Моя авеню

- Вот ты написала авеню, у нас в детстве тоже была своя авеню. Мы, дети, из двух небольших сел  в оренбургских степях,  ходили зимой на реку,  играть, кататься на санках. Река -  небольшой приток Сакмары – находилась  в  глубокой лощине. Ее крутые берега зимой покрывали огромные  шапки снега. Когда шла поземка, снежные массы застывали волнистыми  воланами, как будто их  кто-то нарисовал.
Чтобы мы не заблудились, возврашаясь домой,  среди высоких снегов,  родители ставили нам вешки, тонкие длинные веточки, обычно из тальника Это и была наша авеню.
А какие узоры на окнах мороз рисовал! Сказочная красота.
 Выйдешь бывало морозным днем на улицу -  заиндевевшие ветви деревьев звенят от мороза, и кажется расставило и разрисовало их  какое-то сказочное существо.

...Сибирь огромна, и снег на ее территории разный.  Возле Читы снег сухой: маленькие кругленькие  крупинки. В Оренбурге  в оттепель, после сильных морозов,  снег другой, продговатые, иглистые снежинки. 
А в самой холодной точке Сибири  можно сделать фейерверк, вылив  воду из кастрюли  вверх.

-  Мой дед трижды сбегал из концлагеря, - рассказывает в другой раз моя сибирячка. - В первый раз его быстро поймали. Искусанного собаками -руки и ноги в крови - его избили и в скором времени отправили в другой лагерь в Польше.

Он вновь совершил побег. Скрываясь в лесу, испытывал острое чувство голода,
казалось: умрет с голоду. Во второй раз его поймали через две недели .
Последовали месяцы мучительных истязаний, но желание бежать было сильнее боязни умереть. «Пусть лучше меня собаки порвут, чем  концлагерь».

 В третий раз сбежал вместе с товарищем. Полтора месяца скитались по лесам, ели все, что было съедобным: корни, траву…   Прошли всю Польшу. Боялись, что кто-нибудь увидит и донесет.
И как раз  - это было чудо, как будто Бог помог - попал  в  ту же самую часть, в которой служил ранее в Белоруссии. Командир части встретил с распростертыми объятиями. Весть о его возвращении разнеслась молнией. И вот уже  прибыл работник особого отдела. Командир,  вызвав моего деда, сказал ему: «Держись, я постараюсь тебе помочь.»
Разговор с особистом был короткий: должен ехать со мной - будешь разжалован в звании лейтенанта как изменник родины, сбежавший к врагу.
А в плен дед попал, будучи без сознания: санитары не успели его вывезти, посчитав за убитого. В первую очередь вывозили тех, кто был жив.  Немцы отправили его в концлагерь.
Командир нашел самые весомые слова, вложив в них всю силу своего убеждения, чтобы защитить деда.
- Сейчас будет очень тяжелый бой:  на нас наступают немецкие дивизии со всех сторон, нам грозит окружение. Я прошу оставить его: за ним пойдут люди, он мне нужен. Дайте ему просрочку, а после боя приходите.
Скрепя сердце, особист согласился.
Бой был тяжелым, но сумели отбросить вражеские силы, объединившись с другими дивизиями..
Дед со страхом ожидал своей дальнейшей участи и жалел, что не погиб в бою.
Случилось непредвиденное: в штабную землянку попала бомба и особист погиб.
После боя  командир обнял деда:
- Ну что, видно, судьба тебя хранит, значит дойдем мы с тобой до Берлина.
После войны дед подлечился, но жизнь его была в болях, желудок его так и остался с малый кулачок.
Дед  старался помочь другим: привозил в Оренбург сухофрукты из Средней Азии,
ситец для односельчан, для внуков, а было их у него пятеро.
В 67 -м году деда не стало. Было ему едва за 60.
Поневоле рад, что хоть таким трагическим путем человек избежал лагеря у своих.


Рецензии
В этом повествовании в основном строки воспоминаний о деде сибирячкой.Напрашивается другое название этих строк.

Иволий Щёголев 2   05.12.2013 18:33     Заявить о нарушении
Ну да! Моя авеню.

Валентина Томашевская   05.12.2013 18:52   Заявить о нарушении