному. Не заикались только о деньгах, о которых можно было и не говорить. Кто-то радовался вместе с ними, а Гоша потихоньку наблюдал за всем происходящим, пока еще совершенно не догадываясь, что его ждет дальше в этой «сытости сытых», к которой он уже начинал привыкать.






ГЛАВА 9.

Суббота была насыщена программой развлечений по самые уши. Складывалось такое впечатление, что перед «Утесом» стоит одна-единственная задача, расслабить клиентов за выходные до такой степени, чтобы у них не осталось сил и возможности выйти на работу ни в понедельник, ни во вторник, ни, может быть, даже в среду. Одно радовало до высокочастотного сердцебиения – концерта Юрия Бизяева в субботу не ожидалось, его не было даже в плане и, вероятнее всего, в план его уже никто не внесет. Зато в плане субботний день значился, как оздоровительный, со спортивным уклоном. Предлагалось даже некоторым желающим совершить турпоход в лес на специальных таежных лыжах со всем снаряжением и запасом продуктов на два дня, но за отдельную плату. Возле центрального входа, сразу после завтрака, две тетеньки и два дяденьки с лыжами в руках и рюкзаками за плечами, вероятно как-то приходившихся друг другу в родстве, зазывали желающих проложить лыжню в девственном лесу с компасом в руках. Как ни странно, заинтересованных этим предложением оказалось целых шесть человек, не считая зазывал.
 В спортивном зале, куда заглянули девчонки, проходили соревнования «Папа, мама и я – спортивная семья!» Но так как ни Альбина, ни Алена не являлись, ни папой, ни мамой – они быстро ретировались. А так хотелось покидать мяч! Хотя за детишек они, конечно, могли бы еще сойти, но где найти таких престарелых родителей, хотя бы на время!
 Так, помотавшись из угла в угол, и нигде не встретив желаемого всем сердцем, да не одним – Бизяева, девочки решили повторить вчерашний день и направились в свой номер, чтобы переодеться. Париться, им, конечно, было сегодня ни к чему, а в бассейне поплескаться они бы не отказались. Но, заглянув в бассейн, они обнаружили, что там во всю идут соревнования по плаванию.
  --Сегодня не наш день! – фыркнула Альбина, грохнув дверью. – Куда запропастился этот Юра?
  --Пойдем к себе, он явно объявится, – успокоила ее Алена.
  --С какой радости? – усомнилась Полянская. – Мы вчера его так хорошо отшили, что сегодня он и глазом не поведет в нашу сторону.
  --В нашу, может, и не поведет, а вот в твою…, – сказала Нечаева и направилась на свой этаж. Альбина поспешила за ней.
 Долго ждать девчатам не пришлось. Едва они плюхнулись на кровать, чтобы отдохнуть после изнурительного завтрака, как зазвенел телефон.
  --Алло! – вяло отозвалась Полянская, потеряв всякую надежду встретиться с «любимым».
  --Привет, Оленька! – услышала она красивый баритон, подумав, что кто-то ошибся номером, но тут же смекнула, что Оля – это она.
  --О, Юрик, привет! Куда же ты пропал? – заискивающе промурлыкала Альбина.
  --Как? – опешил Юра. – Вы меня искали, или это мне снится? – голос его был безумно-радостным.
  --Конечно, искали! – как можно убедительнее сказала Полянская. – Мы не в силах выдержать ваш бурный натиск, вероятно, перед домом отдыха стоит задача уморить всех мероприятиями. А нам пока кроме сауны, массажа и поесть, ну, может, еще и выпить, – со смехом в голосе добавила она, – ничего  не понравилось. Так что давай, решай проблему! Куда нам сегодня податься?
  --А все-таки, чего вы больше всего хотели бы?
  --Конечно сауну! – воскликнула Альбина и вопросительно глянула на Нечаеву. – А потом и выпить! – добавила она и хихикнула.
  --Да! Что-то у вас не очень богато с фантазией! – заметил Бизяев.
  --У тебя есть другие предложения?
  --Несомненно! – воскликнул Юра. – У меня есть прекрасное предложение, – заговорщически тихо произнес он.
  --Я вся внимание, – отозвалась Альбина.
  --Ко мне сегодня приедет брат, часов в пять вечера. Вот мы и погуляем. Тут недалеко есть отдельные маленькие усадьбочки, для особых гостей, слышала о таких?
  --Ясное дело, – без особого энтузиазма ответила Альбина, – ты предлагаешь нам провести время вчетвером?
  --Ну,… если вы не против?
 Альбина глянула на Нечаеву, которая прикрыла глаза и ничего не хотела слушать.
  --Мы не против, если там все будет в полном ажуре?
  --О чем ты говоришь, солнце мое? Что там может быть плохого?
  --Мы очень надеемся! А сейчас-то нам чего делать? Посоветуй, господин директор!
  --Через час кончатся соревнования по плаванию, а потом я позвоню, когда приготовлю сауну. Пока обед, то да се, время быстро пролетит! А вечером, попозже, танцы устроим, лады?
  --Ну ладно, договорились!
  --Тогда, пока! Целую, рыбка моя!
  --Пока! – уныло буркнула Альбина и бросила трубку. – Кажется, нас сегодня ждет веселая вечеринка с хорошей выпивкой и закуской, в уединенном дворце с элементами секса! – обратилась она к Нечаевой.
  --Дай Бог, что бы не что-нибудь похуже! – ответила та, не открывая глаз. – Я имею никакого желания участвовать в этом!
  --Да что ты? А ради дела как же? – вспылила Полянская.
  --Давай сходим к Бергеру, может, он узнал что-нибудь? – Алена быстро поднялась и стала натягивать джинсы. – Я хочу поговорить с ним, может, он все-таки что-то узнал насчет той женщины.
  --Давай, сходи, – спокойно ответила Полянская, прикуривая сигарету, – а то лежишь и бездействуешь, все на меня свалила!
  --Извини! – Алена повернулась к Полянской. – Я действительно не права! – она подошла и поцеловала Альбину в щеку. – Я пойду к Бергеру! Дурацкие мы с тобой сыщики!
  --Это точно! – согласилась Альбина, – хорошо  еще, что головы наши пока на месте!
Алена вышла из номера и направилась на первый этаж. Коридор и лестница были пусты, но отовсюду слышались голоса, смех и музыка. Люди веселились. Алене было не до веселья. Куда они с подругой залезли, одному Богу было известно. Ясно было одно, что они ищут на свою голову приключений, ко всему тому, что уже получили. «Милый Бергер, помоги нам, пожалуйста! – думала Алена, приближаясь к заветному кабинету. – Если он сейчас ничего мне не скажет, то мы собираем шмотки и уезжаем!» – решила Нечаева и толкнула дверь в кабинет Бергера.
  --О-о! Аленушка! Рад вас видеть! – сказал Арнольд, оторвавшись от своих бумаг. – А я вот тут роюсь в недозволенном. Вы проходите поближе, садитесь! – пригласил он Алену, указывая на стул рядом.
  --А я думала, вы забыли про нас.
  --Вы такие торопыги, да к тому же я вам ничего и не обещал, а вот кое-что нашел, – кивнул он на кипу разрозненных записей. Кипа выглядела, словно древняя, развалившаяся рукопись.
  --И что же это, если не секрет? – уточнила Нечаева, тайком заглядывая в какие то черновики.
  --Да вот, оказалась, что есть у нас такая уборщица, которая записывает всякие необычные истории, происходившие в «Утесе». Она, в общем-то, даже не уборщица, а старая актриса. Решила провести остаток жизни здесь – подрабатывает …
  --Подрабатывает уборщицей?
  --Да-а! Подменной уборщицей, есть у нас такая должность! Когда горничные в отпусках, или заболели, она их заменяет, и, ко всему прочему, все замечает. Не уборщица, а баснописец какой-то! Тут такое-е! – хихикнул Бергер. – Просто кладезь информации по порнографии и сексу в доме отдыха «Утес».
 Алена вытаращила на него свои глаза-маслины.
  --Да вы не пугайтесь! Правда, листая эти страницы, можно подумать, что это не дом отдыха, а дом терпимости! – он опять хихикнул. – И что интересно, заметьте! Про семейные пары и детские страсти здесь ни слова, а вот про неких, – он опять хихикнул, – «мустангов» и «коней», про «молодых лошадок» и, извините «старых кляч», кучи листов исписаны, да в таких подробностях, будто она во всем этом сама участие принимала.
  --И как это к вам попало? – в недоумении спросила Алена.
  --Когда актриса в город отправилась квартиру проверить, да внуков посмотреть – ее старая подруга и подхватила писанину, узнав, что я поинтересовался о неких дамах. Сама подруга, – он утирал от смеха слезы в уголках глаз, – плевалась, когда мне это протягивала. Успела, говорит, заглянуть, а там… – он махнул рукой.
  --Ну а для нас есть что-то интересное? – не терпелось узнать Алене.
  --Да! Докопался я кое до чего! Особенно ярко здесь описана небезызвестная всем нам личность и.о. Сколько у него было! – Бергер качнул головой. – Сколько он, ой извините, Аленочка, я просто сдержаться не могу, как написано! И самое интересное, тут подтверждается то, что он любитель богатеньких и состоятельных одиноких дам. Живет и работает он здесь около года, и за этот год в нашем доме отдыха у этих самых состоятельных дам, пропало немало золотых украшений. У кого серьга, у кого две, у кого цепочка, у кого браслетик или просто кулончик. А вот о пропаже в июне здесь нет ничего. Но! Упоминания о романе с состоятельной дамой в это время имеются. Кроме того, эта дама имела, – он своеобразно откашлялся, – отношения еще с одним человеком, довольно таки немолодым, который симпатизировал нашей писательнице. Чуете, откуда подуло? Ревность, девочка! – он усмехнулся. – А дама эта живет в городе, где-то в Центральном районе, фамилии здесь нет, а вот имя записано – Варвара.
  --Как зовут? – не поверила Нечаева.
  --Варвара, такое простое русское имя – Варвара! – подтвердил он.
  --Ну, вы Арнольд, даете! Это ж редкое, в наше время, имя! – оживилась она. - Да вы просто клад! Вы такое нарыли! – она кинулась к нему на шею и чмокнула в щеку. – Я побежала, спасибо!
  --Алена, только вы уж там с Юрием осторожней, я вас предупредил! Может, конечно, все, что здесь написано – полет фантазии престарелой завистницы, но вы все-таки имейте это в виду!
  --Да он нам теперь и не нужен совсем, –  заверила Бергера Нечаева. – Теперь и так все известно!

                *                *                *

  --Ничего тебе не известно! – воскликнула Альбина. – Это только все запутывает! Причем тут Антонова? Я что не знаю, как Савва боготворит свою Варвару? Да она у него святая! Она ни в жизнь не пойдет на безрассудный шаг! Он поэтому и не бросает ее! Я уверена, что это просто совпадение! – Альбина так разнервничалась, что ее всю затрясло.
  --Глупая ты, Полянская! Откуда ты знаешь про их жизнь? Так он тебе все и рассказал!
  --Ну, хорошо! Пусть я не знаю! Пусть даже это и была Варвара, все равно это еще ничего не решает, и мы ничего не знаем! – Альбина опять схватилась за сигарету.
  --Полянская, очнись! Пораскинь мозгами! – Алена села на кровати напротив Полянской и принялась мыслить, глядя прямо ей в глаза. – Если Антонова, будем ее называть так, была здесь в июне, и завела шашни с этим мерином…
  --С каким мерином? – засмеялась Альбина. – Мерин – это кастрированный конь!
  --Да ну тебя, какая мне разница! Сейчас он конь, а завтра, за проделки свои, мерином стать рискует! Так вот, не сбивай с мысли! Если она, эта Антонова, завела шашни с Юркой, и он снял с нее цепочку, дорогую, и тут же ее потерял, а вы с Сергеем ее нашли, то что?
  --Откуда я знаю что? – выпустила дым Альбина.
  --А то, что если Сергей отдал цепочку Варваре, то она могла его пристукнуть, за то, что он ее знает. А если он отдал цепочку Юрику, то тот мог его пристукнуть только за то, что Сергей догадывается, кто снимает эти самые цепочки чуть ли не со всех баб в «Утесе».
  --Глупость, какая! – Альбина потушила окурок и подошла к окну. – За что же его убивать-то? – усомнилась она. – Можно было договориться!
  --Одно тебе скажу, моя дорогая, – отрезала Алена, – с Серегой твоим – не договоришься, сама знаешь, он принципиальный! Да и Варвара, скорее всего, сговорчивостью не отличается!
           --Может быть, не смею спорить, но проверить все надо! – решила Альбина.
           --Так мы что, – растерялась  Нечаева, – остаемся?
          Альбина подошла к Нечаевой и обняла ее.
           --А ты думала все? – прошептала она. – Мы пойдем сегодня с Юркой, и я его напою вусмерть, но он мне все расскажет!
           --Но там же будет его брат, мне-то как быть? – всхлипнула Алена. – Ты слишком самоуверенна!
           --Как-нибудь справимся, не дрейфь! – сказала Полянская, нежно поглаживая Алену по голове.

                *                *                *

          Юра весь день еле сдерживал себя от выпивки. Заметив краем глаза пустую бутылку, в углу спальни, он сглотнул, но во рту в этот момент ничего не оказалось, и от сухости закружилась голова. А вечером необходимо было произвести впечатление на недоступную пока Оленьку. Юрий знал, что глоток спиртного станет для него единственным спасением, но он все же держался. Где один глоток, там и три, а где три, там и все десять – он это понимал, поэтому гнал соблазняющие его мысли из головы. С утра еще состояние его было терпимым, даже, можно сказать, довольно сносным. Но время неумолимо двигалось к вечеру, и состояние это ухудшалось с каждой минутой. Юра глянул на часы, стрелки которых прыгали перед его глазами, но он все же сумел их поймать взглядом, прищурив левый глаз. Часы показывали половину третьего. Бизяев тяжело плюхнулся на кровать, глубоко уткнувшись лицом в подушку, и тут же крепко заснул, как Штирлиц, ровно на пятнадцать минут. Но даже этих пятнадцати минут он не получил в виде отдыха, потому что ровно через пять минут зазвонил телефон. Он схватил трубку и бодро выкрикнул в нее:
           --Алло!
           --Здорово, брат! – послышался веселый голос издалека. Юра, хоть и ждал этого звонка, а сердце его все же екнуло.
           --Здорово, братан! – ответил он тем же бодрым голосом. – Чего задерживаешься? Сегодня-то хоть без обмана?
           --Чего без обмана? – ухмылялся брат на той стороне провода. – Пока еще ты меня обманываешь постоянно!
           --Да ладно, брось ты! Все будет, как и договаривались! Я тебе тут сюрприз приготовил! Две такие красотки, закачаешься! – Юра почесал затылок, понимая, что приврал. Красотки-то красотки, да очень уж малообещающие…
           --Мне красоток и здесь хватает, – рявкнул на него брат, – мне денег мало! Ха! Ха! Ха! А ты все тянешь! Сколько можно?
           --Слушай, брат, чего по телефону решать, приезжай! Сегодня в пять будем тебя ждать!
           --Да сколько можно к тебе ездить? Надоело! Ты давай решай, или – или! Я, конечно, сегодня приеду, но это в последний раз!
           --Уверяю тебя, я сделаю, что смогу! Постараюсь тебя больше не задерживать!
           --Ладно, увидим! Только раньше восьми не жди – не смогу! Все, пока! Хочу проверить твою версию насчет матери!
           --Так ты сегодня к ней…? – Юра захлебнулся собственным удивлением. – Как ты туда сунешься-то?
           --Нашел выход, не переживай! Так что приеду, расскажу! Но только после восьми!
           --Ну, раз так, то, конечно! Мы ждем! – крикнул Юра, но тот уже бросил трубку. Бизяев сел на кровати и обхватил голову руками. Что делать? Дернула его нечистая сболтнуть, что Варвара детей своих ищет! И надо же было случиться такому совпадению! Смыться! Куда? Найдут! Что делать? В голове Юрика шумело, как с похмелья, хотя похмелье давно выветрилось, и начался отходняк. Долгий, нудный, нестерпимый отходняк. Выпить захотелось еще больше….  Как он мог связаться с этим молодняком? Юрик встал и поплелся в ванную, сунул голову по холодную воду, после чего глянул в зеркало. Видок был не из лучших, что Юрика очень расстроило. Как же так получилось, что он потерял бразды правления над этим… мать его….  Все начиналось прекрасно, а потом вдруг этот гаденыш стал мнить из себя не пойми кого. Юрик опять сунул голову под струю воды, потом накрыл ее полотенцем и вышел из ванной. Оставалось одно... Долг платежом красен, но чем расплачиваться? И как его угораздило? Он стал вспоминать, как все было. Там, на Ставрополье, жилось прекрасно, пока не попался и не сел этот Гоша. Дурачок, просто недоумок! Хорошо еще, что все на себя взял! А потом! Потом появился братан. Он, видите ли, Гошу искал! Кто-то ему в детдоме адрес его дал, вот он и прикатил к Юрику, когда Гоша уже сидел. Гоша был хоть и старше братана, а в подметки ему не годился.  Братан сразу скумекал, что к чему и быстро заменил Юрику Гошу. Но Юрик не смог до конца остаться ведущим. Это для него оказалось непосильной задачей! А братан, он смог! Он ничего не забыл! Он помог, но и попросил за это столько, что Юрику пришлось выкручиваться, а потом смываться, когда уже выкручиваться было не на что! Господи, как хорошо было с Аэлитой, пока она была жива! Какой же он придурок, что не дал ей пожить еще!
         Юрик достал из холодильника минералку и залпом выпил половину бутылки. Хмурый, он никак не мог сконцентрироваться на блуждающих в его похмельной голове мыслях. Перед глазами всплыло лицо Аэлиты, он зажмурился и тряхнул головой. Аэлита не уходила. Зазвучал ее голос:
           --Любовь! Любовь! И в судорогах и в гробе
              Насторожусь – прельщусь – смущусь – рванусь.
              О, милая! Ни в гробовом сугробе,
              Ни в облачном с тобою не прощусь.
          Он опять тряхнул головой – видение исчезло. О, как она его любила! А теперь Варвара сошла с ума! Сняла квартиру и ждет, и ждет! И ничего бабе не надо! А ему не надо ее, вернее, не надо ничего, кроме ее денег. Да! Богатая особа! Не то, что Светлана Геннадьевна, хотя и эта его прекрасно прикрывает. Но этого прикрытия хватило ненадолго, всего на год. Юра опять опрокинул в себя воды. Тяжело вздохнул и снова бухнулся на кровать. Работа подождет! Надо отдохнуть! Надо подождать!


ГЛАВА 10.

          Миша сидел в «Колизее» и заметно нервничал. Такого небывало! Что могло случиться? Он потихоньку потягивал из стакана сок. Звучала ласковая музыка, а вокруг шныряли официанты. Что произошло? Почему она не пришла? Что-то случилось? Не спрашивать же у Саввы, куда делась его жена! Он, недовольный своими мыслями, покачал головой, вглядываясь в лица вошедших посетителей. Но и среди них Варвары не было. Он глянул на часы. Два часа он ждет ее здесь! Сколько можно? Но уйти он почему-то не решался, а решился позвонить. Он достал из кармана мобильник и набрал номер Саввы. Противный голос известил его, что «абонент не подключен или находится вне…». Ну, конечно, Савва в Москве до вторника, ответить не может, а скорее может, но не хочет. Он в Москву по работе ездит отдыхать, как сам признавался.
          Миша просидел еще с часок и, не выдержав, отправился домой. Хотелось прогуляться, и он зашагал пешочком между домами, думая о жене. Как жаль, что Аленки нет дома! Он бы ей сейчас все рассказал, он разложил бы все по полочкам. Как глупо все получается! Жена думает совсем не то, что происходит на самом деле, а он не может ей всего объяснить, потому, как сам еще многого не понимает. Но теперь-то он разобрался! Теперь-то можно ей открыться! Аленка – умненькая девочка и необыкновенно добрая, она поймет! Да, виноват он перед ней, но теперь все позади! Никаких! Миша поднял глаза к небу и увидел падающую звезду. Звезд на этом синем ночном бесконечном пространстве над головой понатыркалось столько, что в какой-то момент Миша подумал, будто это сон. Такого обилия рассыпанных по небу бриллиантов он, казалось, не видел никогда раньше. Они висели высоко над головой, но куда ни кинь взгляд, везде их было бесконечное множество. Через мгновение он увидел еще одну падающую звезду. Миша приостановился, чтобы проследить ее путь, но путь этот был настолько короток, что Миша едва успел загадать желание и, звезда исчезла. Желание его было огромным, и в двух словах его описать было невозможно, но в голове оно пролетело в секунду, и Миша теперь был уверен, что оно непременно сбудется.
           --Что, звезды считаем? – услышал он знакомый голос. Навстречу ему вразвалочку шел Игорь Мельников. Он был немного выше Михаила и шире в плечах, хотя и сам Михаил считался не мелким. Пусть он немного ниже ростом, но природа его так же, как и Игоря, не обделила прекрасными физическими данными. Он имел красивую осанку и железную мускулатуру. А в общем, как заметила Алена, они определенно очень походили друг на друга.
           --Здорово! – ответил Михаил, протягивая Игорю руку. – А ты откуда?
          Игорь снял перчатку и ответил на Мишино радушие крепким рукопожатием. В глазах у него мелькнула грусть. Он промолчал и отвернулся, не зная, что ответить. Сердце его бешено колотилось.
           --Игорь, что с тобой? Какая муха укусила тебя? – хмыкнув, спросил Михаил, теряясь в догадках, и как всегда, путая слова, при волнении.
           --Я? – глупо переспросил Игорь, странно взглянув на Михаила. – Я от вас иду, вот хотел с тобой встретиться.
           --А что случилось? – резко меняясь в лице, спросил Миша. – Что-нибудь с Аленой? – прошептал он, чувствуя, что язык перестает его слушаться.
           --Нет, что ты! – тут же успокоить его Мельников. – Мне надо с тобой поговорить! – решительно заявил он.
           --Ну, пошли тогда… Дома поговорим…, – предложил удивленный Миша, показывая жестом в сторону дома.
          Мельников молча двинулся за Мишей, обдумывая предстоящую беседу и не зная с чего начать. Разговор предстоял серьезный, и эта серьезность мешала воспринимать Михаила положительно. Игорь медленно шел за Нечаевым, который постоянно оглядывался, словно боялся, что тот вдруг передумает и исчезнет, и Миша, в конце концов, не узнает тайну века. Так и прошли они, молча до самой квартиры. Миша быстро разделся, предложил Мельникову тапочки, а сам поспешил на кухню, чтобы вскипятить чайник.
           --Ну, давай рассказывай, что случилось? – спросил он, потирая замерзшие руки над включенной газовой горелкой, когда Игорь вошел следом.
           --А где Алена? – спросил Мельников, присаживаясь на табурет.
           --Так они ж с Альбиной уехали! – тут же ответил Миша, заглядывая в заварочный чайничек. – Отдыхать поехали в этот, как его, санаторий…
           --В дом отдыха? – поправил его Мельников.
           --Ну да, в дом отдыха! – наконец вспомнил Миша. – А почему ты спрашиваешь?
           --Ладно! – решился Мельников. – Не буду издалека! Что там у тебя с этой престарелой дамой?
           --С какой дамой? – опешил Миша, никак не ожидавший от Игоря такой осведомленности.
           --Да знаешь ты с какой, –  махнул рукой Мельников, – Алена видела тебя с ней, – Игорь запнулся, решив, что не стоит рассказывать, при каких обстоятельствах это произошло. – Видела, видела! – продолжал наседать он, не давая опомниться Нечаеву. – Чего глаза таращишь?
          Миша как будто язык проглотил. Как она могла видеть? Когда? Почему не сказала ему? А сказала этому…
           --Ладно, не ерзай! – жестко оборвал Мельников. – Лучше покайся, что у тебя с этой теткой?
          Вопрос прозвучал как-то чудно и Миша, опустив глаза в пол, совсем растерялся.
           --А тебе зачем? – наконец выдохнул он, понемногу приходя в себя.
           --Раз спрашиваю, значит надо! – заорал Мельников. – И не в Алене дело. Дело тут совсем в другом человеке…. – Игорь не договорил, стараясь придать разговору как можно больше таинственности.
          Миша заерзал на своем месте еще больше.
           --Ну…, я знаю…, что она замужем… – потупил он глаза. – Но это совсем не то, что вы все думаете! – затараторил он, оправдываясь.
         Мельников криво улыбнулся и не поверил.
          --А что же? – спокойно спросил он, не сводя глаз с провинившегося Михаила.
           --Дело в том, что… это моя… мать…, – наконец выдохнул из себя Нечаев, не слыша своего голоса.
           --Мать? – тихо переспросил Игорь, и в глазах его скользнул ужас.
           --Мать… – утвердительно  качнул головой Михаил.
           --Я ничего не понимаю, – опешил Мельников, разводя руками. – У тебя же родители другие? – сказал он, уже начиная догадываться, в чем дело.
           --Да, другие… – спотыкаясь, начал свой рассказ Нечаев, – и фамилия у меня другая. А вот нашлась настоящая мать…. И зачем она мне нужна? Как уж лягушку притягивает, так и она меня к себе тащит, – начал оправдываться он…. –  А я не могу отказать… Мне ее жалко…, – Миша взглянул на Мельникова, нахмурив брови.
           --Так что ж ты Алене-то не рассказал? – возмутился Мельников, хлопая себя по колену. – Она же испереживалась вся! – тут он уже соврал. Мельников совсем не знал, как на самом деле среагировала впоследствии на все Алена. Мельникову вдруг резко расхотелось о чем-либо говорить. Разговор продолжать не было смысла. Все стало предельно ясно. Он посмотрел на Михаила и улыбнулся. А тот виновато прятал глаза, невольно думая, а не знает ли этот… еще чего-нибудь, что ему знать не положено?
           --Тебе сколько лет? – спросил дружелюбно Мельников.
           --Тридцать… – ответил тот.
          Игорь опять замолчал, но улыбка не сходила с его лица.
           --Чаю налей, – кивнул он на очумевший чайник.
           --Ах, да! – Миша выключил горелку, достал чашки и быстренько приготовил все к чаепитию.
         Игорь сидел неподвижно, глядя, как старательно Нечаев пытается ему угодить. Наконец Михаил расставил чашки на столе, в вазочке красовались конфеты и пачка печенья.
           --Угощайся! – смущенно предложил он, все еще не понимая тайны века.
           --Спасибо! – кивнул Игорь и принялся за чай.

                *                *                *

          Она, как всегда, выглядела обворожительно. Во всяком случае – так ей казалось. Шикарные вьющиеся пряди спадали на голые плечи. Целый месяц она работала над своей внешностью, посещала массажные кабинеты, личный косметолог работал над ее лицом, не покладая, как говориться, рук. Различные ванночки, маски, натирания, кремы, эмульсии, и прочее и прочее… Кто-то прибегает к услугам косметических операций, но структура ее кожи не требовала радикальных мер, чему она беспредельно была рада. Все то, что произошло в последнее время, сильно сбило привычный ритм ее жизни. Ровно месяц назад Варавара наконец нашла своего сына. Своего первого сына. Она сама толком не знала, зачем это сделала. Всего три месяца ей понадобилось, чтобы выяснить, где он находится. Главное -- были бы деньги, а остальное…В который раз она убедилась в своей неиссякаемой силе. Варвара смотрелась в зеркало и удивлялась – на старости лет обрести взрослого сына и молодого любовника! Это в ее духе! Это только в ее духе! Неукротимая тяга к жизни, неувядающая сила власти и влияния! Надо суметь себя поставить так, как подобает матери! Ну а как себя держать в роли любовницы, этому ей учиться не надо! Юрик полностью в ее власти, и не нужно больше ничего придумывать, не стоит решать проблемы, которые сами собой решаются…. Не без помощи денег, конечно, но куда от этого деться! В любом случае, она довольна!
          Варвара принялась рыться в гардеробе. Сегодня ей стоило выглядеть скромнее. Встреча с сыном назначена, и через час она должна состояться в «Колизее». Выход в ресторан с сыном намечался не в первый раз. Сначала они встречались там после знакомства, потом частенько обедали вдвоем, а однажды даже просидели полночи, не заметив, как за разговорами пролетело время. Правда, сын время от времени поглядывал на свои электронные часы, на что, в общем-то, Варвара не обращала никакого внимания…. Потом, когда она догадалась, о чем печется ее сын, решила подарить ему мобильник…
           --Пусть твоя женушка не переживает, – сказала Варя, протягивая ему подарок, – будешь предупреждать ее…. Кстати, ты поведал ей о том, что мы нашли друг друга?
           --Пока нет… – замялся сын, – но… скоро соберусь…
           --Ну ладно, не смущайся, – успокоила его мамаша.
          Сегодня она тоже приготовила ему небольшой подарок – дорогие часы, и теперь постоянно заглядывала в коробочку, где они мирно ждали своего хозяина. Когда Варя аккуратно уложила волосы, выпустив при этом красивую вьющуюся прядку сбоку, и застегнула последнюю пуговицу на жакете, в дверь позвонили. Она невольно дернулась, но сразу же успокоилась. Савелий в Москве, а больше никто ее планов на вечер расстроить не сможет. Варя продолжала наблюдать себя в зеркале, не отпуская взглядом свое отражение, когда в дверь позвонили еще, уже более настойчиво. Она направилась в прихожую и заглянула в глазок. На какое-то мгновение ей показалось, что там, за дверью, стоит Юрик. Варвара опешила и заглянула еще раз. В маленький окуляр ей улыбался во весь рот красивый молодой человек. Варвара помедлила и, услышав очередную трель, широко распахнула дверь.
           --Добрый вечер! – воскликнул звонивший, улыбаясь так, что казалось, щеки его, трещат от натуги. Варвара попыталась улыбнуться ему в ответ также широко.
           --Добрый вечер! – ответила она радушно, немного ослабив стянувшиеся мышцы лица. – Чем могу быть полезна?
           --Вы – Варвара Антонова? – спросил молодец, не переставая улыбаться.
           --Да, – смутилась Варя, все еще думая, что человек ошибся.
           --Я от Юрия Бизяева, – начал молодец и полушепотом добавил: – он велел вам кое-что передать!
           --Проходите, – предложила Варвара, еще не зная, радоваться ей появлению такого гостя или нет.
          Молодец прошел, и она захлопнула за ним двери.
           --Простите, я не знаю, как к вам обращаться? – спросила Варвара, когда они удобно устроились в белых кожаных креслах посреди гостиной.
           --Меня зовут Дима, – быстро ответил тот и замолчал.
           --И что же, Дима, мне велел через вас передать Юрий?
          Дима поморщился, оглядел комнату, восхищенно поводил бровями и полоснул ее страшным взглядом. Варвара съежилась. В сердце что-то кольнуло, а в животе похолодело.
           --Почему вы молчите? – изо всех сил стараясь не терять самообладания, спросила она.
           --А чего вы так испугались? Почему не проявляете особой радости, оттого что к вам пришли с приветом от любимого? – Дима продолжал улыбаться, а в глазах его сверкал холод и какая-то темнота. Нет, это не его мать! Его мать не может быть такой! А если даже это и она, то ему нисколько не жалко такой шлюхи!
           --Ладно! – вдруг резко и грубо выкрикнул он. – Ваш Юрик задолжал мне крупную сумму! Сам расплатиться не может, так что я пришел к тебе, – сказал он и неожиданно зловеще засмеялся ей в лицо.
          Варвара примерзла к креслу. Она почувствовала, как начинает холодеть кожа кресла, на котором она сидит. Потом эта кожа вдруг стала липкой и мокрой. Ей захотелось встать и убежать, но она не могла пошевелить и пальцем.
           --Ну что, будем расплачиваться? – хохотнул визитер.
           --Сколько? Сколько он должен? – спросила Варя и не узнала своего голоса. Она поняла, что этому Диме будет мало всего того, что у нее есть!

                *                *                *

          Снег валил огромными белыми хлопьями сплошной стеной. Он налипал на крыши, ветки деревьев и ложился ровным слоем на землю, прикрывая ее своей пуховой шубой от предстоящих морозов. Девчонки пробирались сквозь сугробы следом за Юриком, беспрестанно хохоча и толкая друг друга в белое месиво мелких, тут же слипающихся кристаллов.
           --Юрик! – окликнула его Алена. – Ты куда нас ведешь? Долго еще?
          Юрик остановился и, показывая рукой в гущу деревьев, ответил:
           --Видите, вон там просвет?
           --Какой просвет, Юрик? Кругом темнотища непроглядная! – хохотнула Альбина.
           --Да ну, брось ты! – отмахнулся Юрик. – Вон там просвет, окошко светится, видите? Там двухэтажный особняк – семь комнат, бассейн, сауна, кухня, все, что душе угодно, все в нашем распоряжении до завтрашнего утра. Так что давайте бегом! – И он, смешно поднимая колени, поскакал по снегу в сторону света.
           --А что, другой дороги нет что ли? – опять спросила Алена, которая давно промочила ноги и готова была ползти на четвереньках или по-пластунски, но ей не давали этого сделать сумки.
           --Другая дорога есть, и ее даже расчистили, – ответил Юрик, – но здесь короче!
           --Дурак ты, Юрик! Лучше бы мы на лыжах сюда пошли, по твоей короткой дороге! – заскрипела на него Альбина.
           --Я ж не знал, что сегодня такой снег будет! – оправдывался он. – Ладно вам, уже почти пришли, сейчас отогреемся!
          Они долго стряхивали снег с шапок и с одежды. Наконец, они гурьбой ввалились в прекрасно освещенный холл с гобеленовыми стенами и деревянными потолками. Здесь все было похоже на жилище зажиточного купца, не хватало только мелких мещанских безделушек, вазочек и слоников, а все остальное дышало богатством и уютом. Прямо из холла наверх вела деревянная лестница с резными перилами. Алене тут же захотелось осмотреть все комнаты, и она, стащив с себя одежду, поскакала по лестнице.
           --Видишь, какая неугомонная! – кивнула Альбина Юрику, когда Нечаева скрылась из виду в темноте верхнего этажа.
           --Подожди, я сейчас свет включу! – крикнул Юрик Алене и потянулся к выключателю. – Ты там без света заблудишься!
          Потом он собрал ее дубленку и шапку в охапку и поднёс к горячей печи, разложив одежду возле нее на скамейке.
           --Здорово! – воскликнула Альбина. – Как в сказке!
           --Я же говорил – вам понравится! – ответил Юрик и потянулся к выключателю. – Ну что там, свет есть? – крикнул он Алене.
           --Да! Все отлично! Я в восторге! – ответила она громко.
           --Ну, пойдем, я тебе сауну покажу! – сказал он Альбине, хватая ее под локоток.
           --А почему сауна, а не русская баня? – спросила Альбина.
           --Откуда я знаю, здесь даже бассейн есть…
          И они направились исследовать место отдыха.
          Пока девчата готовили закуску, Юрик возился в сауне, и дополнил водой бассейн, который резко выделялся из деревянного ансамбля своей каменной современностью и кафельностью. Комната, в которой располагался бассейн, была не более пятидесяти квадратных метров, но объем ей придавали зеркала, расположенные по всему периметру стен. Сам бассейн был выложен кафелем голубовато-зелёного цвета с замысловатым орнаментом по кромке бордюра и плинтусам. Алене эта широкая, вместительная комната показалась убожеством, очень уж она выделялась из общего ансамбля. Альбина же удержалась от высказываний.
           --У нас и такого-то нет! – буркнула она, скосив лукавый глаз в сторону подруги.
           --Да чего мы с тобой только не повидали, за эти два дня! – ответила неугомонная Алена.
          Приблизительно через полчаса, после того, как они сели за стол, за окном между деревьями сверкнули фары приближающегося автомобиля. Потом послышался настойчивый сигнал. Юрик, схватив свою куртку, ринулся открывать другу.
           --Что там за дружок, интересно? – бросила Альбина, когда тот исчез за дверями.
           --Ты знаешь, мне совершенно не интересно, кто там? Лучше бы мы были втроем! – буркнула Нечаева, уже давно не сопротивлявшаяся обстоятельствам.
           --Да ну тебя! – отмахнулась Альбина. – Ты все чего-то боишься! Все будет нормально, вот увидишь! Юрик, как телок, – не наглеет! Ему бы выпить, и все!
           --Хорошо, если ты не ошибаешься…, – опять буркнула Нечаева в тот момент, когда дверь распахнулась и в комнату, не раздеваясь, ввалился огромный детина, довольно улыбчивый и достаточно красивый.
           --Привет красоткам! – воскликнул он и бухнулся рядом с Альбиной на мягкий стул. – Давайте знакомиться!
          Юрик стоял в проеме дверей, необъяснимо потерянный и грустный.
           --Меня зовут … Дима! – четко произнес гость и заглянул в глаза Аленке, которая скукожилась на стуле, словно маленький ребенок. – А вас как?
         Алена вздрогнула, словно ее укусили, и уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но Альбина ее опередила.
           --Я – Ольга! – она решительно протянула вперед руку и почувствовала легкое рукопожатие Димы. – А это, – кивнула она на проглотившую язык Алену, – Наденька Соколова, моя ближайшая подруга.
          Дима не стал ждать, когда Надя протянет ему руку, а галантно взялся за кончики ее пальцев и поднес их к губам.
           --Очень приятно! – сказал он при этом, ласково глядя на испуганную девушку. Та скромно улыбнулась, а Дима задержал свой взгляд на почти просвечивающей нежной коже испуганной девицы.
           --Ну что, к столу! – разорвал тишину зычный голос Юрика. – Давай, раздевайся, Диман! – Он придвинул ближе еще один стул, проверил, все ли приборы на месте, в то время, как Дима вышел, чтобы снять дубленку.
          Юрик устроился рядом с Альбиной, намеренно оставив место для Димы возле Аленки. Первый тост во вновь образовавшейся компании был предоставлен Дмитрию, как только что прибывшему. Он, конечно, предложил выпить за дам. Потом тосты посыпались, как из рога изобилия, закуски было достаточно, чтобы выдержать напор хлынувшего спиртного. Но Алена, как всегда, старалась себя ограничить во всем, хотя с удовольствием принимала шутки новой компании и смеялась колокольчиком, заражая всех своим смехом.
         Дима не спускал с нее глаз. Ему показалось, что он впервые встретил такую нежную, чистую, хрупкую женщину. Алена словно перевернула все его существо. Она сидела на стуле в обыкновенных джинсах, простроченных сотню раз различными накладками и карманами, в вязаном объемном свитере, в котором совсем потерялась, и казалась хрупкой, почти стеклянной. А Дима видел ее принцессой из сказки. Особенно его поразила тонюсенькая маленькая ножка, обтянутая шерстяным носком. Он вспомнил статуэтку балерины, с маленькими стройными ножками и миниатюрными пальчиками на руках, которая когда-то украшала стол в кабинете директора его детского дома. Тогда Дима тайком пробирался в кабинет, чтобы посмотреть и потрогать это чудо. А теперь такое чудо сидело рядом, и он боялся до нее дотронуться. Боялся сказать что-то, что воспримется ею не так, боялся случайно выронить грубое слово, к которым он так привык за последние несколько лет. Юрик не узнавал своего дружка. Он почуял, что угодил ему, пригласив Наденьку. А Дима и сам не понимал, что с ним происходит. Все то, что он планировал на этот вечер, после восьми, все рушилось, проваливалось куда-то, и словно откуда-то издалека забрезжил свет Надежды, Наденьки… Дима выпил уже шестую рюмку водки, а в голове не шумело, не пьянило, и мысли его оставались свежими, если не сказать, что исчезли совсем. Единственное, что он позволил себе, это перестал стесняться глядеть на прелестную Надю. Нет. Она была не похожа на тех, с кем он общался до той поры. Стоило ей поднять глаза на него, как он тут же уводил взгляд от ее глаз, будто провинившийся ученик.
           --Так, девочки и мальчики! – прервал затянувшееся застолье Юрик. – По-моему у нас сауна остыла! Вам не кажется, что нам стоит немного расслабиться, – сказал он и встретился с осуждающим взглядом Дмитрия.
           --Успеется еще! – ответил тот, смущаясь. – Девчата, наверное, не готовы?
           --Почему? – ответила Альбина. – Мы взяли с собой купальники и с удовольствием стряхнем с себя хмель!
          Она хотела встать из-за стола, но Дима ее остановил.
           --Подождите, мы сходим проверить, как там жар? – он встал и направился к сауне, жестом приглашая за собой Бизяева. Юрик нехотя поплелся за ним.
           --Странный какой-то этот Дима, – высказалась Альбина, – да еще эта его татуировка на шее, заметила? Он то снимет свой шарф, то опять накинет, видно, прикрывает эту гадость! Я по началу была уверена, что он наглый и тертый…
           --А он что, какой-то другой? Подожди, – «успокоила» ее Нечаева, – то ли еще будет…. Наверно, пошли договариваться, как в сауне себя вести. Попомни мое слово!
           --Да брось, ты! Он же запал на тебя по настоящему! Не видишь, что ли?
           --И что? Чего я ему врать буду? Что я не замужем? Может, мне роман с ним закрутить?
           --Надо будет, и закрутишь! Ладно, девочка, не обижайся! – ласково пробормотала Альбина. – Видно же, что ты его сразила наповал, значит, насилия не будет! Ты просто отвечай ему…, ну…, как бы взаимностью!
           --Попробую! – вздохнула Аленка. – Если, конечно, получится!
           --Не дрейфь! Хотя, откровенно говоря, я и сама побаиваюсь. Это жуткое насекомое, ползущее к его голове, на меня наводит ужас…. – Альбина тихонько поднялась и подошла к двери, куда отправились мужики. Она заглянула в комнату – там никого не оказалось. – Иди сюда, постой на шухере, – прошептала она, – я кое-что проверю!
          Аленка, трясясь от страха, но, не смея перечить подруге, бесшумно соскочила со своего стула и встала у двери. Полянская кинулась к гардеробу, где нащупала короткую дубленку Димы, и стала проверять карманы. Ничего интересного она не обнаружила, хотя порылась уже почти во всех. Везде были только деньги, деньги, деньги – в рублях и в долларах. И вдруг во внутреннем кармане, на самом дне, она что-то нащупала. Сердце колотилось, и готово было выпрыгнуть из груди. Трясущимися руками она достала маленький целлофановый мешочек и ахнула. Молниеносным движением Полянская сунула все обратно и, закрыв гардероб, вернулась на место. Аленка последовала ее примеру.

          Дима пропустил Бизяева вперед, глядя ему в затылок. Ненависть разгоралась с каждым шагом, с малейшим расстоянием, удаляющим его от Надежды. Он возвращался в действительность. По сути, Юрика сейчас спасла именно она, Надежда, невесть откуда взявшаяся в этом злом лесу. Они дошли до бассейна, и Дима с силой толкнул Юрика на пол.
           --Ты чего? – взревел тот, больно ударившись коленкой, – с ума сошел?
          Дима снял с себя намеренно оставленное кашне и обмотал им шею дружка. Тот хлебнул ртом побольше воздуха и начал сопротивляться. Говорить он уже не мог. Дима чуть ослабил шелковые тиски, чтобы тот не задохнулся совсем.
           --Ты куда, тварюга, меня направил? Ты теперь всю жизнь на меня пахать будешь, если у тебя, ее хоть немного осталось! Ты что же думал, что я лох? Не понимаю, что делаю? Да я тебя землю жрать заставлю, сгною заживо, в цемент закатаю, одни глаза оставлю! Ты понял меня, тварь! Я сидеть не буду! – он опять сдавил Юрке горло, тот хрюкнул носом и закатил глаза, Димка отпустил. – Ты сядешь за меня, понял! Ты все возьмешь на себя!
          Юрик закашлялся.
           --Да что случилось, объясни толком? – выдавил он из себя.
           --А ты, сука, не знаешь, что случилось? Ты не знал, что у Волошина не может быть никакой цепочки? Не знал, я спрашиваю? – он опять начал давить Юрику на горло. – Ты даже не знал, что цепочки нет и у Варвары, у так называемой мамаши? Ну, как ты мог знать, тварь, когда она у тебя отыскалась! – Юрик опять закатил глаза и, кажется, перестал дышать. Димка отпустил кашне и сильно ударил его в грудь. Тот опять закашлялся. – Кто мне мозги парил, что Волошин у тебя в номере похозяйничал и теперь прячет цацки у своей сожительницы? Не ты? Не ты ли утверждал, что этот электрик деньги совком гребет и у него есть, чем поживиться? – Дима замахнулся второй раз, но кулак не опустил. Юрик задыхался от страха. Его выворачивало наизнанку. Все съеденное и выпитое тут же оказалось на чистом кафельном полу.
           --Прибавь газ! – показал Дима на сауну. – И быстро вымой все здесь. Чтоб через пять минут ничего не было!
          Юрик вскочил, не переставая кашлять, побежал за тряпкой и водой. Ему хватило и трех минут. В сауне стояла духота, поэтому жару он прибавлять не стал, вымыл ведро, поставил на место и пошел за Димкой. Тот ждал его в соседней комнате с сигаретой в руке. Юрик шарахнулся от него, пробежав к следующей двери. Димка выбросил сигарету в форточку и направился следом.

           --Ну? Что там? – еле прошептала Аленка.
           --А как ты думаешь, что?
           --Н-не знаю? – пожала та плечами.
           --То, зачем мы сюда пришли! Кулон и цепочка!
           --Нам надо сваливать! – тихо решила Алена.
           --Это точно, надо сваливать и заявить в милицию! Но они могут все понять!
           --Чего понять? – прошипела Нечаева. – Ты хочешь…
          Тут, со стороны сауны, послышались голоса. В комнату вошли мужики. Юрик был красный, как рак, а Дима, наоборот, бледный, но веселый.
           --Ну и жар! – просипел Юрик, потирая горло.
           --Ну что, идем в сауну? – спросил вежливо Дима.
           --С удовольствием, – ответила покорно Нечаева, надеясь на снисхождение. – Я, правда, больше в бассейне хочу поплавать.
           --Значит, будем плавать в бассейне! – улыбнулся ей Дима.
          Девчонки соскочили со стульев и кинулись переодеваться. Дима взял сигареты, накинул дубленку и вышел на воздух. Снег так и валил, словно кто-то неведомый опрокинул с неба огромный чан с белыми хлопьями и засыпал ими всю землю от конца и до края. Димка, вместо того, чтобы прикурить, стал ловить ртом огромные хлопья снежной ваты, тихо планирующие в бесконечном пространстве. Увидев Надежду, Дмитрий выгнал из себя все зло, что скопилось за несколько часов в его груди, и теперь лелеял мечту о необычайно красивой сказке. Он чувствовал великую силу, которая раздвоила его нутро напополам и теперь пыталась заставить его подчиняться воле маленькой Надежды. Нет, такой девушки у него никогда не было и, видимо, больше никогда не будет. Такую девушку следует оставить в памяти чистой и неприкосновенной, чтобы было потом, что вспомнить…. Или… Он тяжко вздохнул. Или жениться на ней!


ГЛАВА 11.

           Руслан Крошилов ступал осторожно по мягкому белому ковру. Ни соринки, ни крошечки какой, ни пятнышка – все чисто, почти стерильно. И красивая дама, в темно-синем дорогом костюме сидит в белоснежном кожаном кресле – словно спит.
           --Анисимов! – крикнул Руслан, заглядывая в помутневшие глаза усопшей. – Давай опись делать, пока время есть. Где понятые?
           --Здесь! – в проеме двери появилась пожилая дама, укутанная пуховым платком и мужчина средних лет в спортивном трико и теплом джемпере.
  --Пиши… – тихо сказал Крошилов и стал диктовать: – Тело потерпевшей, Варвары Антоновой, находится в кресле, в сидячем положении. Ноги плотно прижаты друг к другу. На правой ноге надета тапочка, белого цвета из пушистого меха. На левой ноге тапочка отсутствует, и находится в десяти сантиметрах прямо от ноги, на полу. Руки лежат в свободном положении вдоль тела. Глаза приоткрыты, лицо чистое, возле рта имеются еле заметные следы белого порошка. Волосы уложены в прическу правильной формы, следов насилия не обнаружено. – Он внимательно осмотрел кисти рук и продолжил. – На пальцах рук имеются следы от колец. Драгоценных вещей типа цепочки, кулона или браслета на теле не обнаружено. Написал?
  --Написал, – утвердительно качнул головой Анисимов.
  --Дальше…. На ковре, вокруг кресла, где находится тело…
 Крошилов диктовал, что видел, а сам понимал, что дело опять – «висяк». Сколько у него таких? Пора бы и честь знать! Хоть бы, какая зацепочка имелась. Но как можно обнаружить какие-то следы, если в этой квартире везде ковролин. Даже в прихожей. Да тут только на самолете летать, ей Богу! Сейчас соберешь все эти микрочастицы, оставшиеся в ковролине, а они окажутся из подъезда, или из какого-нибудь ресторана, который частенько посещала хозяйка. А она посещала, как пить дать, посещала! Такие только в ресторанах и питаются, вон на кухне – шаром покати, одни соки в холодильнике, да кофе в шкафчике. Даже сахару нет – один подсластитель!
  --Ты пишешь?
  --Чего писать-то, про подсластитель?
          Крошилов ухмыльнулся. Неужто он все это вслух сказал?
  --Ну-ка, дай я прочту, – он протянул руку и взял у Анисимова листок, пытаясь внимательно прочесть текст.
  --Ладно, пойдет! – отмахнулся Руслан, – все равно больше писать нечего, я имею в виду про труп…. Пусть понятые подпишут…. Остальное придется описывать, когда прибудет муж.
 Крошилов в который раз прошелся по комнатам, дивясь зажиточности нынешних бизнесменов. Квартира стоила того, чтобы ею полюбоваться. Несмотря на то, что дорогая аппаратура и ценные книги были на месте, шкафы и полки кто-то хорошенько встряхнул. На полу, в спальне, валялась куча дорогого нижнего белья, которым, видимо, пользовалась усопшая. Или погибшая, как будет угодно…. В дальней комнате в стену вмонтирован сейф, но преступники, или преступник, смог открыть лишь верхнюю его часть, а нижняя – так и осталась запертой.
  --Соседей всех опросили? – опять обратился он к Анисимову.
  --Соседей-то у них всего – две квартиры, – ответил тот, – одна, из которой нам сообщили об открытой двери, а вторая, напротив. Мы звонили, нам никто не открыл. Молодая девушка там проживает, видимо, куда-то ушла.
  --А снизу, сверху? Там тоже соседи! Их опросите, может, слышали чего?
  --Евдокимов с Анопченко пошли…. Сейчас опросят, – замялся Анисимов, чувствуя, как Руслан сверлит его глазами, и ругает про себя за неповоротливость.
 В комнату ворвался пожилой мужчина – лет семидесяти, хотя по горестному лицу сейчас трудно было определить его возраст.
  --Здравству…, – недоговорил он и кинулся к креслу, где сидела Варвара Антонова.
 Крошилов не успел его остановить и тот уже тормошил Варвару за руку.
  --Тише, тише! – сказал он мужчине. – Успокойтесь!
 Тот заплакал тихо, почти беззвучно, склонив вниз совсем лысую голову. Кожа на лбу собралась во множество мелких складок между бровями, глаза тоже сморщились и по щекам потекли старческие слезы. Крошилов велел принести воды – Анисимов  кинулся на кухню. Руслан подвинул к старику стул, который принес из прихожей и поставил напротив Варвары. Мужчина поднялся с колен и сел, не смея больше взглянуть в застывшие глаза племянницы. Он тяжело дышал, тихо всхлипывая и утирая лицо платком
  --Извините, кем вы приходитесь потерпевшей? – тихо спросил Крошилов.
          Мужчина вздохнул, взглянул на Руслана и снова заплакал, бормоча что-то в платок. Руслан ничего не разобрал, но задать вопрос снова не решился. Наконец мужчина успокоился и, поднявшись со стула, переставил его к окну, откуда не было видно фигуры, сидящей в кресле.
           --Я, можно сказать, отец этой девочки, – сбивающимся надрывным голосом сказал старик, тяжело присаживаясь на стул. – Моя фамилия-Мельник, Вадим Александрович Мельник, вот мой паспорт, – он протянул документ Руслану.
          Руслан взял в руки паспорт, полистал его и вернул владельцу. Он медленно обошел вокруг кресла, еще раз взглянул на женщину, отметив про себя, что девочкой назвать такую взрослую даму было бы сложно. Хотя, для кого как…
           --Вадим Александрович, все-таки давайте поподробнее, – обратился он с уважением к родственнику потерпевшей. – Вы являетесь родственником Варвары Антоновой?
           --Да! – ответил Вадим Александрович, – я ее родной дядя.
           --Почему же вы назвались ее отцом?
           --Потому что всю свою жизнь жил только ради этой семьи! – страстно ответил Мельник. – Варвара была для меня все равно, что дочь…. Своей семьи я не имел. – Он опять прослезился, утирая платком глаза. – Я никогда не думал, что мне придется пережить сначала ее мать, а потом саму Варю!
           --Хорошо! Значит, вы родной дядя….  А муж Антоновой где?
           --Савва? – старик поднял глаза на Руслана. – Да он в командировке, в Москве! Мы с ним строительством занимаемся. Я, знаете ли, до сих пор…
          Руслан дальше не слушал. Он вспомнил, кто такие Мельник и Антонов. Строительная компания Мельника работала с размахом уже много лет и имела огромную популярность и успех. Деньги они гребли немалые, но и работали с великим усердием. Самое главное, сколько бы ни копали под них конкуренты – бухгалтерия и документы у Мельника содержались в строгом порядке. Мельник с молодых лет возглавлял самые трудные участки сначала социалистического строительства, а затем, имея огромный опыт и большие связи, открыл свое дело, где успешно процветал и много занимался благотворительностью, в частности, помогал детским домам. Часто проводил в них бесплатные ремонты и реставрацию, в общем, все, что было связано со строительными работами. Антонов появился в его компании меньше года назад, но прослыл ответственным и принципиальным работником. Мельник понемногу стал отходить от дел и передавать бразды правления в руки Антонова. Крошилов вспомнил, как примерно три месяца назад, кто-то из конкурентов Мельника, путем подлога некоторых банковских отчетов, решил подставить фирму, и чуть было не засадил самого Вадима Александровича за решетку. Но Савелий Антонов смог разобраться в этом запутанном деле и доказал невиновность шефа. Об этом инциденте писали местные газеты, которые налепили на своих страницах сначала вагоны чуши, а потом вынуждены были оправдывать фирму Мельника и приносить ей свои извинения.
           --….а я уже сообщил Савелию, – продолжал Вадим Александрович, – он в пути. На машине часа через четыре будет здесь, если…, все нормально…, в дороге будет.
           --Вы бы пока посмотрели, что пропало из вещей? – предложил Крошилов старику.
           --Нет! – категорично заявил Мельник. – Я никогда не вникал в их быт! Совершенно не знаю, что имели мои родственники. Я, знаете ли, сам им отдавал многое и беспокоился об их состоятельности. Мне от них ничего было не нужно, кроме внимания, конечно…. А внимания от них я получал достаточно. – Мельник слабо улыбнулся. – Вот уж Савва приедет, его и попросите посмотреть, что пропало.
           --Согласен, подождем мужа, – решил Руслан и взглянул на часы. Ему сегодня несказанно «повезло», он половину ночного дежурства провел хоть и рядом с трупом, но в уютной и теплой квартире. Стрелки часов приближались к половине третьего, а врач, который должен был давно обследовать тело, задерживался с другой бригадой, которой сегодня повезло меньше и пришлось работать на открытом воздухе.
          В дверях появился Анопченко.
           --Соседи с нижнего этажа ничего не слышали, – поведал он, – а вот девушка из квартиры напротив ждет вас на площадке. Она только что вернулась со дня рождения подруги…  Правда, немного под шафе…, но, по-моему, что-то имеет вам сказать…
          Крошилов решительно направился к выходу.
           На площадке, возле своей квартиры, стояла симпатичная дивчина, лет восемнадцати. Правда, возраст нынешней молодежи определить стало трудно. Только подумаешь, что девчонке лет восемнадцать, – а все двадцать пять, оказывается. Хоть и явилась эта дивчина домой, что называется под утро, однако выглядела далеко не загульной, а, наоборот, довольно-таки скромной и миловидной.
           --Добрый вечер! – поприветствовал ее Руслан, улыбнувшись. Он протянул ей корочки и представился. – Старший следователь Крошилов.
          Она мельком взглянула на представленный документ и ответила:
           --Виктория Белая. Я живу в этой квартире, – она показала рукой на свою дверь.
           --Очень приятно, Виктория, – начал  Руслан, – вам, наверно, придется ответить на несколько наших вопросов.
           --А что случилось? – спросила Белая, заглядывая ему через плечо в квартиру Антоновых.
           --Мы не могли бы переговорить в вашей квартире? – попросил ее Руслан.
            --Да, да, конечно, – оживленно отозвалась девушка и начала отпирать свою дверь.
           --Вы вчера вечером были дома? – спросил ее Руслан, лишь только они перешагнули через порог.
           --Да! Я весь день была дома, до половины седьмого...
           --А в половине седьмого вы ушли?
           --В половине седьмого я ушла, – она жестом пригласила Крошилова в комнату, снимая на ходу пальто.
           --Куда, если не секрет?
           --Да нет, никакого секрета нет! Я была приглашена к семи часам в ресторан «Жизель» на день рождения подруги.
           --Вы живете одна? – спросил Руслан, окидывая взглядом недорогое, но со вкусом обставленное жилье.
           --Одна, – утвердительно кивнула головой Виктория. – Родители купили мне квартиру… Я художник-оформитель, и у меня бывают частые гости…
          Руслан обратил внимание на кучу набросков, развешанных по стенам, среди которых были и довольно своеобразные законченные произведения в рамках. Руслану очень захотелось поближе посмотреть на эти художества, но он понимал, что времени у него на это нет.
          --Вы случайно вчера вечером не заметили ничего необычного? Может, в подъезде попался вам кто-то чужой? Может, Варвара Антонова вам встретилась с кем-то незнакомым?
           --В общем-то, память у меня хорошая, – начала Вика, – а особенно на некоторые необычные вещи….  Вчера, когда я уже вышла из подъезда на улицу, где меня ждало такси, я вдруг вспомнила, что моя мама передала подарок для моей подруги. Просто конверт с деньгами. И велела поздравить ее от своего имени, а я его забыла и вернулась за ним домой. Поднявшись на первый этаж, я встретилась с молодым человеком, он был довольно высокого роста – примерно метр восемьдесят, метр восемьдесят пять. Лицо симпатичное и улыбчивое. Он даже как будто поздоровался со мной, кивнув головой. Я стала подниматься выше и взглянула ему вслед, он как раз оказался на нижнем ряду лестницы и свет падал ему на затылок.   Волосы у него сзади коротко стриженые, почти бритые, а сверху уложены пышной шапочкой…
           --Так он что, без головного убора был?
           --В тот момент, когда я обернулась, на его голове ничего не было. Но буквально через секунду он накинул на голову капюшон. Но я успела заметить татуировку  почти на затылке, – она показала рукой, осторожно коснувшись затылка Крошилова, – в виде паука, диаметром где-то в пять сантиметров. Необычный рисунок…
           --Так, понятно, –  покачал головой Крошилов, не веря своим ушам. Какая удача, что по соседству с потерпевшей живет такая привлекательная особа, как Вика-художница.
           --Спасибо Вика, вы нам очень помогли! – сдерживая радость, заявил он. – Только вот, когда вы поднялись в свою квартиру, разве не заметили, что дверь напротив была приоткрыта?
           --Честно говоря – не заметила! – призналась Виктория. – Я так торопилась, что ни на что не обращала внимания. Я даже и про этого молодого человека тут же забыла, если бы не ваши вопросы, я, быть может, о нем никогда больше и не вспомнила.
           --А пока вы поднимались, такси вас ждало внизу?
           --Да, конечно!
           --Значит, таксист мог нашего молодого человека тоже заметить?
           --Возможно, мало того, этот же самый таксист меня и обратно подвозил, из ресторана. Так что вам нетрудно будет его отыскать! – поразила Руслана своей сообразительностью Виктория. – Вот квитанция, которую он мне отдал, когда я выходила из машины у дома, – она протянула Руслану вчетверо сложенный листок, который выудила из наружного кармана своей сумочки.
           --Спасибо вам, Вика! – радостно заворковал Крошилов. – Вам бы с нами работать…
           --Позовете – пойду! – улыбнулась та. – А что все-таки случилось?
           --Пренеприятнейшее событие! – грустно вздохнув, ответил Руслан. – Вашу соседку многого лишили, в том числе и собственной жизни.
          Вика тихо вскрикнула, зажав рукой рот.
         -Я понимаю, Вика, что на ночь – это страшная сказка, но, к сожалению, мы живем в таком мире, – дальше он разглагольствовать не стал, а лишь вздохнул и развел руками.
           --Да не в этом дело! – махнула рукой Вика. – Я нисколько не боюсь, просто ужасно жалко! Правда, я совсем не знаю этих соседей, они живут недавно, всего с полгода, но плохого про них я сказать ничего не могу.
           --Скажите, Вика, – спросил Крошилов уже на пороге, – а вы бы смогли узнать этого молодого человека, ну, например, по фотографии?
           --Конечно, смогла бы, – заявила  уверенно Вика, – если эта фотография не очень старая.
           --Вы сегодня никуда не планируете отлучиться?
           -Пока не знаю, планов никаких не было….
           --Тогда, возможно, к обеду, я подъеду к вам со снимком?
           --Хорошо, я буду ждать.
           --Спасибо! – улыбнулся Крошилов и вышел.
Вика закрыла за ним дверь.

                *                *                *

          Могучий Дима ходил по краю бассейна в одних плавках. Его голову покрывал носовой платок, стянутый узелками  по углам.  Дима наблюдал за тем, как плещутся в воде девчата. Алена старалась не смотреть на него, неожиданно сделав для себя открытие, что его смущает ее взгляд. Из сауны выскочил Юрик и с разбегу плюхнулся в воду, окатив Диму с головы до ног водой. Тот даже не поморщился.
           --А вы что, совсем в сауну не пойдете? – спросил вынырнувший из глубины Бизяев и поплыл вдоль бортика. – Кайф! – воскликнул он в восторге.
           --Надюха, идем, попаримся немного! – позвала подругу Альбина.
           --Мужики без нас совсем заскучают! – отозвалась та.
           --А мы и мужиков возьмем с собой, правда, Дим? – Альбина брызнула в его сторону водой. Она уже не сомневалась, что Дима сильно запал на Алену и теперь им не опасен.
           --Я вас уже заждался! Надя сказала, что не любит сауну, – он вопросительно глянул в сторону Алены. – А я, давно готов!
           --Ну, ради… – Альбина многозначительно глянула на Нечаеву и осеклась, – ради компании она не откажет?
           --Да пошли уж! – решилась подруга.
          Дима подошел к ступенькам, выходившим из воды, и подал руку Алене.
           --Наденька, вы так прелестны! Жаль, что я совсем не знаю стихов! – выразил Дима свой восторг, когда они под ручку направились в парилку. Альбина их догнала и пролезла между ними, подхватив обоих под локотки.
           --А про меня забыли? – взвизгнула она, скользя мокрыми ногами по кафелю.
          Бизяев продолжал кружить в воде, то ныряя, то всплывая на поверхность, словно дельфин.
           --Юр! – вспомнила вдруг про него Альбина, повернувшись лицом к воде. – Ты что, с нами не пойдешь?
           --Какое там! – махнул он рукой. – Я только что оттуда! У меня сердце не выдержит! Идите без меня! – и он снова нырнул, показав всем свою красивую попу в новых плавках.
          Жарило в парилке действительно крепко. Все трое сразу покрылись крупными каплями пота. Дима пытался рассказывать анекдоты, но смеяться сил не было. Алена еле слышно выпускала из груди звуки, похожие больше на всхлипывания, нежели на смех. Альбина вообще свалилась на полке и бессильно свесила руки, тяжело вздыхая. Один Дима был полон сил. Он вернулся в раздевалку и притащил оттуда настоящие березовые веники. Оказывается, в сауне по-фински можно запросто париться, как в бане по-русски. Дима принялся сначала за Альбину, которая кряхтела и испускала такие блаженные вздохи, что Алене захотелось того же, и Дима с удовольствием продолжил процесс над ее прозрачным телом. Когда они выскочили в бассейн, то сразу нырнули в нежнейшую прохладу. Диму так никто и не решился побаловать веничком. Он, впрочем, и не настаивал. Пока упаривал девчонок, взмок так, что сил бы не хватило перенести такое же напряжение на себе. Теперь они плавали и фыркали, как моржи. Дима сменил платок на резиновую шапочку.
           --Ну, как, Наденька, понравилось веничком-то? – спросил Дима, когда в очередной раз вынырнул на поверхность.
           --Класс! – протянула она.
           --Еще пойдем?
           --Если только попозже…, – смутилась она.
          Бизяев соорудил рядом с бассейном сборный столик и притащил закуску с выпивкой.
           --Прошу к столу! – крикнул он сверху и радостно помахал рукой пловцам.
           --О! Как классно! Ты, Юрик – молодец! – воскликнула Альбина и вынырнула к столу.
       -Так, прошу занять места, согласно купленным билетам! – сказал Юрик и подсев к Альбине, вдруг крепко обнял ее и чмокнул в щеку. – Где вы там, дельфины? – обратился он к Диме с Аленой, – подгребайте, выпить налито, закусить положено, не отрывайтесь от компании!
          Дима снова помог Алёне выбраться из бассейна, и они примкнули к остальным. Алена пить больше не захотела. Голова у неё вроде и была свежей, но после бани не хотелось портить прекрасные ощущения. Ее, кстати, никто больше пить и не принуждал. Альбина тоже сделала пару глотков и, фыркнув, схватилась за мандарины, которых съела сразу штук пять. Мужики продолжали налегать на спиртное. Выпили уже по три рюмки, а Дима все еще не хмелел. Он чувствовал сегодняшний вечер особо остро. Надя свела его с ума. Хотелось немного потерять голову, но он никак не мог захмелеть, только почему-то резко потянуло в сон. «Устал сегодня, наверное, – успел подумать он, – да и сауна…, – и отключился». Альбина с Аленкой как раз выходили ненадолго. А когда вернулись, были неприятно удивлены. Их кавалеры, развалившись на кафеле, мирно посапывали, словно им подсыпали сонное зелье. Дима, лежа на животе и смяв свою щеку в складочку, почти свесился в бассейн так, что кончики пальцев правой руки касались воды. А Юрик лежал рядом, на боку, скрестив свои руки и качаясь при каждом вздохе.
           --Что-то я ничего не поняла, – выдала Альбина, когда они подошли ближе. – Они что, больные?
           --Странно! – изумилась Нечаева, дотронувшись до Димкиной левой руки. – Когда они успели так напиться?
           --И что теперь делать? – спросила Полянская.
           --А что хотели…
           --Т-с-с! – цыкнула она на подругу. – А вдруг они не спят?
           --Какое там! – закричала Нечаева. – Посмотри! Они дрыхнут, как сурки! – и она подняла и опустила руку сначала у Димы, а потом у Бизяева. – Да их кто-то отравил! Или подсыпал чего!
           --Ты с ума сошла? Это, выходит, мы с тобой их траванули?
           --По сути дела выходит так! Надо смываться!
          Альбина кинулась к гардеробу. Мысли работали четко, и она точно знала, что надо сделать в начале. Нечаева поскакала за ней, не забыв прихватить за собой одежду из раздевалки. Полянская вытащила из карманов Димкиной дубленки все, что у него там было. Цепочка оставалась на месте. И деньги на месте. И еще какие-то документы. Она раскрыла корочки и оттуда выпали водительские права на имя Антона Григорьевича Павленко с фотографией Димы. Потом выпали еще одни права, но уже на имя Свешникова Олега Гавриловича и тоже с фотографией Димы.
           --Альбинка, как ты думаешь, мы здесь одни? – тихо прогнусила Нечаева, натягивая джинсы и со страхом показывая глазами на верхний этаж.
        Альбина быстро засунула все бумажки и пластиковые штучки назад, спрятала в недрах карманов деньги и мешочек с кулоном.
           --Полянская, ты чего молчишь! – возмутилась испуганная Алена.
           --Надо сматываться! – сказала быстро Альбина и стала одеваться.
           --А как же с этими? – кивнула в сторону сауны сердобольная Алена. – Они там сваляться в бассейн и утонут.
           --Пусть их свалятся, не наше это дело! – Альбина швырнула Нечаевой ее дубленку. – Одевайся! Сейчас только к Бергеру, больше никуда!
           --Хорошо! Хорошо! Я с тобой согласна! – дрожащим от страха голосом сказала Нечаева, и они кинулись к выходу.

          Через лес девчонки летели, не замечая сугробов и ям. Снег все ещё планировал огромными пушистыми перьями и лепил им глаза. Минут через пятнадцать лес кончился, и они выбежали на дорогу. Здесь бежать было проще и уже через полчаса они ворвались в главный корпус. Полянская уверенно шагала впереди, Аленка торопливо семенила следом. Добежав до своего номера, Альбина быстро открыла дверь и кинулась к телефону.
           --Слушаю вас! – буркнул недовольно в трубку Арнольд.
           --А-А-Арнольд Ис-саакович, д-добрый вечер! – заикаясь, проблеяла вконец запутавшаяся Полянская. – Извините, что так поздно, но у нас горе!
           --Вы где? – только и спросил Бергер, окончательно проснувшись от услышанного.
           --Мы у себя в номере! – хныкнула Альбина, уже держа на изготове литры соленой воды.
           --Обе?
           --Да, обе! Пока целы! Но если вы не поспешите, я не знаю, что нас ждет!
           --Ждите у себя, только запритесь! Я стукну три раза. – И он бросил трубку, не загружая их вопросами по телефону.
           --Полянская, – обратилась к подруге Алена. –  по-моему, ты сдала! – Она подошла к Альбине вплотную и прижала ее голову к своей груди. – Что с тобой, моя царица! Ты же ко всему готова, что тебя так напугало?
           --А ты ничего не боишься? – шепотом спросила в ответ Альбина.
           --Да нечего нам уже бояться, разве что только тюрьмы!
           --Я не хочу в тюрьму! – Полянская отстранилась от подруги и кинулась к двери, повернула трижды ключ и приперла дверь креслом, как когда-то это делала Алена. – Я уже в ней побывала!
           --Но ты же хотела до всего докопаться!
           --Да, хотела! А ты меня поддержала! Мало того, давила на мои чувства! А теперь? Что будет теперь?
          В дверь постучали три раза, не дав им доспорить.
           --Кто? – спросила Полянская.
           --Это я – Арнольд!
          Альбина отодвинула кресло и отперла засовы. В комнату вошел Бергер. Он был полностью экипирован, на нем был теплый лыжный костюм и спортивная шапочка.
           --Рассказывайте, что случилось?
          Девчонки наперебой стали докладывать о происшедшем в особнячке. Обе были безумно взволнованы, и поэтому Арнольд никак не мог понять сути.
           --Я не понял, что там мужики, живы или нет?
          Девчонки переглянулись.
           --Мы уже сами не знаем, – ответила Алена более спокойно. – Все произошло, будто во сне!
           --Ну что ж! – вздохнул Арнольд. –  Идемте, проверим ваших хахалей!

          Арнольд подошел к домику со стороны, стараясь рассмотреть из-за дерева, нет ли кого возле крылечка. Девчонки топали за ним след в след. Снег предательски хрустел, но дом казался совсем тихим и зловеще пустым. Только от мысли, что там, в доме, сейчас находятся два безжизненных тела, у Алены в голове начинал вертеться какой-то шар, отчего все вокруг качалось. А Полянской стало настолько тошно и трудно дышать, что, набрав в грудь, как можно больше воздуха, она с большим усилием пыталась не потерять из виду спину Арнольда, за которым они теперь следовали. Войдя в гобеленовую прихожую, девчонки заметили, что в доме все осталось на прежнем месте. Видимо после их ухода сюда никто еще не успел проникнуть.
           --Ой! Надо же, дура какая! – воскликнула Алена и кинулась к печке, возле которой стоял стул, а на спинке его висела женская сумочка. – Я про нее совсем забыла! Тут у меня, кроме косметики, ничего нет.
           --Оставь пока, – распорядился Арнольд и уверенно направился в сторону бассейна.
          Девушки семенили за ним. Картина, открывшаяся их взору, была мало утешительной. Димка действительно упал, но не в бассейн, а с бортика на кафельный пол и теперь лежал в какой-то неестественной позе. А Юрик, прежде лежавший на лавке, теперь с неё сполз, и издавал странные прерывистые звуки.
          Арнольд кинулся к Юрику и пощупал пульс.
           --С этим – все нормально! – констатировал он, – жить будет. Он просто крепко спит.
          Затем Арнольд подошел к Диме и, после безуспешной попытки найти пульс, долго разглядывал его.
           --А этот, девочки мои, готов! – с сожалением выдал Бергер и глянул на подруг.
           --В каком смысле готов? – тихо проблеяла Альбина.
           --Да в самом, что ни на есть, прямом! – ответил Бергер и поднялся с колена. – Милицию надо вызывать и «скорую». Правда, пока они сюда доберутся…
           --Ну, как же это? – спросила Алена. – Кто мог его грохнуть? Мы же всегда вместе были?
           --Не знаю, милые мои, кто тут кому дорожку перешел, – пробурчал Арнольд. – Вы говорите, что когда уходили, Димка спал?
           --Да, он точно дышал! Я его за руку брала и слышала, как он сопел. У него еще щека была смята, а я подумала: «Ну, надо же, как крепко спит!»
           --И что это может быть? – задала вопрос Полянская, уже догадываясь, что с ними случилось.
           --Скорее всего, им кто-то что-то подсыпал…, – решил Бергер.
           --И подозрение в первую очередь падет на нас! – констатировала Алена.
           --Да, кстати, ваша сумочка, она где? – опомнился Бергер. – Дайте мне ее, я посмотрю!
           --Вот! – протянула Нечаева ему свою сумку. – Я же сказала, кроме косметики, там ничего нет.
           --А вот это что? – Арнольд выудил из недр маленькой сумочки, больше похожей на косметичку, пузырек с таблетками. – Клофелин. – Прочитал он по слогам название лекарства. – Пустой пузырек. Известнейшее женское оружие, губитель мужских сердец и кошельков!
           --Откуда он у меня? Я никогда не пользуюсь никакими лекарствами! – заплакала Нечаева.
           --Да перестаньте вы, Алена! Неужели не понятно, что вам это подсунули. – Арнольд стал мерить шагами расстояние от Юры до Димы туда сюда, склонив голову набок и о чем-то сосредоточенно думая.
           --Так! – наконец решил он. – Надо проверить, что там, у мужиков, есть в карманах. – Он решительно направился к гардеробу. Альбина не смела сказать, о том, что давно все проверила у Димы. Конечно, и так было понятно, что в их сегодняшнюю задачу входил и небольшой шмон вещей Юрика, но в данной ситуации все начинало выглядеть подозрительно, если не сказать совсем преступно. Арнольд достал легкую дубленку Димы с вешалки.
           --Эта? – показал он ее девчонкам.
           --Да! – хором ответили они.
          Арнольд стал выбрасывать все ее содержимое на пол. Посмотрел на документы, сосчитал доллары и рубли, рассмотрел кулон с цепочкой и опять спросил, глядя на Альбину:
           --Этот?
           --Да! – ответила она.
           --Здесь еще серьга какая-то?
           --Про серьгу я ничего не знаю, но кулон летом я видела этот!
           --Дело ясное…, – он посмотрел на скукожившихся девчонок, – что дело темное! – и разложил все назад по карманам. – Камень в кулоне, конечно внушительный, тысяч на пять потянет…, – добавил он.
           --На пять чего? – спросила Алена. – Тысяч рублей?
           --Долларов…, – буркнул Бергер и, как бы подтверждая, повторил: – долларов, голубушки мои. Теперь ясно, в чем сыр-бор?
           --Ну, и какие у вас будут умозаключения? – спросила Полянская, надеясь услышать что-либо утешительное.
           --Какие бы ни были у меня заключения, они никакого значения не будут иметь для наших дорогих и уважаемых правоохранительных органов. – Он тяжело вздохнул, вернул на место дубленку и засунул руки в карманы. – Одно я вам скажу точно, что скрываться вам не имеет смысла. Администраторы знали, что Бизяев сегодня собирается отдохнуть с вами в этом домике. – Он многозначительно обвел взглядом помещение. – А я вас предупреждал! Так что говорить вам следует правду и только правду….  И ничего кроме правды!
           --Но вы-то хоть нам верите? – спросила Альбина срывающимся голосом.
           --Я-то верю, но что из этого? – спросил он и сам себе ответил: – А из этого следует, что я сейчас иду назад, вызываю «скорую» и милицию, после чего возвращаюсь к вам. Да, кстати, Альбина, а у вас сумочки не было?
           --Почему не было, она у меня есть! – Альбина протянула Арнольду свою сумочку.
           --В вашей – ничего нет! – сказал он, порывшись. – Переложите Аленину косметику сюда, а ее сумку отдайте мне, я ее унесу.
           --А мы должны остаться здесь? – прохныкала Алена.
           --Девчата, нам надо что-то сделать с Юриком. Нельзя же его оставлять здесь. Его надо перенести на диван и прикрыть чем-то. Иначе он от переохлаждения загнется.
           --И тогда мы пойдем с вами!
           --Хорошо!


ГЛАВА 12.


          Крошилов продолжал беседу с Антоновым Савелием Яковлевичем. Тело Варвары Антоновой увезли на экспертизу. Руслан заметил, что особого горя Савелий Яковлевич не испытывает, или этот человек прекрасно может скрывать свои эмоции и чувства, или он действительно холодно относился к своей жене. Независимо от этого, Антонов производил впечатление умного и порядочного человека, в чем Крошилов убедился, лишь взглянув на отношения между Антоновым и его компаньоном, стариком Мельником. Загадочная смерть, а точнее сказать, убийство супруги, было необъяснимо ни для Антонова, ни для ее дяди. Квартиру хорошо почистили, исчезла крупная сумма денег в долларах и рублях, но трудно было предположить, что Варвара так легковерно могла впустить в дом грабителя. На нее это было совершенно непохоже.
           --Извините, Савелий, за нескромный вопрос, – решился, наконец, Крошилов, – а не было ли у вашей жены какой-либо связи…. Ну я имею в виду… на стороне?
           --Вы имеете в виду, не было ли у нее любовника? – уточнил понятливый Антонов.
           --Вы правильно меня поняли.
           --Не знаю…, – сухо ответил он. – Я редко бываю дома. В основном ухожу рано утром, прихожу поздно вечером. Так что, чем занимается…, вернее, занималась жена в мое отсутствие, я не знаю.
           --Ясно, – тихо согласился Руслан. – А у вас, – он опять запнулся, – у вас есть женщина на стороне? – Крошилов чувствовал, что Антонов явно что-то не договаривает, хотя и не хотел его подозревать заранее в чем-либо.
           --А какое это имеет значение? – спросил Савва и отвел глаза в сторону.
           --Сейчас для нас все имеет значение! – ответил Крошилов.
           --Давайте подождем результатов экспертизы, тогда и поговорим, – предложил Антонов.
           --Ну что ж, хозяин – барин! – согласился с ним Руслан. – Только потом любые факты, неожиданно появившиеся, могут оказать совершенно противоположное действие.
           --Это значения не имеет, я не убивал и я это знаю! Нужно подождать!
           --Савелий Яковлевич, а если факты, которые появятся позже, а я уверен, что они появятся, будут свидетельствовать против вас? – Руслан начинал нервничать. Этот порядочный гражданин явно что-то скрывает!
           --Если вы сможете доказать мою причастность, – он глянул в сторону Мельника, который сидел на широком белом диване, запрокинув голову и, казалось, спал, – значит вы сами ее и убили! – неожиданно вылепил Савелий и засмеялся.
           --Вы говорите глупости! – полушепотом ответил Руслан. – Савелий, вы же прекрасно понимаете, что чем больше фактов мы будем иметь на руках, тем быстрее…
           --Да надоели мне ваши разглагольствования! – взорвался Савелий. – Вы что – меня пугаете? – то же полушепотом спросил он. – Какая разница, есть у меня женщина, нет ее? Если бы даже она и была, то никак не львица, похожая на мою жену! Это Варвара могла сметать все на своем пути! Неужели вы думаете, что я смог бы вляпаться за свою жизнь дважды в одно и то же дерьмо? – Савелий опять глянул на Мельника, который, видимо, не слышал их разговора. – Ищите любовника! – сказал он Крошилову, нагнувшись прямо над его ухом. – Больше ответа никакого нет!
          Он встал и подошел к окну. Ответа со стороны Руслана не последовало.
           – Можно мне позвонить другу? – попросил Савелий.
           --Конечно можно, – разрешил Руслан, – только скажите куда и кому.
           --Да я и не собираюсь этого скрывать. – Он достал из кармана мобильник и нашел номер, – вот, пожалуйста, Бранковский Евгений Силаевич, врач – психотерапевт. – Он нажал на кнопку вызова.
           Руслан не стал слушать разговора, и номер телефона тоже не стал записывать, потому, как он у него был. Крошилов вышел в кухню, подошел к окну, открыл форточку и закурил. Ему давно можно было оставить эту квартиру наедине с ее хозяевами. Бригада, которая его сегодня сопровождала на выезд, отправилась восвояси, а Крошилов никак не мог свести концы с концами. Он, как всегда, должен был убедиться в том, что это либо «висяк», либо он сейчас нащупает какую-то нить, за которую потянет и вытянет, все, что ему нужно. А он сегодня чувствовал, что не зря здесь толчется, что будет сегодня, чем порадовать начальство. Два дела сливались в одно, и в обоих главным фигурантом был Паук. Руслан быстро потушил сигарету в пепельнице и выбросил ее в открытую форточку. В дверях кухни появился Антонов.
           --Хотите чаю? – спросил он Руслана.
           --Можно, немного.
           --Вы здесь, наверное, всю ночь? – предположил Савва, наполняя электрический чайник водой.
           --С десяти вечера…
           --О-О! А сейчас уже девять утра! Может, позавтракаем?
          Крошилов улыбнулся. Электрический чайник выключился и Савва налил чаю.
           --Чего вы улыбаетесь? – спросил он, приглашая Руслана к столу.
           --Да нечем у вас завтракать, – ответил Крошилов, присаживаясь на стул, –  кроме сока, кофе и чая ничего нет!
           --Ах, да! Я и забыл! Вы уже все проверили?
           --Работа такая! – оправдался Руслан. – Савелий, а вам знакома парикмахерская под названием «Аэлита»?
 Савва как бы дернулся, но потом улыбнулся и ответил:
           --Конечно, знакома. Я туда каждый день захожу подправить прическу! Особенно хорошо тамошним мастерам удается это…, как уж его…, мелирование… вот!
           --Вы шутите? – Крошилов покраснел. Он никак не мог найти ту струнку, на которой можно было бы играть с Антоновым в унисон.
           --Да ладно вам! – продолжал улыбаться Антонов. – Конечно, шучу! Я ж вам сказал, все ответы после экспертизы, и не обижайтесь!
           --Чего мне обижаться, разговор у нас с вами неофициальный, а вот когда…, – он не договорил.
           --Не будет этого «когда», я вас уверяю. Во всяком случае – я этого не допущу! Вот сейчас приедет мой друг, вы помните о ком я, – Бранковский. Вот он вам кое-что и прояснит. – Савелий помолчал, прихлебывая чай и разглядывая недоуменное лицо Руслана. – Я прекрасно помню, что в этой парикмахерской был убит Сергей Волошин, – продолжил Савелий. – Так вот, этот Сергей – мой прекрасный друг. Знал я его мало, но за время, пока знал, успел с ним подружиться так, что больно вспоминать о том, что с ним случилось. Этот самый Сергей и познакомил меня с Бранковским. Я думаю, что сейчас нам Евгений Силаевич кое-что расскажет. Просто мне очень бы не хотелось, – он опять заговорил полушепотом, – чтобы такой прекрасный человек, как Мельник, получил, ненароком, какой-нибудь инфаркт или инсульт. Этот человек всю жизнь жил для Варвары и ради нее. Варвара, хоть и была отъявленной стервой, извините за такое признание, однако дядю своего любила и почитала, а он, в свою очередь, а я это точно знаю, не хотел бы слышать о ней гадости! – Савелий снова помолчал, а потом добавил: – хоть и знал он о всех этих ее гадостях достаточно много! – Савелий представил испуганное лицо Вадима Александровича. Антонов только что заботливо уложил дядю в спальню отдохнуть, тот даже лекарства не попросил – старался крепиться изо всех сил. Савелию определенно не хотелось больше тревожить старика, и со всеми навалившимися теперь на них неприятностями он намеревался справиться сам.

                *                *                *

          Алена Нечаева ходила туда сюда, меряя шагами комнату на втором этаже особнячка. Полянская валялась на кровати, закинув за голову руки и уставившись в потолок. Как и предполагал Бергер, они явились главными подозреваемыми во всем случившемся. Их положение усугубилось еще и тем, что они пребывали в доме отдыха под чужими именами. Как ни доказывали девчата свою непричастность – все оказалось бесполезным. Хорошо хоть отделались пока только домашним арестом. То есть, поместили их на второй этаж особнячка и приставили у лестницы охранника. Разъяснять истинную причину их здешнего присутствия было бы глупо. Неофициальное расследование убийства, в котором сами они являются главными подозреваемыми, никого из приехавших ментов не могло заинтересовать. Юрика, еще часа три назад, увезли в бессознательном состоянии в больницу. А вот Диму почему-то все еще мариновали в этом здании. Аленке вдруг захотелось плакать. Да это чувство у нее уже было не вдруг. Это состояние ее сопровождало на протяжении всей последней недели. А сейчас ей сделалось жарко и невыносимо душно. Она подошла к двери, которая вела на небольшой деревянный балкончик, и, открыв ее, вышла наружу. Снег лежал огромными ровными сугробами по всему лесу и вокруг дома, но с неба больше не сыпал. Появилось солнышко и пригрело мокрый снег так, что с крыши, которая нависала над балконом, начинало капать. Свежий зимний воздух смешался с сосновым запахом и приятно щекотал ноздри. Прямо перед домом в машине Димы копошились двое в форме. Минуты через две они уселись на передние сидения, и машина тронулась в сторону административного корпуса. В этот самый момент к домику подкатил серый бортовой уазик. Человек в рабочем халате, вышел из него и открыл задний борт машины. Буквально через пару минут с крылечка особнячка, осторожно ступая, спустились двое в милицейской форме, которые держали в руках носилки. Алена тут же поняла, что там и впилась глазами в тело, слегка прикрытое обыкновенной белой простыней. Простыня чуть-чуть сползла, открыв ее взору половину лица покойного, и Алена не узнала в нем Димку, хотя это определенно был он. Лицо его перекосилось и посинело, видимо, от того что он долго пролежал вниз лицом. Алена увидела как раз ту самую, смятую и сплющенную щеку. Носилки небрежно подняли и сунули в кузов. Один из носильщиков забрался наверх и прикрыл их обыкновенным целлофаном. Алена вскрикнула и кинулась прочь. Она дергала дверь балкона и никак не могла ее открыть, завывая и зовя на помощь подругу. Альбина соскочила с кровати и впустила ее.
           --Ты что, солнышко? – схватила она Аленку в охапку и стала целовать в соленые глаза. – Успокойся, сядь. – Альбина подвела Нечаеву к кровати и посадила, крепко прижимая ее.
           --Альбинка, ты знаешь, что я сейчас видела? – всхлипывала Нечаева, еле произнося слова.
           --Ну что ты видела такого страшного? Мы с тобой уже столько всего насмотрелись, что нас ничего не должно пугать! – успокаивала ее подруга.
           --Ты не поняла, я теперь себя бояться буду!
           --Почему? Что ты такое говоришь?
           --Сейчас там, – она показала рукой в сторону балкона, – сбылся мой сон, который я видела тогда, в первую нашу ночь, помнишь? Ты меня еще разбудила, потому что я плакала; – она зарыдала еще сильнее.
           --Ну ладно тебе, успокойся, я с тобой!
           --Тогда, во сне, ты то же была со мной! И еще был Юрик! Вы во сне надо мной подшутили, – сбивчиво рассказывала Алена, – а потом появился Бергер, и все встало на свои места.
          На пороге их комнатушки действительно появился Бергер. Он кашлянул и смущенно спросил:
           --Что у вас тут?
           --Да ничего, – отмахнулась Альбина, – глупости всякие! – она моргала Арнольду, показывая знаками, чтобы тот не продолжал расспросов.
           --Глупостей в вашем с нами деле сейчас быть не может! – серьезно ответил Бергер, подходя к девчонкам. – Давайте выкладывайте, что случилось?
           --Да сон ей, какой-то дурацкий, недавно приснился, а сегодня якобы она его увидела наяву! – улыбнувшись, рассказала Полянская, заглушая всхлипывания подруги.
           --Ну и что тебе, деточка, приснилось? – ласково спросил Беогер.
          Аленка быстро и сбивчиво рассказала Арнольду о своем страшном вещем сне.
           --Да-а, дела-а! – только и смог протянуть Арнольд, после ее рассказа. – Выходит, Юрик подшутил? – спросил он, глядя на Алену.
           --Что вы имеете в виду?
           --Ну, то, что тебе приснилось, будто он подшутил.
           --Во сне – подшутил, – согласилась Алена, не понимая, к чему клонит Бергер.
           --Возможно, и наяву то же! Ладно, хватит плакать, пойдемте вниз, нам разрешили покушать. Я там кое-что приготовил! – Бергер встал и протянул обе руки сразу, что бы помочь подняться подругам с кровати.
          На первом этаже, в той самой комнате, где вчера вечером девчата весело общались компанией, был накрыт стол на троих. Самое интересное, что милиции нигде не было видно, даже молодой сержантик, стоявший до этого момента возле лестницы, куда-то исчез.
           --А где все? – спросила, непонимающая Альбина. – Нас же вроде как арестовали?
           --Считайте, что это вам показалось! – ответил Арнольд.
           --Тогда, чего мы здесь делаем? – взметнулась Полянская. – Нам домой пора, мы все для себя выяснили!
           --Нет, девчата, пока не все! Это я за вас похлопотал и пообещал, что вы никуда не денетесь. Мне разрешили побыть здесь с вами, я за вас поручился!
           --А менты куда делись? – спросила неугомонная Альбина.
           --Менты, как вы выразились, – улыбаясь, ответил Арнольд, – тоже люди, и тоже кушать хотят. А вообще-то они отправились в главный корпус – продолжать опрос…
           --Ясно…, – промямлила  Полянская. – а мы так и будем здесь дожидаться незнамо чего…
          --Да нет, я думаю – все это ненадолго… – попытался заверить их Бергер. – А вы давайте перекусите. Извините уж, что приходится здесь вас угощать, но пока иначе нельзя. Ха-!Ха!-Ха!
           --Чему вы смеетесь? – разозлилась Алена.
           --Как в английском детективе, ни дать ни взять! Извините, но меня это веселит! Вы не обижайтесь, просто, когда все откроется, вы сами над собой будете смеяться.
           --Над чем тут смеяться, над трупами? – спросила Алена, усаживаясь напротив своей тарелки.
           --Да, над трупами не посмеешься. Но одну успокаивающую новость я вам по секрету все же сообщу.
          Алена глянула на Полянскую и они впились глазами в Бергера. Тот молчал и улыбался.
           --Ну, не тяните же! – взмолилась Альбина.
           --Ваш сегодняшний компаньон, братец Юрика, а ныне убиенный Дима – убийца и грабитель по кличке «Паук». Я это случайно услышал от ментов, но я вам этого не говорил. – Он многозначительно погрозил пальцем в воздухе. – А теперь давайте принимайтесь за омлет, я так старался для вас!
           --Значит, мы тут распивали с убийцей? – вновь разволновалась Алена.
           --А тебе его стало жаль? – чувственно проговорила Полянская.
           --При чем тут жалость? Просто и не скажешь по виду, что он убийца. Нормальный парень, даже воспитанный.
           --Ну да! Вон как воспитанно нас с тобой в сауне парил!
           --А что, ты хочешь сказать, что он позволил себе что-то лишнее?
           --Да нет, Ален, – Полянская скорчила виноватую рожицу, – просто и у бандитов иногда просыпаются человеческие чувства.
           --Это вы о чем? – вмешался в разговор Бергер.
           --Да о том, что этот Дима, кажется, за вчерашний вечер успел влюбиться в нашу Алену. Причем испытывая, видимо, глубокие внутренние переживания. Он боялся взглянуть на нее, а потом, когда научился глядеть, перестал говорить, а когда стал говорить – было уже поздно, сразу уснул.
           --Ну, вот видите, и вы уже шутить начинаете! Это хороший знак! – сказал Арнольд, заметив при этом, что омлета не осталось ни в одной из тарелок.

                *                *                *

          Евгений Силаевич решил добраться до Антоновых на такси. Он никогда прежде не был у них в гостях, а вот теперь пришлось. Савелий встретил его с приветливой улыбкой на лице и тут же пригласил на кухню, где они с Крошиловым продолжали свою чайную церемонию.
           --Доброе утро! – поприветствовал Евгений Силаевич следователя, на что Крошилов протянул и крепко пожал ему руку.
           --Вы уже знакомы? – поинтересовался Савелий.
           --Пришлось, – утвердительно закачал головой дружелюбный Бранковский.
           --Тогда, Евгений Силаевич, я вас попрошу, безо всяких вступлений, пока спит Вадим Александрович, расскажите Руслану Вячеславовичу про Варвару. А я, с вашего разрешения, – он посмотрел на Крошилова, – пойду в другую комнату. – Савелий встал и направился из кухни.
           --А что вас собственно больше всего интересует? – спросил Бранковский, когда они остались вдвоем.
           --Да, в общем-то, все, – как-то замялся Руслан. – Я только не понимаю, какое отношение вы имеете ко всему этому?
           --Даже не знаю, с чего начать! – вздохнул Евгений Силаевич. – Вам поподробнее, или вкратце?
          Крошилов взглянул на часы и откровенно подумал, что ему бы пора бы и поспать, но Бранковский его заинтересовал, и он решил послушать его рассказ в сокращенном варианте.
           --Дело в том, – начал Бранковский, – что я долгое время работал в городском Доме ребенка. Свою практику я начал почти тридцать пять лет назад. И вот однажды, когда я уже имел пять лет стажа работы в этом самом Доме ребенка, ко мне в отделение поступил только что родившийся младенец. Он был отказной. Мать даже не взглянула на него в роддоме. Как ее ни уговаривали медсестры забрать мальчика, она этого не сделала. Ей тогда было всего шестнадцать лет. На моей практике это был первый случай, когда мать отказалась от ребенка, и, естественно, это меня потрясло до глубины души. – Бранковский улыбнулся, заметив, что Руслан почти засыпает. – Как бы я ни хотел, короче мой рассказ не получится.
           --Ничего, ничего, я вас слушаю.
           --Ну, как вы догадались, я, естественно, в порыве добрых чувств, решил проследить, кто эта мать и откуда. Мне позволили это сделать в роддоме, показали все ее данные. Таким образом, я узнал, кто эта девочка. Я, почему-то надеялся, что когда-нибудь смогу доказать ей, конечно, когда она повзрослеет, что дети – это самое главное, что может быть в нашей жизни. Я продолжал работать на прежнем месте и, к сожалению, очень быстро понял, что таким матерям бесполезно что-либо доказывать. Но этот мальчик оставался моим любимцем, несмотря на то, что его сразу усыновила прекрасная семья, с этим мальчиком приёмная мать познакомилась ещё в роддоме. И вот, года через три, в нашем Доме ребенка появляется еще один отказной малыш. Каково же было мое удивление, когда я узнал, что матерью этого младенца является все та же, уже, кстати, не малолетка, а вполне взрослая особа. В общем, это была Варвара. Тогда она носила фамилию Мельник и жила в Москве с матерью. Я сразу потерял всякую надежду на то, чтобы уговорить ее забрать своих детей. И вот, примерно через тринадцать лет, Варвара рожает еще одного мальчика и тоже оставляет у нас. Я пытался с ней встретиться, но смог добиться только разговора по телефону. Она мне в грубой форме дала понять, что все разговоры бесполезны. Я взял на себя ответственность за всех троих детей. Первого мальчика, как я уже сказал, почти сразу после его рождения забрала женщина, которая рожала вместе с Варварой. Она приложила к груди ее сына и потом долго ходила к нам в Дом ребенка, что бы его забрать к себе. Оформила соответствующие документы, и мальчик обрел семью. Второму повезло меньше, но об этом потом. А вот за третьим через четыре года явилась сама Варвара. Она к тому времени вышла замуж за Савелия и у них, к великому сожалению, детей не предвиделось. Вот она и решилась взять ребеночка из детдома. Но уж если забирать, подумала она, так лучше всего своего. Во многом, конечно, ей помог ее дядя. Он был так рад, что хотя бы третий сынок будет жить с матерью. А Савелий, конечно, ничего и не знал. Воспитывал его, как родного, не подозревая, что это Варварин сын… – Он замолчал.
           --Так, где же сейчас их ребенок? – спросил Крошилов.
           --А с Сашенькой случилось несчастье. Видимо поплатился он за все грехи своей родительницы. Он умер. У него была тяжелая форма рака.
           --Хорошо, а какое отношение все это имеет к тому, что ее сегодня убили? То о чем вы мне сегодня поведали, говорит против Савелия Яковлевича. Вы хоть понимаете, что в такой ситуации, он – единственный человек, который имеет мотив к убийству жены? – Крошилов стряхнул сон и поглядел на часы. – Довольно-таки запутанная история, – проговорил он. - Ваша Варвара – исчадие ада какое-то!
           --Вы правы! Я никак не могу найти слов помягче, чтобы вам рассказать остальное. Дело в том, что второй ребенок, сейчас уже взрослый молодой человек, спал и видел, как ему найти свою мать.
           --И что, есть продолжение этой истории? Убийцей может оказаться ее второй сын? – нехотя спросил Крошилов, вспомнив, что очаровательная художница Вика ждет его в обед с фотографией Паука.
           --Продолжение истории, конечно есть, а вот насчет второго сына, я бы не стал делать таких скоропалительных выводов… – ответил Бранковский и хотел продолжить, но его речь перебили трели мобильного телефона, призывно звонившие из кармана Крошилова. Тот нехотя достал трубку.
           --Крошилов слушает! – прокричал он. – Что?… Где? – он моргал глазами, протирая их пальцами левой руки. – Уже увезли?… А почему мне не сообщили? Куда надо выезжать? А что там с Антоновой, есть результаты вскрытия? Ну, хотя бы предварительно? Ясно! Жду машину! – он нажал на отбой, соскочил со своего места, как ошпаренный, и кинулся к выходу. – Все это, конечно, очень интересно, но мне необходимо срочно вас покинуть. Может, это и имеет какое-то отношение ко всему происходящему, но сейчас не ваш момент, – он никак не мог попасть рукой в рукав куртки. Подошедший Савелий помог ему найти отверстие, и Крошилов, наспех одевшись, сказал: – Вашу жену отравили сильнодействующим ядом. Я потом представлю вам формулу, хотя, навряд ли вам это нужно. А сейчас я должен быть в доме отдыха «Утес» – срочно! Извините, разглашать тайны следствия не буду.
          У Савелия округлились глаза, но спросить он ничего не решился. Только что он созванивался с Михаилом Нечаевым, который доложил ему, что его жена вместе с Полянской отдыхает в доме отдыха «Утес», и что вернуться они должны сегодня вечером. Крошилов уже вышел из квартиры и спускался вниз, а Савелий не мог придти в себя.
           --Что еще натворили эти две курицы! – беззлобно прошипел он, когда за Крошиловым захлопнулась дверь. – Я же велел им из дома не входить! – он решительно направился к телефону. - Надо срочно звонить Нечаеву и ехать в этот «Утес».
           --Савелий, моя помощь тебе нужна? – спросил его озабоченный Бранковский.
           --Если сможете, останьтесь с дядей, – ответил Савва, набирая номер Михаила. – Ему одному сейчас никак нельзя, а я должен ехать…
           --Нет вопросов, конечно останусь.

                *                *                *

          Крошилов чертил в своем ежедневнике какие-то, только ему понятные схемы. Любая дорога располагала его к размышлению. За окном автомобиля мелькал реденький кустарник, разделяющий обширные заснеженные поля от трассы. Водитель Руслана не отвлекал его от серьезных раздумий. Все новости он передал ему, как говорится, из рук в руки и сейчас они летели по морозцу, желая быстрее добраться до места. Стоило только произошедшим событиям выстроиться в определенную цепочку, как она тут же рвалась в самый неподходящий момент. Лишь только мысли начинали улавливать связь между всеми участниками, как находилось звено, которое нельзя было приткнуть  куда-либо, и цепочка опять разрывалась.
          «Наверно, мне нужно отдохнуть! – решил Руслан, устало откинувшись на спинку кресла, – все равно ничего не придумаю, пока не прибуду на место. А так хотелось бы, хоть что-то определить самому до того, как появятся факты!».
          Тщеславие и глубокое самолюбие не давали покоя Руслану ни днем, ни ночью. Но больше всего его раздражало присутствие во всей этой истории эксцентричной заведующей парикмахерской Полянской. Зря он тогда ее отпустил. «Скорее всего, здесь налицо преступный сговор. И теперь она снова подозреваемая, да еще вместе со своей подружкой! А что? Возможно, эта самая Полянская имела в дружках Паука, – думал Руслан, – хоть и отпиралась, как могла, на допросах, будто его и в глаза никогда не видела! Вершили они свои делишки по-хитрому и вдруг Волошин что-то о них прознал! Тогда Полянская, в сговоре с Пауком, решили от Волошина избавиться. Паук скрылся, а мы, как особые лохи, придав большое значение оставленным им отпечаткам, отпустили Полянскую на свободу и кинулись на его розыски. Ну то, что его особо никто не искал, это точно! Ждали, когда он еще где-то себя проявит. Вот и проявил! Грохнул богатенькую женушку нового русского, сорвал хороший куш и тут же опять оказался в объятиях этой самой крали. А она, не будь дура, прихватила с собой подружку, эту Нечаеву! Хотели сработать под чужими фамилиями, да ничего не получилось. Там, кажется, еще какой-то хлюст присутствовал? – он заглянул в бумаги, которые ему передал водитель. – Да, некий Бизяев Юрий! Работник дома отдыха, временно заменяющий директора. Оба пострадали, приняв хорошую дозу клофелина вместе со спиртным! Паук – конечно, получил по заслугам, а Бизяев теперь отдувается! Хотя черт их разберет, может, и Бизяев этот тоже в сговоре с ними был? Одно непонятно, что мне там этот Бранковский пытался доказать? Кажется, он утверждал, что второй сын имел нестерпимое желание встретиться с матерью? Может быть, этот Паук и есть сынок Антоновой? По возрасту, вроде подходит. Необходимо проверить его происхождение, может, сынок так обозлился на мамашу, что решил от нее избавиться, да еще прихватить с собой то, чего она ему недодала с детства?» – Руслан, наконец, заметил, что машина приближается к воротам «Утеса». Водитель въехал на территорию и остановился у главного корпуса. Руслан не спешил, его мысли продолжали блуждать. «Откуда тогда этот Игорь Мельников? – подумал он. – Все здесь настолько связано, что распутать мне одному не под силу! – решил он и, покинув салон автомобиля, молча направился в корпус. Паук – Альбина Полянская – Сергей Волошин – Игорь Мельников – Бранковский… – стоп! Кажется, Мельников то же знаком с Бранковским. Дальше: Савелий Антонов – Варвара Антонова – Паук! – Руслан направлялся на автопилоте к кабинету директора, где его ждал капитан Морозов. – Все друг друга немного знают. Из цепочки выпадают двое – Нечаева и Бизяев. – Он остановился перед дверью. – Это нужно восстановить! – сказал он вслух и решительно открыл дверь.
           --А вот и наш дорогой «Пинкертон»! – воскликнул, улыбаясь, Морозов. – Здорово! – он протянул руку Крошилову. – Ты есть человек мыслящий и мы без тебя никуда! – Морозов еще шире расплылся в улыбке. – Ну что, надумал чего или нет?
         -Пока много неясного! – озабоченно ответил Крошилов.
        -Ну, это мы и без тебя знаем. А вот что ты скажешь насчет подружек?
        -А вы что, отпустили их? – сразу возмутился Крошилов.
        -Да нет, куда там! Как мы можем отпустить главных подозреваемых?
        -Тогда я сразу хотел бы встретиться с Полянской, это возможно?
       -Сейчас доставим! – Морозов вышел, оставив Крошилова в кабинете. Тот опять углубился в свои мысли.

                *                *                *

          Полянская появилась в кабинете в сопровождении молодого сержанта.
           --Здравствуйте, – промямлила  она и, не получив ответа, села напротив Крошилова. Сержант вышел, и они остались с Русланом наедине.
        -Ну, вот и встретились, госпожа Полянская, мы с вами во второй раз! – начал Крошилов и грозно взглянул на нее.
          --Я очень даже этому рада, – ответила, не смущаясь, Альбина, – а вы?
          --Трудно сказать, – опешил Руслан, – скорее нет, чем да!
          --И почему же?
          Руслан еще раз поглядел на Альбину многозначительно. Ее зеленые глаза, казалось, ничего не таили, и его это сбивало с толку. Она смотрела на него прямо и открыто, не так, как он ожидал. Скорее она должна была смотреть на него нагло и самоуверенно, но Полянская сидела непринужденно и нисколько не боялась Руслана, а наоборот, как ему показалось, искала у него защиты.
           --Я пригласил вас сюда, госпожа Полянская, что бы провести с вами… беседу, пока без протокола. И вопросы буду сейчас задавать я. Вы согласны со мной? Или мы сразу будем все фиксировать на бумаге?
           --Да мне, в принципе, все равно! – подумав, ответила невозмутимая Альбина. – Какая разница как вы будете вести допрос! Вы что, опять меня подозреваете?
           --Как вы проницательны и догадливы, – покачал он головой.
           --А раз так…,– взорвалась  вдруг Полянская, – то ни на какие ваши вопросы я отвечать не буду. Я уже все сказала, что знала, вашим…, – она  хотела сказать дружкам, но побоялась обидеть такого приятного человека, – вашим  сотрудникам…. Пожалуйста, вызывайте сюда адвоката, а без него мы с Нечаевой не будем давать никаких показаний!
           --Значит, вы отказываетесь ответить на наши вопросы?
           --На ваши вопросы? А зачем мне нужны ваши вопросы? Эти вопросы вы составляете так, чтобы намеренно нас запутать. Я все расскажу, но только по порядку, как я себе это представляю… и помню…
          Крошилов вздохнул и потер правой рукой лоб, дабы смахнуть усталость.
        -Дорогая вы моя Альбина Алексеевна, я не спал уже, – он взглянул на часы, – больше тридцати часов, сутки отдежурил и потом вот… – он махнул рукой.
          --Я тоже… – вставила Альбина свое слово.
          --Давайте не будем трепать друг другу нервы...
          --Давайте! – согласилась она.
         Крошилов опять вздохнул. «Да что это за бестия, слова не дает сказать! Кикимора!» – подумал он и улыбнулся. Как раз на кикимору она была похоже меньше всего.
           --Ну, хорошо, – согласился  он, – рассказывайте все по порядку, как вы помните.
          Альбина вдруг замялась и не знала с чего начинать. Оказывается, ей не хватало наводящих вопросов. Зачем она на него наорала?
           --Ну что вы замолчали? – спросил Крошилов, – я слушаю вас!
           --А о чем рассказывать, о сегодняшней ночи?
           --Ну вот, приехали! – буркнул Руслан и поднялся из-за стола. – Все-таки давайте остановимся пока на дружеской беседе, – предложил он. – Я вам задам несколько вопросов, а вы мне на них ответите. Если что-то мне не понравится, – он  вздохнул, – я приглашу к вам адвоката…
           --Хорошо, задавайте свои вопросы, я готова! – сдалась Полянская.
           --Итак! Как вы познакомились с Волошиным Сергеем?
           --Волошин Сергей мой... – она  осеклась, – был  моим прекрасным другом. Познакомились мы давно, лет десять назад, когда работали вместе в Доме культуры «Железнодорожник».
           --Какие сложились отношения между вами, после того, как вы познакомились?
           --В общем, Сергей влюбился в меня… и, вероятно, это его чувство ко мне оставалось до самого конца…. А я не отвечала ему взаимностью – просто считала его лучшим другом.
           --Близкие отношения у вас были?
           --Можно на этот вопрос не отвечать?
           --Хорошо. Как получилось, что он стал работать у вас в парикмахерской?
           --Я же вам сказала, что связей дружеских мы не теряли, и он продолжал во всем мне помогать, а я его взяла к себе на работу.
           --Мне помнится, Волошин подрабатывал и в этом доме отдыха?
           --Да, здесь его все знали уже много лет… и, кстати, он имел хорошую репутацию, где бы ни работал…
           --Это все хорошо… – Крошилов  сел на краешек стола прямо перед Альбиной. – А как вы объясните тот факт, что после того, как был убит Волошин, а вас задержали, как главную подозреваемую, вы, отвечая на вопросы, отвергали факт знакомства с Антоном Григорьевичем Павленко, то бишь, с Пауком. А сегодня ночью вы, вместе со своей подругой Нечаевой, загуляли в доме отдыха в обществе этого самого Паука?
           --Мир тесен! – вздохнула Альбина, смекнув, кого Руслан называет Пауком. – Мы познакомились с ним только вчера вечером. Он приехал к Бизяеву в гости… и они пригласили нас в этот злосчастный особняк… А я его и не вспомнила даже… – она  разревелась, понимая, что ничем не докажет этому противному следователю, что они с Аленой никак не причастны к случившемуся. Нет, конечно, косвенно они к этому имеют какое-то отношение, но убивать никого не убивали. А если бы их там не было, то убийца все равно бы подсыпал клофелин тому, кому надо.
          Крошилов будто прочел ее мысли.
          --А чем вы объясните тот факт, – начал  он опять с излюбленной ментовской фразы, – что  клофелин был подсыпан только мужчинам, а вы его даже не попробовали?
           --Я и сама ничего не понимаю! – воскликнула Альбина. – Мы всегда были вместе, вышли с Аленой один раз в туалет, и то ненадолго… Кто это сделал, раз нас там было только четверо, понятия не имею! – Альбина развела руками.
           --Вот и получается, дорогая моя Альбина Алексеевна, что никуда вам не деться от неопровержимых доказательств…. Против вас… – Крошилов  замолчал. Альбина тоже молчала. Руслан чувствовал, что девчонка говорит правду, но доказать этого не может. Ему очень хотелось помочь этим красоткам, но! Он боялся ошибки, второй ошибки в этом деле быть не должно! Они однажды уже отпустили ее, и вот что из этого вышло!
          --Ответьте мне хотя бы на то, зачем вы приехали сюда, да еще под чужими именами? – спросил он, вздохнув.
           --Мы с Нечаевой решили провести свое расследование… – виновато понурив голову, начала свое покаяние Полянская. – Все так запуталось. За несколько часов произошло столько событий сразу, что мы решили, будто все они взаимосвязаны. Во-первых, убили Сергея, во-вторых, на Алену свалился кирпич, в-третьих, ее вместе с Игорем Мельниковым чуть не сбила машина, когда они возвращались домой вечером….  В-четвертых, начались какие-то странные отношения между Аленой и ее мужем, он не пришел ночевать, а она его видела в обществе какой-то дамы. В общем, все закружилось, а потом еще Татьяну Рожкову чуть не убили, и мы решили, что справимся сами, раз вы не хотите нас слушать!
           --А вы ко мне обращались за помощью? – спросил смутившийся Руслан. – И я вам отказал?
           --Нет. Мы ни к кому не обращались, – слукавила  Альбина, вспоминая встречу с Саввой, – мы просто поехали в турагентство и там взяли горящие путевки. Вернее, их принесли сдавать две девицы, в общем, под именами которых мы сюда и приехали... Не верите?
  --Не знаю! Вы можете сейчас наговорить что угодно!
  --Проверьте! Турагентство «Вояж» на улице Карла Маркса, 4. Я думаю, что они нас помнят.
  --Хорошо, мы это обязательно проверим. А пока я хочу поговорить с вашей подругой.
  --А я могу быть свободна? – с надеждой спросила Альбина.
  --Можете, только здесь, на территории. Под арест я вас сажать не собираюсь, все равно никуда не денетесь! Идите!
  --Спасибо! – заулыбалась Полянская. – До свидания!
  --Увидимся еще сегодня! – кивнул ей Крошилов и она выпорхнула из кабинета.

                *                *                *

 Игорь Мельников проснулся, как всегда рано. В семь часов утра на его кухне вовсю кипел чайник и шкворчала яичница, в то время, как он сам выполнял последний подход с тяжелыми гантелями в руках. Он успевал все и все делал очень быстро, иногда удивляясь, как это у него получается. А получалось у него все слаженно, потому что школа была хорошая. Мельников отложил гантели и поспешил выключить чайник, заглянул под крышку сковородки и понял, что яичница еще немного не дошла. Все же он выключил горелку и закрыл сковороду крышкой. «Так дойдет!» – решил он и стал одеваться. Настроение, после вчерашней встречи с Михаилом, оставалось неплохим, но все-таки какой-то червячок беспокойства засел внутри у Игоря. Как там девчонки? Обещали звонить, а еще ни разу не подали о себе ни одной весточки! С их стороны это было просто бесчеловечно! Он же просил Алену держать его в курсе….  Хотя, что он для этой куколки? Михаил – ее муж, он ей не изменял. А Игорю, значит, ничего  не светит, хоть и любит он Аленку – запала она ему в душу!
 Игорь оделся и уже сидел за кухонным столом, уничтожая вкусный завтрак. «А раз я ее люблю, – думал он, – значит должен помочь! Может, позвонить Михаилу?» Игорь быстро допил свой чай, сложил в раковину и помыл посуду, стер со стола крошки и вышел в прихожую. «Сам справлюсь!» – решил он, надевая перед зеркалом вязаную шапочку.
 До парикмахерской он добрался за пятнадцать минут. Сейчас, пока нет начальства, он приходил сюда раньше всех. Девчонки подтянулись уже в начале девятого, за что он в шутливой форме дал всем им разгон. Те в ответ немного посмеялись над новым начальником, но быстро приступили к своим обязанностям. Игорь этого сегодня делать не собирался. Он четко решил для себя, что отправится в «Утес». В мужском зале работали два мастера, и он решил отдать сегодня своих клиентов им. Те немного повозмущались, но быстро согласились на его предложение, зная, что клиентов у Игоря много. А уж если кто придет в такую пору в парикмахерскую, то навряд ли захочет уйти, и тогда девчата смогут положить лишний рубль в свой карман.
 Игорь направился в «Колизей», где надеялся взять у своего дружка автомобиль, чтобы скатать в «Утес». Славик, естественно, ему не отказал в просьбе и уже в десять часов Игорь катил из города в сторону дома отдыха.
          Когда он подъехал к воротам «Утеса», часы на панели приборов показывали половину первого, а вся его решимость куда-то улетучилась. Присутствие сразу нескольких милицейских машин возле центрального входа в главный корпус заставило его слегка трухнуть. Он присвистнул, но назад спешить не стал, а припарковал свою «восьмерку» чуть поодаль от остальных автомобилей, решив понаблюдать за происходящим из машины. Людей в форме вокруг не наблюдалось, лишь через пять минут, после того, как Игорь появился возле главного корпуса, оттуда вышел представитель органов и занял место водителя в стоящей возле входа  милицейской «Волге». Звания его Игорь разглядеть не смог.

                *                *                *

 Крошилов украдкой поглядывал на часы, то и дело, стараясь подавить в себе чувство усталости, и затолкать поглубже в себя зевоту, которая корежила ему рот и не давала нормально прослушать все, что говорила Нечаева. Хотя и слушать-то там было нечего. Говорила она, как по писаному – то же самое, что и Альбина. «Так славно они договорились!», – думал Руслан и уже начинал сомневаться во всем, и в том, что они говорят, и в том, что он думает. Голова начинала слегка кружиться и он, встав из-за стола и уже почти не слушая, что говорит Нечаева, а она продолжала толковать о своей невиновности, подошел к двери с намерением попросить у Морозова чашечку, или лучше две, крепкого кофе. Он выглянул в коридор, где не узрел ни одного знакомого лица, но зато обнаружил приближающуюся к двери фигуру симпатичной особы в длинной норковой шубе и без головного убора.
  --Здравствуйте! – поприветствовала она Руслана, не доходя до кабинета шагов десять.
  --Доброе утро! – ответил тот, выйдя в коридор и закрывая за собой дверь в кабинет.
  --Извините, мне хотелось бы знать, кто занял мой кабинет? – удивлённо проговорила дама, пытаясь при этом заглянуть в неплотно прикрытую дверь кабинета.
  --Крошилов Руслан Вячеславович, старший следователь! – представился он.
  --А я директор этого заведения, – гордо отрапортовала хозяйка, – Мурашкина Светлана Геннадьевна. Что, собственно, здесь произошло? Меня вызвали из дома, я в отпуске…
  --Ах, вот в чем дело! – задумался Крошилов. – Нам, естественно, необходимо здесь ваше присутствие. – Он повернулся и глянул на табличку с надписью «Директор», красовавшуюся на двери, из которой он только что вышел. – Мы без вашего на то позволения заняли эти апартаменты, я думаю, вы не будете на нас в обиде? – Крошилов мило улыбнулся.
  --Да нет, конечно! Только объясните – в чем все-таки дело? Где мой заместитель?
  --Вы имеете в виду Бизяева?
  --Да!
  --А вам разве ничего не сообщили?
  --Да нет, говорю же, только позвонили домой по телефону и объявили, что здесь ЧП, я тут же села в машину и приехала!
  --У вас есть свой ключ от кабинета? – спросил Крошилов, показывая на дверь.
 Светлана Геннадьевна протянула ему ключ, который держала наготове.
  --Закройте, пожалуйста, – попросил  он, – и  пойдемте, я вас провожу к Морозову, он вам все объяснит.
 Мурашкина заперла дверь и направилась вслед за Крошиловым.
  --Странно, куда все запропастились? – возмущался Руслан. – А вы что, у администратора не поинтересовались, что здесь произошло?
  --Да там при входе вообще никого нет, я прошла сразу в кабинет. Здесь будто все вымерло! – удивлялась Мурашкина. – Куда отдыхающие подевались?
  -- Вымерло, конечно, не все, но один труп имеется! – зло пошутил Руслан, на что Светлана Геннадьевна ему ничего не ответила. – Сейчас найдем всех, – успокоил  ее Крошилов, – и отдыхающих ваших тоже!

                *                *                *

 Алена прервала свой рассказ на полуслове, когда Крошилов занял себя беседой с той стороны двери. Только стоило ему переступить за порог, слезы покатились градом из ее красивых глаз, но плакала она совсем беззвучно. Что делать и как доказывать свою невиновность, она совсем не знала. Тут в замке повернулся ключ, и Алена поняла, что ее заперли. «Ну почему? – подумала она. – Почему Альбину отпустили, а ее заперли? Что еще я такого натворила? Или Альбину тоже где-то уединили?» В голову лезли разные глупые мысли. Кого попросить о помощи? С кем посоветоваться? Где ее любимый Мишка, который в одночасье стал чужим? Она взглянула на стол. Там стоял телефон. Кому позвонить? Алена кинулась к нему, сняла трубку и начала набирать свой домашний номер. Связь была прекрасная, гудки она слышала отчетливо, но на их призыв никто не откликнулся. Алена лихорадочно стала перебирать в голове всех, к кому можно обратиться. «Игорь! Он должен быть на работе!» – обрадовалась Нечаева своей догадке. В парикмахерской сняла трубку Верка.
  --Алло! – протянула она томно и Алена сразу ее узнала.
  --Вера, это ты?
  --Да! Нечаева, ты откуда? – обрадовалась Верка. – Чего не появляетесь? Работа без вас стоит!
  --Вера, послушай, мне нужен Игорь, пригласи его, пожалуйста!
  --А чего это он тебе понадобился? – хихикнула Верка. – Он, видимо, занят очень, подойти не может!
  --Вера, я тебя очень прошу, позови! – взмолилась неугомонная Алена, – я  не могу долго разговаривать, звоню по междугородке…
  --Да нет его, как я тебе его приглашу?
  --Почему нет, он же там за старшего остался? – опешила Алена.
  --Так и нет! – крикнула Верка в трубку. – Сегодня с утра пришел, отдал распоряжения и свалил, куда не знаю? А вы когда появитесь?
  --Появимся!.. – почти рыдая, ответила Алена и повесила трубку.
 Нечаева опять заходила по мягкому ковру кабинета туда сюда. Ну, в конце концов, должен же быть какой-то выход! Она вновь ринулась к аппарату и решительно набрала три цифры.
  --Алло! – услышала Нечаева знакомый голос.
  --Арнольд, это я, Алена! – затараторила она. – Меня заперли в кабинете одну! Что случилось? Где Альбина?
  --Аленочка, успокойтесь, – взволнованно ответил Бергер, – Альбина в ресторане завтракает, я сейчас туда отправлюсь…. Вот, забежал за записями, которые вела наша уборщица, может, они пригодятся следствию? Вы не переживайте, все будет нормально! – Бергер и сам уже не верил, что все будет нормально, но пытался все же успокоить девушку.
  --Вы лучше ко мне приходите, я одна тут не могу…
  --Алена, вы же заперты! Как я к вам приду?
  --Ну, хотя бы что-то узнайте и позвоните мне! – попросила она его.
  --Хорошо, я сейчас быстро схожу к Альбине и позвоню вам, ждите! – он положил трубку.
 В кабинете так никто и не появился, а прошло уже полчаса. Алена вздрагивала и реагировала на каждое движение за дверью. Там в коридоре пару раз кто-то пробежал мимо кабинета, и еще уборщица несколько раз звякнула ведром и потом долго водила тряпкой по полу, что-то бормоча себе под нос. Наконец зазвонил телефон.
  --Алло! – крикнула Нечаева в трубку сразу после первого звонка.
  --Алена, это я, Арнольд! К тебе направился следователь, у нас буквально несколько секунд. Все остается по-прежнему, никаких изменений, кроме того, что сюда приехал Савелий Антонов и твой муж. Видимо, их тоже будут допрашивать! Все! – он бросил трубку. Алена ничего ему не успела ответить. За дверью послышались шаги. Она кинула трубку на аппарат и уселась на свое место, приняв первоначальное положение.
 Повернув в замке ключом, в кабинет вошел Крошилов. Он выглядел свежее, бледность с лица спала, и глаза казались веселыми.
  --Альбина Сергеевна, – обратился  он к ней, занимая свое место, – извините  меня за то, что я вас был вынужден оставить одну, но, как видите, я вернулся! – Руслан весело взглянул на Нечаеву и продолжил: – Теперь мы с вами начнем работу заново, – сообщил он, – но сначала я отпущу вас пообедать…
 Алена облегченно вздохнула.
  --А потом продолжим по всей форме… – Он достал какой-то бланк и протянул его Нечаевой… – вот, подпишитесь под ст. 51, УК РФ, которая гласит о том, что вы несете ответственность за дачу ложных показаний.
 Алена взяла ручку и черкнула там, где указал ей Крошилов.
  --Все у нас с вами проходит сегодня необычно, да и день такой, сам по себе несуразный…, – вдруг  начал, как бы оправдываясь, Руслан. – Я хочу вас отпустить пообедать вместе с мужем, а мне надо поговорить с Савелием Антоновым. – Он взглянул на часы, – в  вашем распоряжении один час. Идите.
  --А где мой муж? – растерянно спросила Алена.
  --Он за дверью вас дожидается. Идите же, ну?
          Алена медленно поднялась и на ватных ногах, направилась к двери. Ноги ее почему-то не слушались, и она шаркала подошвами о пол, как старая кляча. Руслан глянул ей вслед, и ему стало, нестерпимо жаль эту девчонку. Он уже и сам понимал, что искать убийцу надо в другом месте, но в каком? В кабинет вошел Антонов вместе с Альбиной Полянской.
           --Вы что, хотите вместе на мои вопросы отвечать? – спросил Крошилов, не поднимая на них глаз.
           --Может, вместе мы вам больше пользы принесем, – предположила Полянская.
           --Навряд ли…, – засомневался  Руслан, – Альбина, подождите в коридоре, я позову вас, когда это будет необходимо! – Крошилов держал себя безукоризненно. Ему совершенно не хотелось показывать перед этими людьми какое-либо свое превосходство. Тем более, что Антонов произвел на него хорошее впечатление.
          Савелий прошел и занял место Нечаевой. Руслан протянул ему такую же форму – о даче ложных показаний, где Савелий поставил свою подпись. Альбина потопталась немного у двери, но Крошилов вновь взглянул на нее с укором, и она удалилась.
           --Ну и с чего же мы начнем? – Как бы сам себе задал вопрос Крошилов и вздохнул. Антонов молчал. – Расскажите мне, как вы познакомились с Полянской? – попросил его Руслан.
           --Нас познакомил Волошин Сергей в начале весны этого года. Точной даты не помню…
           --Он знакомил вас намеренно, зная, что продолжением знакомства будет ваш роман?
           --Да! По прибытии сюда я устроился на работу к Мельнику, он давно меня приглашал. Но так как с женой мы оказались в неофициальном разводе, я, может быть, чтобы скорее забыть Варвару, может, просто потому что мне было тогда не по себе, попросил Волошина познакомить меня с какой-нибудь одинокой женщиной…
           --Хорошо, а с Волошиным вы как познакомились?
           --Волошин в то время работал у Мельника, и мы как-то сразу с ним сошлись. С Варварой мы в то время хотели разойтись, но смерть ее матери помешала нам это сделать, и я вернулся к ней. Вернее, она приехала из Москвы сюда.
           --Поэтому Полянская осталась у вас лишь в любовницах?
           --Я не хотел ее обманывать, но так вот получилось… – Савелий смущенно развел руками и глянул на Руслана. – Мне, откровенно говоря, не хотелось рвать с ней отношения. Альбина мне очень нравилась, и я все-таки надеялся на наше совместное будущее.
           --Вы хоть понимаете, о чем сейчас говорите?
           --Конечно, понимаю! – вздохнул Савелий. – Но я говорю правду!
           --Чем вы можете подтвердить, что в то время, когда была отравлена ваша жена, вы находились именно в Москве? В какой гостинице вы снимали номер?
           --Я жил у знакомых… – Савелий опустил голову. – Я шестнадцать лет прожил в Москве и что вы думаете, у меня не осталось там ни одного друга?
           --Значит те люди, у которых вы останавливались, могут подтвердить ваше алиби?
           --Конечно! – обрадовано воскликнул Савелий.
           --Дайте мне их адреса и телефоны! – Крошилов записывал все, что говорил Савелий.




                *                *                *

ГЛАВА 13.

            Бизяев выдернул из своей вены иглу и отбросил трубки, тянущиеся от штатива. Он резко откинул одеяло и, вскочив с кровати, направился в коридор. Парень, лежавший рядом на койке, у которого из вен тоже торчали трубки, крикнул ему в след:
           --Ты куда, осел?
           --Да заткнись! – отмахнулся от него Юрик.
          Он уверенно зашагал к медицинскому посту, где за столиком мирно сидела и листала журнал учета молоденькая медсестра.
           --Больной, что с вами? – заметив Юру, спросила она.
           --Ничего, я просто хотел сказать, что я совершенно здоров! Отпустите меня!
           --Вы что, с ума сошли? Вас еле откачали, а вы…
           --Я вам еще раз говорю, что я прекрасно себя чувствую, отпустите! Мне на работу надо, там у меня все встанет!
           --Да вас врач никуда не отпустит! Вы же всего три часа, как приехали…
           --Девушка, миленькая, да наплевать мне не врача, помогите мне! Скажете врачу, что я сбежал…
           Маша Тузова растерялась. Впервые в ее практике больной, который был полчаса назад при смерти, упрашивал ее помочь ему сбежать из стационара.
           --Вы что, больной, рехнулись? Да меня уволят после этого!
           --Никто вас не уволит, помогите мне, я вас прошу! – Юра сделал такое жалобное лицо, что Маша призадумалась.
           --И чем я могу вам помочь? – наконец спросила она.
           --Достаньте какую-нибудь одежду, мне надо уехать, а одежды нет! Вас как зовут?
           --Маша. – Тузова смутилась, но не знала, что придумать. Мужик симпатичный, вроде не помирает.
           --Машенька, поймите, мне угрожает опасность, – живо заговорил Бизяев, – меня отравить хотели, значит, меня где угодно найдут и здесь тоже!
          Тузова молчала. Она стояла в нерешительности, поглядывая по сторонам.
           --Ну, решайтесь, Маша! Спасите человека! Я никогда не забуду вашей доброты! – Бизяев надеялся на свои артистические способности.
           --Хорошо, – наконец среагировала Маша на его мольбы, – что вам нужно из одежды?
           --Да все, у меня ничего нет!
           --Где ж я вам все-то найду?
           --Не знаю, Машенька, но прошу, помогите! Промедление смерти подобно!
           --Так! – решила медсестра. – Идите пока в палату, а я что-нибудь придумаю! – купилась она на его уговоры.
           --Бизяев двинулся назад, в палату, и Маша Тузова отметила про себя, что он прекрасно и бодро держится на ногах.
           Юра упал на кровать. В действительности чувствовал он себя неважно. В голове опять стучал молоток, но это было не самое страшное. Ныла душа. Ох, как ныла! После всего, что произошло, он, хоть и хватанул лишнего феназепама, однако прекрасно помнил, как его тащили в «скорую». А еще он сквозь дрему припоминал, что врачи констатировали смерть Паука. Бизяеву необходимо было срочно попасть к себе на работу.
          Прошло минут десять, и вот, в дверном проеме, показалась голова Маши.
           --Бизяев, вы можете сами пройти на процедуру?
           --Да, да, конечно! – ответил он и, вскочив, направился к двери.
         Юра лихорадочно натягивал на себя чьи-то джинсы в «сестринской». Пуговица на штанах не сходилась, но он все-таки кое-как её застегнул. Все остальное пришлось ему  впору.
           --Машенька, солнышко, вы даже не представляете, как вы мне помогли! – воскликнул он радостно. – Только у меня к вам еще одна просьба! Не могли бы вы мне денег одолжить? У меня ведь ни копейки, сами понимаете, меня сюда привезли, я ничего не понимал!
           --Вот с деньгами у меня плохо! – заявила Маша. – Но раз уж такое дело… – подумав, добавила она, – рублей сто вам хватит?
           --Конечно, хватит! – согласился Юрик. – Я вам завтра же все верну – и одежду и деньги…
           --Завтра не надо! – сказала Маша, протягивая ему сто рублей. – Я дежурить буду через три дня, вот и принесете.
           --Хорошо! Только вот еще что. Можно мне откуда-нибудь позвонить?
           --Пойдемте! – Маша вывела его из «сестринской», и направилась на нижний этаж, в другое отделение. Юрик спешил за ней.
           --Лен, дай позвонить знакомому, – попросила Маша медсестру из отделения терапии, – у нас там строго….
           --Да, пожалуйста…, – ответила дружелюбная Лена и повернула аппарат кнопочками к Юрику. Тот снял трубку и быстро набрал номер.
           --Алло! – услышал он на том конце старческий мужской басок с хрипотцой.
           --Здравствуйте, а мне бы Варвару Васильевну! – попросил, не успевший смутиться, Юрик.
           --А кто ее спрашивает? – упавшим голосом поинтересовался старик.
           --Я из поликлиники, она обращалась к нам по поводу…, – успел сориентироваться Бизяев, но договорить ему не дали.
           --К сожалению, Варвара Васильевна…, – старик заплакал, Юрику тоже захотелось плакать, услышав стариковские рыдания.
           --Что с Варварой Васильевной? – сдерживая нахлынувшие эмоции, спросил он.
           --Ее больше нет!
           --Как нет? – недоуменно спросил Бизяев.
           --Нет ее больше, нет….
           --С ней что-то случилось? –
          Но ему больше не ответили, повесив трубку.
           --Что за дела? – подозрительно спросила его Маша.
           --Видите, Машенька, еще одну мою знакомую убили! – ответил он, с неподдельным ужасом заглядывая в ее глаза. – Извините, мне пора! – кинул он, и, чмокнув ее в щеку, уже на ходу крикнул: – Спасибо вам!
          Бизяев бежал, как угорелый, хотя гнаться за ним было некому. Он успел на остановке запрыгнуть в отъезжающий автобус, который направлялся именно в ту сторону, куда сейчас необходимо было попасть Юрику. Конкретных планов действия у него не было, но он хотел попасть в квартиру, которая снималась Варварой для их встреч. Хорошо, что хозяйка квартиры жила в этом же подъезде, и ключ от квартиры они оставляли у нее, на всякий случай.
          Когда он, наконец, добрался до места, хозяйка сразу отдала ему ключи, даже не обратив внимания, что Бизяев одет не по сезону. На нем была спортивная куртка – довольно тонкая, и черная вязаная шапочка, словно женский чулок обтягивающая его голову. Он нырнул в квартиру и, закрыв за собой дверь, почувствовал себя в безопасности. Юра стянул с головы шапку, сбросил куртку, оставив валяться ее у порога, и прямо в ботинках прошел в спальню, где рухнул на кровать и разрыдался. Минут пять, уткнувшись в одеяло, он плакал, как маленький. Потом поднялся, вытер слезы  и залез в тумбочку. Там в верхнем ящичке он нашел тысячу долларов, которые ему оставила Варвара. Последний ее подарок. Юра давно знал, что она сюда положила деньги, но не пользовался случаем, а оставлял их на «потом». И вот это «потом» настало. Паук убил вторую его женщину, причем, вероятно, что эта женщина была матерью самого Паука. Юрик, правда, не был в этом уверен до конца, но все говорило за то. Варвара рассказывала ему свои секреты. Что интересно, она всегда была с ним откровенна. Об этих ее тайнах не знал никто, даже ее муж. Когда-то знала ее мать, посвящен в них был и ее дядя, но Юра не приходился ей ни дядей, ни братом, ни мужем, а она ему все рассказала. Варвара мечтала найти своих сыновей, а Юра обещал ей помочь. Когда он сопоставил факты, у него родилась идея представить Варваре ее сына, то есть Паука. Но все свершилось без его участия. Он успел об этом поведать только Пауку, а Варя об этом так и не узнала.
          Бизяев понимал, что его теперешние страдания быстро пройдут. Ну что тут особенного, была Варя, и нет Вари… Юра быстро привыкал к тому, что женщин менял, как перчатки. И данный случай тоже не был исключением. Или все-таки исключением был? Да! Варвара была сильной женщиной, и, наверное, убиваться по Юре бы не стала. Подумав об этом, Бизяев тут же усмехнулся над собой. «Надо переждать! – решил он. – Надо пересидеть здесь, в этой квартире! Мало ли что мне взбрело в голову после такого отравления? Надо переждать!»




                *                *                *

          Алена выползла из кабинета, за дверью которого ее ждали трое – Савелий, ее разлюбезный Миша и Альбина. Альбина молча повисла у нее на шее и потерлась щекой о ее щеку. Но тут же ее дружеские чувства, будто куда-то улетучились, и она кинулась вслед за Савелием, который уже переступал порог директорского кабинета. Алена даже не успела опомниться, как осталась один на один с Мишей, который почему-то был невесел и смотрел на нее угрюмо и будто обиженно. Алена постояла с минуту у двери, а потом подошла к стоящему в холле дивану, и тяжело, с вздохом плюхнулась на него. Миша нехотя проследовал за ней и присел рядом на кожаный подлокотник. Он так и молчал, уперев свой взор в паркетный пол. «Обижается, наверное, на наш с Альбиной шабаш», – предположила Алена, поддерживая его строгое молчание. Миша вынул из кармана свой мобильник и стал давить на кнопки. Алена поняла, что он увлекся игрой. «Откуда у него мобильник? – подумала она. – Оказывается, как давно мы с ним не виделись! Совсем чужими стали, и сказать друг другу нечего!» Она повернулась в его сторону, и виновато, и грустно посмотрела на мужа. Он продолжал давить на кнопки.
           --Миш, – позвала она его, – ты мне ничего не хочешь сказать?
           --Ага, – ответил тот, – сейчас…
           --Миш, ты очень занят? – приставала Алена.
           --Нет, – ответил муж и, тяжело вздохнув, выключил игру.
           --Ты мне ничего не хочешь сказать? – повторила Алена свой вопрос.
           --А ты?
           --Я? – Алена отвернулась. – Я ни в чем не виновата перед тобой, чтобы объясняться.
           --Я тоже! – отрезал Михаил.
           --Однако, ты немногословен! – сообразила Алена. – Может, все-таки объяснишь, что у тебя там происходило, с твоей женщиной?
          Миша вздохнул и отвернулся. Потом снял очки, вынул носовой платок и протер стекла, просматривая их на оконный свет.
           --Следователь мне сказал, что ты со мной сходишь пообедать? – начала с другого конца Алена.
          Тут из кабинета вышла Альбина и направилась прямо к ним.
           --Чего скучаем? – спросила она Нечаевых. – Миш, ты бы хоть обедом жену накормил, что ли?
           --Идемте, накормлю! – Миша поднялся и с безразличным видом направился в сторону ресторана. Девчата двинулись за ним. Алене уже не хотелось думать ни о какой еде. Она взяла подругу под локоток  и зашептала ей на ухо:
           --Ты не в курсе, что с Мишкой?
           --А я откуда знаю, – ответила ей Альбина, – приехал какой-то смурной, да и Савка такой же! Оба молчат!
           --А как они вообще здесь оказались?
           --Представления не имею! – пожала плечами Полянская. – Сижу, жду тебя, вдруг в конце коридора замаячила знакомая фигура…. Я подумала, что обозналась, но потом смотрю – Савелий чешет, а за ним твой Миша семенит. Мы только с Саввой обнялись, я успела пару раз всхлипнуть и рассказать, что произошло, и тут ты выходишь из кабинета…
           --А что же ты в кабинете с Савелием не осталась? – спросила Нечаева.
           --Меня Крошилов оттуда попер. Правда, так добропорядочно попер, уважительно…
           --А Бергер где?
           --Представления не имею, – сказала Альбина, оглянувшись по сторонам, когда они подходили к ресторану. – Я его в последний раз видела, когда он из ресторана пошел за записями… ну, помнишь, которые он нам с тобой показывал?
           --Помню, – кивнула  Алена.
          Они подошли к столику, за который уже уселся Миша. Алена села напротив мужа, а Полянская пристроилась с уголочка, заявив, что не голодна. Девчатам сегодня еще полагался полный обед, который оплачен был по путевкам. Но в ресторане, после случившегося, все повара косились на них и как бы забыли про это.
           --Платить вам за обед придется, – хихикнула Альбина, – меня сегодня уже отказались кормить бесплатно!
           --А мы не гордые! – некстати заявил Миша. – Заплатим!
          Подошла девушка в фартучке и спросила:
           --Что заказывать будем?
           --Полный обед! – громко ответил Миша, не повернув в ее сторону головы.
           --Два обеда, – подсказала Алена.
          Девушка испарилась. В ресторане сидели несколько человек. Видимо, это были те, кто остался в «Утёсе» до вечера. Зимой многодневными путевками пользовались мало, и те, кто был в ресторане, время от времени кидали взгляды на столик, за которым сидели Нечаевы и Полянская. Альбина не выдержала и скорчила какому-то дядьке рожицу, на что он повертел у виска пальцем, а она негромко буркнула: «Сам такой!» Он ее, конечно, не услышал, но отвернулся. Люди, окружавшие их, переглядывались и перешептывались.
           --Я уже второй раз здесь, – хмыкнула Полянская, – не обращайте внимания, чего им еще делать! Интересно же все-таки! Не каждый день в домах отдыха трупы находят! – она засмеялась, потом посмотрела на Нечаевых и спросила: – Я, может, мешаю? Вам поговорить надо?
           --Он все равно со мной не разговаривает! – ответила Алена. – Так что сиди!
           --Альбина, ты, верно решила, – вдруг заговорил Миша, – иди пока, погуляй! Мне сказать кое-что надо!
           --Ладно уж, пойду к Бергеру! – улыбнулась Полянская. – Только, чур, не ругаться! – Она встала и резко повернулась, чтобы уйти, чуть не сбив с ног девушку с подносом.
           --Осторожнее! – цыкнула та на Альбину. Альбина виртуозно ушла от столкновения и скрылась за дверями. Девушка в фартуке расставила перед Нечаевыми тарелки с супом и ушла.
          Алена взяла в руку ложку и начала полоскать ее в тарелке.
           --Ты, кажется, хотел что-то сказать? – напомнила она мужу, который уже во всю уплетал суп.
           --М-м-м-да! – помычал он.
           --Я жду! – поторопила его Алена. Тот продолжал жевать, что Алену жутко раздражало. Наконец он откинулся на спинку стула и вытер губы салфеткой. Алена буквально заглядывала ему в рот. – Ты долго еще готовиться будешь?
           --Алена, – начал Миша почти ласково, – ты вот на меня обиделась…, ну за тот вечер…, – он очень тщательно подбирал слова и говорил с расстановкой, – а зря!
           --Почему? – глупо улыбнулась жена. – А как бы ты среагировал на такое же действие с моей стороны?
           --Я? – переспросил он, уставившись на нее. – Вот я и реагирую! Разве не заметно?
           --Ты уводишь разговор в сторону! – буркнула Алена. – Сейчас речь не обо мне! Началось все с тебя!
           --Ладно! – Миша швырнул бумажную салфетку на стол и отвел глаза в сторону. – Мне надо было все проверить! Я не мог тебе сразу всего рассказать! А ты! Ты поступила со мной плохо! Зачем ты сюда уехала? Откуда я знаю, что у тебя здесь было? – Миша говорил зло, почти выплевывая слова жене в лицо.
           --Вот как? – тихо сказала Алена. – Значит доверия у тебя ко мне никакого?
           --Какое может быть доверие, если ты…, ты и твоя Полянская…, ведете себя как…, как …,– он опять забыл все слова, – почти, как шлюхи! Вот! – наконец, нашёлся он.
           --Извини, Мишенька, но я не шлюха! Может, я что-то и сделала, что тебя смутило, или усомнило в моей верности, но я никогда не была шлюхой! – Алена расплакалась. А Миша молчал, играя ложкой в тарелке. Он был доволен и даже слегка ухмылялся. Нет! Он не верит Алене! Может, когда-то он и сможет ее простить… но! Но он никогда не позволит наставить себе рога!
           --Хватит, Алена, хватит! – миролюбиво заговорил Миша. – Люди и так на нас смотрят!
           --Я гляжу, ты и разговаривать научился? – сказала Алена, утирая слезы. – Знал бы ты, как нам здесь плохо было!
           --Никто вас сюда не просил ездить! Никто не просил вас лезть в это дерьмо! Я хотел сказать, – вдруг поправился он, – что всё это было никому не нужно…
          Алена обернулась назад, и заметила появившегося в дверях Савелия. За ним бодрым шагом с высоко поднятой головой шагала Полянская. Они сразу же направились к  столику, где сидели Нечаевы.
           --Ну что, женатики? – устало улыбнувшись, спросил Савва. – Чего ругаетесь? – он присел на свободное место, Альбина последовала его примеру. Савва оглядел присутствующих. – Миш, ты чего девчонку до слез довел? А? Они и так тут настрадались!
           --Да я ничего…, – заулыбался Миша…, –  понятно, что настрадались…, Еще бы!  Надо же так…
          Алена не верила своим ушам. Только что ее разлюбезный муж назвал их с подругой шлюхами, а перед Саввой расплылся в улыбке!
           --Ты хоть рассказал жене, что у нас-то произошло?
           --Да, то есть, нет! Не успел еще…, – смутился Михаил.
           --Ален, он что, правда, тебе ничего не рассказал? – удивилась Полянская.
           --Нет! – резко ответила та, – видимо, не считает нужным рассказывать!
           --Ладно, брось! Просто для Мишки ваши отношения важней! – успокоила ее подруга. – Я же вижу, как он переживает!
           --Пусть переживает, это его дело! – фыркнула Алена. – А вы-то чего? Рассказывайте!
           --В общем, Аленочка, я теперь вдовец! – с грустью сказал Савелий.
           --Как это? – ахнула Алена. – Что же случилось?
           --Убили мою жену! Отравили!
           --И кто бы ты думала? – вступила в разговор Альбина. Алена покачала головой, недоумевая. – Паук! Ты представляешь себе, Аленка! Паук вечером посетил…, – она виновато глянула на Савелия и осеклась.
           --Продолжай! – кивнул он ей.
           --…он посетил Варвару и убил ее. Потом ограбил. В общем…, я Савелию все рассказала, что знала. И про тот летний день тоже, и про цепочку с кулоном. Он, кстати, ее признал. – Альбина замолчала и опять глянула на Савелия. Тот опустил голову. – В общем, подруга, нашего Сергея убил Паук. На Таню Рожнову тоже покушался он. И Варвару убил тоже он. Но вот кто отравил его самого и Юрика? – Альбина пожала плечами.
          Миша тяжело вздохнул, напомнив о себе. Алена посмотрела на него и встретилась с холодным взглядом.
           --А Миша твой, – Альбина посмотрела на него и улыбнулась, – действительно встречался с пожилой дамой, которая оказалась его матерью!
          Миша опять вздохнул.
           --Какой матерью? – опешила Аленка. – Я что, его маму не знаю?
           --Знаешь, конечно! – подал голос Миша. – Просто, оказывается, я приемный сын у своих родителей. А родной моей матерью оказалась…, – он взглянул на Савелия, который уже улыбался.
           --Ну, дурак я был! – выдал он, неожиданно.
           --Причем здесь ты? – повернулась к нему Алена.
           --Да Варвара моя, его настоящая мать! – ответил Савелий. – Она их троих…, троих мальчишек родила…, и всех в детдом сдала!






Глава 14.

          Игорю надоело глазеть по окнам и всматриваться в каждого выходящего из здания главного корпуса. На его машину никто не обращал никакого внимания, в этом-то он убедился точно. Водитель Волги уже с полчаса, как уехал, с каким то майором. Остальные, видимо, оставались в здании. Мельников вышел из машины и направился к дверям. В просторном холле его встретила вопросительным взглядом администратор, но он не обратил на нее никакого внимания, и, не задавая никаких вопросов, решил отправиться прямиком в ресторан. Любую информацию можно было с легкостью выудить именно там. Здание дома отдыха было типовое, и поэтому направление Игорь выбрал правильное. Администратор, посмотрев на него поверх очков, тут же взялась за телефонную трубку и набрала номер кабинета директора.
         Игорь шагал по широкому, хорошо освещенному коридору, оглядывая стены, увешанные «Утесовскими» фотографиями. Вдруг одна из них его заинтересовала. Он приблизился к ней и с удивлением обнаружил своего давнего друга и наставника Юрку. Перед глазами сразу возник прекрасный и большой дом, дивный сад и абрикосы… Он улыбнулся. Откуда? Юра стоял на сцене и держал в руке микрофон. Видно было, что он занят любимым делом. А вот еще одна фотография – здесь он с гитарой и тоже у микрофона. Игорь огляделся, чтобы спросить кого-нибудь о человеке, который изображен на снимке? Но рядом никого не было. Лишь в конце коридора маячила фигура администраторши, которую он только что проигнорировал. Игорь решил вернуться к ней.
           --Извините, вы не могли бы мне помочь? – обратился он к ней, приближаясь. Администратор посмотрела на него с недоверием.
           --А что вы хотели?
           --Подскажите, – он показал рукой в сторону висевших на стене фотографий, – там, на фотографии, человек с микрофоном, это, видимо, Юрий Бизяев? Вы не могли бы мне подсказать, где я могу его найти?
           И так уже напуганная администратор, вообще не смогла вымолвить ни слова в ответ, а только стала хватать ртом воздух, как рыба.
           --Он что, у вас уже не работает? Или он здесь был с концертом? – продолжал спрашивать Игорь, удивляясь ее реакции.
           --Н-нет…. Он н-не р-работает…. – заикаясь и бледнея, качала головой администратор, приближаясь к своему столу.
           --А вы давно его видели?
           --Давно, – продолжала она испуганно. Игорь пожал плечами, понимая, что ничего больше от нее не добьется. Он пошел опять по направлению к ресторану. «Странная старушенция, с приветом что ли?»
          Только он скрылся из виду, как старушенция схватила опять трубку и снова начала лихорадочно набирать номер кабинета директора. В первый раз там было занято, но сейчас она с облегчением поняла, что ей кто-то ответит.
           --А-а-алле! – заскрипела она в трубку. – Т-тут какой-то парень… Бизяева с-спрашивает, на главном посту, – наконец начиная приходить в себя, сообщила она новость.
          Игорь тем временем добрался до ресторана. Он толкнул массивную дверь, и его взору сразу предстало полупустое помещение с любимыми друзьями, сидящими посередине. «Ну, вот и славненько!» – подумал он и направился к ним. До него долетали отдельные фразы их разговора.
           --Как в дет дом? – переспросила Алена Савелия. – А что дальше?
           --А дальше, как в сказке! Один из них – это твой муж, – Савелий показал рукой в сторону Михаила. – Один – младшенький, это наш Сашенька, который умер…. Ну, об этом потом! А, вот третий….  Про третьего мы ничего не знаем. У Крошилова есть версия, что третий, это и есть Паук. Он тоже воспитанник детдома. Но это все нужно проверять!
           --Вы, ребята, ошибаетесь! – услышали они голос, приближающегося от дверей Игоря. – Третий ее сын – это я!
           --Игорь, ты откуда? – опешила Полянская. – Ты же нас замещаешь на работе! – попыталась она сделать грозный вид, но, осознав то, что он только что сказал, охнула. – Как? Ты сын Варвары?
           --Да! – утвердительно качнул он головой и посмотрел на Мишу.
           --Выходит, мы с тобой братья? – спросил Нечаев.
           --Выходит, так! – молвил Мельников. – Да и фамилия у меня подходящая, удлиненная от «Мельник».
           --И давно ты об этом знаешь?
           --Уже полгода. Сразу, как приехал.
           --А почему же ты…
           --Да не спрашивай ты меня, Миша, не хотел я…. В общем, когда я узнал, то понял, что не нужна мне такая мать, – он глянул на Савелия. Тот махнул рукой, чтобы Игорь продолжал. – Потом я увидел тебя с ней. Но тогда я не знал, что ты мой брат, а думал, что ты ее хахаль. Извини.
           --Да ничего, – спокойно сказал Миша, – я и не против был.
           --Против чего? – недоумевал Игорь. Миша замолчал. – Мы, Миша, с тобой на эту тему потом поговорим, без свидетелей, ладно? – как-то зло сказал ему Мельников.
           --О чем говорить-то? – заныл Миша. – Ее уже нет, и нам с тобой говорить не о чем!
           --Как так нет? – выдохнул Игорь.
           --Ее вчера вечером убили! – ответил Миша.
           --Кто?
           --Паук, – вмешалась в разговор Алена.
           --Павленко? Антон Павленко убил Варвару? – Лоб Игоря покрылся мелкими капельками пота, которые начали стекать по лицу. Игорь подул на лоб, но они все равно текли по верхней губе. Он достал платок. – А где Бизяев? – спросил он сквозь зубы.
           --Пойдемте, Игорь Иванович, раз уж вы здесь, – послышался из за спины голос Крошилова, – я вам расскажу все по порядку. Вы у нас один остались.
          Игорь с трудом поднялся.
           --А зачем это вы его уводите? – вдруг запричитала Алена. – Давайте здесь все вместе поговорим! – предложила она.
           --Нет уж! – ответил Руслан. – Позвольте мне вести дело так, как мне этого хочется. Он однажды меня уже обманул. Обманул ведь? – обратился Руслан к Игорю. – Вот так! Я его спрашивал, не знает ли он Паука? А он ответил, что нет, не знаком! Так что извините!
          Игорь, повесив голову, ничего не мог ответить.
           --Пошли, поговорим! – предложил Крошилов, пропуская Игоря вперед.

                *                *                *

          Крошилов выпил уже семь чашек кофе, но кроме учащенного сердцебиения он ничего не достиг. Спать хотелось, причем невыносимо. А тут еще этот Мельников. Игорь сидел напротив и улыбался.
           --Руслан Вячеславович, вы же понимаете, что все ваши обвинения в мою сторону гроша ломаного не стоят! Я давно завязал! Я не общался с Бизяевым с тех пор, как попал за решетку. Паука я видел только в юности. Поэтому я и не мог утвердительно вам ответить, что на фотографии именно он. Вы понимаете меня?
           --Понимаю! – ответил Крошилов. – Но столько фактов и ни одного нельзя доказать…. Это странно, не правда ли?
           --Так доказывайте, кто вам не дает? Вам нужна моя помощь? Я рассказал все, что знал, так что извините!
           --Значит, Игорек, придется посидеть тебе немного в камере, до выяснения некоторых обстоятельств!
           --Каких обстоятельств?
           --Ну, например, – Крошилов споткнулся, он и сам уже все перезабыл. Столько скопилось вопросов, что он сегодня запутался. – А, собственно, зачем я тебя буду посвящать в тайны следствия? – решил он набить себе цену. – Сейчас придет машина, и я отправлю тебя в предвариловку. – Руслан склонился над бумагами. Игорь вздохнул.
           --Ну-ну! Флаг вам в руки и барабан на шею! Нашли преступника! – посмеялся он.
           --Не смейся, а ищи адвоката! – отрезал Крошилов.
           --У меня нет знакомых адвокатов, и денег нет, чтоб им заплатить!
           --Вот завтра устроим тебе очную ставку с Бизяевым, и посмотрим, как ты запоешь! – грубо закончил Крошилов.
           --Устраивайте, только машину отгоните, на которой я приехал. Все-таки, я ее у друга одолжил.
           --Вот именно! – ткнул в стол указательным пальцем Руслан. – Зачем ты сюда приехал? Ты хотя бы на это ответить можешь?
           --Конечно, могу, только что это меняет? Вы ведь все равно не поверите!
           --А ты не выкручивайся, а отвечай, раз есть что ответить!
           --Я за девчатами приехал, – не сдавал своих позиций Мельников, – знаете, наверное, таких – Алена Нечаева и Альбина Полянская. Переживал я за них, они умчались сюда разбираться, и ни слуху, ни духу от них…. Думай, что хочешь – вот я и прискакал.
           --Они что – пропали совсем? Всего-то два дня не было их, а ты запаниковал! Не вяжется что-то…
           --Они обещали звонить, я ждал, ждал и не вытерпел…. Знал ведь, куда лезут, а кто я такой, чтоб запретить? И потом, мне и ума-то нет, что здесь Бизяев с Пауком гуляют.
           --Как это ты не догадался, что Паук здесь главное действующее лицо? Я лично тебе фотографию его показывал, интересовался…
           --Ну и что? – Игорь поднял на Руслана глаза. – Откуда я знаю, зачем он вам нужен, вы ж мне не сказали, по какому он делу проходит. Тем более что я сомневался.
           --Сомневался он, не знал…, – тихо пробурчал Крошилов. – Все равно поедешь в камеру. Посидишь, подумаешь, может, чего вспомнишь?

                *                *                *

          Нечаевы вышли из ресторана не солоно хлебавши. Вернее, Миша еще что-то там поковырял в своей тарелке, а вот Алена ни к чему даже не притронулась. Миша, видимо, продолжать какие либо переговоры с женой не собирался, но шел с Аленой рядом, почти в ногу. Полянская с Савелием тихонько плелись сзади.
           --Ну и что нам теперь делать? – подала голос Альбина. – По-моему до нас нет никому никакого дела.
           --И уехать мы все равно не можем, – решил Савелий, – надо дожидаться Крошилова, когда он свои дела закончит.
           --Да у него этих дел здесь еще на трое суток! – волновалась Полянская. – А у нас там теперь парикмахерская без присмотра осталась. Где Игорь-то?
           --Крошилов с ним поговорит и отпустит. Поедете в свою парикмахерскую. – Савелий натянуто улыбнулся.
          Они вышли в фойе, где за столом сидела администратор, а рядом стояла Светлана Геннадьевна.
           --Так это те дамы, – спросила она у администратора, – подозреваемые?
           --Они самые! – ответила та.
           --Девушки, дорогие, – взмолилась директриса, – может, вы мне из первых рук расскажете, что случилось?
         Альбина вздрогнула и тяжело вздохнула.
           --Извините, – сказала она, – но мы уже не в силах все пересказывать в десятый раз! Мы ни в чем не виноваты, чтобы перед всеми держать ответ!
           --Ну, ладно, – дружелюбно согласилась Мурашкина, – Бизяев-то где? В какую его больницу отправили, вы не знаете?
           --У следователя спросите, мы им не интересовались. Он столько наворотил, что вспоминать страшно!
          Мурашкина замолчала, разглядывая поочередно сбившуюся в кучку четверку.
          -Пройдите, посидите на диванчике, вот здесь. Чего стоять? – предложила она им, указывая на уголок отдыха при входе.
          Это был лучший из вариантов – ждать Крошилова при входе. Все четверо устроились там, где предложила им Мурашкина. Она не стала надоедать с вопросами и отправилась по своим служебным делам, но время от времени, и, надо сказать, довольно часто, пробегала, как бы по необходимости, мимо них, видимо, надеясь дождаться развязки истории.
          Миша так и молчал. Он хоть и сел рядом с Аленой, но довольно обособленно. Сидел, не снимая с себя очков, что было на него не похоже. Он вообще казался Алене совершенно чужим – и от этого ей становилось страшно. Но одно она для себя решила четко – на время им нужно будет расстаться. Жить вместе, испытывая недоверие друг к другу, для нее было невыносимо. Единственная проблема, которая возникала в данной ситуации для нее – это куда уйти. Отец ее давно умер, мама, уже после замужества Алены, сама вышла замуж, а старший брат – Артур, жил в другом городе. Но сейчас Нечаевой думать об этом совсем не хотелось. Эти мысли вскользь промелькнули у нее в голове и исчезли сами собой. Несчастной она себя не считала, но убежать куда-нибудь от всего происходящего имела огромное желание. Она мельком глянула на Полянскую и отвернулась. Та была на десятом небе от счастья. Она льнула к своему Савелию, нисколько не стесняясь, а он ласково поглаживал ее по голове. Все молча ждали.
          Наконец в холле появился усталый Крошилов. Светлана Геннадьевна оказавшись в этот момент здесь же, несказанно была рада его появлению.
           --Руслан Вячеславович, – обратилась она к нему, – мне хотелось бы узнать поподробнее про Бизяева. Что с ним? Как? В какой больнице он находится? Выйдет ли на работу? – с ходу завалила она его вопросами.
          Крошилов замялся, достал сигарету, и, не решаясь закурить, стал перекладывать спички из одного кармана в другой. Мурашкина наблюдала за ним, ожидая ответов на свои вопросы.
           --Там, в комнате Бизяева, – начал Крошилов, – нашли кое-что…. Так что….  В общем, Светлана Геннадьевна, я думаю, что….
          Полянская и Нечаева напряглись, слушая прерывистую речь Крошилова. Тут Руслан замолчал и обратился к ним:
           --А вы можете ехать по домам. Вот так-то! Если понадобитесь – вызовем! Так что, до свидания!
           --Как по домам? – опешила Алена, – а где Мельников?
           --Да, кстати! Вам следует отогнать машину Мельникова в ресторан «Колизей». В вашей компании найдется водитель? – спросил он, посмотрев на Савелия.
           --А что с Игорем? – вступила в разговор Полянская. – Вы можете нам объяснить?
           --Пока ничего определенного, – потупился  Крошилов. – Нам надо с ним обстоятельно побеседовать. И если…
           --Подождите, но он-то тут при чем? – опять встряла Алена.
           --Я продолжаю расследование, и если все будет нормально, мы его отпустим…
           --Когда? – спросил Савелий.
           --В ближайшее время! – довольно пространно ответил Руслан. – Так что, есть среди вас водитель? Иначе мы машину отправим на штрафстоянку, это будет дороговато….
           --Не стоит, мы сами ее отгоним! – заявил Савелий.
           --Вот и хорошо! Вот ключи, техпаспорт, – он протянул все Савелию, – машина во дворе. Отдать ее надо Вячеславу Пронину. И больше – никаких вопросов, потому что у меня нет на них никаких ответов! Все! – он повернулся к Мурашкиной, и, подхватив ее под локоток, повлек в сторону. – Светлана Геннадьевна, нам нужно обсудить с вами одно дело, касающееся Бизяева.
         Дальнейшего их разговора никто не слышал.
           --Альбина, что делать? – простонала Нечаева. – Его арестовали?
           --Наверное, – ответила Полянская. – Но меня тоже забирали, а я вот с вами сейчас….  Надо надеяться на лучшее.
           --Ладно, девчата, нам надо торопиться, – отвлек их от грустных мыслей Антонов. – Решайте, кто с кем едет и по коням!
           --Без прав одна я, так что я еду с Альбиной – решила Алена, взглянув на мужа, который так и не повернулся в ее сторону, так и не сказал ни слова.

                *                *                *

          Светлана Геннадьевна пыталась прорваться в отделение токсикологии, но безуспешно. Посещение больных было запрещено по причине карантина. Постучавшись в окно передач, и получив эту ценную информацию от престарелой санитарки, она направилась попытать счастья с черного хода. Дверь этого черного хода была наглухо задраена. На ней не было видно ни задвижки, ни ручки какой, ни хотя бы торчащего где-нибудь гвоздика, за который можно было бы зацепиться и попробовать ее открыть. Мурашкина грубо выругалась, несмотря на свое высшее образование, и сползла с обледенелого крылечка, едва удержавшись на ногах. Стучаться было больше некуда, но она все же сразу не ушла, а, отойдя в сторонку, стала наблюдать за этим самым черным ходом. Время приближалось к ужину, и Мурашкина знала, что кухня находится в отдельном от остальных здании, и не теряла надежды, что кто-то должен выйти за больничным варевом. Как раз в это время со стороны кухни потянулись санитарки с санными повозками, в которых стояли баки, источающие аромат больничной каши. Надежды ее быстро оправдались, и, наконец, к заветной двери две молоденькие девчонки подтащили санки с кашей. Мурашкина тут же к ним подскочила. Пока одна из них открывала дверь ключом, она уже вовсю расспрашивала другую, как можно – не за просто так конечно – посетить больного в токсикологии.
           --А кто вам там нужен? – вопросом не вопрос ответила девушка.
           --Сегодня к вам в отделение поступил Бизяев Юрий из дома отдыха «Утес» – слышали о таком?
           --Ну, допустим, поступил…, – согласилась девушка, уже помогая своей напарнице затащить сани на крылечко.
           --Я директор этого самого дома отдыха и мне хотелось бы узнать, как у него дела?
           --Опоздали вы с посещением, нет его у нас…, – отрезала вторая девушка.
           --Как так нет? – подразумевая самое страшное, испугалась Мурашкина.
           --Да вы не пугайтесь, он просто сбежал, – поспешили успокоить ее девушки.
           --Сбежал? – вырвалось у Мурашкиной.
           --Да, сбежал! В обед пришли к нему капельницу проверить, а его нет! И до сих пор не появился!
          Девушки, наконец, справились со своей тяжеленной ношей и уже собрались закрыть дверь, но одна из них напоследок сказала Светлане Геннадьевне:
           --Да вы не переживайте так, найдется! Он ведь и не очень-то тяжелый был! Даже можно сказать, вполне нормально себя чувствовал! Медсестра, которая его видела последней, уверяла, что он довольно бодро поднялся с постели. Правда, ей влетело по первое число за то, что она больного прокараулила. Но что же сделаешь, если больной сам не желает лечиться? – И она захлопнула дверь изнутри – черный ход опять превратился в неприступную крепость.
          Светлана Геннадьевна уже прокручивала в голове дальнейший план розыска Бизяева, так что последние слова девушки ее мало интересовали. Она двинулась прочь, наперед зная, что делать дальше. «Ну и попался же на мою голову хлюст! – ворчала она про себя, заводя двигатель машины. – Я могла все предположить – все, что угодно, но такое! Этот звереныш буквально меня обокрал! И надо же было мне, старой дуре, так верить этому…».
          Поток страшных ругательств сыпался из нее, не прекращаясь, пока она не добралась до нужного ей места на другом конце города. Рядом с подъездом парковать машину она не посмела, боясь, что Юрик заметит ее и не откроет дверь. А она точно знала, что он там. Некуда больше ему идти. Варвары его больше нет, а квартира свободна. «Никуда он от меня не денется! – думала Светлана. – Он решил, что я дурнее его и слишком уж неосторожно себя вел в последнее время!»
          Мурашкина оставила машину возле соседнего дома и направилась к подъезду, где, по ее мнению, пребывал Бизяев. Она быстро поднялась на нужный этаж и позвонила. Дверь не открыли, но в квартире определенно кто-то был. За дверью ясно слышен был какой-то шорох. Видимо, Юрик посмотрел в глазок и решил не открывать. Светлана звонила и звонила, пока в квартире напротив не открылась дверь. Интересная пожилая особа вышла на площадку и окинула Мурашкину с ног до головы.
           --Вы к кому? – спросила она вежливо.
           --Я к Юрию. Не знаете – он здесь сейчас? – напрямую спросила ее Светлана, даже не надеясь получить на свой вопрос ответ. Кто может знать в лицо какого-то Юрика, если он показывается здесь не чаще одного раза в месяц?
           --А вы кто такая? – спросила особа, ничуть не смущаясь наглости Светланы.
           --Я его начальник – Мурашкина Светлана Геннадьевна! У нас на работе случилась неприятность и поэтому мне срочно нужен Юрий! – настойчиво продолжала Светлана.
           --Ах, вон как? – мотнула головой собеседница. – Выходит, не открывает Юрий? – спросила она и потянулась к звонку. Тот затренькал долго и настойчиво. – Да, дела-а! – пробормотала себе под нос соседка и убрала палец со звонка. – Подождите здесь, я сейчас!
          Мурашкина проводила ее удивленным взглядом, а та буквально через минуту вернулась со связкой ключей. Быстро нашла нужный, открыла дверь и первой вошла в квартиру. Светлана шагнула за ней в темноту, но буквально через секунду соседка включила свет в прихожей.
           --Ну что ж, идите, ищите своего сослуживца! Здесь он, должно быть спит?
          Но Юрик не спал.
          Светлана Геннадьевна открыла дверь в спальню и обнаружила его лежащим на кровати. Подложив руки под голову, он зверьком глядел на вошедшую. Соседка, обнаружив квартиранта живым и невредимым, поспешила исчезнуть. Она никогда не вмешивалась в дела квартиросъемщиков, особенно таких, которые щедро платили. Она сегодня и так нарушила свой неписаный закон. Точно зная, что Юрик дома, она просто испугалась, не случилось ли чего?
           --Ну? – спросил Бизяев Мурашкину, встретившись с ее удивленным взглядом. – И как это вам удалось меня найти?
           --А ты думал, что я дура, да? – ехидно ответила Светлана. – Запомни, дружок, ты еще не дорос до того, чтобы меня дурой выставлять!
           --Подумаешь, проследила! – буркнул Бизяев. – Я тоже так смог бы!
           --Чего бы ты смог без меня? Ну, скажи, чего?
           --Да за тобой проследить, как ты со своими богатенькими ухажерами по гостиницам шарилась!
           --Да как ты смеешь! – завопила на него Мурашкина, срываясь на визг. – Я замужем, – убавив звук, продолжила она, – какие могут быть гостиницы?
           --Такие же, например, как и со мной!
          Мурашкину подавил его натиск. Она растерялась и не знала что ответить.
           --Ладно, мне на эту твою хату наплевать! – наконец совладала она с собой. – Деньги мои отдай и все то, что ты прикарманил!
          Юрик вскочил и сделал круглые глаза.
           --Какие деньги? Ты что, с ума сошла? Я не прикасался к твоим деньгам! Ты соображаешь, чего мелешь?
          Они так увлеклись своей перепалкой, что не заметили, как в прихожей появился Крошилов и во все глаза, вместе со своими сопровождающими в форме, глядел на беснующуюся пару и улыбался. Тут из-за двери выглянул Бергер.
           --Светлана Геннадьевна, к вам вопросы имеются, – начал он, указывая на Крошилова. – Извините, что мы вас прерываем.
           --А вы откуда? – совершенно по-детски удивилась директор дома отдыха.
           --Да оттуда же, откуда и вы, – ответил Крошилов. – Нам дюже надо было встретиться с вашим, извините, фаворитом! – Руслан продолжал улыбаться. – Пройдемте с нами, я вас прошу…. У нас накопилась масса вопросов к вашей веселой компании.

                *                *                *

           --Ты, Аленка, горячку не пори, – наставительно изрекла подруга, следуя точно за красными огоньками Мишиного автомобиля. Следом за ними, на таком же расстоянии, ехал Савелий на машине Мельникова. – Ты все же попробуй сама пойти с ним на разговор. Поласковее, поприветливее…. Ведь теперь ты все знаешь. Знаешь, что никакой бабы у него не было…. – Она повернулась на секунду в сторону Алены, чтобы уловить выражение ее лица.
           --Да не в этом дело! – махнула рукой подруга. – Просто за эти несколько трудных для меня дней многое изменилось в наших отношениях… Я, например, поняла, что не являюсь главным человеком его жизни…
           --Ты мелешь чепуху, просто обстановка такая сложилась. Ты думаешь, что ему было легко?
           --Не надо меня уговаривать, Альбина. Если я тебе буду в тягость, то уж ты извини, что попросила меня приютить. Я к матери пойду, она ж меня любит…. Просто расстраивать ее не хотелось раньше времени!
           --А- а! Все-таки ты сама не уверена, что разлюбила Мишку! Вот этого я от тебя и добивалась! А то, что ты говоришь, будто в тягость мне станешь, так это все глупости, и ты сама это понимаешь. Савелий все равно со мной не останется, я имею в виду пока…. А с тобой мне бы стало лучше!
        Но Альбина ошиблась насчет Савелия. Он как раз мечтал остаться только с ней и ему было неважно где – у него дома или у нее. Правда, предстояла еще траурная церемония, но, по его мнению, это не должно было коснуться его дома. Он рассчитывал все провести через ритуальную контору. И пусть обижается Вадим Александрович на него – это не изменит принятого им решения. Может быть, это и нечестно по отношению к Мельнику, но в отношении Варвары, по крайней мере, справедливо. Не заслужила эта женщина ни почестей, ни славы, ни того, чтобы по ней убивались!
           --Подружка моя единственная, – вдруг расчувствовалась Нечаева, – знала бы ты, как у меня сейчас пусто на душе. Можно сказать, ничего нет! А ты о каких-то еще чувствах толкуешь. Единственный человек, которому я могла бы сейчас доверять, это ты! Правда, я думала, что таким человеком вполне может стать Игорь…. Только ты не подумай ничего плохого, – тут же оговорила она себя, – просто он мне показался честным и порядочным. К тому же довольно скромным….
           --А я и не верю, что он в чем-то виноват! – согласилась с ней Альбина. – Просто он оказался не в нужном месте в не нужный час! Вот и все!
           --Так Игорь нас с тобой спасать приехал! Ты можешь себе это представить? А мой Миша, если бы не смерть Варвары, так бы и сидел до сих пор дома и даже рукой бы не пошевелил! А машина рядом была, на стоянке. – Аленка вздрогнула, будто представила что-то нехорошее. – А вот Игорь даже машину стрельнул у друга ради нас!
           --Ради тебя, милая моя! – поправила ее Полянская. – Он ради тебя горы свернет! Но ведь они братья с Михаилом, не забыла?
           --Да они даже внешне похожи!
           --Дай Бог, чтобы внутренне они были совсем не похожи! – пожелала Альбина.

                *                *                *

          Ночью Алена спала плохо. Она все же решила поехать домой, чтобы хоть как-то уладить напряженные отношения с Мишей. Но как ни пыталась она вечером заговорить с ним – он был непреклонен. Хотя он всегда был довольно молчалив – иногда просто слов не находил для беседы и тогда Алена на него не обижалась. А сейчас…. Сейчас ей казалось, что муж намеренно с ней не разговаривает. И даже когда она сообщила ему, что хочет временно уйти к маме, чтобы подумать над сложившейся ситуацией, он промолчал, кивнув головой в знак согласия. Спать легли они вместе. Но ни тот, ни другой даже не коснулись друг друга, чувствовали себя раскаленными сковородками. Алена долго не могла уснуть, зная, что Миша тоже не спит. Но, к утру, она провалилась в тяжелый и нудный сон. Во сне она видела Бергера и Крошилова, которые долго смеялись над тем, что произошло, а после решительно заявили, что виновницей считают ее. По их мнению, именно она подсыпала в вино клофелин и от этого Бизяев с Пауком скончались. Потом появился Миша и стал ее целовать, а она, поначалу поддавшись его ласкам, вдруг вспомнила, что у него теперь есть другая женщина. Во сне она была в этом уверена. Алена стала отбиваться от него, и так толкнула мужа от себя, что он упал. А когда стал подниматься, Алена узнала в нем Игоря. Она неожиданно засмущалась и стала извиняться перед ним. Потом неожиданно все исчезло. И вот она уже стоит в храме и слышит церковное пение. Оно наполняет ее разум. Тело становится невесомым и легким, будто освободилось от мук, так долго его терзавших. И она полетела.
           --Боже, при чем тут храм? – произнесла она вслух, не успев еще открыть глаза. – К чему это?
           --В голове ее звучали неизвестно откуда взявшиеся строки:
                И даже некуда упасть – что за напасть?
     И я пока еще лечу,
     Я плачу, радуюсь, кричу!
     И падать страшно не хочу!
 Алена попыталась вспомнить еще хотя бы строчку, но стихи, возникшие из «ниоткуда», быстро исчезли, точно так же, как и появились. Немного полежав с открытыми глазами, она перевернулась на другой бок, приняв за успокоение неожиданно возникший в голове план на завтрашний день, и крепко уснула, улыбаясь и радуясь собственной находчивости.

                *                *                *

          Игоря привели в кабинет дознания. Через минуту после его прихода туда же вошел Руслан. Он широко улыбался и смущенно прятал глаза. Когда он присел напротив Мельникова и раскрыл свои записи, Игорь не выдержал и спросил:
           --Ну что, гражданин начальник, есть что-нибудь ободряющее?
           --Есть! – все так же улыбаясь, ответил Крошилов. – Я хочу принести тебе свои извинения, за причиненные неудобства. Но ты должен меня понять, – заискивающе он заглянул Игорю в глаза.
           --Не понял! Вы отпускаете меня?
           --Да! Сейчас за тобой приедут твои родственники – Мельник Вадим Александрович – это родной дядя твоей матери, ну и, конечно, Бранковский! В общем…, – он сунул Игорю под нос какую то бумажку, – распишись вот здесь, – и ткнул в то место, где Игорь потом поставил свою подпись.
           --Так что же, я могу идти? – неуверенно спросил Игорь.
           --Конечно, – только дождись своих, пожалуйста. Я обещал, что сегодня Мельник с тобой познакомится, наконец!
           --Дождусь! – ответил Игорь, но выходить из кабинета не спешил. – Может, все-таки расскажете хоть что-нибудь?
           --А что бы ты хотел услышать?
           --Да, хотя бы, кто займет мое место здесь?
           -Ну, это все просто! – с удовольствием начал Крошилов свое повествование, глянув на часы. – У нас есть с тобой с полчаса, пока не приехали твои. С чего начать то?
           --Не знаю. – Игорь пожал плечами. – Наверное, с самого начала.
           --Да, с начала! – Руслан поднялся со своего места и подошел к окну, засунув руки в карманы, – а началось это давно, когда ты попал за решетку. Как раз в то время Павленко, то есть Паук, решил найти тебя. Он же младше тебя на три года, и тогда был еще в детдоме. А там, среди ребят, прошел слушок, что ты неплохо устроился на юге. Он, недолго думая, украл у той девицы, которую ты пытался защитить, твой адрес. Вы с ней, кажется, переписывались одно время?
           --Да, пока она замуж не вышла! – подтвердил Мельников.
           --Ну вот! Украл он твой адрес и подался в розыск. – Крошилов принялся ходить по кабинету от двери к окну, не вынимая рук из своих карманов. – А когда приехал к Юрику, тебя уже там не было, и он остался с Бизяевым.
           --Выходит, он заменил меня, пристроившись у Аэлитиной кормушки?
  --Ох, сколько они дел там натворили! – продолжал Руслан, не обратив внимания на реплику Игоря. – Паук, несмотря на свой малый возраст, так умело мог влиять на людей! Буквально года через два Бизяев полностью оказался в его власти. Короче говоря, через три года Паук избавил Юрика от Аэлиты, но они смогли устроить все так, что дело было закрыто, и смерть Вознесенской была признана, как самоубийство. Но все это в прошлом. А вот дальше…
  --Подожди, выходит, он убил Вознесенскую?
           --Именно так! – подтвердил Крошилов и сел на свое место.
  --А зачем? Она же классная баба была, ни на что не скупилась! Да Юрик жил у нее, как у Христа за пазухой!
  --Ну, как ты не понимаешь, Пауку этого было мало, он захотел все! И предложил Юрику сделку по устранению престарелой жены.
  --А ради чего Бизяев согласился убить эту прекрасную женщину?
  --Ты хоть понял, кто убил-то?
  --Да понял я все, убил Паук, и за это Юрик ему остался должен по гроб жизни! – Игорь сжал голову руками, его нутро не воспринимало таких вещей.
  --После смерти жены Бизяев, растранжирив все ее накопления, – продолжал Крошилов, – бросил там дом на какую-то ее дальнюю родственницу и решил скрыться от Паука. И, конечно же, не нашел лучшего места, как податься в наши края. Он думал, что Паук, наверняка никогда не сунется сюда. Уж больно грязными были его делишки, и напакостил к тому времени он много и везде. Вот так Бизяев и попал в «Утес» – тихое, неприметное местечко. Пригрелся под крылышком мадам Мурашкиной, которой помогал жить припеваючи. В общем, там, на Мурашкину дело завели, с которым будет разбираться ОБЭП. Но насчет Паука Юрик ошибся! – Крошилов остановился и на мгновение задумался. – Слушай, а как ты попал тогда? Тебя к этому Бизяев принуждал?
  --В общем, и да, и нет! Юрик считал себя крутым в городе. Или хотел казаться таким…. Все чего-то вертел, вынюхивал, связывался с валютчиками, а я у него был в подручных. И вот однажды он решил со мной поговорить серьезно. Как-то вечером, за чаем, когда Аэлита еще не вернулась из своего вечернего шастанья по подругам, он мне заявил, что в Ялте живет очень богатый человек, – бывший моряк. Денег, говорят у него, и антиквариата, видимо - невидимо. Но самое главное это то, что моряк имеет виды на нашу Аэлиту, и она, кажется, к нему благосклонна. Я был подавлен этой новостью, но Юрик, кажется, совсем не переживал по этому поводу. Он сказал тогда: «Вся сила этого моряка, в его богатстве, а моя сила – в молодости. Молодость у меня не отнять, а богатство отнять можно!» Так мы и решили, что я со своим дружком Виктором еду в Ялту и провожу операцию по изъятию всяческих ценностей у отставного офицера морского флота. Все было проделано чисто, но наша молодость нас и сгубила. Мы, как ни в чем, ни бывало, после операции, в тот же вечер отправились в ресторан – отпраздновать удачное предприятие. Вот там-то нас и сцапали, но Витьке удалось бежать, он был ловок на это дело… А мне пришлось взять все на себя – я уже был посвящен в воровские законы….
  --История интересная! – улыбнулся Крошилов. – Но совершенно обычная для вашего возраста.
  --Согласен! – мотнул головой Игорь. – Ну, а что там дальше было с Бизяевым?
 В дверь кабинета три раза стукнули. Крошилов выглянул, сказал кому-то пару слов и вернулся.
  --А дальше – Бизяев завел сразу несколько романов с богатыми дамами, – продолжил  Руслан, вернувшись на место, – одна из которых была Антонова. Павленко его нашел. Как? Нам теперь остается только гадать. Он тут же прикатил к нему со своими претензиями. Бизяев всяческими путями старался выкрутиться. Стал играть роль наводчика. Тут Паук ему оказался кстати. Бизяеву как раз было необходимо избавиться от Волошина, который стал задавать ему ненужные вопросы по поводу пропавших драгоценностей Антоновой. Юрик боялся, что это дойдет до Варвары.
  --Я об этом ничего не знаю, – махнул рукой Игорь, – мне интересно, кто же все-таки клофелин подсыпал?
  --Сейчас дойдем и до этого, – продолжал  Крошилов, – а  тогда Юрику мешал Волошин. Вот он и навел Паука на Сергея, но наводка была пустая, как был пуст карман Волошина. Паук, убивая Сергея в парикмахерской, перетряс там все, но, не получив взамен ничего, того, что обещал ему Бизяев, вернулся снова к Юрику, требуя объяснений. Тогда Юрик стал уверять Паука, будто Волошин настолько богат, что денег у него куры не клюют. А прячет он их, вероятнее всего, у сожительницы. Сведения эти были сомнительными, но Пауку проверять их было некогда – просто отморозок какой-то…, – Крошилов  махнул рукой. – Так вот, Паук и сожительницу Волошина нашел, но и там ничего не получил. Только тяжело ранил саму даму…. Ну, а потом Паук, уже остервенел от неудач и начал угрожать самому Юрику, и тут Юрику приходит еще одна идея – натравить Паука на Варвару. Ему стало уже на все наплевать, лишь бы спасти свою драгоценную шкуру. Выкручиваясь, он все же смог убедить Павленко, что тот плохо искал деньги Волошина и что с Варварой надо поработать получше, это, мол, беспроигрышный вариант!! Он сказал, что его богатая любовница давно ищет своего сына, который воспитывался в том же детдоме, в котором рос Павленко. Ему прекрасно удалось сыграть на родственных чувствах. Но, как видно, мама Варвара Пауку не понравилась, а понравилось ее богатство! Паук убил ее и приехал к Юрику на пикник, предварительно заглянув к нему в комнату. Там Павленко пошарил удачно и нашел кулон Варвары, который оценили в десять тысяч долларов и ее серьгу, тоже немалой ценности. Данный факт его просто взбесил, и он появился у Бизяева на пикнике с претензиями. А того осенила оригинальная мысль – подсыпать горсть клофелина своему кредитору. Сам же Бизяев проглотил пару, а может, тройку таблеток феназепама, надеясь свалить все на девчонок. А дальше ты знаешь, что было.
  --Ну, а как все-таки проходило расследование, как вы догадались, что это Бизяев убил Паука?
  --Да проще некуда! В основном нам помог Бергер – врач из «Утеса». Он предоставил нам такие записи, которые напрямую говорили о том, что Бизяев мошенник. Потом мы нашли в комнате Бизяева таблетки феназепама и клофелина, и еще много интересных вещей, в частности, ворованное золото! И как это Паук его не приметил? – Крошилов пожал плечами. – А еще, во всей этой кутерьме мне показалось странным, что Бизяевым очень уж интересуется Мурашкина, и мы установили за ней слежку. Прямо из «Утеса» она пустилась на его поиски – мы-то уже знали, что он ушел из больницы, но я чувствовал, что Светлана Геннадьевна приведет нас к нему. И я не ошибся! Она таки привела нас на квартиру, где он скрывался. Вот там-то он нам все и рассказал.
  --Здорово! – вырвалось у Игоря. – Выходит, если бы не Бергер, пришлось бы мне долго оправдываться!
  --Ну, чуть подольше, чем было…, – поправил его Руслан, – я уже и сам понимал, что с тобой все шито белыми нитками. Просто устал тогда, да и заело, что ты не признал по фотографии Паука…
  --Ладно, забыли! Мне можно идти? – спросил Игорь, поднимаясь.
  --Конечно, тебя там уже ждут!
 Игорь тяжело вздохнул.
  --Ну и чего ты вздыхаешь? Родственники ведь!
  --Не знаю, не привык я к родственникам! – ответил Игорь. – Один привык жить!
  --Но когда-то ведь хотел найти мать?
  --Хотел. Но все оказалось «пустое»…. Пока искал, желание родства прошло! Ну ладно, до свидания!
  --Счастливо! Заходи, если что…
  --Нет уж, лучше вы к нам! Подстрижем, побреем, и чайку нальем с бутербродом! – уже у двери сказал Игорь и улыбнулся.

                *                *                *

 Когда Алена проснулась, Михаила дома уже не было. «Ну, вот и хорошо, – подумала она, – не буду лишний раз приставать с расспросами!». Она поднялась с постели, протерла глаза, и не успела дойти до ванной, как затренькал телефон. Она сняла трубку, в которой услышала голос любимой подруги.
  --Солнышко, привет! Как дела? – с ходу затараторила Полянская ей в ухо.
  --Как хорошо, что ты позвонила! – воскликнула Алена ей в ответ, пропустив слово «Здравствуй!».
  --Ты ждала моего звонка? – удивилась та. – А я думала, что вы с Мишей помирились и я опять тебе не нужна. – Полянская весело засмеялась.
  --Нет! С Мишей мы не помирились, а с тобой мне необходимо увидеться! – возразила ее Алена. – Я хочу попросить тебя прогуляться со мной к следователю, пойдешь?
  --Это из-за Игоря? – догадалась Альбина.
  --Да! Я хочу поскорее все узнать! Человек сидит там…, он же невиновен!
  --Хорошо, хорошо! Не волнуйся! Я уже одета и сейчас за тобой заеду! – успокоила ее подруга. – А ты поторопись, парикмахерская совсем без присмотра осталась!
  --Хорошо, я быстро! Жду! – Алена положила трубку и стала одеваться.
 Не прошло и пятнадцати минут, как в дверь позвонила Полянская. Алена была одета и они вместе спустились к машине.
  --Ну, что, подруженька? Свой образ жизни хочешь поменять? – спросила Полянская, когда они влились на своей машине в утренний поток.
  --Я пока ничего не решила! – с грустью ответила Алена. – Мне кажется, что Миша не хочет мириться со мной. Я вообще не пойму, чего ему надо? И главное, все так резко изменилось! – рассуждала вслух Алена. – Я поняла, что в ресторане была его мать, а он меня простить не может, но за что?
  --И не жди от него ничего! – вдруг обрубила Альбина.
  --Почему? – наивно спросила Нечаева.
  --Если тебе интересно, могу рассказать в подробностях, но лучше тебе их не знать! – уверенно произнесла Полянская.
  --Никаких подробностей мне не нужно, а вот от фактов я бы не отказалась, – подумав, ответила Алена.
  --Ну, что ж! – выдохнула Альбина. – Факты не лучше подробностей, но они короче! – Альбина повернула на светофоре и на минуту замолчала. Это дало ей время правильно сформулировать то, о чем поведал ей Савва. – В общем, подружка моя любимая, вам с Мишей нужно на время расстаться. – Она взглянула на Алену, которая внимательно слушала, не поднимая глаз. – Там, в ресторане, была его мать. А в другой день и в другом месте с ним бывает другая женщина. – Полянская вновь посмотрела на подругу, которая сидела все так же, без реакции.
  --Вот как? – попыталась она удивиться, хотя уже предполагала, что Альбина скажет что-то подобное. – Поэтому он меня простить не может? Лучшая защита – это нападение? – Алена на минуту замолчала, взглянув на подругу. Ей хотелось заплакать, но она на этот раз не дала воли слезам, а только сглотнула ком, сдавивший горло.
  --Алена, – начала, было, Полянская, – мы с тобой подруги, и я не могла…
  --Да перестань ты, – остановила ее Нечаева, – просто,  все так быстро кончилось, даже не начавшись, – и вдруг она снова вспомнила стихи и произнесла: – Как страшно, расправив крылья,
                Понять, что полет был обманом!
                И небо затянуто пылью,
                И солнца теперь стало мало!
 Альбина подрулила к следственному изолятору и остановила машину. Нечаева молчала, углубившись в свои мысли.
  --Это, конечно, хорошо, что некоторые моменты нашей жизни заставляют нас писать стихи, но…ты, подруга, не кисни! – сказала Полянская. – Мой тебе совет – разберитесь с Мишей в своих чувствах, не навязывая их, друг другу! А потом поделитесь своими соображениями. А пока – переходи ко мне, а? – весело добавила Альбина.
  --Я подумаю, – без интереса ответила Нечаева.
  --Ну ладно, иди! Я тебя здесь подожду!
 Нечаева открыла дверцу и выпорхнула наружу, но вдруг шаг ее замедлился, и она как-то нерешительно поплелась к дверям.
  --Алена! – услышала она оклик откуда-то сбоку и, обернувшись на голос, увидела Игоря. Он стоял с двумя седовласыми мужчинами. – Ты не ко мне пришла? – спросил он, подходя к Алене.
  --К тебе! – смущенно ответила она. – А тебя что, отпустили?
  --Да! – Игорь взял ее за руку. – Я рад тебя видеть! – сказал он, пытаясь поймать ее взгляд. – Пойдем, я тебя познакомлю с моими родственниками.
  --Игорь, я с Альбиной…, – попыталась отговориться Нечаева. – Нам на работу надо…. Там так все запущено!
  --Я уезжаю! – крикнула им Полянская. Жду вас на работе! – с этими словами она села за руль, развернула машину и направилась прочь, решив не мешать разгорающимся страстям.

                *                *                *

 Нечаева стояла у вагона и крутила головой по сторонам. Чемоданы давно стояли в купе.
  --Аленка, ну что ты дергаешься? Сама не велела ему говорить, а теперь страдаешь! Да если б он знал, то давно был бы уже здесь! А ты вот куда собралась?
  --Хватит отговаривать, я еду к брату! Он давно меня зовет! – спокойно сказала Алена и закуталась в теплый шарф.
  --Ладно, лапусь, не обижайся! – Альбина всхлипнула. – Я думаю, что ему все равно кто-нибудь скажет, что ты уезжаешь, а он, видишь, не пришел! Как думаешь, что это значит?
  --Да ничего это для меня не значит! – фыркнула Нечаева.
  --И совершенно правильно, в конце концов! – услышали они голос откуда-то из вагона и обернулись.
 На подножке стоял Игорь.
  --Раз я узнал, что Нечаева уезжает, я мог решиться только на это! – и он показал девчонкам свой саквояж.
  --Мельников, ты что – с ней едешь? – спросила Полянская.
  --Поеду, провожу! – смутился Игорь и протянул руку Алене.
 Алена вскочила на подножку, и по ее глазам стало понятно, кого она высматривала целых полчаса в толпе на перроне.
  --Да куда ж вы оба-то – два лучших мастера! – вскрикнула Полянская, еще не зная, как они скоро вернутся. – Я вас жду, возвращайтесь скорее!